ТИШИНА ПОСЛЕ УДАРА

Танец Локи

“Loki dansar på kanten av sin egen skugge”.

Я стою босиком, на берегу древнего, священного озера. Песок под ступнями, мокрый, холодный с вкраплениями мелких, острых камней, он впивается в подошвы, стопам неприятно и больно. Боль проясняет сознание и туман мысленной каши рассеивается.

А над водой ни звука, древний исполин, что замер в ложе гор, дышит. Сарма срывается с отрогов гор, пронизывает насквозь, проникает к телу и уносит остатки тепла. Холод. Ветер живет, он дышит, в нем есть пульс. Как бубен шамана. Бом-бом. Он идет из-под земли, из глубины, где вечная мерзлота встречается с гранитом и рождает воду. Бом! Песок вибрирует, доселе спокойная гладь озера, идет рябью. Каждый удар отдается во мне, в груди, в голове, в каждой клетке. Этот звук везде, этот ритм вокруг. Это звучит само пространство.

Мои ладони красные, не от крови, нет! Я очень долго держал их сжатыми в кулаки. Многие месяцы в ожидании атаки. А теперь смотрю на линии ладоней как на карту, омытую ледяной водой озера.

Вглядываюсь в воду, в ее стальной, серой глади, отражается свинцовое небо, затухающий закат и Я. Я смотрю на себя в воде, вода смотрит на меня мной. Отражение движется, перетекает, изменяя форму, форму лица, глаз, меня. Оно улыбнулось, но я стою, сжав губы и стиснув челюсти, оно подмигнуло мне, а я раскрыл глаза навстречу ветру. Вода колышется, меняя отражение, собираясь в черты, которые я узнаю: узкое, острое лицо, уголки губ приподняты в легкой усмешке, а в глазах лед и в них отражается рыжий закат.

Я делаю шаг вперед, за ним второй. Тело движется само, оно дрожит и дрожь выходит наружу, как танец. Бом-Бом! Ритм пространства звучит все быстрее и быстрее, и в такт ему заходится сердце сбивая дыхание. Я кружусь, оскальзываясь на мокром песке, продолжая движение, продолжая танец. Вокруг люди, множество людей. Они выходят из воды, выходят из сумерек, появляются за спиной. Их сотни. И в каждом из них я узнаю себя.

Бом-Бом!

Они — это я. Вчера, завтра, через секунду и через тридцать лет. Они как отражения в осколках зеркала, что всегда думало, что оно разбито. Мы кружим вместе, от рождения до смерти. И тот, кто боялся темноты, и тот я вчерашний, что в тревоге не мог сомкнуть глаз, и тот у которого седые волосы и густая борода. Время и пространство сжались в точку. Точку сейчас. Мы все танцуем и каждый их нас ведет и каждый из нас ведом. Есть только круг хоровода и в нем только я…

Зачем я приехал сюда? Честно? Я хотел тишины, я устал от города. Мне нужно было побыть одному, подумать, перезагрузится. Просто посидеть на камнях, подышать воздухам глядя в синеву неба и прозрачную гладь озера. Но на самом деле я бежал, от молчания, что было сильно громким, от собственной глухоты, что уже не слышит собственного дыхания. Я задыхался.

Мне казалось, что, если уеду достаточно далеко, тревога и страхи, останутся в городе. Если бы это было так просто. Я привез их с собой, в моем “рюкзаке”, упаковав их с любовью, спрятав между носками и зубной щеткой. Я с негодованием обнаружил это вчера, пытаясь уснуть в пустом доме, и когда я понял, что они снова внутри, я свернулся калачиком и заскулил, как брошенный в ночи щенок.

Сейчас и здесь, на этом берегу, под пульс самого этого места, под мелодию северного ветра, я перестал с ними бороться, я принял их. Я позволил этому выйти. Через танец, через крик, через бесконечный круговорот. Я перестал быть собой, рассыпавшись на множество “я”, но не потерял себя, а обрел единство. Каждая моя ипостась несла свой момент времени, который был важен, но который я старательно игнорировал, потому что считал, что это неважно.

Бом-Бом!

Звук проходил сквозь тела. Мы кружились синхронно, но каждый в своем ритме, и ритмы складывали в один, в тот, что был всегда и что будет звучать после нас.

Моя тень была здесь, не темный двойник, а продолжение и часть меня. Тот я, который был всегда, которого не замечал, потому что смотрел, только вперед или по сторонам, но никогда не смотрел в себя. Тень не отставала. Она вела и хоровод следовал за ней, а лед в глазах, отражал закат. Мы стали едины, мы стали орнаментом на песке и тем, кто на него смотрит. Всё, что было, и всё, что будет, сжалось в этот миг: моя ступня касается воды, бубен пространства звучит в каждой клетке, и мы кружимся, не начиная и не заканчивая.

Тот танец не закончился. Он не мог закончиться, потому что круг не имеет ни начала, ни конца. Я ушел оттуда, уже под утро, продрогший, в песке, но каждый раз, когда я закрываю глаза, я всё ещё там.

Я не знаю, есть ли боги. И есть ли Локи. Но я знаю, что внутри каждого из нас живёт тот, кто хочет вырваться из оков “правильного” поведения. И он не просит многого просто пару минут пространства, где можно быть нелепым, слабым, настоящим, где можно, быть собой и не испугаться этого.

Моя тень и мое отражение - это свет, который увидел себя с другой стороны. И когда я стою в пробке, или варю кофе, или смотрю в экран, то чувствую её присутствие за спиной. Она не давит. Она ждёт, когда я сделаю шаг в сторону, чтобы войти в общий круг. Иногда я делаю этот шаг, и танцую прямо посреди комнаты, под музыку или без нее, и мир на секунду становится тоньше, прозрачнее.

Я не перестал искать ответы. И в каждый момент времени, на один и тот же вопрос можно услышать, свой, нужный в этот момент ответ. Мы все танцуем этот танец, один хоровод, и нет зрителей, есть только узор-орнамент жизни, в моменте, что зовется сейчас. А это значит: быть множеством, быть временем, быть песком, который помнит каждую ступню, ступавшую на него и быть зеркалом, которая отражает не лицо, а суть.

И когда я теперь останавливаюсь, я не замираю. Бом-Бом! - слышу я изнутри и перехожу на другой уровень круга. В тот ритм, который никогда не прекращался. Я просто наконец услышал его.

И я всё танцую.

Дневник одного года

Я сижу в кресле. Передо мной на столе лежит стопка ежедневников с заметками, анахронизм, но я привык вести записи своей рукой. Это мой бизнес ‑ инструмент, я фиксирую ход моих мыслей, раскладывая по полочкам риски и возможности, набрасываю сценарии развития проектов, да и просто записываю события, что происходят со мной. Сухие тезисы, планы встреч и презентаций, вопросы, которые важны для бизнеса и вопросы, которые важны только для меня, и которые я задаю себе. Я даже не заметил, как ежедневные записки превратились в дневник моей жизни.

И сейчас я сижу и перечитываю их впервые за долгое время, ищу подтверждения или опровержение тому, что происходит со мной сейчас. И по мере того, как я листаю страницы очередного ежедневника, я отслеживаю моменты, где я, сам того не зная, писал собственный сценарий. Как бы странно это не звучало, но я писал бизнес-план своей жизни.

Вроде бы обычная запись. Рабочий план встречи с клиентом. На странице, дата, время, список вопросов, точки давления, возможные возражения, четко, сухо, строго по делу. Всё как я люблю. «Обсудить условия продления контракта, согласовать бюджет на следующий квартал, проработать сценарии отказа и альтернативного предложения». В общем рабочая рутина. А ниже, с переходом на следующую страницу, мой почерк меняется, становясь более нервным, буквы идут вразнобой, меняется наклон, складывается ощущение, что я торопился зафиксировать мысль, пока она не ускользнула из поля внимания.

…Почему сегодня утром я не надел тот славный, мягкий, кашемировый свитер, что я купил себе в поездке по Монголии? Та поездка была прекрасна, контракт, что тогда я подписал, был сделкой квартала и первой экспортной сделкой нашей компании. Этот свитер, как напоминание о том моменте победы, он как часть того мига, что говорит - “Ты крут, ты смог”. Я помню ту командировку до мельчайших подробностей. Как летел через полстраны, как сидел в самолете и прокручивал, снова и снова, цифры и аргументы. Помню запах, что я почувствовал, выйдя из аэропорта, это был запах возможности и чего-то еще. Это был аромат предвкушения с нотками степных трав. Комната переговоров, я сижу напротив моих будущих партнеров, они смотрят на меня с недоверием, а я улыбаюсь и говорю, говорю так, что они соглашаются. Через два дня у меня на руках подписанный контракт. Победа!

Ходя по Улаан-Батору, в поисках сувениров и уже заскучав, я зашел в один из магазинчиков, где торговали шерстяными изделиями. И там я увидел его - серый, мягкий, почти невесомый, он как будто ждал только меня. Я надел его и стоя у зеркала, и глядя на свое отражение, я видел победителя, того кто смог сделать. Я купил его не торгуясь, он стал моим талисманом. Каждый раз, надевая его перед важной встречей, я становился человеком, который может всё.

Но я надел чёртов чёрный! Неудобный, колючий. Он давит на горло, как невысказанная претензия, он царапает кожу как иглы сомнений. Супруга сказала: “Одень чёрный, он так тебе идет”. Одна фраза и я слушаюсь, как мальчик, выбрав одобрение и ее мимолетную улыбку. Из любви к ней. Не придавая значения своим чувствам, и что теперь? Сижу и читаю, а самого разбирает злость, не на нее, на себя. Я не одел то, что хотел, позволил себе не выбирать. А если я такой, по сути, в мелочах, то, что я могу выбрать в этой жизни? Чего я хочу на самом деле? Кто я, когда никто не смотрит?..

Хорошие вопросы, тогда я не был готов к ним, они как зерна посаженые в землю начали давать свои всходы позже, много позже.

Листаю дальше и новая ремарка на краях страницы. «Надел пальто и туфли из тонкой кожи, хотя по прогнозу был мокрый снег. Замерз. Зачем я это сделал? Хотел испытать судьбу?» Прочитал и вспомнил тот момент. Ведь мог бы надеть пуховик и ботинки, но я ведь на машине, до офиса от парковки два шага, а выглядеть представительно - «наше всё». Стоило отъехать от дома, как небо затянуло и пошел снег. Включив, дворники и чуть сбавив скорость, я понемногу поехал. Но через пару километров, прямо в пробке, двигатель чихнул, приборная панель погасла, и я встал. Я сидел, смотрел как снег тает на лобовом, а сзади уже вовсю раздавалась канонада сигналов тех, кто также, как и я торопился на работу. Двухчасовое ожидание эвакуатора, холод, мокрые, замерзшие ноги. В офис я ввалился насквозь вымокший, продрогший и злой. Что это как не судьба? Это было не совпадение, это было то, что должно было произойти. Я делал, как всегда, но судьба, усмехнувшись сказала: «Не-а, ты замерзнешь и изгваздаешься». Судьба оказалась сильнее моих расчётов. Она подкинула мне пробку, поломку, снег, холод и двухчасовое ожидание на ветру. Есть вещи, которые нельзя запланировать. Есть сценарий, который уже написан и в нем я просто играю свою роль.

Перелистываю дальше. Поздняя ночь, судя по неразборчивому почерку, похоже на то, что писал впопыхах и в темноте. «Созванивался со старым товарищем, с которым мы когда-то запускали совместный бизнес, хоть тот формат бизнеса и провалился, но мы остались в хороших отношениях. Я знал, что он скажет "да" на моё приглашение встретиться, ещё до того, как он ответил. Предчувствие? Или опыт? В бизнесе я часто просчитывал варианты развития событий, по малейшему изменению тона или взгляда, я понимал куда идет разговор. Но тут было другое, что-то что исходило не из логики, а чувствовалось, как тепло в груди, оно появилось в тот момент, когда я набрал номер и услышал улыбку во фразе: “Шалом, дорогой”!» С этой фразы начался наш успешный проект и то, что я, по сути, случайно решил ему набрать привело к хорошим финансовым результатам уже через год. Что это было? Случай, интуиция или чутье, что выработалось с годами и иногда помогает в жизни? Возможно. Но сейчас, перечитывая, я вижу сценарий. Каждое действие, звонок, каждое слово уже были кем-то написаны, возможно мной, а возможно я просто произношу слова и делаю что-то, играя этот сценарий.

Беру следующий ежедневник. Две тысячи двадцатый год. Открываю, провожу пальцами по странице, бумага плотная, шершавая, чернила чуть выцвели. Февраль и на одной из страниц пометка «Письмо», а под ней записано: «Сегодня на столе в кабинете, с утра, обнаружил письмо, секретарь сказала, что оно было во входящей корреспонденции. Конверт без обратного адреса. Обычное письмо, на бумаге формата А4, было написано мое имя, даты и три предсказания.

Первое, апрель, о звонке, что изменит мои планы. Второе, июнь, о встрече, что изменит меня, Третье о потерях в конце этого года.

Я читал это письмо и думал, что это чья-то шутка. Веселый розыгрыш. Я не верю в предсказания и пророчества. Я посмеялся про себя. И отложил его в сторону.

Я смотрю на эту запись и вижу себя, того каким я был тогда. Самоуверенный, рациональный, убеждённый, что всё просчитывается и контролируется. Я отложил письмо. Я не выбросил тогда это письмо. Просто отложил, как будто уже знал, что это не случайность. Как будто внутри меня уже зрело осознание и первые мысли, как камень, брошенный в воду, уже расходились кругами.

Очередная пометка: «Что же первично? Судьба, случай или свобода выбора?»

В начале марта мои заметки становятся системой. Я написал: «Свобода выбора - осознанное действие через опыт, чувствование или анализ действительности. Удача или случай - это когда я иду в “лес за грибами”, а нахожу “золото” или наоборот. Судьба - неизбежность или рок, то, что происходит как заранее определенное и я не могу на это влиять».

Три колонки, три варианта, за каждым своя правда. Теперь все события я расписываю из этой простой логики. Но и тут есть небольшой, но очень серьезный момент, отсутствие объективности. Успехи - это всегда мой выбор, а провалы или неудачи - это судьба или случай. Я защищаю свое Эго, даже от самого себя, как адвокат и это отвратительно.

Я перечитываю и чувствую, как внутри поднимается горечь. Тогда это было правдой, но я обманывал себя, не мог остановиться. Контроль, мне нужно было все контролировать и систематизировать, классифицировать и объяснять. Жизнь как система, но это такая же иллюзия, как и контроль. Ты не можешь контролировать дождь или ветер, ты не можешь знать, что будет завтра или через минуту. Я помню, что я сидел тогда и смотрел на разводы, что оставляет дождь на стекле, за окном жил город, в его бешеном ритме смешались звуки, свет и движение. А я смотрел на стекло, по которому бил дождь и писал: «Что, если я просто выберу поверить, что первое предсказание не сбудется?»

Апрель. Запись крупными, торопливыми буквами, будто я боялся опоздать. «Утро среды. Первое предсказание звонок, который изменит мои планы. Я готовился к поездке, еще в январе мы бронировали билеты и гостиницы, готовили документы в режиме нон-стоп, прошли удаленные согласования. Это был важный международный проект, мы планировали встречу с партнёрами в Европе. Но уже пошли слухи, что где-то в Китае вспышка какого-то вируса. Я смотрел новости, и предполагал, что будет как раньше, попугают и забудется. Но все пошло по другому сценарию.

Я решил опередить предсказание позвонил партнёру сам и сказал: "Давай перенесём нашу встречу, пока всё не устаканится". В трубке пауза, потом его голос: "Странно, я как раз собирался тебе звонить с тем же. Нам только что сообщили с завтрашнего дня границы закрываются - въезд и выезд запрещён". Я сидел в кабинете, смотрел на телефон, и в ушах ещё звучал его голос. Предсказание сбылось. Я не изменил свое будущее, я просто вписался в него. Моя выбор оказался всего лишь идеальным совпадением с тем, что уже должно было случиться. Я не смог обмануть судьбу, а свобода выбора стала всего лишь инструментом судьбы? Я не знал тогда, да и сейчас не знаю. Но с того дня я перестал спрашивать “что будет?” и начал спрашивать “каким я буду в том, что будет?”».

Май, июнь. Записи становятся спокойнее, почти медитативными. «Я принял это, сорванный контракт, перечеркнутые полгода работы. Весь мир замер, офис опустел и все встречи только по видео. Город как будто вымер, лишь редкие машины с мигалками, да люди в масках, что вышли в ближайший магазин. Я позволил себе расслабится, возможно впервые в жизни. Теперь я просто живу, пью кофе, по утрам дежурное: “Привет коллеги”. И что странно, как только я перестал так досконально все контролировать, когда позволил себе не планировать каждый шаг, всё стало происходить как-то ровнее и естественнее. Мир замедлился, и я вместе с ним. Жизнь игра. Я тоже в нее играю, в том ритме, в котором мне комфортно»

Июль. Почерк торопливый, но ясный. «Сегодня я вышел из дома впервые за долгое время, просто так, а не из-за необходимости. Город был тих и пуст в это раннее, летнее утро. Я шел по просторной набережной, где раньше всегда было многолюдно и ездили велосипеды, бегали дети и играли уличные музыканты. На скамейке я увидел мужчину, который писал маслом на холсте. Из-под его кисти проступали очертания города, в деталях которых сейчас не было. Люди, краски, неон - это был наш город, но не сейчас, а когда то, возможно он станет таким через много лет. Я остановился у него за плечом, потрясенно глядя в буйство красок, совершенно забыв о дистанции, я полностью погрузился в процесс работы, также, как и сам автор. Я стоял и смотрел на его картину, на мазки краски, на свет, который он выписывал, и вдруг почувствовал, что внутри что-то перевернулось.

- “Красиво”, - сказал я.

Он поднял голову и улыбнулся.

- “Это то, что будет, то, что может быть” - ответил он.

Я хотел задать вопрос, но он вдруг прищурился и добавил, глядя не на картину, а на меня.

- “Вы смотрите на «мой город», а я вижу, что вы ищете себя. Вы видите туман, а я краски под ним. Но это одно и то же, просто вы привыкли смотреть на форму, а я смотрю на суть вещей”.

И мы разговорились. Мы говорили об искусстве, о том, как творчество сохраняет надежду, о том, чтобы творить и создавать. Совсем молодой парень, но очень мудрый и простой, казалось, он светился в этом утреннем воздухе, отражая золотистый солнечный свет.

Второе предсказание сбылось, я встретил человека, который изменил мое представление о близости, близости к смыслу, к мыслям, к тому, что остается, когда все остальное рушится. Я не узнал его имя, да это было и не важно. Важно только то, что случается, то, что ты решаешь заметить.

Последующие месяцы без особых озарений, работа, дом. Пометки что не касались работы обрывочные, почти случайные. Я перестал фиксировать детали и просто жил в этом замедлившемся мире не особо вглядываясь в туманное будущее. Я перестал бороться с течением и просто плыл, я был спокоен, как тот ежик, что упал в реку.

Декабрь. Запись сделана дрожащей рукой. Почерк неровный, буквы прыгают, руки ещё не слушались. «Это случилось... Мы гуляли с супругой в центре, предновогодняя атмосфера. Теплый снег, как на картинке, густыми хлопьями укрывал землю и стоящие у обочин автомобили. Я увидел мужчину, который толкал женщину. Она упала и закричала. Я не думал, я просто шагнул вперёд и сказал: "Эй! Хорош". Он повернулся ко мне, и в его глазах была пустота. Я не услышал удара, я почувствовал его зубами. Металлический вкус крови, асфальт под спиной, хмурое небо. Как же красиво падал снег в свете фонарей. А потом темнота. А очнулся я уже в больнице. Сотрясение. Два дня я не помнил, как меня зовут не узнавал жену. Мир плыл, звуки доносились как из-под воды. Я потерял себя на несколько дней, потерял ясность, потерял ту привычную опору, на которой держалась вся моя жизнь.

Я сделал выбор. Выбор быть человеком. Третье предсказание сбылось. Я потерял себя. Но я приобрёл что-то другое, понимание, что потеря не всегда конец. Иногда это начало. Потеря не всегда плохо. Может я потерял иллюзию? Веру в то, что я управляю своей жизнью? И это потеря, которая освобождает».

Беру следующий ежедневник. Две тысячи двадцать пятый год.

Я открываю его с любопытством и спокойным ожиданием, это я всего лишь несколько месяцев назад, но это и интересно. Почерк всё тот же. Мои "а" всё так же размашисты, а “н, л и м” всё также одна буква. Обычные заметки. Планы встреч, дедлайны, списки задач. Но осенью, почти перед днем рождения, размашисто, поперёк, старательно выведено выделяется следующее: