Детство и юность Кадима

Новая семья

Камалия жила в той самой деревне, о которой говорили на выпуске третьеклассников. Деревня называлась Акташ. Она была заметно больше, чем деревня Кадима. Школа здесь была семилетняя. Она находилась в новом свежевыстроенном здании. Когда добирались до дома Камалии, женщина показала Кадиму школу.

Проехав ещё немного по деревне, остановились у ворот бревенчатого почерневшего от времени небольшого дома. Привязав лошадь к перекладине на воротах, вдвоём вошли в дом. В избе, несмотря на то, что ещё были только сумерки, на столе горела лампа. За столом лицом к дверям сидел угрюмый бородатый мужчина и ел что-то из алюминиевой миски. Когда вошли Камалия и Кадим, он глянул на них мельком и зло спросил:

– Привезла-таки?

– Да. Привезла! – сказала она немного с вызовом. – Мне отдали за него корову.

– Ладно, допустим, корову. Но его же каждый день кормить надо! – ещё больше разозлился муж.

– Он будет отрабатывать свой хлеб. Мне сказали, что он очень толковый, – уже более спокойным голосом сказала тётя.

– Хорошая хоть корова? – заинтересованно спросил успокоившийся муж.

– Очень, – сказала женщина. Помолчали. Кадим всё ещё стоял в дверях со своим чемоданом.

– Если такой толковый, пусть идёт распрягает лошадь! – сказал муж и зло посмотрел на Кадима.

Кадим положил чемоданчик возле двери и пошёл к лошади. Он много раз видел, как мужчины в деревне распрягают лошадь. Но сам этого ещё никогда не делал. Стал внимательно изучать сбрую. Вдруг его взгляд упал на корову. Родная! Она стояла, уронив голову. Видно было, как она устала и измучилась. Кадим бросился к ней. Отвязал быстренько и завёл во двор. Привязал к дверям сарая, взял ведро, стоявшее тут же, зачерпнул воды из большой деревянной бочки под навесом и поставил перед коровой. Сам обратно побежал к лошади. Снова стал думать, как же её распрягать.

«Распрягать – это не запрягать! Всё же проще!» – решил задорно и приступил к делу. Понятно, что первым делом надо отвязать вожжи. Кадим аккуратно стал вытягивать их из колец дуги и стягивать с лошади. Лошадь мирно стояла. Получилось! Кадим опять задумался, что же делать дальше. Хоть и не был уверен, но решил развязать узел под брюхом. Рискнул. Как только развязал, всё это сооружение мигом расслабилось, размякло. Кадим понял, что действует правильно. А потом он вдруг вспомнил, что делают дальше мужчины. Ослабив хомут, стал снимать дугу. Это было невозможно, так как у Кадима рост маловат. В углу двора валялся чурбан. Подкатил его и встал на него. Снял дугу. Положил аккуратно к вожжам на земле. Теперь можно было опустить оглобли и вывести из них лошадь. Постоял немного в раздумье, что снять теперь? Убрал шлею, положил там же. Наконец-то можно было снять хомут. Опять понадобился чурбан. Кадим помнил, что хомут просто так не снять. Его надо сначала повернуть подкладкой вверх и приподнять, иначе голова лошади ни за что не пролезет! Повезло Кадиму, что когда-то с интересом наблюдал за этим делом! Сняв хомут, отнёс туда же, где на траве лежало всё остальное. Было удивительно, что сбруя такая тяжёлая! Пожалел лошадь. Бедненькая, она целый день таскала эту тяжесть на себе! Убрал всё остальное с лошади и завёл её во двор. Стал затаскивать сбрую во двор. Услышал, что тот мужчина орёт громовым голосом. Возмущается, что Кадим не там распряг. Оказывается, надо было лошадь завести сначала во двор, а потом распрягать. Мужчина не обращался к Кадиму, а, стоя на крыльце, грубым голосом орал на жену, которая находилась в доме: «Теперь кто будет затаскивать телегу во двор? Ведь она – колхозная собственность, оставлять на улице нельзя!»

Поорав, мужчина ушёл в дом. Кадим открыл ворота и стал пытаться затаскивать телегу. Куда там! Сил не хватало. Тут только заметил, что за ним с крыльца наблюдает мальчик примерно такого же возраста, как он сам. Кадим опустил оглобли на землю и уставился на мальчика. Он и не подумал, что в этом доме могут быть дети. Значит, он будет жить с этим мальчиком в одном доме? Кадим пока не знал, каково жить в доме, где есть другие дети, кроме него. Но ему всегда думалось, что это здорово. Надо же, там стоит его родственник! Это, можно сказать, его брат! Как здорово иметь брата!

Кадим и сам не заметил, как его лицо расплылось в улыбке. Мальчик спустился с крыльца и спросил:

– Как тебя зовут?

– Кадим. А тебя?

– Меня – Зуфар. Тебе помочь?

– Да. Помоги, пожалуйста.

Стали тащить вдвоём. Сил всё равно не хватало. «Подожди, я сейчас!» – сказал запыхавшийся Зуфар и побежал в дом. Вышел он из дома с девочкой чуть помладше, чем сам. Кадим совсем опешил. Тут ещё и девочка есть, оказывается! Где же были эти дети, когда он заходил в дом? «Это кто, твоя сестра?» – спросил Зуфара. «Да, у меня ещё и брат есть. Сейчас и он выйдет», – ответил Зуфар. Вышел мальчик лет пяти-шести, натягивая на ходу стёганую безрукавку. Кадиму было удивительно, что теперь у него так много братьев и сестёр. Это было приятно.

Вместе затащили телегу во двор, ворота закрыли. Вышел хозяин. Увидев это, остался доволен. Ушёл обратно в дом. А дети Камалии возвращаться в дом не торопились.

Во дворе уже стало темно, а в темноте, при падающем из окна тусклом свете, весь мир воспринимался по-другому. А тут такое событие – появился новый человек в доме! Дети с интересом рассматривали Кадима. Они уже знали, что этот мальчик теперь будет жить у них. Кадиму тоже было интересно. Он узнал, что девочку зовут Гульсина, а маленького мальчика – Ханиф. Зуфару тоже было девять лет, и он ходил в школу во второй класс. Гульсина и Ханиф в школу не ходили. Папа их работал кузнецом в колхозе, а мама работала только летом, зимой сидела дома.

На крыльцо вышла Камалия с ведром. Она повела корову под навес. Дети поняли – она пошла доить корову. Все четверо проводили её взглядом.

– А имя у вашей коровы есть? – спросил самый младший.

– Теперь это ваша корова, – сказал Кадим. – Имя у неё есть. Её зовут Перчинка.

– Какое-то странное имя. Никогда раньше не слыхал! – удивился Зуфар. – Зачем вы её так назвали? Тут Кадим и сам впервые задумался об этом. Он привык к этому прозвищу. Перчинка и Перчинка. Что значит это имя, он не знал.

– Это мама и папа так назвали. Наверное, это слово на русском языке что-нибудь означает. Только я не знаю. Я узнаю и потом тебе скажу, – сказал Кадим.

Мама детей, подоив корову, подошла к ним и, обращаясь к Зуфару, сказала:

– Загоните её в хлев, где раньше стояла наша. Так и сделали. Кадим спросил у Зуфара, куда делась их корова.

– Сдохла! – коротко ответил Зуфар.

Дома детей Камалия покормила картошкой, сваренной в «мундире». Почему в «мундире», Кадим не понял, но спросить постеснялся. В середине стола стояло блюдце со льняным маслом. Дети чистили ногтями картошку, макали её в масло, солили, взяв щепоткой соль из деревянной солонки, и ели. Всем налили по кружке молока.

Потом Камалия велела Кадиму затащить оставленную на траве двора сбрую в сени. Кадим пошёл выполнять задание. Когда он вернулся, дети таинственным образом исчезли.

Камалия велела пройти Кадиму на кухню. На полу за печкой было немного свободного места. Кто-то занёс туда чемодан Кадима, бросил старый тулуп и старенькое стёганое одеяло.

– Будешь спать здесь, – сказала Камалия. Тут даже такому некрупному мальчику, как Кадим, нельзя было вытянуть ноги на всю длину – места было мало, но Кадим понимал, что он должен быть благодарен тёте Камалии и за это.

Он залез под одеяло, прижал нос к согнутым коленям и беззвучно, чтоб никто не слышал, заплакал. Он скучал по маме.

Первый год жизни в людях

К утру дом остыл. Кадим проснулся от того, что ему очень холодно. Стал тщательно заворачиваться в одеяло и тулуп, чтобы всё тело было покрыто как можно лучше. Но тут подошла к нему Камалия и громко сказала:

– Кадим, вставай! Затопи печь!

Сама побежала к мужу и запрыгнула в постель.

– А-а, ты так себе решила облегчить жизнь, хитрюга! – пробасил сонный муж. Мальчику было слышно, как они весело возятся в постели.

Кадим встал, дрожа от холода, натянул одежду и стал топить печь. Всё было под рукой. Вот где пригодилось умение ловко растапливать печь! Дрова дружно разгорелись, перед печкой стало тепло. Кадим перестал дрожать и стал смотреть на огонь.

Встал муж Камалии. Кадим так и не знал его имени. Камалия приказала налить воды в ведро из большой кадушки и напоить овец и корову.

Постепенно встали все в доме. Дети спустились откуда-то сверху, заспанные и тёпленькие. Внимательно приглядевшись, Кадим понял, где были дети в тот первый раз, когда он зашёл в дом, и где они спали ночью. В укромной части дома, за большой печкой, потолок был двойной. Под общим потолком избы был ещё один потолок, точно такой же цветом и видом, только примерно на полметра ниже. Между двумя этими потолками была лежанка детей. Туда можно было забраться только с печи. Там наверняка нельзя было нормально сидеть. Тем более, там нельзя было стоять! Но там можно было лежать. Ну, или ползать на четвереньках. Понял Кадим: они были там всё время! Там они спали ночью. Наверное, там здорово. Стоя в середине избы, задрав голову, Кадим с интересом рассматривал это сооружение. Зуфар сказал, что это называется «сендере». Зуфар, в свою очередь, удивлялся тому, что Кадим удивляется. В их деревне почти в каждом доме есть «сендере» – что тут удивительного?

Ох, как захотелось Кадиму забраться в это «сендере» и полежать там хотя бы чуть-чуть! Повозиться с мальчиками! Обидно, что у Кадима в своём доме не было «сендере»! И почему только папа не сделал ему? Ох, как бы ему было там хорошо и весело! Он бы не слезал оттуда целыми днями! Теперь уж «сендере» у Кадима никогда и не будет! От обиды на глаза навернулись слёзы. Кадим их быстренько утёр кулаком.

Камалия велела всем детям садиться за стол. Муж Камалии уже позавтракал и, сев на колхозную лошадь, уехал на работу. Запрягать лошадь ему помогал Кадим – Камалия велела. Кадим внимательно изучал, что за чем на лошадь надевает мужчина. Запоминал. Понимал, что в следующий раз ему могут велеть запрягать. А запрягать – это тебе не распрягать! Это Кадим точно знает!

Когда Зуфар ушёл в школу, а Кадим и Камалия переделали все утренние дела по дому, тётя велела Кадиму одеться в лучшие одежды. Камалия сказала, что они пойдут в школу. Взяв справку Кадима об окончании начальной школы, отправились в новенькую школу.

В Акташевской школе был даже директор! Правда, он тоже был таким же учителем. Как все, он тоже вёл уроки. Но директора все боялись! Он был самый главный! В этой школе была даже учительская комната! Там сидели учителя и сам директор во время перемены.

Когда Камалия и Кадим зашли в школу, там была полная тишина. Кадим сразу догадался, что в классах идут уроки. В коридоре Камалия сказала уборщице, что они пришли к директору. Та предложила им сесть у входа в учительскую на стулья и подождать наступления перемены. Через какое-то время она взяла большой медный колокольчик, который лежал тут же, на стульчике, и громко зазвонила. Из классов высыпали ученики. Стало очень шумно. Потом из классов вышли учителя с журналами. Они заходили в учительскую, с интересом рассматривая сидящих возле двери Камалию и Кадима.

Через какое-то время за ними вышел молодой учитель и пригласил их зайти в учительскую. В конце длиннющего стола, на самом почётном месте, сидел директор, строгий мужчина в роговых очках.

Камалия кратко рассказала историю Кадима. Мальчик заметил, что все учителя краем уха прислушиваются к разговору. Он сильно волновался. Когда тётя сказала, что Кадим уже закончил начальную школу, все подошли к разговаривающим и, не стесняясь, внимательно стали рассматривать Кадима. Они не верили ни словам Камалии, ни этой справке. Кто-то предложил дать задания и посмотреть, справится ребёнок или нет. Так и сделали. Несколько учителей быстренько приготовили задания по основным предметам. Кадиму дали задания, карандаш, бумагу и отправили в каморку уборщицы до следующей перемены. Тётя осталась сидеть в коридоре. Прозвенел звонок на урок. Кадим приступил к работе.

На следующей перемене за Кадимом пришли. Забрали его листочки, самого отправили к тёте.

Через какое-то время вышел сам директор и, улыбаясь, сказал, что с заданиями Кадим справился отлично, и его принимают в четвёртый класс.

Началась новая жизнь. Кадим утром вставал раньше всех, затапливал печь и выполнял утренние дела по дому. Потом они с Зуфаром уходили в школу. Вернувшись из школы, Кадим выполнял изо дня в день одну и ту же работу: чистил сарай, колол дрова и и затаскивал их в дом, таскал воду из колодца с другого конца деревни, очищал от снега дорожки, ухаживал за скотиной. Выполнял и такую работу, которую обычно в деревне выполняют только женщины: мыл посуду, полы, стирал бельё. Изо всех сил старался, чтобы тётя Камалия была довольна.

По ночам Кадим мёрз. Перед тем, как ложиться спать, стал надевать на себя всю одежду, какая у него есть. Заметив это, тётя дала ещё одно старое стёганое пальто. Но мальчик всё равно надевал на себя всё – так было легче вылезать по утрам из постели: не так холодно.

Зимой к утру дом стал остывать ещё больше. Под утро Кадим замерзал так, что у него зубы начинали громко стучать. И тут случилось чудо: Зуфар как-то вечером попросил маму разрешить Кадиму забраться к ним на «сендере». И тётя разрешила. Кадим был в тот вечер счастлив! Сбылась его мечта – забраться на «сендере»! Это было здорово: смотреть сверху вниз, свесив голову, на то, что происходит в доме. Казалось, что это место – особый мир! Тут было тепло, теплее, чем во всём доме! Тут было спокойно. Повозившись немного, ребята уснули.

Муж Камалии, его звали Ахтям, часто удивлялся, глядя на этого ребёнка. Мальчик был очень толковый. Теперь, когда ему нужен был помощник в каком-либо деле, он первым делом вспоминал про Кадима, а потом, как бы спохватившись, брал и своего, Зуфара, чтоб тот тоже делу учился. Ахтяму нравилось, что у него появился расторопный помощник. Он понимал, что, глядя на этого мальчишку, и его сыновья научатся чему-нибудь хорошему. Поэтому не трогал Кадима – пусть живёт. «Умная у меня жена, однако, – думал Ахтям, глядя на мальчика. – Сразу сказала, что он отработает свой хлеб. Ещё как отрабатывает!»

Кадим не всегда успевал делать домашние задания. Некоторые учителя сердились и ставили двойки, некоторые не ругали, понимая, что у мальчика не остаётся времени на уроки. Контрольные работы выполняет хорошо, ну и ладно. Ребята в классе быстро подружились с этим мальчиком с умными и грустными глазами. Несмотря на то, что он был их намного младше, Кадим много знал и умел, и с ним было интересно.