- -
- 100%
- +
– Нет, – покачал головой Андрей, который был сосредоточен так, будто ему потом надо было сдавать экзамен по основам магии.
– Прекрасно, тогда вернёмся к истории. Существовали, значит, эти три расы в покое и порядке, но у нашей всё время происходили сбои. Или же монстры появлялись сами собой. Не много, конечно. Так, одна адская гончая в год объявится. Или демон возьмет да сбежит из-под контроля. Или призовут по ошибке из иного плана бытия какую-нибудь жидкость, которая отравит воду в озере. В общем, у магического сообщества были постоянные проблемы с чернокнижниками. И по большей части со смертельным исходом. Постепенно заклинатели и повелители стихий начали от нас отдаляться и избегать. Они говорили, что наша магия самая опасная и нестабильная, ибо призвать легко, а покорить трудно. В общем, отношения накалились до такого предела, что началась война. И она была кровопролитной. Вначале представителей всех рас было примерно одинаковое количество: чернокнижников столько же, сколько заклинателей. Но они-то воевали двое против одного, так что мы несли большие потери по всему миру. Нас вытесняли и зажимали. Истребляли и уничтожали. Мы, правда, тоже немало им насолили. В итоге численность магов упала очень сильно. Но всё кончилось тем, что нас выжали в Санкт-Петербург. Именно этот город мы защищали более всех остальных. Здесь мы и решили вызвать могущественного суккуба, чтобы вместе контролировать его и с его помощью одержать верх. Ещё никогда никто из нас не объединялся таким количеством для контроля над существом. Четыре гигантских круга создали наши предки и прочли сильнейшие заклятья. Но они не знали, что самый искусный из них запланировал иное. Он знал: если дела пойдут плохо, им не одолеть существо. Слишком много личностей, слишком мало единства. Он обманул союзников, в решающий момент произнес не ту фразу и отнял жизни у тех, кто читал заклятье. Другими словами, он уничтожил всех чернокнижников и забрал их магию себе. А когда появился суккуб, он сумел надеть на него ошейник подчинения и в одиночку уничтожил вражеские войска, готовящиеся напасть на чернокнижников. Он победил в войне, используя лишь одну фигуру. Но победа обошлась дорого: он остался последним из своего рода. Позже он породил близнецов, которым перешла часть его силы. А когда он скончался, то и вся его мощь перешла в них. Те близнецы, когда пришло время, отправились своими путями, и каждый породил своих двух детей. Младший – девочку и мальчика. Старший – двух сыновей. Один из них и рассказывает вам эту печальную историю. После смерти наших отцов вся накопленная магия передалась нам. Таким образом, в нас четверых сокрыта мощь сотен жизней.
– А что стало с суккубом? – уточнил Андрюша.
– Дедушка решил, что не сможет его контролировать всегда. К примеру, во сне контроль сильно ослабевает, именно поэтому я свою комнату оберегаю специальным артефактом, на случай если Эд перестанет контролировать Серого. А осознав, что его силы однажды может не хватить и существо вырвется на волю, дед запечатал его, избавив мир от жуткой напасти.
– Супер, – пробормотала я, заметив, что нам Пётр подобный артефакт не предлагал.
– Он просто не любит церберов, – нахмурился Эд.
– А во что дед её запечатал? Она у вас? – снова спросил мой братик.
– Нет. Он сокрыл суккубу в каком-то предмете, который был в тот день на нём. Когда дед умер, наши отцы поделили его вещи между собой. И у нас её нет. Так что мы с Эдом ещё собираемся навестить вашу квартиру и поискать артефакт там.
– А зачем она вам? Ты же сказал, что она опасна, – заметила я.
– У нас война вообще-то идёт, – напомнил Эд.
– Но Петр говорил, что дед победил.
– Войска были уничтожены. Но дети павших остались. Они выросли и напали на деда снова, – пояснил старший кузен. – К тому моменту он уже лишился своей мощи из-за рождения наших отцов, которые забрали две третьих его магии.
– А когда мальчики выросли, ваш отец, козёл, влюбился в вашу мать и послал дедушку и нашего отца на три буквы. Проклятые Ромео и Джульетта в гробу видели все эти магические войны. Они начали жить, как нормальные люди, игнорируя магию, и даже не рассказали своим детям правду о нашем мире. А затем, как мы полагаем, их нашли, и ваш горе-папочка зачем-то призвал шесть синих адских гончих! – Эд даже стукнул кулаком от возмущения. – С ними он, конечно же, не справился, и они загрызли не только преследователя, но и ваших родителей.
– Вот что происходит, когда долго не практикуешь, – назидательно заметил Пётр.
– А как погиб ваш отец? – не удержалась я от вопроса. Их отвращение к моему отцу задело за живое.
– Как идиот, – холодно ответил старший кузен.
– Нет! – вскричал Эд, на его глаза даже слёзы навернулись. – Отец был великим чернокнижником. Он знал, что ту суккубку уже не вызовешь и стал вести подпольную войну вместе с нашим дедом. А потом с нами! Он погиб, потому что был милосердным и не смог убить ребёнка. А тот вонзил ему нож в сердце. Но не беспокойтесь, того пацанёнка разорвали мои адские гончие, хорошей ночью мне снится его крик, – Эдик прикрыл глаза, вспоминая сладостные для него звуки.
– Как вы понимаете, сложно не тронуться умом в этой войне. Мы остались вдвоём против целого мира. И кто угодно мог быть нашим врагом. На нас нападали в туалетах, в магазинах и даже здесь, у нас дома. – Пётр сверлил брата немигающим взглядом. – Хотя это, конечно, не оправдывает жестокость. Но у моего брата другие представление на этот счет.
– Ты хочешь сказать, что тот уб…
– Брат, прошу не при Андрюше, – перебил Эда старший кузен.
– Что, тот очень-очень плохой мальчик не заслужил своей судьбы?!
– Я ни в коем разе не хочу уменьшить твою злобу, брат. Просто когда дело становится личным, ты начинаешь ошибаться. Но не в том тема нашего разговора, – Пётр улыбнулся мне и Андрею, как бы говоря: не бойтесь Эдика, он псих, но он наш псих. – Вот так мы и воюем. Изредка появляются монстры из иного плана бытия. Сами по себе они проходят в наш мир и на инстинктах идут к нам, чтобы убить тех, кто может их вернуть домой. Это даже удобно, так как за ними не приходится охотиться. А пробки подсказывают, где они побывали.
– Неужто их не видят обычные люди?! – изумилась я.
– Нет. Существует некая завеса, которая застилает взор простых смертных. Они, например, вместо трупов адских гончих будут видеть всякий мусор, с которым не захотят поиграть и взять домой. Что-нибудь мерзкое, сломанное и старое. Например, ржавую банку из-под кофе, в которой ползают всякие жуки. Точно природа завесы не известна. Отец считал, что это заклятья наших врагов-заклинателей воздействуют так на мир. Но я в ходе экспериментов, скорее, уверовал в то, что это природное явление, некая физиологическая особенность.
– А как люди видели битвы, в которых чернокнижники бились с двумя другими расами? – задумался мой братец. – Такое бы точно заметили. Разрушенные здания, куча трупов…
– Они видят землетрясения, тайфуны, наводнения… В общем, всё, что угодно, только не истину, – радостно сообщил Эд.
– Ты сказал, что наши предки призывали воду, которая отравляла озёра. А до этого рассказал, что мы призываем опасных тварей, – сказала я, и Пётр одобрительно кивнул, подтверждая мои слова.
– Я не совсем точно описал наш дар. Мы призываем всё, что угодно, из иных измерений. Пределов нет. Просто обычно мы не можем вызвать достаточно воды, чтобы утопить врага, а вот зверушку, способную разорвать его, – запросто.
– Вы научите нас этому? – спросила я, не уверенная в том, какой ответ хочу получить.
– Конечно, – мягко улыбнулся Пётр. – Мы научим вас всему. Это куда интереснее школы. Я рассчитываю, что вы нам поможете в войне. Мы даже купим тебе, Алиса, новую винтовку, чтобы ты пользовалась ей до тех пор, пока не станешь достаточно могущественной чернокнижницей. А тебе, Андрей, необходимо подкачать мускулатуру. Сильное тело сделает тебя более выносливым, да и большинство наших оппонентов считает, что мы слабы в ближнем бою. Хотя это не так, у нас прекрасная реакция и сила чуть выше обычной. И всё же устоявшийся стереотип не раз помогал моему брату.
– Ты сказал, что мы наполовину заклинатели, – задумался Андрей. – Значит, мы можем не только призывать, но и околдовывать. Ты и этому нас научишь?
Лицо Петра стало каменным, на секунду лишь мелькнула всепоглощающая зависть.
– К несчастью, я не умею зачаровывать предметы и не могу помочь овладеть этим искусством.
– А почему бы вам нас не убить и не забрать всю мощь магии себе, как это сделал дедушка? – резко спросила я, разглядывая старшего родственника.
– Как тебе такое вообще в голову пришло! – мгновенно вспылил Эд. Он даже вскочил с места. – Мы бы никогда так не поступили, мы одна семья!
– К тому же, магия нам не передастся, она просто рассеется, – спокойно продолжил Пётр. – Магический поток течёт от отца к детям, от первого поколения ко второму. Но не наоборот и никак не по развилке. Так что даже если бы я убил Эда, магия мне бы не досталась, она бы просто развеялась, и контроль над суккубкой, получив которую мы бы победили в этой войне, был бы недоступен. Так, по крайне мере, объяснял отец, – Пётр говорил так, будто уже не раз задумывался: а не убить ли ему всех нас. – Ты ведь это хотела услышать? – вдруг уточнил он, будто проникнув в мою голову. – Ты хотела услышать рациональные доводы, почему вам ничего не угрожает? – теперь его слова не были холодными, они били, как плети, прорубающие кожу до мяса. – Что ж, перед тем как спрашивать, ты бы задалась вопросом: зачем мы спасли ваши жизни. Ведь так просто было опоздать. А если думаешь, что все благодаря моему братцу, то вспомни, что излечил тебя я. Ему я мог бы наврать, что рана была смертельная или что яд слишком сильно отравил организм… – он резко встал, обрывая разговор, и вышел всё с таким же непроницаемым лицом, как обычно.
– Класс! Ты его обидела, – проворчал Эд.
– Скажи, зачем нам сражаться? Мы можем жить наверняка и среди других родственников, – заметила я.
– Где были твои другие родственники, когда умерла твоя мать? – парировал он. – Они её преследовали. Мы ваша семья, Алиса. Прими уже это, – он посмотрел на дверь, за которой скрылся его брат. – Тебе нужно ещё многому научиться, но в первую очередь вам обоим надо определиться, кто вы – чернокнижники или заклинатели. Потому что если второе, то вам не место в этом доме, – Эд тоже встал, прихватил бутылку с коньяком и, насвистывая, ушёл из кухни.
– Умеешь ты обидеть единственных людей, которым на нас не плевать и которые пытаются о нас позаботиться, – заметил Андрюша.
– Или же пытаются завербовать нас на чужую войну. Мы спокойно жили без убийств. Я спортсменка, а не солдат. А ты… ты просто школьник. Мы не созданы для призыва демонов и прочих смертоубийственных штук.
– Родители тоже спокойно без них жили, но на них напали, – заметил Андрей. – Сестра, у нас нет выбора. Нужно учиться магии. Но вначале тебе придётся извиниться перед кузенами.
– Эд сумасшедший, – заявила я. – А Пётр… я не понимаю, играет он роль бесчувственного парня, который ощущает очень сильную боль, или он бесчувственный чурбан, который играет гнев и остальные эмоции.
– Они наши кузены. Родню не выбирают, сестра. Как и сторону в войне.
Часть четвёртая. Андрей
Глава шестая. Учиться – значит постигать новое
С того дня, когда я впервые убил адскую гончую, прошла неделя. За это время мы с Алисой успели привыкнуть и к взрывному Эду, и к холодному, как кусок айсберга, Петру. Кузены даже стали для нас чем-то вроде семейки. Один мог развеселить, а второй был разумным советчиком, знавшим о жизни и мире, казалось, вообще всё. За неделю я, правда, заметил, что сестра, в итоге попросившая прощение у родственников, стала для нашей семьи чем-то вроде тихой бухты. К ней нередко приходил Эд пожаловаться на своего старшего брата, да и я не раз прибегал к Алисе за помощью или советом. И только Пётр не нуждался ни в ней, ни в нас.
Он взял на себя часть нашего обучения, и, в отличие от Эда, учитель из него вышел превосходный. Он заставлял нас много читать, думать и практиковаться. Я даже научился призывать двух сетов за раз и подчинять их своей воле. Пёсики с треугольными ушками казались даже забавными, но ровно до того, как я приказал им напасть на манекен человека. Его они разорвали в клочья. Пётр для меня стал ближе Эда. От младшего кузена я не знал, чего ожидать, и поэтому всегда в его обществе чувствовал напряжение. Старший же был чем-то вроде ледяной стены, за которой можно укрыться от любой бури. С ним я ощущал спокойствие и защищённость, даже больше чем с Алисой. Нередко мы оставались вдвоём в его кабинете и молча читали чёрные книги, написанные кровью, сидя в двух креслах перед очагом.
Алиса, в свою очередь, сошлась куда больше с Эдом. Они вместе бегали, занимались спортом, дрались, вызывали адских гончих и стравливали их друг с другом, а затем шли играть в икс-бокс. Оба терпеть не могли чтение и не желали тратить время на зубрежку песен на языке чар. Да и сам язык учить они не хотели и, просто запомнив наиболее могущественные заклятья, валяли дурака.
Я тихо скользил в тёмных одеяниях по двору, но остановился у гаража, прячась в тени. Там Эд весь день пытался починить свой мотоцикл. Сейчас транспортное средство снова было на ходу, а он изумлялся, откуда Алиса знает, как работает это чудо техники.
– Бывший научил меня кататься.
– Куда он делся? – уточнил Эд, играя перед зеркалом своими мышцами.
– Он меня отвлекал от биатлона. К тому же связался с плохой компанией.
– Как тебе новая винтовка?
– Прекрасно. Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться? Кто последний придёт к финишу, тот призывает водяного мыть посуду.
Я двинулся дальше, сжимая в руках целую кипу чёрных книг. Миновав небольшой парк из клёнов с красными листьями, я подошёл к маленькому озеру, у которого сидел Пётр.
– Я тебя обыскался! – недовольно заметил я.
– Правда? – рассеяно спросил он, глядя на двух крыс, черную и белую, которые бегали рядом с ним. Как оказалось, мы могли подчинять любых животных, каких только пожелаем. Исключение составляли лишь наделенные разумом существа, в том числе люди.
– Ты чего такой расстроенный? – спросил я, заметив, что Пётр явно не в духе.
– Да так, один эксперимент опять не сработал. У меня умерли уже третьи «инь» и «янь», – он грустно почесал белую крысу за ушком. – Остались только эти. Когда и они погибнут, мне понадобится ехать в зоомагазин.
– Нам вроде нужно отправится за тем артефактом, в котором запечатана суккубка. Когда отправимся?
– Когда вы будете готовы подчинить её. Сеты, снарды и пушары отнюдь не те существа, которые тренируют волю. Попробуй пикси, я использовал их в битве с синими адскими гончими.
– Я думал, это феи.
– Нет, это были пикси. И ими могу управлять только я. Даже отец не мог этого делать. Червями тоже полностью управляю только я. Поэтому именно я лечил Алису.
– То есть сложнее управлять большим числом маленьких существ, чем одним крупным?
– Именно, – кузен задумчиво взял камень и кинул его в воду, по ней тут же побежали круги, исказившие наши изображения.
– Я хочу сражаться, Пётр! Как ты и Эд! Я хочу убить тех, кто виновен в гибели моей семьи. Так что научи меня управлять пикси!
– Ты знаешь, как умерла моя мать? – неожиданно спросил мой учитель.
– Нет, – не понимая, к чему он клонит, я поправил очки и внезапно почувствовал неловкость. Обычно кузен не любил разговаривать на подобные темы. Но сейчас он был крайне подавлен провалом.
– Она погибла из-за отца. Он пытался научиться контролировать рой пикси, но не смог, и они сожрали её живьём. А я за этим наблюдал. Обездвиженный, чтобы не привлечь их внимание, я смотрел, как она умирает, и ничего не мог сделать, чтобы помочь.
– Тогда зачем ты их используешь?
– Когда я впервые их призвал и покорил, я видел боль в глазах отца. Как будто я воткнул кинжал в его сердце, – Петр улыбнулся, словно некая приятная мысль развеяла его дурное настроение. – Отец был виноват в её смерти, так что в память о его ошибке я почти всегда призываю именно их.
– Но он же не хотел… – начал я.
– А мне плевать! Знаешь, если честно, меня сжирает зависть. Я хотел бы иметь семью, как твоя, и вырасти вне этой войны. Я убивал уже с детства. Для меня человеческая жизнь стоит дешевле бутерброда, – он улыбнулся. – Хотя куда больше я завидую твоим возможностям. Вы с сестрой можете использовать сразу два вида магии. А Эд укреплён магической кровью. Его мать, когда была беременной, пила кровь демонов и адских гончих. Его иммунитет намного сильнее моего. Да и магия тоже мощнее.
– То есть, ты самый слабый в семье? – удивился я.
– Да. Моя мать была обычной секретаршей – ни магии, ни выдающихся интеллектуальных способностей. Отец спас её, и она увлеклась им, как увлекаются супергероями. Хотя сама она не отличалась ни красотой, ни умом, её упорство и постоянная занятость отца, который вёл войну в одиночку, сделали своё дело.
– Ты любил её? Наверное, больше всех… Я тоже любил маму. Она была доброй. Отец мало обращал на меня внимания. Он всё время говорил об Алисе. Какое она выиграла соревнование, что о ней сказал тренер. Меня он любил, но ей он гордился. А мама… понимаешь, ей было неважно, сколько у сестры медалей. Ей было неважно, что она может в будущем войти в Олимпийскую сборную! Ей был важен я. Она спрашивала, что я читаю. И в детстве за каждую прочитанную книгу давала овсяное печенье. Оно было такое большое… – я показал руками размер. Пётр улыбнулся мне и потрепал по голове. – Ты так и не ответил на мой вопрос, – заметил я.
– Я любил мать. Любил и ненавидел. Так же, как и отца. Так же, как и… – он замолчал и нахмурился. Видимо, он настолько расслабился, что сболтнул то, чего не хотел говорить.
– Так же как кого? Меня?
– Нет, не тебя. Так же, как тех, с кем мы воюем, – он вновь надел холодную, бесстрастную маску. А крысы в его ногах, которые только задремали, проснулись и оскалили зубы.
– За что ты ненавидел мать? – поинтересовался я, понимая, что перехожу некую незримую грань.
– Она была серой мышкой, если можно так выразиться, – просто пояснил он, взглядом заставляя одну из крыс скорчиться от боли и запищать. – Зачем ты пришёл?
– Я кое-что нашёл для тебя. Помнишь, ты рассказывал о магии, которая является чем-то вроде приготовления зелья и которая доступна всем.
– Пентаграммы? – с любопытством уточнил Пётр.
Маска бесстрастия спала с его лица, а глаза зажглись живым интересом.
– Вот эти книги. Здесь есть несколько упоминаний.
Кузен бережно принял чёрные бархатистые книжонки и ласково погладил их по обложкам.
– Я крайне благодарен тебе, братец. Ты помог мне с моей научной работой.
– Зачем ты вскрываешь тела и убиваешь крыс?
– Видишь ли, не всё было изучено до войны заклинателями и владыками стихий. Мы не знаем всех аспектов нашей призывной магии. А после того, как дед прихлопнул всех из нашего вида, ещё больше знаний кануло в лету. Эти книги – единственная информация о способностях, которыми мы владеем.
– Почему они из чёрного шёлка, а надписи делаются кровью?
– Магией обладают лишь кровь и плоть. Мы пишем кровью потому, что одним из условий языка чар является кровь. Эти тексты не могут быть написаны ничем иным. А чёрный цвет – это официальный наш цвет. У зачарователей – серебряные книги. А у повелителей стихий – красные, синие, зелёные, серые и жёлтые соответственно. По крайне мере, такие правила были до начала войны, когда мы существовали в мире.
– Почему их так приятно держать в руках? Я испытываю наслаждение, когда касаюсь страниц.
– Это в нас генетически заложено. Именно по этой причине ты наверняка предпочитал обычную книгу интернет-источнику.
– Классно! – я взял камень и кинул его в озеро. – Когда я буду готов отправиться за артефактом?
Пётр не ответил, он перелистывал книги, а затем решил.
– Мы можем поехать за нашим супероружием хоть сейчас.
– Правда?!
– Да, ты мне очень помог. Так что я твой должник, и если это твоё желание, мы могли бы съездить в Москву в вашу квартиру.
– Да, я хочу поскорее отправиться хоть куда, а то мне скучно.
– Может, вам с Алисой начать ходить в школу? Я могу перевести вас с домашнего обучения.
– Нет, давай просто поедем и развеемся! Заодно заглянем в супермаркет и купим мороженое! – я даже вспотел от мысли, что он отправит меня назад в это скучное заведение, где толпы лентяев прикладывают все усилия, чтобы ничего не делать. Вновь учиться у зануд-учителей математике, физике и всему остальному бреду, который по жизни мне вряд ли пригодится. А вот изучение классов демонов с пояснениями, каких можно призывать, а каких нужно опасаться, было поистине полезно. Здесь, в этом доме, я чувствовал себя на своём месте. Впервые в жизни я был там, где должен быть, и мне это нравилось. Как будто прежде я не жил, а лишь существовал. Единственное, чего мне не хватало, так это родителей. Они снились мне по ночам. Я видел, как мы живём вместе, общаемся, занимаемся повседневными делами, и когда я просыпался, моя подушка была мокрой от слёз, а рядом уже сидела Алиса.
– Ты ведь понимаешь, что мы едем на опасное задание? Какое мороженое?
– Карамельное!
– Мои снадобья только очистили твоё лицо и сделали кожу вновь чистой и гладкой. А ты сладким хочешь вызвать обратную реакцию и… – он вздохнул. – Ладно, будет тебе карамельное мороженое. Мне и самому что-то клубничного захотелось.
– А если Алиса скажет, что я должен остаться?
– Не ей решать, – заверил Петр и снова взъерошил мне волосы. – Идём, найдём шумную часть нашей семьи и поясним, что от них требуется.
Часть пятая. Эд
Глава седьмая. Внезапность – это когда неожиданно
– Его нужно было оставить! – в который раз повторила Алиса.
– Я за него отвечаю. И он достаточно взрослый, чтобы ехать с нами, – заметил брат.
Холодный и пренебрежительный голос Петра всю дорогу, подобно ледяной стене, противостоял яростным словесным нападкам Алисы.
– Если идёт война, то он теперь в зоне боевых действий.
– С нами ему безопаснее, чем под защитой какого-то животного.
– Не какого-то! – вмешался я.
– Заткнись! – приказали мне оба одновременно, и я решил сделать рок в наушниках ещё громче. Но громче было просто некуда. Их препирания резали мне сердце, подобно ножу в руках жестокой суккубки.
– Какой смысл спорить, он и так едет! – вновь не выдержал я.
– Именно! – заметил, поправляя очки, Андрюша. Вообще, в отличие от сестры, я его за эту неделю так и не узнал. Он был тихим и спокойным, всегда всё держал в себе. Он напоминал Петра, если бы брат в детстве был добрым мальчиком, который выказывал эмоции.
– Давайте лучше поговорим о кузнечиках. Они зелёные и скачут! – заверил всех я, надеясь, что это их точно отвлечёт.
В машине наступила гробовая тишина, видимо, все осмысливали новую информацию.
– Как скажешь, брат, – в итоге решил Пётр.
– Что-то здесь не так, – я вдруг напрягся. Я нутром чуял, что надвигается нечто страшное.
– В кузнечиках? – не понял Андрей.
– Нет, на дороге, – я указал вперёд.
– Мы въехали в тучу, и что? – мой старший брат подобрался, видимо, и он что-то ощутил. Что-то, что поймём мы не скоро.
– Ты чувствуешь? Воздух как будто наэлектризован! – я начал оглядываться.
– До дома осталось проехать не так много. Всего пару кварталов. Что бы это ни было, мы и не через такое…
– Бум! – слова Петра прервал громадный грузовик, выехавший с прилегающей дороги на полной скорости. Наша машина перевернулась три раза, к счастью, все были пристёгнуты. Андрей за мной вырубился. По мне тоже не хило ударило, ведь грузовик «деликатно» постучался к нам в салон с нашей стороны. Но я не посмел отключиться и, запев заклятье, заставил часть ремня исчезнуть в иной план бытия. Тем временем Петра окружил рой его любимых пикси, который и освободил остальных.
– Всем выйти из машины! – приказал мой старший брат.
– Двери… – начала было Алиса. Но пикси уже сожрали металл, и она с лёгкостью смогла вытащить брата.
Я же свою дверь просто вышиб и сразу призвал адских гончих. Вылезая, я решал самую важную проблему в своей жизни: использовать в битве длинные ножи, которые висели на поясе, или метательные топоры, которые болтались там же, а может, залезть в багажник и прихватить нормальный топор? Выбрать я так и не смог, поэтому решил взять в одну руку нож, а в другую – томагавк.
Вообще, мне повезло больше всех, так как именно мои адские гончие первыми добрались до водителя, на руке которого начал формироваться небольшой тайфун.
– Получи, тварь! – радостно крикнул я, и улица превратилась в ад! С крыш зданий и с балконов на нас обрушились огненные шары и шаровые молнии, земля начала трястись, а асфальт переворачивался прямо под ногами. В ту же секунду появился жуткий ветер, мешавший стоять.