#обществомёртвыхпоэтов

В твоём подъезде

вечно выбиты лампы.

Видимо, так кто-то

прячет вывернутое

нараспашку нутро.

Хотя, это глупо.

Это старого века

штампы:

просто, на самом деле,

на небе всё видно и

слишком светло.

А люди внизу,

под землёй,

играют в прятки -

в стерильном,

помытом от бед,

вагоне метро.

Маски молчат

и плотно

сжимают в зубах

перчатки.

Ты водишь,

тебе тяжело

найти свои

недостатки,

когда общение

поражено.

На часах -

без четверти три,

мне исполнилось

без пяти минут

вечность.

Я увидел, как в танце

пламя свечи

отражает в

твоих глазах

бесконечность.

Бесконечность

иллюзий,

красивых узоров

из лишних

и путаных слов:

неподъёмного

для меня груза.

Я закрыл оба сердца

на крепкий засов

под мотив

чёрного блюза.

Остановите такси.

Я выйду.

Или пошире

откройте окно.

Куда вы

меня везёте?

Меня час назад

куда надо

уже развезло

вино.

***

Мы все похожи

на музеи страхов,

продолжаем судить

по цвету кожи,

делаем мину святоши,

и в то же время

закрываемся на

перерыв,

когда видим

просьбу в глазах

случайных прохожих.

Мы режем воздух

и нервы перетираем

в жжёный сахар,

на закрытых показах

доводим до экстаза

свои стремления

стать лучше,

но после мира

грёз и бурных

оваций,

скатываемся в

объятия

прокрастинаций.

Мы все похожи

на музеи страхов,

только вместо

старых экспонатов -

вырезанные по живому

фигурки из

личных крахов,

барахло

из старых тем,

что распотрошено

не полностью.

Дай им волю,

и они накормят

с лихвой

советами от

старой,

поседевшей

совести.

***

Я читаю

в подвалах Версаля

старым крысам

стихи на французском.

Светло-серая,

бледная стая

щурит глаз,

пьёт вино

и лениво кромсает

мясо чуть пожелтевших

моллюсков.

Старым крысам -

стихи на закуску,

остальное им просто

неважно.

Подковёрные лорды

хвостами дрожа

бьют бокалы

под рифму

вальяжно.

И теперь со мной осталась музыка

с чёрными ветвящимися нотами,

выбита под кожей разрывными тактами,

беспощадно отбиваемыми вражьими налётами.

Между ними затаились паузы,

падающие с неба ранеными звёздами,

режущими реальность волнами-бойкотами,

разрывали уши мне молчанием эхолота.

И теперь во мне отбиты лёгкие,

проткнуты два сердца выжженными стрелами:

обещала рассказать между налётами,

как заря сгорит во мне намерено.

И ушла в ночи, преклонив голову,

верная своим принципам ангельским.

И теперь во мне пылает музыка

яркими аккордами предательски.

***

В холодильнике идёт дождь.

По квартире повсюду разбросаны лужи.

Я решил, ты меня среди них не найдёшь

И завис над водой, ожидая,

как дождь сменит стужа.

В холодильнике лупит град.

А я думал, что будет оттепель.

Я не то, чтобы очень рад,

но, признаться, доволен,

что лужи закованы льдом

и стали похожи на противень.

В холодильнике – странно тихо.

Я поймал себя на мысли,

что апрель пролетел слишком лихо,

за ним туда же стремится и май.

Конечно, всё это не очень похоже на рай,

но я верил, что солнце подарит тепло,

И я из холодной и мокрой от скуки квартиры

сбегу со всех ног туда, где уже рассвело.

***

Меня научили

картины Ван Гога,

что Бог -

это Природа.

То ли изобилия рога,

то ли пуля

молодого и злого

урода,

но я запомню,

что в сене стога

больше жизни

и солнца

лучей,

чем в веренице

дней

бьюти верблюдиц,

меняющих трафик

из сторис на шёпот

рублей.

Пожалуйста,

не спрашивай меня,

откуда я достал эти ноты.

Бах живет не в них,

а внутри тебя,

заполняя одиночества

пустоты.

***

Ты вчера перестал

Есть на завтрак

Хорошие мысли

Ты остался один

На один в этом

Вирусе слов.

Твои сны

Чёрной тучей

Под люстрой

повисли

за собой

Привели лёгкий

Бред и озноб.

Ты стоял одиноко,

как брошенный флот,

Нервы – словно

Сгоревшие мачты.

И сметая границы

ливень рвался

В твой рот,

Где душа

под цементом

Лежала в темнице.

Ты кричал

Твои звуки рвались

Из груди и бежали

По стенам подбитые

Хорды

У тебя было всё

Как у всех впереди,

Но кому-то

Пришлись по душе

Твоей жизни аккорды.

Качались плавно

небоскрёбы,

Понуро устремившись

Ввысь.

Под ними хмурились

Соборы.

Был в городе январь.

Пустынно.

Выл ветер в голове,

И люди кутались

Картинно

В свои дела.

В витрине пламенем

Горел янтарь

И раздавал тепло,

Чтобы опять

В который раз

в ночи отчаянно

сгореть дотла.

А дождь мешал

всем карты и

Размывал границы:

Хоть был январь,

Но в парке

пели птицы!

И в тёмном

Переулке Риги

Подснежники

Цветами белыми

Стелили новые

интриги

О скором

Новом времени.

С наивной лёгкостью бытия,

переворачивая страницы,

не замечаешь иногда

и малой толики, крупицы:

того, что жизнь красивую прожить,

кататься в заграницах,

сегодня радости делить

и видеть счастье в новых лицах

доступно нам, благодаря

всем тем, узревшим, что есть

страшная и лютая война.

Та осень день за днём

деревья осыпала

лестью.

И листья красила огнём

с налётом благородной

мести.

И посылала по утрам

простой сигнал,

что будет бал

последних тёплых дней…

А где-то в бесконечной дали

клин уходил за перевал,

протяжно журавли кричали,

что осени девятый вал

сметёт в глазах твоих

оттенки грусти и печали.

Но разведёт мосты.

покуда у зимы

свои на это

планы.

***

Во тьме, что ни разу не видела утра

Мне чёрного солнца лучи

Напомнили блеск, перелив перламутра,

А после застыли в мерцании ночи.

Опасно раскинув клубочки абсурда

Надёжно сияю в полёте свечи:

Ведь чёрное солнце не знает

Ни белого света, ни радости утра

Никто не услышит: кричи, не кричи…

Пропал кот, нашёлся пёс.

Жизнь – от нормы перекос:

можно съехать без колёс

не на ту дорогу.

Вот, вчера хотел в разнос

и мутил всем воду,

а сегодня вдруг донёс

сумку бабушке до дому.

Пропал пёс, нашёлся кот,

странно всё порою:

видишь плавный поворот,

а идёшь в таран, на бой,

то ли с непомерной тьмой,

то ли сам с собою.

И стою я

прокуренный,

лишний

на обочине памяти

перед Всевышним.

Без намёка на дым,

сам в себе

растворившись,

достаю из карман

горсти спелые вишни.

Улыбаюсь,

жую в темноте,

тихо жду новый день,

что подарит

надежду

мне под солнцем

и небом, срывая

одежду

Снежным вихрем

пройтись по

Земле.

Он словно вор

в пустынном крае,

барханами

пропитанный

до одури,

крадёт в

гранатово-песчаном

зареве

у скорпионов

время на истории.

В них море

качает утёсы,

а вечер приносит

прохладу.

Деревья там крону

кидают раскосо,

а ветер по листьям

затянет балладу.

–Мне скучно, -

 пропела гитара.

–Банально! -

ударило в чуткие

уши…

–Давай разменяем,

играя,

всё это на что-то

получше?..

И вот уж в забвении

тайные встречи:

им гордость распаяла

души.

И неприкаянно

в пустыне бродит

он:

там без вина плывут

под солнцем

горизонты. Он

обречён

И видит наяву

один и тот же

сон.

Как море и ветер,

стирая утёсы и

острые скалы

времён,

балладу о первой

их встрече поют в

унисон.

Ни белого, ни чёрного,

Ни полных карманов бессмертия:

Вот бы прививку чего-то свежего,

Простым обывателям великого наследия.

Нам ближе полутени серого,

За ртутью неба голубого,

Накатами о скалы времени

Вся наша жизнь бурлит

И исчезает за мгновение.

А наши огромные, светлые души

В маленьких жутких тельцах

Отчаянно рвутся наружу,

Без фальши в моменте

Хорошим уроком, печатью

Пройдутся в ещё не окрепших

Новых сердцах.

***

Высоковольтную песню

прямо в ваши уши,

настройся на волну

и осторожно ток послушай.

Потряси небо,

раскидай материки,

опрокинь сушу,

а когда станет немного

получше,

построй свой новый мир

взамен того, что

на корню разрушил.

***

Те самые белые снеги

из ночи в ночь

безмолвно

под луной горели

и вспоминали

холода зимы

антитела.

А в полдень уходили тихо

под громогласные капели

так не дождавшись

настоящего весеннего

тепла.

Листаешь дни -

за ними люди,

а где-то вдали,

как улей

разворошенные жизни,

в моменте

оборванные сны.

А с блеском зари

сирена протяжно

гудит изнутри:

ведь за спиной у тебя

только литры вина,

ни кола, ни двора,

ни жизни!

ни пространства личного.

одно на уме -

спасти ещё одного,

не допустить

раньше времени

ухода из мира циничного.

Воет сирена,

нет места эмоциям

и сильно размыты

границы игры.

Он снова и снова

мчится на выстрел,

без ордена рыцарь,

предвестник судьбы.

Где та тонкая грань,

что разделяет миры

белого света

и притяжения

чёрной мглы?

Поиграй со мной в разлуку.

Я вижу тайный смысл -

хранить твою улыбку

до следующей встречи,

прокручивать события,

закидывая сети

в глубокий омут

собственных мыслей.

Я придумал прощаться

просто от скуки.

Хоть расставания

могут позволить себе

только бессмертные души,

я по-прежнему верю в науку,

думаю, промахи в судьбах

всё же ошибка в расчётах,

а не злая пародия

с бутафорским налётом.

И тешу себя осознанием,

что души не умирают,

им незачем волноваться.

Они безмолвно смеются

Над людьми и их расставанием.

И фосфор, что горит в костях,

и мысли острый кортик

помогут у тебя в гостях

украсть,

настоянный на мышьяке,

мой самый вкусный

в жизни тортик.

Мечтаешь в толпе раствориться,

становишься ближе в моменте,

серость отбеливаешь в заспанных лицах

на солнцем забытой рабочей планете.

И падаешь тихо под ноги,

с грязью подошвы мешаясь,

на смену приходишь осенней тревоге

самым счастливым безумцем зимы

на лету притворяясь.

***

И хватая воздух

так, чтобы

жабры наружу,

ловишь ртом

Космоса

ледяную стужу.

Горла комом,

Взглядом

ледяного

блеска

От треска

ничего

и Солнца

белого диска

До кончиков

пальцев

слышишь

только качание

метронома

плавного хода

Вечности

Молчание.

***

Разбиваясь в созвездия на марше,

Ночь опаздывает в гости.

Стал сегодня на один век старше

Пруд за углом на Патриарших.

И без лишней суеты

И притворной скромности

Отражаются друг в друге,

Ловят сны о вечной молодости

Два старинных закадычных друга.

***

Змеи гремучей погремушка

Мне руки залила свинцом,

Тоски любимая подружка,

Из-за неё весь день

молчу тунцом.

Я стану на ночь

много есть,

Надену поярче

лохмотья безумия,

Закину подальше

дела в печь,

Открою пошире окно,

Ведь жёлтым давно

Уж мигает мне в такт

Ночи светофор

Полнолуния.

Сначала замечу звёзд

неба картечь,

Почувствую близость

сияния севера,

Но как же красива

полночная речь!

Пожалуй, пройдусь по карнизу

И веткам соседнего дерева…

***

Люди, как острова.

Встретит белый песок,

а на деле сплошь и рядом вода:

острых скал и проблем сток.

На одних островах

даже жизнь не найти.

Нет ни пения птиц,

ни стремления

что-то взрасти…

На других красота!

Вот за хвост бы поймать!

Голубая лагуна,

моря дивная гладь.

только есть момент,

без обид, но для тебя

здесь места нет.

И открывая новый остров,

сквозь пальцы время сея,

надеешься на радости источник,

а не изоляции тяжкое бремя.

***

Смахну паранойю,

Не съев ни одной таблетки,

Закушу время,

Прошлое посажу на коленки.

Но обещание своё не нарушу

Не буду писать тебе

Адресно в душу.

Хоть и не помню точно,

Зачем я дал его послушно,

Залив назло воск безразличия

В глаза, нос и уши.

***

Сотни лет один

и тот же вопрос

Кто мы на самом деле

Обрубок, мыши хвост

Или люди большой веры?

Мечтаем о тихой гавани,

Там счастье будет

расти на грядке,

Где обязательно станем

Сами себе хозяевами,

Забудем, как бегать

от судьбы без оглядки.

Но выбираем выстрел

Прямо в затылок мечте,

Не так, чтобы от злости,

Сколько слепой

Недальновидности

чешуи лобной кости.

И разлетается

мечта:

Кругом нет ничего.

Спёрло дыхание

От собственной

дурости,

Мгла.

***

В голове, на самом дне,

Тихо прописали.

Буду жить тогда во сне,

Раз наяву прогнали.

Там на верхушке леса,

В пересечении миров,

Плывёт многоголосие

Берёзовых китов.

Там на обратной стороне

Луны мотивы, словно пьеса.

И облака наедине.

И никакого интереса.

В голове, как в западне,

Рвутся предательски

Мысли.

Их не достанут извне:

Мыши-полёвки их ночью

Погрызли.

***

Можно прямо спрошу,

Не под водку?

Вряд ли этим тебя я разрушу.

Эти тренды происходящего

Расшатали и твою лодку,

Вынули душу?

Как тут с места не прыгнуть в пропасть?

Взял в охапку воспоминания.

Те, что крутят мою лопасть

Пограничного мироздания.

Мы привыкли терпеть настоящее.

Ведь мы дети великого прошлого!

На пороге такое же будущее,

А мне хватит сегодня

и просто хорошего.

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.