Чистилище
- -
- 100%
- +
Слева от Джастина вышагивал Сэм. В начищенной кирасе и при оружии он смотрелся достаточно боевито. Широкие загнутые поля мориона хорошо скрывали лица солдат от возвышавшихся всадников… но не друг от друга. А на лице у Сэма можно было прочитать многое. И ничего, ну абсолютно ничего хорошего. То есть, полагающимися настоящему солдату боевитостью и отвагой там и не пахло. Скорее уж в угрюмых складках лба можно было заметить тщетно скрываемое недовольство. А уж кто вызывал у грузного бойца такие эмоции – легко было понять по полным неприязни взглядам, изредка бросаемым на возглавлявшего отряд Говарда фон Аддерли.
Райт, за время пребывания на гарнизонной кухне успевший отвыкнуть от тяжелой амуниции, заметно потел. Даже заметнее Сэми, хотя и был в куда лучшей форме. Сейчас, шагая прямо перед Джастином, он время от времени сбивался и шел не в ногу. И часто вздыхал. Что беспокоит обычно жизнерадостного парня – тоже было легко понять. Перспектива предстоящего столкновения, а в том, что оно будет – не сомневался уже никто, не радовала добродушного и несколько робкого Райта. Но еще больше его смущали явные разногласия капитана Ботрайта и Аддерли. Джастин накануне разъяснял соседям суть конфликта. Разъяснял так, как понимал сам.
Солдат с самого начала учили подчиняться, выполнять приказы и слишком много не раздумывать. И потому они терялись, когда было не ясно, кому же подчиняться и чьи приказы выполнять. А маячившая впереди возможность, получения приказов взаимоисключающих – вообще была сущим кошмаром для солдат порядочных и дисциплинированных.
В этом плане положение могучего Бенджамина, вынужденно идущего мелкими шажками, чтобы не нарушать строя, можно было считать завидным. По крайней мере, Джастин не видел и тени переживания в глазах гиганта. Хотя, глядя на изувеченное лицо – ничего нельзя было сказать наверняка.
Настрой и думы Марлона, ведущего десятку – практически совпадали с настроением Джастина. Настолько, насколько вообще могли. И это притом, что коренастый силач редко в чем соглашался с вумными, как он именовал людей грамотных, читалями.
До Джастина донеслось близкое ржание и негромкие голоса. За размышлениями и спинами товарищей он не заметил, что почти дошли. Аддерли придержал коня, замедлился. Не оборачиваясь, поднял руку, подавая знак лейтенанту Блейку. Тот повторил знак, явно адресуя его Марлону. Десятник буркнул короткий приказ, солдаты выстроились в две шеренги, не дойдя до группы конных лайонелитов полтора десятка шагов.
– Прошу простить несдержанность капитана Ботрайта, – официально-холодным тоном произнес Говард Аддерли, – он человек простой. И уверен, что дипломатия – это какая-то диковинная птица из Меланора.
Блондин, возглавлявший делегацию, кивнул. По своему обыкновению громко хмыкнув. Голубые глаза Гулда Блейка опасно сузились. Джастин отметил, что рука лейтенанта на дюйм приблизилась к рукояти меча.
За время переговоров Блейк не вымолвил ни слова. Как и положено вооруженному эскорту – стоял и ждал там, где приказали. Но пару раз в его глазах, и обычно-то жутковатых, хищных и холодных, появлялись совсем уж нехорошие огоньки. А Джастин неплохо разбирался в людях, хоть сам так никогда и не говорил. Разбирался… и потому, крепче сжимал в руках заряженный арбалет. Нет, он не ждал, что Блейк кинется на нахального беловолосого рыцаря. Он вообще не ожидал драки в ближайшие часы. Но то, что зловещие огоньки в глазах лейтенанта появлялись только при взгляде на Аддерли – серьезно подкрепляло старые опасения. А сами переговоры не представляли особого интереса для Джастина. Опытный солдат легко мог предположить, что в подобной ситуации предложат защитникам небольшого форта. И правда – предлагали простой выбор. Сложить оружие, сдать Дурн-фар и отправляться восвояси. Учитывая, что основной контингент простолюдины – даже без выкупа. Или – принять неминуемую, возможно для кого-то мучительную, смерть. За два дня через этот перевал должна была пройти двадцатитысячная, по словам хамоватого лайонелита, армия. Джастин понимал, что после здесь должны наладить сообщение. Потянутся в обе стороны колонны обозов. В Хертсем с провиантом и пополнением, в Уилфолк с награбленным добром и раненными. А потому Дурн-фар необходимо было взять. Или отстоять, смотря с какой стороны посмотреть.
Невзирая на относительно немногочисленный гарнизон, расположение и устройство форта могли обеспечить защитникам условия, необходимые для отражения штурмов и выдерживания осады. По крайней мере – на некоторое время. А имеющиеся в Дурн-фаре метательные машины, от легких баллист до огромных, дальнобойных требушетов, давали возможность серьезно досаждать врагу, не выходя из-под защиты древних стен. И так как Джастин еще не имел возможности убедиться в эффективности орудий горной крепости, сейчас, возвращаясь с бессмысленных переговоров с предсказуемым результатом, размышлял о пользе, какую изощренные творения инженеров принесут на деле.
Тяжелые, окованные почерневшим железом ворота – медленно распахнулись. Заканчивая последние приготовления суетились солдаты. Деловито поругивались сержанты, выжидательно хмурились офицеры. Еще не доходя до ворот, Джастин заметил, что капитан Ботрайт остался там же, где и был, то есть на площадке четырехгранной сторожевой башни, возвышавшейся над воротами. Засунув большой палец правой руки за пояс, а левую держа на рукояти меча, он неторопливо вышагивал из стороны в сторону, изредка кидая взгляды в сторону позиций неприятеля. Аддерли тоже видел капитана и сразу же направился к нему, перешагивая через две ступеньки. Лейтенант Блейк, хоть и мог бы считать себя свободным, уверенно направился за ним. У старой каменной лестницы, круто поднимающейся вдоль стены, задержался. Медленно обернулся, словно на мгновение задумавшись.
– Марлон, с двумя за мной. – Бросил он, и посмотрев вслед уже находящемуся на вершине стены Аддерли – мягкой, пружинистой походкой пошел за ним.
Десятник хрипло откашлялся, взглянул исподлобья на неровный строй. Избегая вопросительных взглядов остальных – коротко буркнул.
– Джастин, Райт, – махнул рукой и поспешил вверх по лестнице за лейтенантом, – ох приятель, – тихо проговорил он, когда они отошли достаточно далеко от остальных, но еще не догнали Гулда, – сдается мне – дождались, чего хотели дождаться. Ох дождались…
Джастин не успел ответить. Перед аркой, ведущей в сторожевую башню, стояли навытяжку два стражника. Из новобранцев. Лейтенант остановился перед ними, глядя в затененный арочный проем и виднеющуюся винтовую лестницу.
– Вы двое, – звериный рык снова заклокотал в голосе Гулда Блейка, – на третий пост. Таскать ядра. Живо!
Бойцы чуть не бегом кинулись вниз по лестнице. Лейтенант обернулся, его внимательный взгляд перепрыгнул с Марлона на Джастина, несколько дольше задержался на Райте.
– Хм… старые. Правильно. Джастин и… ты, стоять здесь. Никого не пускать. Приказ капитана. Здоровяк, за мной.
– Капитана? – Робко прошептал Райт, когда Марлон и Блейк скрылись в затененном проеме. – Это того, который наверху? У нас же один капитан, верно?
– Остряк… – кисло прокомментировал Джастин.
Сверху донесся возмущенный голос Ботрайта. Капитан еще не орал, но явно был сильно разгневан.
– А что? А тебе самому не интересно? Мож там щас измена и смертоубийство? Все как ты вчера…
– Да не говорил я такого! – Резко прошипел Джастин. – А даже если и так, мне-то что делать?
– Нуу…
– Вот и ну! Стой, где поставили. Наше дело маленькое.
– Не похоже на тебя. Стоять и все… – с сомнением пробурчал Райт, – а вмешаться?
– И как же ты намерен вмешаться? – Состроил преувеличенно заинтересованную мину Джастин. – Ну орет и что? Он всегда орет. Человек такой, понимаешь…
Райт молча покачал головой. Да Джастин и сам не верил в сказанное.
– Чертов напыщенный болван! – выплюнул он злобно, с сомнением глядя на винтовую лестницу, – Говард фон Аддерли… командующий горнизоном. Ладно, стой здесь.
Оставив взволнованного Райта на месте, Джастин нерешительно зашел внутрь. Ступени крутой винтовой лестницы были заметно стоптаны посередине за многие годы использования. Ведя рукой по прохладной, шероховатой стене он старался ступать как можно тише, хотя за приближающимися звуками бурной ссоры его и так не расслышали бы. Миновав несколько дюжин ступеней, увидел темный силуэт на фоне арочного проема, ведущего на верхнюю площадку башни. Джастин сразу узнал приземистую, широкоплечую фигуру Марлона. Еще несколько тихих шагов вперед. Теперь голоса различались значительно четче.
– Да как ты смеешь? Ты… – Голос капитана Ботрайта, с трудом удерживающегося от перехода на привычную тональность громовых раскатов.
– Попрошу без фамильярности, капитан! – Аддерли тоже раздражен не на шутку. Его обычно холодный и надменный голос отдает неприятным скрипом. – И лорд Дэсфорд – человек благородный. Данное им слово…
– Слово дал не он! Великан, должно быть, за сотни миль отсюда. – Было хорошо слышно, с каким трудом Ботрайт сдерживается. – А нахальный выродок, с которым ты шептался…
– Капитан! Я последний раз напомню об учтивости.
– Не стоит угрожать. – Знакомый, глубокий рык лейтенанта Гулда Блейка.
– Да ты же сам разорялся о кости в горле! Сам призывал стоять еще вчера! – Со злостью продолжал Ботрайт.
– Речи для хамов, – Аддерли припустил в голос нотку презрения, – не имеют отношения к реальному положению вещей! А реальность такова, что подкрепления в ближайшие пару недель нам не видать! Если есть возможность – я должен вывести людей. Вывести солдат графа Гастмана, – с нажимом процедил он, – а не оставлять их на убой. Войско соберется под Карданом, оттуда и ударим. Нам дали час на раздумье и я не вижу никаких причин понапрасну жертвовать головами. Своей, вашей и головами бойцов!
– Что за чушь ты несешь?! – Капитан словно не верил ушам. – Дурн-фар это врата в Хертсем! Полторы сотни Гастмана нужнее всего здесь. В поле неполные две роты ничего не значат. Я поставлен сюда ландфридом. Я назначен командующим. И мне поручена защита перевала!
– Ежели вам угодно – можете защищать. А я направляюсь в Кардан, к своему сюзерену. И с его бойцами.
Джастин сделал еще два шага вперед. Разглядел Блейка, тот стоял немного ссутулившись, собранный, будто готовый к прыжку.
– С дороги лейтенант. – Раздражение в голосе Аддерли переросло в бешенство. – Убирайся с дороги, чертов содомит, не то я… ааргхх…
– Не стоит угрожать, – прошипел Гулд Блейк так тихо, что Джастин с трудом расслышал, – я говорил…
Мягкий звук тела, осевшего на пол.
– Твою мать… Блейк. – Удивленно растерянный голос Ботрайта.
– Да, капитан?
Пауза, несколько секунд звенящей, всепоглощающей тишины. Даже монотонный гул и шум гарнизона словно пропали на время.
– Ничего… Все правильно. Так надо. Найди мне веревку.
Джастин очнулся. Стараясь не шуметь, на негнущихся ногах спустился вниз. На немой вопрос Райта ответил кивком. И провел поперек горла большим пальцем. Райт заметно побледнел.
– Да не бойся ты… Теперь хоть все ясно. Теперь повоюем. А может и отобьемся.
Джастин глубоко вздохнул и продолжил, уже как бы сам с собой.
– Вот только интересно, на какую сторону стены его вывесят…
Глава 2
Молодой месяц робко показался из-за туч, озарив бледным ровным светом поляну с огромными валунами. Пляшущие тени, рождаемые красно-оранжевым пламенем костра, будто отступили, поблекли, растворились. Двое мужчин протягивали руки к уютному теплу огня. И одновременно подняли головы, услышав совсем рядом вой, похожий на волчий. Тяжелый боевой жеребец, щипавший траву неподалеку, тоже насторожился. Застриг ушами. Беспокойно всхрапнул.
– Чертовы волки, – все еще вслушиваясь в ночные шорохи, тихо проговорил Джастин, – и чего так тоскует?
Сидящий напротив рыцарь, задумчиво смотрел в огонь.
– Кто ж его знает? Возможно, – продолжил он, с легкой усмешкой подкручивая усы, – печалится, что мы не спим, что не ранены, что не собираемся помирать. Серый бы знатно отужинал, а то сидеть ему, понимаешь, слюни ронять.
Джастин не улыбнулся. Посмотрел в сторону, откуда донесся вой. Поборов нерешительность – спросил.
– Салливан… ты думаешь, что они помнят предыдущие рейды? Помнят, как вылущивать из доспехов павших? Говорят, что в Мидуэе все волки – людоеды, что всегда увязываются за армиями. Знают – где вооруженные, там будет, чем поживиться.
Салливан фон Элликот безразлично пожал могучими плечами. Зажав одну ноздрю пальцем, высморкался из другой так шумно, что наверняка должен был распугать всех волков в округе.
– В этом есть доля правды, – поддержал он, вытирая руку о траву, – трупов то в этих лесах хватало. А значит – вся местная живность знает вкус человечины. Но это, в основном, просто падальщики. Ели то, что убили задолго до них.
– В основном? – спросил несколько отстраненно, явно думая о чем-то своем, Джастин.
– Именно. Ведь крестьяне, только заслышав об очередном славном походе, нашем, лайонелитов или еще кого, берут в охапку все, что в землю не вкопано и сверкая пятками в лес. Но случается и такое, что малость не успевают или успевают, но не все… Вот и оказываются в местных чащобах бабы, да дети без мужиков. Ну или раненые какие. Вот тут-то их и могут дорезать хищники.
– Волки?
– И волки тоже…
Порыв свежего ветра поднял и закружил ворох сухой листвы. С огромных, стоящих неподалёку дубов, тоже полетело. В неверном свете костра, кружащие тут и там небольшие вихри из листьев, выглядели мистически, волшебно. Объятое огнем полено громко стрельнуло, возвращая Джастина к реальности. Он встретился взглядом с Салливаном.
– Его повесили внутри стен, верно? – Спросил рыцарь с уверенностью и знанием дела. – На виду у вас, с назиданием и намеком.
– Нет, – после недолгого молчания возразил Джастин, – тогда нас еще не надо было запугивать…
– А и правильно! Боги – свидетели, капитан знает, что делает. – Подвел итог лейтенант Картер Дей.
– Правильно… неправильно, – задумчиво протянул Рональд Брикман, – а уже не важно. Ничего ведь не воротишь. Так что – за нас все решили. Может оно и к лучшему, но как бы молодые…
Тревожный рев сигнального рога прервал лейтенанта на полуслове. С момента убийства, или как объявил капитан – казни, Говарда фон Аддерли, миновало сорок пять минут. С момента объявления ультиматума лайонелитов – ровно час. И, несмотря на то, что бренное тело незадачливого командующего болталось над воротами уже довольно долго, львы выждали обещанный срок.
– Вот и решение, – с искренней улыбкой воскликнул Дей, возбужденно поглаживая красивую фигурную гарду рапиры, висевшей на поясе, – не думай о новобранцах, Рональд. Ибо им сейчас будет некогда думать.
– Мать твою, Берти! Какого дьявола ты вцепился в этот арбалет? Положи сюда. Да осторожней! Тебе тока говно лопатой кидать. – Марлон расхаживал по участку стены, длинной в дюжину шагов, вверенному ему и его десятке. – Какой стрелять? Стрелять будешь, когда я скажу! А пока будешь перезаряжать за Джастином. Эй, Свинопас! Тебя это тоже касается. Вон, ручонки то так и ходят. Тоже мне – охотник. Бздливый балабол. За тебя стрелять будет Сэми. После первого залпа перезаряжаешь ему. И шибче! Шибче!
Проходя мимо Бенджамина, он с силой хлопнул его по плечу. Корявую физиономию гиганта исказило подобие улыбки. Марлон шутливо поежился. Подмигнул Джастину, тот ответил так, что бы слышали все.
– Ты просто губил свой талант сержантище! Радуйтесь парни! Ваш десятник знает, что говорит. Но не ждите неприятеля слишком скоро. Прежде нас, их обстреляют парни лейтенанта Дея.
– Эй, дерьмоед! Да-да ты, курья жопа! Еще раз ударишь осла – впрягу место него. – Картер Дей, невероятно гордившийся своими манерами и знанием придворного этикета, при общении с личным составом переходил на более понятный и привычный им язык. – А ты, десятник! Ежели ногу боишься о его зад отбить, то сейчас я отобью о твой!
Лейтенант заканчивал последний осмотр пары крупных требушетов. Самых современных из всех, находившихся в его ведении. Его особой гордостью были системы перезарядки и наведения. И то, и другое – не было полностью его изобретением, но он участвовал в их разработке. Или, по слухам, в краже чертежей.
Особенностью данного способа перезарядки являлось использование мулов, впряженных в сложный механизм и обученных ходить по кругу диаметром в десять шагов, с одинаковой скоростью. Справа и слева от этого круга и находились две огромные, метательные машины. С помощью системы шиповых передач мулы по очереди оттягивал плечи требушетов к земле, при этом поднимая противовесы, а орудийным расчетам оставалось только загрузить очередное каменное ядро и ударить деревянным молотом по спуску.
Картер Дей ловко вскарабкался по приставной лестнице на обустроенный особым образом смотровой помост. Помост прилепился к стене главного донжона и со стороны был похож на огромное ласточкино гнездо. За что лейтенанта иронично звали орлом. Разумеется – за глаза.
– Ориентиры просматриваются? Или эти скоты уже напылили?
Не дожидаясь ответа от сутулого, седеющего солдата, Дей оттолкнул его от прибора наведения – второй своей гордости. Длинной, в человеческий рост, деревянной плашки со множеством пластинок, штырьков и насечек, расположенных по обе стороны неглубокого желобка, идущего вдоль. Приник правым глазом к кожаной подкладке черного цвета, аккуратно обтянутой вокруг торца прибора. Произвел несколько хитрых манипуляций, передвигая вперед и назад металлические пластинки, подкрутил винт, удерживающий прибор в определенном положении. Сверился со шкалой, выжженной на деревянном, регулируемом кронштейне.
– Отлично… Как на учениях. – Довольно пробурчал себе под нос лейтенант. – Третий расчет! Какой сектор? – Заорал он, переводя взгляд от своего устройства на катапульту, размещенную на крыше ближайшей казармы и обратно.
– Бурый-дальний! Лево пятьдесят! – Пробасил в ответ старший из солдат, суетившихся вокруг орудия.
– Пиздишь! – В голосе Дея не было злости, скорее удовлетворение от привычных хлопот. И не скрываемое предвкушение. – Ты что, совсем слепой? Два деления вправо! Минимум. И соберись, не то воткну этот ножик в твой корявый глаз!
Флойд торопливо спрятал небольшой изогнутый нож, которым чистил ногти. Потер грязным кулаком глаз с бельмом, который всегда слезился на ветру.
– Вот же… Орёл. – Беззлобно прошипел он с ухмылкой, на всякий случай, отвернувшись от зоркого офицера в другую сторону и подгоняя солдат, раскладывающих ядра по весу.
Мерный, барабанный бой, раздававшийся из-за стены, ухал все ближе.
– Брикман… Ты что, побрился? – Брюс Ботрайт понимающе ухмыльнулся. Он и сам был при параде. Белоснежная свободная сарра, надетая поверх доспехов с увеличенными наплечниками, придавала офицеру по-настоящему атлетический вид. Вышитый на груди герб Хертсема, сноп колосьев, горел шикарной золотой вышивкой.
– Так точно, капитан. – Рональд Брикман потер непривычно гладкий подбородок. Сегодня с утра, смотревшись на себя в идеально отполированное лезвие бритвы, он вспомнил, что когда-то гордился своим волевым подбородком. – Дей ждет отмашки. Посмотрите, аж приплясывает…
Оба офицера и еще четыре солдата, три посыльных и флажковой, стояли на плоской зубчатой крыше Воющей башни. Она словно вырастала из массива приземистого, продолговатого строения. Одно крыло которого использовалось в качестве оружейной, а в другом располагались личные покои командующего Дурн-фаром. Воющей башню прозвали за жутковатые звуки, создаваемые привычным здесь, порывистым ветром, обдувающим острые углы самого молодого из укреплений гарнизона. И это было не самое высокое строение в Дурн-фаре, но из-за расположения, равноудаленности от наиболее вероятных направлений штурма, капитан предпочитал руководить обороной отсюда. Возможность прямого зрительного контакта с командирами подразделений, была важнее репутации отважного рубаки.
– Они почти на месте, – Ботрайт говорил не спеша, четко проговаривая каждое слово, – все готово для капкана. Передай лейтенанту Дею… пусть начинает.
Рональд Брикман отдал короткий приказ. Солдат, курносый и покрытый веснушками, с невероятно серьезным лицом принялся орудовать флажками. Вверх взметнулся желтый, описал круг и уступил место красному.
– Капкан… – проговорил себе под нос Картер Дей, наблюдая за повторением сигнала. И уже громче, солдату, стоящему рядом, – первый и двенадцатый расчеты, пли!
Тут и там поднялись и пустились флажки. Четко лязгнули железные шестерни, щелкнули натянутые канаты, громыхнули тяжелые деревянные блоки. Некоторые из стоящих на стене новобранцев испуганно присели, инстинктивно прикрывая головы. Над ними промчались, легко коснувшись тенью, несколько светлых каменных ядер.
– Двенадцатый, деление вправо, огонь по готовности. – Дей не кричал, но знал, что это последняя команда, которую можно отдать, не срывая глотку.
– Мать твою! – вероятно, в первый раз за свою жизнь выругался Берти. – Т-твою мать! – повторил он восхищенно и одновременно испуганно глядя на Джастина.
– Согласен, впечатляет. – Сухо прокомментировал он, вынужденно повышая голос, так как монотонный шум марширующей армии, слышный до последнего момента, перерос в чудовищную мешанину лязга, криков и грохота. Приближавшиеся к крепостным стенам вражеские ряды, вдруг остановились, заколебались. Оно и понятно. Массивные, в человеческий рост, щиты, сколоченные из толстых досок, которые несли перед собой передние шеренги, были хорошей защитой от стрел. Но абсолютно не годились против огромных каменных ядер.
– И это только начало па-а-аррни! – Заорал рядом возбужденный Марлон. – Только нача-а-ало!
Увесистые снаряды перелетали через стену в каком-то своем, строго упорядоченном ритме. Джастин видел, что задействована лишь малая часть из орудий форта и был уверен, что за сегодня Берти выругается еще не раз.
Сложный рельеф местности, колотые каменные глыбы с одной стороны и почти отвесный подъем с другой, оставляли проход, шириной в четыреста шагов. Несколько сужающийся ближе к стенам горной крепости. Это и был один из самых узких участков перевала Дурн-фар, давшего имя гарнизону. И именно здесь, сейчас, офицеры железных львов изо всех сил старались восстановить порядок и вновь выстроить сбивающиеся в кучу ряды. Смертоносные глыбы, падающие по флангам, при метком попадании убивали пару человек и еще пару калечили. Учитывая плотность огня и расстояние, отделяющее передние шеренги от стен, серьезного ущерба армии камнеметы нанести не могли. Но каждый конкретный солдат, видящий разбитые головы и оторванные конечностей товарищей, оценивал величину ущерба иначе. И потому, видя, что смерть настигает в основном тех, кто с краю, стремился продвинуться к центру строя. Невзирая на страшные ругательства сотников.
Сквозь шум хаоса и напряженного ожидания защитников стены, ветер каким-то чудом донес до Джастина сухую брань приказа. Быть может потому, что он этого ожидал. Обернувшись назад – увидел лейтенанта Дея в его гнезде, приникшего к чудному прибору. За его спиной солдат передал короткий сигнал. Почти синхронно громыхнули три спаренные катапульты, стоящие на вырубленных в скале террасах, одна над другой. Три пары ядер взметнулись по кривой дуге… И обрушились не долетев до цели с дюжину шагов. Пыль, взметнувшаяся серыми клубами над иссушенной ветром горной породой, не могла скрыть волнения вражеских рядов. Медленно, не уверенно, но все же продвигавшийся вперед строй – окончательно замер. До стены оставалось больше сотни шагов. Джастин пробежал взглядами по ближайшим лицам. Марлон – восторг и жажда битвы, Райт – робкая надежда, Семи – испуг и ярость одновременно… Бенджамин. Гигант стоял, немного наклонив голову на бок, его глаза закатились куда-то вверх, веки мелко подрагивали. И он улыбался.
– Видит ли он, что вокруг происходит? – На миг задумался Джастин, но тут же отвлекся. Наблюдать за побоищем внизу, было гораздо интереснее.
А Бенджамин видел. И ему чертовки нравилось то, что он видит.
– Встать солдат! Вста-а-ать! – Вокруг стоял такой лязг, грохот… Со всех сторон доносились такие отчаянные крики, что слабый голос молодого лейтенанта, периодически срывающийся на жалкий фальцет, расслышать было почти невозможно. – Казню… обезглавлю… всех к чертям…
То, что мальчишка не говорил ничего дельного и в более спокойной обстановке – совершенно не помогало Николасу. Сейчас, сидя на заднице посреди невероятного хаоса, он бестолково озирался по сторонам и усиленно хлопал глазами. Из глубокого рассечения на правом виске бежала кровь, в голове шумело так, что иногда заглушало звуки боя.
– Хотя, какого боя? Мы ведь еще и не дошли… – пробормотал он себе под нос, разрывая истоптанную землю пятками в бесплодных попытках подняться.
Николас помнил, что ядро упало в дюжине шагов от него и вреда причинить не могло… Чего не скажешь о боевых товарищах, бешеным стадом ломанувшихся от разрыва. Кто-то заехал окованным железом локтем по уху, кто-то толкнул в плечо, проносясь мимо, кто-то свалился под ноги, увлекая за собой еще нескольких. И теперь он сидел здесь, удивительным образом никем не растоптанный, пытающийся встать… хотя бы на четвереньки. Лейтенант все орал, что-то о казнях и головах.