- -
- 100%
- +
То ли дело третий этаж. Тут все гораздо интереснее. Внизу ходит нечто, по размерам вполне похожее на упитанную мышь. Правда, очень громкую и разноцветную. Но тут ничего не поделаешь: радиация берет свое, а после встречи с Котом мыши обычно становятся тихими и культурными. И спать не мешают. И Кот залег в засаду.
Добычу выбирал долго. Конкурентов было трое. Очень громкая бабулька в зеленом пальто и беретке, похожей на гриб-поганку после весеннего ливня, пыталась поймать девочку лет трех в малиновой куртке. Девочка не желала ловиться и нарезала по площадке под окном замкнутые фигуры неправильной геометрической формы. Причем, использовала явно неевклидову геометрию. Отстающая в точных науках бабулька никак не успевала за подрастающим поколением, пытаясь компенсировать громкостью звука скорость физического тела. Третьей интересной мишенью стал мужчина, философски наблюдающий за погоней с лавочки. Мужчина никуда не спешил, на децебелы не реагировал, плюс, к нему, как к основному блюду, прилагался напиток – в руке он многообещающе держал бутылку с пивом. Но кот не любит пиво, зато любит тишину. Полосатый охотник, наконец, выбрал цель, слегка качнулся, примериваясь, влево и вправо и… прыгнул. Подлое, абсолютно прозрачное окно наощупь (некстати помыла на досуге) оказалось твердым, холодным и нетолерантным к охотящимся котам. Оставив на окне слюнявый след, кот обиженно ушел в угол, а бабулька так и не поняла, как ей повезло, что в СССР ставили такие надежные, ударопрочные окна.
Кошачья диета
Кот жрёт цветы (мама принесла – на холодильник не вмещаются, но пока выглядят бодрыми и кустистыми, так что вряд ли закончатся). Возможно, на него так подействовало знакомство с коровой во время недолгого пребывания на даче. А, возможно, он наслушался глупых монологов, что так проще похудеть (допрыгнуть до холодильника эти 10 килограмм счастья пока не могут). Кот не худеет, хотя рвотный рефлекс диета вызывает у него исправно. То ли желудок кота не согласен быть коровой, то ли он специально выбирает самые ядовитые растения из имеющихся. У меня его диета вызывает подергивание левого глаза и желание переехать подальше от любой флоры и фауны. Например, записаться в экспедицию на Марс или сбежать в сдающийся в соседнем доме подвал. Останавливает мысль, что цветы, мало того, что живые, так еще и мамины все-таки. Инстинкт самосохранения, в общем.
Запирание цветов в ванной и в кухне или перестановка на шкаф не помогают (неприступен только холодильник). Кот безошибочно определяет, на какой полке содержится самый неперевариваемый цветок, и за какой дверью прячется самая ядовитая колючка. Кот играет в верхолаза или пытается сделать под дверью подкоп. Объяснить Фуфелю, что он не корова, и уж, тем более, не коза, не получается ни голосом, ни тапком. Не помогают даже уговоры из серии «ты не толстый, ты пушистый». Кот смотрит обиженно и уходит жить в шкаф – там его лучше понимают. А ночью каким-то образом исхитряется обкусать очередное несчастное растение. Не иначе, нашел сообщника. Других вариантов нет.
Поэтому каждое утро я мою полы – добровольно и с матом. Кот смотрит презрительно – я не понимаю его творческую натуру и готова есть любую мертвую дрянь, будь то корова или даже коза. По его мнению, не далёк тот день, когда я сделаю из него шаурму. Мое отношение к цветам вызывает у кота подозрение. Ему кажется, что я сошла с ума, и готова к дружбе со специфилумами, орхидеями и вообще скоро буду пить с пальмой, а то и объявлю о помолвке с каким-нибудь приблудным гладиолусом.
Вообще, покупала ему обычную траву, но она оказалась недостаточно ядовита, и он ее есть не стал. Не диетический оказался продукт.
Дежурства
На работе ввели дежурства. Не то, чтобы раньше никто совсем не работал. Просто никто не работал в первую половину дня. Ибо не выспавшийся журналист хуже премьера. Мало того, что сам несет полную чушь и не способен впитывать и анализировать информацию, так еще и галстук правильно не завяжет, и в костюме штанины с рукавами перепутает.
В общем, до полудня в редакции стояла тишина, покой и благодать. Никто не вопил, не ругался матом, всевозможными мелодиями и звуками природы не орали мобильные, тараканы спокойно доедали на столах припасенные с вечера листочки из блокнота.
Но начальству не нравилось. Командовать было некем. Плюс, рас в году «сверху» немедленно требовали журналиста на важное событие с присутствием САМОГО. А вокруг ни одного журналиста – одни тараканы. Приходилось начальству вспоминать молодость и ездить самому. На метро. С людьми. Или не ездить. Но тогда САМ был недоволен и угрожал санкциями. Боялись все. Кроме тараканов.
Так что теперь все иначе. Теперь каждый день начальство выбирает одного добровольца, о чем и уведомляет его по e-mail и приказом на доске объявлений. С печатями. Двумя. Иначе может не понять и не проникнуться. Несчастный вместо здорового сна и завтрака должен тащиться в редакцию.
Приходишь, окидываешь мутным взглядом пустое помещение. Включаешь свет и кондей, пинаешь компьютер. Со стола разбегаются расстроенные недоеданием тараканы.
Спать сложно, работать еще сложнее. У меня с недосыпа КПД даже не ноль, а, скорее, отрицательный. Мысли разбегаются – даже смысл анекдотов доходит не с первого раза. Написала примерно три строчки: одну про пожар, две про проблемы синих соек. Надо еще про грабеж, но в УВД говорят, не нашли орудия преступления, так что не доказано. А как они его найдут, когда в сводке написано «ударил кулаком»?
Сижу, жду. Вдруг, другое ограбление случится, тогда напишу. А пока принесли тортики. Самая правильная еда, если не выспался.
Как искали енота
Ограбления так и не случилось. Зато одна из московских бабушек-одуванчиков потеряла енота.
Нет, я тоже много чего теряла в жизни. Чаще всего время и деньги. Много раз всякую мелочевку: ручки, ластики, заколки, украшения, мобильные телефоны, перчатки, книги, рюкзаки, куртки, ботинки, совесть и стыд. Еще реже что-то важное, вроде друзей или начальников.
Помню, потерялся экскурсовод. Впрочем, потерялся он не у меня, а у всей группы. Прямо на середине увлекательнейшей экскурсии по вьетнамской крокодиловой ферме. Экскурсия начиналась в 5 утра, поэтому туристы сквозь не полностью открытые глаза с трудом отличали вьетнамцев от крокодилов, а крокодилов от их недалекого будущего: кошельков, сумочек и ботинок, размещавшихся в соседнем вольере на продажу. Экскурсовод был русским и тоже не сильно разбирался в крокодилах и вьетнамцах, предлагая то покормить великолепную розовую сумочку, то пощупать «вон то зеленое бревнышко». И вдруг пропал. Пропажу заметили не сразу – экскурсовод профессионально сливался цветом лица с окружающими джунглями, он не первый год жил в этой стране. Но по вдруг наступившей тишине стало ясно – что-то не так. Искать экскурсовода договорились вместе, цепью прочесывая джунгли. В джунглях его не оказалось, в бассейне рядом с прохладным рвом и греющимися на солнце рептилиями тоже. Не было даже в магазине, где работал кондиционер. Потом, правда, один из вьетнамцев сжалился над нами, махнув рукой в сторону указателя с загадочными иероглифами, сопроводив это жест еще более загадочным "тягялык". Или чем-то похожим. С отчаяния решили послушаться. Указатель вел к бару. Так и нашли экскурсовода. За десятку нам его даже докатить до автобуса помогли.
Так вот. Я о потерях. Женщина потеряла енота. Вполне обычного, домашнего, и крайне напуганного. Не привыкший к жизни большого осенне-зимнего города енот от повышенного внимания прохожих решил влезть на дерево – переждать. У енотов в генах заложено лазить по ветвистым московским тополям. Но только вверх. Вниз уже никак, вниз умеют только белки и самки сенегальского галаго.
Вечерело. Холодало. Пошел мокрый снег. Погода все меньше нравилась еноту. Выбрав из двух зол меньшее, он решил привлечь внимание. На вежливые просьбы о помощи никто не отозвался, и енот перешел к более решительным действиям: размахиванию лапами и прицельному огню ветками по прохожим. Енота заметили. Несколько метко обстрелянных прохожих радостно ухватились за дерево, перепутав зверушку со спелой грушей. Так спускаться енот не хотел и вцепился в ствол. На визг прибежала сердобольная женщина. Разогнав трясущих ствол энтузиастов, она решила обратиться к специалистам по енотам и вызвала МЧС.
Енота вернули на землю с помощью толстых рукавиц, трехступенчатого мата и пожарной лестнице. Хозяйку искали всем миром, даже скинулись на приданое – лишь бы забрала зверушку домой. Собранного с команды не хватило – пришлось обратиться к товарищам по части, но енота в семью все-таки вернули. До следующего раза.
Мораль такая: следите за животными и опасайтесь бревен. Они бывают не тем, чем кажутся.
Оборотень
Нелегко в таком признаваться, но я оборотень. Правда, не завишу от фаз Луны, дома Марса, взаимного расположения Юпитера и Венеры и прочих, несомненно, важных во всех других случаях, астрологических явлений.
Просто в то время года, которое мне кажется холодным (ниже 25 градусов по Цельсия и больше одного облачка на квадратный километр неба) я превращаюсь в бревно домашнее диванное. Любые кино, клубы, свидания, музеи и поездки (это если не в то место, где не холодно) мне с успехом может заменить плед и сериальчик. Еще лучше, если к ним прилагаются диван и напиток, именующийся у интеллигенции осенним супом, а в просторечье глинтвейн. Это для меня как Барселона и Париж в одном флаконе с Йеном Сомерхолдером в роли экскурсовода.
Но по какой-то малопонятной причине именно на это время приходится обострение активности у моего начальства и людей, почему-то называющих себя моими друзьями, но явно не желающих мне добра и пытающихся выковырять из-под пледа.
И ведь никак их не остановишь от причинения мне пользы и выражения всепоглощающей любви. Так Марина подло прокралась ко мне домой под видом чайных посиделок и украла плед. Заложника пообещала вернуть только в том случае, если я пойду в музей (зачем – не понятно. Я за всю жизнь была только в Лондонской Национальной Галерее, и то только потому, что снаружи был декабрь и холодно, а внутрь пускали бесплатно, и в темном зале в уютных креслах показывали фильм про Пикассо или сон по выбору смотрящего.). В обратном случае, правда, тоже соглашалась вернуть, но уже в виде набора «Сделай сам лоскутное одеяло». Вот стоит она, плед где-то прячет, возможно, в кармане или там, куда стесняется лезть даже таможня. Я, в тапочках-зайчиках и вся домашне-уютная, как плюшевый мишка в детской спальне, обдумываю, что, может, не постесняться или тоже что-нибудь украсть и провести обмен трофеями.
Потом решила воззвать к логике и сунула Марине под нос обувь класса «Сапог мокрый после прогулки с МЧС». Осмотрев сапог, Марина предложила еще сухие кеды и ходить недалеко, всего в центр Москвы и не более 5 километров пешком. После слова «пешком» я с пледом попрощалась, мысленно сказав ему спасибо за все потраченные на меня пенсионные годы. Мое лицо выражало философскую задумчивость и мысль «пледы приходят и уходят, а глинтвейн сам себя не сварит». Марина поняла, что так она ничего не добьется и музей останется неосмотренным, и перешла к подкупу.
– С меня пиво, – нерешительно начала она.
– В музее? – это заведение меня внезапно заинтересовало, раньше мне в музеях не наливали, даже в лондонских.
– В баре. После зайдем, – попробовала торговаться Марина.
– До, – отрезала я, зашнуровывая кеды. – И в ближайший.
В общем, хорошо сходили. Правда, до музея так и не добрались.
Зима
Вселенная и сон
Как и любой нормальный человек, я ненавижу будильники. А, как любой взрослый, все время мечтаю выспаться. Однажды я решила претворить мечту в жизнь и теперь знаю великую тайну: если вдруг вы решили отоспаться, никогда не планируйте это на какой-то конкретный день и, упаси Боже, не говорит об этом вслух. Вселенная услышит вас и решит, что вам одиноко. Что одиночество ввергло вас в депрессию и склонность к суициду, ведь сон – это маленькая смерть. А Вселенная бережёт свои творения от смерти любого размера. И начинает спасать
Как только вы подпустите крамольную мысль лечь пораньше или встать попозже, ее немедленно услышат все живые существа, находящиеся от вас в радиусе светового года. И немедленно соскучатся по вам, вспомнят о вопросах, которые давно хотели задать, обнаружат ваши вещи или решат сделать вам выгодное предложение. Причем, вас не спасет даже то, что с большинством из них вы не знакомы.
День был тяжелый – дежурство на работе, три маньяка и два заседания суда. Я очень хотела выспаться. Но только я успела закрыть глаза, как позвонили из банка. Они хотели дать мне кредит. Только сегодня и только для меня – под 30% годовых. Для всех остальных и в другие дни – под 20%. Предложила открыть мне вклад под такие же проценты, и со мной тут же попрощались.
Времени до звонка будильника было еще много, и я снова закрыла глаза. Телефон немедленно противно зазвонил, показав незнакомый номер. Оказалось, мой одноклассник, с которым мы не виделись со школы, внезапно нашел у себя в книжке клочок бумажки с номером телефона (как назло, я его не меняла). Конечно, он немедленно решил позвонить, узнать, как дела, что нового, не научилась ли я стрелять из лука и что такое число Авогадро. Потом было еще 5 звонков от знакомых разной степени дальности – у всех появились неотложные вопросы. Они прямо в лоб спрашивали, какой у меня рост, люблю ли я креветки в соусе из белого вина, когда у меня отпуск, как рассчитать НДС, чем я кормлю кота и мое отношение к процессу секуляризации в России в начале ХХ века.
Обычно я не склонна к агрессии. Обычно я предпочитаю обсуждать проблемы и приходить к взвешенному решению, устраивающему обе стороны. Но тут перед мысленным взором всплыла бейсбольная бита… Правда, мой пыл довольно быстро охладил внутренний голос: "105 УК РФ. Убийство. Двух или более лиц. От 8 до 20 лет".
– Много, – подумала я и оставила биту в покое.
Самый фантастичный звонок пришелся на 4 утра.
– Катя?! – заорала трубка. – Катя, ответь, это бабушка!!!
Я подпрыгнула почти вертикально. Трубка продолжала надрываться, разбудив даже спящего где-то на кухне кота.
– Я не Катя, – робко попыталась вклиниться я.
– Как ты разговариваешь с бабушкой?! – возмутилась трубка.
– Извините, но 4 утра, – еще раз воззвала я к совести собеседницы.
– И где тебя носит?!!! – у собеседницы была своя логика, в трубке возмущались все больше.
И тут до меня дошло, что бабушки у меня, собственно, нет, а среди моих многочисленных имен «Кати» никогда и не было.
– Извините, но я не Катя, – твердо повторила я.
– А чего тогда трубку берешь, когда не тебе звонят, – резонно ответили мне.
– Номер не определился. Увижу Катю – передам, – разозлилась я и отключилась. Совсем. В смысле, и мобильник тоже.
Но я привыкла держать свое слово: Катя, пожалуйста, позвони бабушке, она волнуется, где тебя носит в 4 утра.
Отключив мобильник, я уже решила, что смогу спокойно проспать часов до 10. Но оказалось, что в квартире есть и такой раритет, как городской телефон. Причем, не один. В 7 утра они зазвонили хором, явно пытаясь воспроизвести 7-ую симфонию Шостаковича. Довольно фальшиво, кстати говоря.
– А в этом году к вам приходил мастер оценивать состояние пластиковых окон? – поинтересовался молодой человек.
– Понятия не имею, – некультурно шваркнула я трубку мимо рычажка.
Все равно не помогло. В домофон звонил почтальон. Потом пришла соседка – узнать, есть ли у меня вода. Федор Николаевич с 4-ого потерял ключи и попросился… попить.
В общем утро было тяжелым как внешний долг. Но теперь я знаю, что "выспаться" – это тайный призыв Вселенной не дать пропасть от одиночества. Пользуйтесь на здоровье.
Поэт Артём
Со сном вообще есть некоторые проблемы. То ли в прошлой жизни я была улиткой, спала по три года, и теперь расплачиваюсь за это вселенского равновесия ради, то ли Вселенная намекает, что нефиг спать, когда вокруг столько интересного.
В общем, у меня есть приятель Артём. Он поэт. С большой буквы «пе».
Поэт Артём – существо творческое и возвышенное. Искусство для Артема на первом месте. Для искусства не бывает поздно, рано или «не вовремя». Артём не признает времени суток, дня и ночи, рабочего графика и желания простого офисного планктона поспать. Артём выше этого.
Если дружишь с Артемом, к нему надо относиться как к стихийному бедствию, проискам террористов и коту, написавшему в чужой ботинок среди ночи, вместе взятым. Иначе Артема хочется убить. С особой жестокостью. Или привязать к стулу и заставить подряд прослушивать творения «Фабрик звезд» 1, 2, 3, 4, 5… ну и далее вплоть до конца и по кругу.
Короче, гениальный, как Менделеев после приема своего изобретения, и неотвратимый как рост цен под Новый Год, мне позвонил Артём. Артём написал новое творение, еще бессмертнее предыдущих, и жаждал его немедленно представить еще не заезженным ушам. Было 3.17 среды. Все близкие друзья и родные Артёма давно привыкли на ночь определять его телефон в черный список. Кто-то даже услугу такую подключил. А я забываю – к счастью, гениальность осеняет Артёма не каждый месяц.
Поэма мне понравилась – на самом деле Артём рифмует неплохо, просто не вовремя. Она была про что-то вечное… Спросонья мне запомнились падающие листья, глаза цвета северного неба и письмо, которое кто-то не получил, потому что то ли не туда пришел, то ли не тогда ушел… Поэма была не то, чтобы очень короткой, хотя и надежда на конец, вроде, просматривалась. Под мерное гудение Артёмова голоса я почти заснула обратно, чтобы в картинках посмотреть грустную историю, как он все испортил вопросом: «Ну как тебе?». Неправильной длинны поэма, в общем.
Мне снова захотелось убить надежду российской поэзии. На этот раз за попытку влезть своими прозаическими вопросами в мой хрупкий сказочный сон, куда уже успели понабежать осени эльфийских лесов, сказочные сероглазые красавцы и берега лазурных морей… Сказала Артему, что глаза на листьях хорошо, особенно днем и на берегу моря. И коктельчик с вишенкой добавить. А вот лично он чтоб больше не звонил в то время, когда света за окном оказывается мало, чтобы наливать чай.
Короче, не дружите с поэтами. Этот гад, на самом деле, и днем поэмы читать умеет.
Во всем виноват Макс
Или другой случай. У меня есть подруга Инна. Очень доброе существо, к сожалению, являющееся ярчайшим примером той самой женской логики. Вдобавок, Инна эмоциональна и взрывоопасна как союз фтора с водородом.
– Макс козел, – вместо приветствия сказала Инна в трубку голосом прапорщика Задова. – Приезжай.
Шел вечер понедельника в то время, когда он уже примерно час как стал утром вторника.
– Лучше ты, а то кота надо поливать по часам, – вставать не хотелось – мне снились далекие азиатские водопады, а в дальнем уголке подсознания совесть напоминала об уже неделю не поливаемом фикусе.
Кот, который мирно сожрал вечернюю миску корма, три добавки и просто на всякий случай украл батон колбасы, которую не ест, теперь дрых сном праведника на соседней подушке. В ответ на звонок он открыл один глаз, неодобрительно покосился на мобильник и с трудом перекатился на другой бок.
– Через полчаса буду, – объявила трубка. – Но учти, я намереваюсь страдать.
Инка появилась через 40 минут. Страдания выражались в двух бутылках сухого красного, которые она держала под мышкой.
– Думала одну взять, – пояснила она. – Но тут такое, сейчас расскажу.
«Такое» по объему тянуло на небольшую энциклопедию в 20 томах, но, если кратко, то Макс, с точки зрения Инны, оказался козлом.
Последнюю неделю Инна считала Макса своим молодым человеком. В перспективе, хотя бы. Они познакомились на катке, где он, высокий зеленоглазый брюнет с безупречной осанкой, в буквальном смысле упал к Инниным ногам. Не то, чтобы сам – предварительно Инна врезалась в него всеми 70-ю килограммами нерастраченной любви, но кто обращает внимание на такие мелочи, ведь главное – результат.
Поверженный кавалер, не восхитился встречей со льдом, и в трех не совсем цензурных словах выразил мысль, что тот мог бы быть и помягче, а окружающим девушкам неплохо бы регулярно посещать окулиста.
Тут же перед носом Макса возник веский аргумент в виде зазубренного носа Инкиного конька, а незнакомый дотоле голос обозвал его хамом, и вообще, с какого Морозко он тут ехал на проходе и загораживал собой весь лед. Оценив ситуацию, Макс немедленно раскаялся, извинился и предложил угостить глинтвейном, если ему разрешат подняться в полной комплектации.
После третьего стакана падать начала уже Инна, и, вздохнув как Сизиф, Макс предложил дотащить ее до дома.
– Три стакана глинтвейна для меня много, – пояснила ему Инна. И взяла еще два – на дорожку. Инна давно русская, поэтому знает, если три – много, 4 окажется мало, а вот пять – ещё куда ни шло.
Макс честно довел Инну до дверей квартиры и распрощался.
– А еще обнимал, – плакала мокрыми слезами Инна, сидя у меня на кухне.
Хотя, судя по рассказу, это был единственный способ не получить коньком и доставить драгоценную поклажу до дома не побив, не изваляв в пыли и не потеряв в такси – из машины Инна выходить не хотела, только выноситься. Аргументировала все тем же заостренным предметом обуви.
В общем, Макс не перезвонил. А когда Инна позвонила сама, выяснилось, что он не просто красив, но отвратительно женат и просто противоестественно нравственен. Козел, одним словом.
Выслушав рассказ, мне захотелось предложить Инне в виде закуски колбасу, заботливо положенную котом в ямку, вырытую в линолеуме, но бдительный Фуфель мгновенно уселся сверху.
Однако с тех пор я еще по телефону выясняю, по какому поводу сегодня собралась страдать Инка и прочие знакомые.
За окном шел снег и пьяная компания
За окном шел снег и пьяная компания. Я аж позавидовала – 8 утра. Впрочем, еще темно (теперь всегда темно), и легко перепутать утро с вечером. Хотелось в плед и обнимашек, а пришлось в сапоги и на работу. На улице было неуютно – наш поезд все глубже уходил в зиму (она в России, как известно, полгода и с календарем не связана). Впрочем, зима в этом году началась в июне. Я знаю страны в Азии и в Африке – там годовое колебание температуры 1-2 градуса. А зиму и лето отличают, к примеру, по количеству осадков. У нас так же, только летом все-таки иногда светло.
На улице было неуютно даже в сапогах. Возможно, стоило надеть носки. По утрам люди явно страдают от одиночества. За короткую поездку на работу ко мне прижималось больше мужчин и женщин, чем я могла бы пожелать на всю жизнь в самых смелых (и пьяных) мечтах. Особенно запомнилась одна. В метро. На перегоне «Автозаводская» – «Павелецкая» фактически висевшая у меня на шее. Не уверена, что между нашими телами могли свободно двигаться даже атомы кислорода. Клянусь, далеко не каждый из моих мужчин хоть раз был ко мне ТАК близко. И хотя я тоже временами страдаю от одиночества, такой уровень близости для меня явно слишком.
Впрочем, я об одиночестве задумываюсь обычно по вечерам. Когда за окном все так же темно, но уже не час «пик», и по улицам, держась за руки, ходят всевозможные куртки, дубленки, шарфы и шапки. Вот ведь заповедовал Бог: каждой твари по паре. Если где увидите мою тварь, дайте ей мой адрес. Я борщ сварила.
О погоде
С утра на улице было 20-е декабря и зима, но к полудню, без всякой связи с календарем, это время года передумало и превратилось в весну. Весело зажурчали ручьи, сугробы спешно переквалифицировались в лужи, пошел мелкий дождик, родившийся снегом где-то в тропосфере и так и не смирившийся со сменой видовой принадлежности. За такую подлость он мстительно пробирался за шиворот прохожим и оседал там первозданными льдинками.
Теоретически непромокаемые зимние ботинки радостно хлюпали. Похоже, любимой зимней обувью скоро станут зимние сапоги, а спортом – водные лыжи. Думаю, кроме запасной обуви на работе надо держать запасные джинсы, носки, фен и коньяк с медом. И «терафлю».
Начальница подарила елочную игрушку, сказала, на работу больше не пойдет, так как на Сицилии климат приятнее. Очень ее понимаю. Еще больше ее понимает только замдиректора, которая при этих словах плюнула и купила билет все на ту же Сицилию, пожелав всем «счастливо оставаться» и выпить за ее здоровье на четверговой предновогодней пьянке. Еще всем обещали фотографий с места событий прям без подготовки в соцсети. Сволочи.
У меня вместо авиабилета только истекающая «тройка» на общественный транспорт и некормленый свинокот. Пойду домой сушить сапоги, а то завтра не Сицилия, а дежурство в полный рост.
Вы все еще снимаете квартиру?