Наряд. Книга III. Точка кипения

– Митя, у тебя открыт рот, – заметила фельдшер. – Ты знаешь, что я умею вправлять челюсти? Умею, но не люблю.

– Вот поэтому он и называется Радуж, – хмуро заметил Иван Васильевич. – Когда нам дадут сходить по нужде?

– Но сами себя они больше любят называть Радужной лаврой, – зевнул Воронин. – Слава Господу Богу, вот идёт наш командир.

Конвоиры, до этого стоящие в сторонке, подбежали к нам и вытянулись по струнке. Поправлять сорванные Алиной повязки, впечатлённые её гневной тирадой, они не стали, как, впрочем, и освобождать нас от пут, тоже. Аглая, беседовавшая с кем-то невдалеке, вернулась, наверное, для того, чтобы встретить группу людей, приближавшихся к нам.

Их было не менее трёх десятков. Это была элита 13-го окончания вместе с людьми, судя по всему, управляющих Радужем. Иссушённые фигуры, укутанные в чёрные рясы с капюшонами. Чистые внутренней одухотворённостью лица, ясные и глубокие глаза, как у людей, которые часто и подолгу молятся. В общем, на вид – самые настоящие монахи.

С нашей стороны я увидел много знакомых персон. Помимо командира здесь были Лопарёв, Капустин, Рыбин, Петруня, а также другие офицеры, занимающие руководящие должности в 13-м и 47-м окончаниях. Само собой, по сравнению с ними, одетыми в чистую, выглаженную форму, мы выглядели самыми настоящими оборванцами: небритыми, грязными и уставшими. Одетыми в невесть какие гражданские лохмотья.

– Восхитительно! – изумился Меняев. – Итак, может быть вы и всех нас, как и моего начальника штаба и моих офицеров, закуёте в кандалы и бросите в ваши темницы? Просто так, попоститься и развеяться, месяца на три?

Последние шаги он преодолел с трудом, чтобы не сорваться на бег. В своей жизни я никогда не встречал человека, который бы больше пёкся о том, как он выглядит. Казалось, лидер Южного креста продумывает и репетирует своё каждое движение, каждый жест. Естественно, если это, конечно, так и было, а не являлось врождённым талантом, этот труд не прошёл бесследно: одна его легендарная походка, напоминающая грациозные движения рыси, чего стоила.

– Ну же, не волнуйтесь, Александр Владимирович! – с этими словами из людей Радужа вперёд выступил старец. – Конечно же, вышла ошибка. Наши люди проявили излишнее рвение.

По его внешнему виду, осанке и взгляду, отношению к нему других я сделал вывод, что он здесь или самый главный, или в числе самых первых лиц города. На нём была чёрная ряса, но опоясан он был простой верёвкой. Он был худ, с живым лицом, на котором за стёклами очков мерцали добрые карие глаза. Его шевелюра переходила в бороду, обрамляя всю его голову роскошной белоснежной гривой.

– Не стоит так всё драматизировать! – заявил ещё один батюшка.

Он был тоже в очках, почему-то круглых, коротко пострижен, в поддержку своих слов бурно жестикулировал и картавил. Впрочем, это ему шло.

– Наши люди, – продолжил батюшка в круглых очках, – просто встретили ваших людей и проводили, чтобы с ними ничего не случилось, к нам. Зная, что вы у нас. Вот и всё, Александр Владимирович! – он сделал жест рукой, после чего таинственные незнакомцы, совсем недавно безжалостно конвоировавшие нас связанных, принялись с извинениями развязывать нам путы.

– Полноте, Иван Иванович! – резко ответил ему командир 13-го окончания подземных коммуникаций сопротивления. – Приберегите вашу пышную риторику для своих проповедей!

– Слава Господу Богу, не зря мы молились ему, ты жива! – обнял девочку батюшка, первым ответивший командору. – Как ты, Машенька?

– Всё хорошо, Юрий Юлианович, спасибо. Вы не будете возражать, если я с вашего разрешения займусь размещением и обустройством гостей?

– Конечно, дитя моё. Только не забудь рассказать о своём возвращении Константину Евгеньевичу. Он очень беспокоится о твоей судьбе, и не далее как вчера мы снова говорили о тебе… – кивнул головой Юрий Юлианович и обратился ко всем нам: – Рад вас приветствовать, гости дорогие! Ребятушки, простите нас милосердно за нашу ошибку! Добро пожаловать в наш город!

Вокруг нас возникла толчея, на площадь подходили новые люди, кто-то прибежал с новостями, и радужцы принялись что-то бурно обсуждать. Воспользовавшись ситуацией, выбрав момент, когда нас никто не мог подслушать, к нам подошёл полковник Меняев.

– Как ты, Юрьевич? – обнял он Воронина. – С возвращением, приключенцы… Ну что?! Делитесь!

– Нашли! – сказал майор.

– Значит, он всё-таки есть! – прищурил глаза командир. – Как же вовремя и кстати ваше возвращение с такими новостями! Прямо слов от радости нет!

Чувствовалось, что ему очень хотелось улыбнуться или засмеяться, но вместо этого он только удовлетворённо закрыл и вновь открыл свои глаза и облегчённо вздохнул.

– Только вот, Саша, – нахмурился Юрьевич. – На обратном пути даже не сифон, а самая настоящая водная преграда…

– Ну, что поделаешь, – сказал полковник. – Плохо, конечно, но результат есть. Будем думать. Потом обговорим детали. Вы мне пока не нужны, отсыпайтесь, отдыхайте. Мне пора к Мухину. Он пошёл встречать Когутенко и его делегацию окурков из Балдур-Кугута. Конфедерация свободных городов, и всё такое. Совсем уже рехнулись.

– Нам тоже пора, – заволновался Зигунов.

Видимо, встречаться со своими ему совершенно не хотелось.

– Когда домой? – спросил Александр Юрьевич.

– Завтра на рассвете проведём общий совет, – ответил командир. – После него сразу же возвращаемся в Южный крест. А сегодня подготовительная русалия… То есть, подготовительный день… А вы отдыхайте.

– Наших ребят на совет возьмём?

– Зачем они там. Но я ещё подумаю, и окончательное решение приму позже. Всё, я погнал.

– Всяческой удачи вам, Саша, – тихо сказал ему вслед майор.

– Так кто ты по-настоящему? – спросил девочку Павлов.

– Аглая или Маша? – подхватила Илюшина. – Или, может быть, у тебя есть и другие имена?

– Ну, – улыбнулась она. – Вообще-то я Маша. Мария Эдуардовна Якимова. Не обижайтесь, пожалуйста, на меня, хорошо? Я и вправду не могла вам сказать!

– Ты отсюда родом? – спросил я её. – И, вообще, кто?

– Да, отсюда. Я из Новой чёрной сотни. Вот.

– И ты всё это время молчала и водила нас за нос? – спросил её Андрей.

– Ну, – ответила Маша. – Я же извинилась!

– А ты что, неужели скажешь, что не знала? – спросил фельдшера Алексей.

– Нет! – вклинился в разговор Воронин. – А я знал, конечно. Да и в плен нас скрутили, потому что её искали… Аглая… То есть, Якимова, веди нас, пожалуйста, побыстрее! Догадываешься куда?

– Догадываюсь, товарищ майор! – звонко ответила девочка и наконец-то отвела нас в двухэтажную маленькую гостиницу, где оставила размещаться. Сначала мы привели себя в полный порядок (нам даже удалось помыться и переодеться в чистую одежду), а потом поели и выспались.

Нас разбудила Аглая, а точнее, Маша, которую мы иногда по инерции продолжали называть её старым именем. Пока ещё не полностью привыкли к новому. Теперь она была одета, как и большинство жителей Радужа, в чёрную ризу с капюшоном. Мы спустились вниз, в маленький гостиничный кабачок. Там съели по две миски ароматной похлёбки из фасоли и сушеной рыбы и заказали по кружке крепкого ароматного кофе с порошковыми сливками. Потом оказалось, что есть квас. На него с радостью накинулись без исключения все. Давно хотелось чего-нибудь кисленького, к тому же он был невероятно вкусным.

За столом нам прислуживала молоденькая и очень симпатичная официантка по имени Ашхен. Я позволил себе слегка построить ей глазки. Девушка зарделась от удовольствия и стала нарочито медленно взмахивать своими удочками-ресницами каждый раз, когда подходила к нашему столу для того, чтобы что-нибудь подать или унести. Из-за обилия свечей здесь было светло, а ещё тепло и уютно. Только сидя за широким дубовым столом, среди друзей, мне, наконец, удалось поверить, что хоть мы были и не в Южном кресте, но наша экспедиция завершена, и причём не просто завершена, а завершена успешно.

– Интересно, а Ашхен – это чьё имя? – спросил я.

– По-моему, армянское, – ответил Андрей.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Машу Аня.

– Спасибо тебе, уже лучше. Хотя маленькая температура ещё держится, – ответила та.

– А кто тебя тогда вёл в Разбитой пустоши так и не расскажешь? – спросил девочку Павлов.

– Нет, – ответила она.

– Ей нельзя, – вступился за неё Воронин.

– Да, нельзя, – подтвердила Илюшина.

– Маша, а что такое автократор? – спросил я.

– Ну, наша форма правления немножечко сложнее, чем у вас, в Южном кресте, – ответила девочка. – Но если всё предельно упростить, то так называется наша глава.

– А кто такой батюшка в круглых очках? – продолжил интересоваться я.

– Это Председатель отдела внешних церковных связей Радужной лавры, – ответила бывшая Аглая.

– Митя, как можно до сих пор не знать таких простых вещей! Что такое Новая чёрная сотня, ты хоть знаешь? – застеснялась вместо меня старший сержант медицинской службы.

– Конечно, знаю! Всех тут знаю! – рассердился я. – Это был сарказм. Нет, не знаю. Откуда? Я же не про степени боевой готовности расспрашиваю!

– Ладно, я тебе потом расскажу, – улыбнулась Анна.

– Нет уж, – ответила подросток. – Я сама.

– Хорошо! – развела руки в стороны фельдшер.

– Чёрная сотня, точнее, Новая чёрная сотня – это меч и щит Радужной лавры…

– Ну, наконец-то я вас нашёл! – перебил её вбежавший в гостиницу молодой монах. – Простите, что перебил вашу беседу, но… – он запнулся и замешкался.

– Сделай выдох, за ним паузу и просто скажи нам, за кем тебя послали, – посоветовал ему Александр Юрьевич.

– За майором Ворониным и за старшим сержантом Илюшиной, – ответил тот. – Полковник Меняев просил вас поторопиться.

– Ну что же, с вашего разрешения, друзья, – поднялся из-за стола начальник штаба. – Аня, ты готова?

– Я на секунду забегу в свой номер, хорошо?

– Давай быстрее.

– Спасибо, я мигом.

– Маша, покажи им пока город, хотя бы просто прогуляйтесь по нему, – попросил Воронин, пока фельдшер бегала наверх.

– Хорошо, Александр Юрьевич, – ответила девочка.

Потом прибежала Илюшина, и они ушли.

– Ваши люди пришли попытаться уговорить нашу лавру участвовать в операции по освобождению детей, – серьёзно вздохнула девочка.

– Наверное, так оно и есть, – медленно проговорил Лиханов.

– Мы всегда вас поддерживали, – напомнил Павлов.

– А мы – вас, – заметила девочка. – Да что мы? Вы бы лучше об окурках побеспокоились.