Росич. Концерн

Глава 4

«Новаторы»

Справив себе через Варлама документы, мастерски сработанные умельцами преступного мира, друзья теперь могли легализоваться и перебраться в гостиницу. В дорогие им путь был заказан, так как что ни говори, но с деньгами у них было не очень. Хотя после оплаты услуг мастера по подделке документов у них все еще оставалась приличная сумма, деньги имели очень плохую привычку – они быстро заканчивались, хотя друзья и старались не шиковать.

Заодно Антон сменил и публику, так как в «Боцмане» появляться им было не с руки, а с заработком на жизнь у них пока не наладилось. В связи с этим пришлось сменить и гардероб: все же встречают по одежке. Многого они себе позволить не могли, но самым необходимым закупились.

Тут, надо признать, произошло знаменательное событие. Когда дело дошло до носков, то выяснилось, что здешние носки нужно было носить с подтяжками, крепившимися выше икр, иначе они просто спадали: что поделать, резиновых манжет пока еще не было. Это встретило протест со стороны Гаврилова, который наотрез отказался надевать на себя подобное, предпочтя носить сапоги с портянками. Моряк, с призрением бросавший сухопутным оскорбительное «сапог», предпочел обуться именно в сапоги. Чудны дела твои, Господи. Удивило и то, что Семен весьма виртуозно управлялся с портянками, чем немало удивил друзей.

– А чего вы хотели? Я же деревенский, опять же на охоту хаживал, а там без сапог никак. А сапоги – они портянки любят, в носках ногам хана.

Это-то и определило стиль в одежде Семена, который теперь походил на купца, но на средненького такого купчишку, так как одежда все же была не столь уж и дорогой.

Больше Антон в экстремальные игры не ввязывался, хотя предложения и поступали. Он решил, что это будет лишним. Появлялся он на бильярде не чаще трех раз в неделю, выигрывая за этот срок по сто рублей. Приходилось иногда уходить и с проигрышем, чтобы не возбуждать излишнего любопытства. Этого вполне хватало и на гостиницу, и на то, чтобы питаться в ресторанчике из недорогих, и чтобы поддерживать в порядке свой гардероб, и чтобы откладывать. Но постоянно жить на эти средства было глупо.

Одновременно Песчанин почитывал историческую литературу, из которой понял, что если это и параллельный мир, то его история весьма схожа с историей их мира, так что Антон был склонен думать, что их все же занесло в прошлое.

Шел одна тысяча восемьсот девяносто восьмой год, а значит, друзей отбросило назад ровно на сто лет. Именно в этот год Россия заняла Порт-Артур, и вот уже три года японская военщина готовилась к активным боевым действиям на Дальнем Востоке. Японская политика становилась все более агрессивной, но до того момента, когда эти низкорослые улыбчивые и любезные азиаты покажут свой волчий оскал, было еще сравнительно далеко. Пока же они усиленно наращивали свою военную мощь.

Общение в более респектабельных кругах имело положительное влияние на друзей, а вернее, на их финансовое положение. Однако ограничиваться только игрой было попросту глупо и недальновидно. Об этом-то однажды вечером и заявил Антон, когда они сидели в гостиной своего номера.

– Мы здесь уже месяц. Живем в принципе неплохо, но устраивать свою жизнь, имея за спиной только бильярд, глупо. Нужно определяться с дальнейшим бытием.

– Ага. А что мы умеем-то? – тяжко вздохнул Гаврилов. – Мне можно только в наемники куда, потому что только и могу, что воевать. Мог бы и мотористом, но что-то мне подсказывает, что паровая машина очень сильно отличается от дизеля, а дизелей здесь нет.

– Вот только не вешать носа. У нас есть мозги и знания, которых здесь нет. Ничего страшного, если мы у кого-нибудь украдем пальму первенства. Изобретут другое: непознанного в избытке даже в наше время, – убежденно заявил Антон.

– И что ты предлагаешь «изобрести»? – ухмыльнувшись, поинтересовался Сергей, но весь его вид говорил о том, что идея у него не вызывает отторжения.

– Что-нибудь такое, чего тут нет и что у нас с руками оторвут, – твердо заявил Антон.

– Мне на ум не приходит ничего оригинального, – вздохнул Звонарев. – Я ведь радиоэлектронщик, ну еще штурман.

– А я и вовсе артиллерист, ну еще командир корабля, но это ни при чем. – Дело в том, что первые полгода в училище Антон учился с Сергеем в одной роте и на одну специальность, но он всегда хотел командовать кораблем, а из штурманов в командиры кораблей выбивались куда реже, чем из артиллеристов. Поэтому когда через полгода появилась возможность сменить специальность, он перевелся в другую роту, но с Сергеем они сдружились с первых дней, так что, несмотря на разные специальности и подразделения, дружить они продолжали крепко, нередко помогая друг другу по смежным предметам.

– Ха. А может, вам штурманами на корабли? А что? Варлам вам какие угодно документы выправит за отдельную плату, – весело заметил Гаврилов. – А я к вам на подхвате, начну матросом – а там, глядишь, и в боцманы выйду.

– Очень смешно. Да чтобы в этом времени быть штурманом, нужно иметь большие навыки в кораблевождении, а я после училища вообще по специальности ни дня не служил – вон взводным на завод засунули, и радуйся. Антон – тот да. Да и то… Он больше артиллерист и командир, и если сумеет выполнить работу штурмана, то привык работать с навигационными приборами, которых сейчас и в помине нет, а с теми, что есть, он знаком, как и я, можно сказать, в теории.

– Сережа, да ты гений! – возбужденно заявил Антон, уставившись на Звонарева загоревшимся взглядом.

– В смысле?

– Девиация!

– Что девиация? Погоди-погоди. Ты предлагаешь…

– А что нам мешает? Мы оба изучали этот предмет, принципиальную схему знаем, всякие частности отработаем и доведем изделие до ума. Устроить лабораторию нам вполне по силам, денег хватит.

– А ведь может получиться.

– Эй, умники. А мне объяснить ничего не хотите? – возмутился ничего не понимающий Гаврилов.

– Семен, ты знаешь, что значит девиация?

– Не такой уж я и тупой, командир.

– А как с нею бороться?

– Шутишь? А гирокомпас на что!

– А вот нету сейчас гирокомпасов. Не изобрели еще.

– Это как это нету? А как же они по морям ходят?

– А вот так и ходят. Каждый раз выверяют компасы, учитывают огрехи, ошибаются, и иногда эти ошибки оборачиваются боком.

– Весело. Так они озолотят того, кто им этот самый гирокомпас изобретет.

– Вот об этом и речь.

Ни кульмана, ни каких-либо иных чертежных принадлежностей у друзей не было, были только записные книжки да перьевые ручки, но это их не остановило. Так что они тут же принялись за работу. Разумеется, ни о каких точных чертежах и расчетах сейчас речь идти не могла, но все же в общих чертах они могли набросать кое-что уже и сейчас.

Засиделись допоздна, только далеко за полночь решив все же идти на боковую. Гаврилов, несмотря на то что в этом вопросе не разбирался даже поверхностно, составил им компанию, наблюдая за увлеченно что-то обсуждающими, лихорадочно записывающими, рисующими, зачеркивающими, сминающими и выбрасывающими листки, где были ошибки, друзьями.

Не сказать что они легли спать неудовлетворенными. Вспомнить удалось многое. Теперь нужно было все детально проработать, а еще найти человека, который смог бы все это грамотно оформить, потому как чертежниками они были еще теми, опять же расчеты… Нужен был квалифицированный слесарь, какие-никакие станки… Нет, неверно: хорошие станки. А в первую очередь нужны были помещения для обустройства лаборатории и мастерской. Много чего нужно было, а главное – нужны были на все это средства. Потому как тех, что у них были, хватило бы худо-бедно, чтобы организовать небольшую и очень скромную лабораторию.

На следующий день Песчанин направился на поиски квартиры, а вернее, он хотел снять отдельный домик, чтобы там можно было и жить, и отвести место для рабочего кабинета, ну и лабораторию устроить. Куда он мог пойти? Все всегда вертелось вокруг рынка. Подумав об этом, Антон непроизвольно улыбнулся: если его увидит Варлам, то опять решит, что он разыскивает его. В прошлый раз, когда он обратился к нему с просьбой изготовить документы, воровской авторитет имел такой вид, что сразу и не поймешь, испугался он или решает, как бы организовать устранение опасного знакомого. Антону тогда показалось, что от последнего его удержало только отсутствие Семена, который мог потом устроить вендетту. Но общение с Антоном ему явно пришлось не по душе, так как он постарался все организовать в кратчайшие сроки.

Варлама на как всегда шумном рынке он не встретил, зато то, что он искал, нашлось практически сразу. Моложавая женщина согласилась сдать домик с подворьем за вполне умеренную плату. Правда, на окраине, но Антона это вполне устраивало. Сейчас было не до жиру, нужно было заиметь свой угол, где можно было бы развернуться.

Домик с виду был невелик, но внутри весьма просторен. Две спальни, общая зала, кухня, столовая. Во дворе имелся флигелек, в котором вполне можно было устроить лабораторию совместно с рабочим кабинетом.

Через неделю флигель удалось оснастить всем необходимым для работы, а еще появился их первый наемный работник – инженер Зимов Роман Викторович, появлению которого Антон был сильно удивлен. Как выяснилось, ничего особенного. Пока Песчанин занимался организационными вопросами, Звонарев не мудрствуя лукаво попросту дал объявление в газету о том, что на хорошо оплачиваемую работу требуется инженер, опыт работы не обязателен. Вот и заглянул по указанному адресу молодой инженер, который только приехал на Дальний Восток и пока был не у дел. Как говорится, молодой и энергичный. Впрочем, несмотря на молодость, он уже имел семью, жену и полугодовалую дочь. Как он решился на столь длительное путешествие с грудным ребенком, для Антона было непонятно, но факт остается фактом. Видать, потянулся за полагающимися льготами: правительство всячески старалось завлечь в такие глухие места различных специалистов.

Едва Зимов узнал, в какой области они будут работать, его глаза буквально загорелись. Эта проблема была общеизвестна, вот только решить ее никому не удавалось. Когда же он уяснил, что решение проблемы девиации в принципе уже есть и остается только доработать идею, весь загорелся азартом и был готов дневать и ночевать на рабочем месте, которое его ничуть не смутило. Еще и не такие открытия совершались в куда более прозаичных местах.

Нельзя сказать, что эта проблема вообще еще никем не решалась. Уже был гироскоп, уже были первые опыты по созданию гирокомпаса, но вот положительного результата пока никто не достиг. Вполне могло оказаться, что и эта идея провалится, окончившись вместо колокольного звона бесформенным треньканьем. Но Зимову верилось в лучшее, и тем более его убеждала в этом та уверенность, что была у Звонарева.

Его немного смутил тот факт, что Сергей Владимирович, найдя способ решения этой задачи – не мудрствуя лукаво друзья все свалили на Звонарева, – как инженер был, как бы помягче, слегка безграмотным и не мог толково составить простейших чертежей и расчетов, но с другой стороны, истории известны еще и не такие казусы. Главное, что Роману Викторовичу указывалось направление, в котором следовало рыть землю, и он рыл, рыл не щадя себя.

Пришлось выделить и еще одну статью расходов. Как выяснилось, содержать в порядке свою одежду для друзей было весьма проблематично. Пока они жили в гостинице, эта проблема легко решалась при помощи обслуги гостиницы, теперь же им предстояло самим заботиться о себе, что выглядело бы странным. Они, конечно, были способны и сами за собой поухаживать, но это было бы уже чересчур. Так в доме появилась домработница. Анна, как ее звали, была удивлена той простоте, с какой питались ее работодатели, и скудости их гардероба, но предпочитала держать язык за зубами. Платят господа исправно, а все остальное не ее забота. Девушкой она оказалась необщительной, то есть не трещала как сорока на всех углах о своих господах, так что их частная жизнь как-то сама собой оказалась за кадром.

Жалованье прислуге и инженеру влетало в копеечку: Зимову пришлось предложить зарплату повыше, чем ему могли платить на том же судоремонтном, плюс квартплата, оборудование лаборатории, одни затраты. Друзья питались без разносолов, всячески стараясь держать марку, чтобы их работники ничего не заподозрили. Антон уже был не в состоянии выигрывать достаточные суммы, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания, а ведь это было только началом.

Когда с теорией все вроде стало ясно, они вдруг обнаружили, что все это время тянули пустышку. Не имеющие ни опыта, ни особых знаний, они даже не предполагали, что не смогут создать даже прототипа, так как нужны были специалисты, причем уровня часовых дел мастера, да еще и высокоточные станки, а ни того, ни другого на Дальнем Востоке днем с огнем не сыщешь. Все, затор.

Но Зимов и не думал унывать. Глядя на чертежи и расчеты, он весь просто лучился, так как был уверен, что у них вышло нечто стоящее. Это просто не могло не работать, а значит, это несомненный успех, он был в этом абсолютно уверен. Не могло быть иначе, и все тут.

Однако его удивило поведение его работодателей. Те отчего-то не спешили заявить о себе. Что поделать, таково было то время. Время гениев, талантов и энтузиастов, которые, едва добившись положительных результатов, спешили оповестить о своей удаче весь мир. Многие из них могли жить впроголодь, перебиваться с хлеба на воду только ради признания и славы. Нет, конечно же и материальная составляющая не забывалась, но первое – это признание и слава.

Здесь уже дело в свои руки взял Песчанин. Усадив инженера перед собой, он обстоятельно высказал ему свои доводы. У них имеются голая теория и расчеты, не подтвержденные опытами, потому что создать опытный образец они попросту не в состоянии. У них конечно же имеются деньги (хотел бы Антон знать, откуда он возьмет их даже для того, чтобы прожить следующий месяц: на него и так уже начали коситься, а некоторые и вовсе с улыбкой отказывались с ним играть), но только необходимое нужно будет заказывать, и судя по всему, в Швейцарии, на худой конец в Англии или в Германии. Роман Викторович должен понимать, что на это уйдет много времени. Так что как ни велик соблазн, но с этим придется обождать.

– Ну сами посудите. Без практических испытаний все это остается только идеей, которой смогут воспользоваться другие, а тогда мы останемся с носом. Вы этого хотите? Я – нет. Мало того, я хочу наладить производство гирокомпасов сам и не собираюсь терять прибыль.

– Тогда выходит, что я отправляюсь в бессрочный отпуск.

– Это еще почему? – удивился Антон.

Со слов Звонарева, Зимов был прекрасным инженером с развитой интуицией. В общем, именно тот человек, который и нужен был ему как «научному руководителю», так как он мог задать только общее направление, подсказать какое-либо решение, если возникал затык: все же два высших образования – это не баран чихнул, – а вот везти основной груз должны были другие. Зимов как никто другой подходил для этого.

– Но ведь мы все это время не занимались ничем другим, – пожал плечами инженер.

– Роман Викторович, я не понимаю вас. Вам задержали жалованье?

– Нет.

– Вам сказали, что в ваших услугах больше не нуждаются?

– Нет.

– Так отчего такой пессимизм? Да, эту тему мы временно замораживаем, но кто сказал, что у Сергея Владимировича нет других идей? Так что не берите в голову. На сегодня, пожалуй, все. Можете идти домой. А завтра прошу на работу.

– И чем ты собираешься поразить его завтра? – спросил Песчанина Звонарев, когда инженер ушел.

– А я знаю? Давай думать. Идея с гирокомпасом хороша, но преждевременна.

– Преждевременной будет любая идея. Денег-то у нас нет. Ты сам говоришь, что для получения прибыли нужно организовать производство, а нам даже для практических опытов недостает средств.

– А вот тут ты неправ. У нас имеется еще около четырехсот рублей. Напомнить, какая это сумма? Так что не вешать носа. На разработку чего-нибудь простенького денег хватит. Давай лучше думать, что мы можем предложить этому миру, чтобы быть первыми и первыми же снять сливки.

– Легко сказать. В голову ничего не идет.

– Ладно. Пошли в дом чайку попьем, а там, глядишь, что и надумаем.

Едва войдя в дом, друзья чуть не задохнулись от пьянящего запаха свежей выпечки. Антон, порывшись в памяти, даже не смог припомнить, когда в последний раз ел что-либо подобное. Сначала жизнь в военном городке, где он максимум мог только обонять приятные запахи, исходившие с кухонь его сослуживцев, да и то, надо заметить, бывало это далеко не часто, так что единственное, что ему оставалось, – это разные печенья, рулеты и другие кондитерские деликатесы, которые можно было есть, но восторга они никак не вызывали. Потом все понеслось вскачь, так что о том, чтобы побаловать себя чем-либо сдобным, никто просто не вспомнил.

– Ой, Антон Сергеевич, Сергей Владимирович, я вот тут решила немного у печи постоять.

– Ох, Анечка. Предупреждать же надо. Эдак и задохнуться недолго. Чем вы нас сегодня собираетесь баловать?

– Скажете тоже: баловать. Вот ватрушек с творогом испекла. Сумела выкроить, – выразительно взглянув на Антона, произнесла она.

Песчанин прекрасно рассмотрел этот взгляд, но предпочел проигнорировать, словно ничего и не произошло. Сумела Анна сэкономить – честь ей и хвала, и вообще переходящее знамя почета, но увеличивать ассигнования на котловое довольствие он не собирается.

Видя, что ее намек не достиг цели, Анна украдкой вздохнула. Хорошие господа, вежливые, порядочные и без каких-либо… Она-то девушка видная, знает, как на нее оглядываются мужчины, и всякие похабные цоканья в спину не раз слышала, а эти вон ни разу ничего непутевого не позволили, даже в шутку. А Сергей Владимирович – так тот и вовсе практически все время молчит, прямо Рыцарь печального образа, хорошо, если пару слов произнесет.

Анна была из семьи чиновника почтового отделения. Жили они скромно, так как семья была большой, мать и еще четыре сестренки помладше, а жалованье получал только отец, и его едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Гимназию Анна все же закончила, дальнейшее обучение было для нее попросту невозможно, так как для этого уже нужно было ехать в Хабаровск, так что перспектив никаких.

С замужеством пока ничего не получалось, хотя свою жизнь уже давно нужно было устраивать. Конечно, холостых офицеров на флоте хватало, – да где они, из Порт-Артура не вылезают. Вон «Рюрик» и «Россия» прибыли во Владивосток, так и недели на рейде не простояли, как вновь укатили в Маньчжурию. Да и не торопились господа моряки семьями обзаводиться: им бы чего попроще, а попроще – это уже не к ней. Женихи из местных все больше кружили вокруг барышень из семей побогаче, стремясь к приданому, а те, кто обращал внимание на нее, были неинтересны ей – все же просто выскочить замуж она не хотела, ведь с этим выбором придется всю жизнь прожить, и хотелось бы как родители – хотя и бедно, но душа в душу. Как говорится, замуж – не напасть, лишь бы замужем не пропасть. Вот и выходило, что в свои двадцать она оставалась в родительском доме, но быть обузой уже не могла, а потому и пошла в домработницы, что по большому счету сильно ограничивало выбор женихов или, скорее, кандидатов на ее руку. Но ничего не поделаешь: сестренки подрастают, родителям помощь требуется. Правда, отец был против, даже впервые в жизни сильно разозлился на нее, впрочем, на нее или на самого себя – здесь и не разберешь.

С другой стороны, остаться в старых девах ей не грозило: где угодно это могло быть проблемой, только не во Владивостоке, где испытывался сильный дефицит женского населения. Но хотелось чего-то большего, чем просто выскочить замуж.

– Накрывать обед или Семена Андреевича подождете?

– Пожалуй, подождем Семена.

– Чего меня ждать, – прогудел гигант, вваливаясь в дом, – я весь здесь. Ох, мать честная, чем это у нас так пахнет?

– Да вот Анна Васильевна решила нас ватрушками с творогом побаловать.

Ну, наконец-то заговорил, вот только опять Анной Васильевной величает, а мог бы как Антон Сергеевич – Анечкой. Едва подумав об этом, Анна зарделась и отвернулась, начав собирать на стол. Друзья заметили ее смущение, но отнесли на счет своих похвал по поводу проявляемой заботы и домовитости. Разве только и Сергей отчего-то зарделся, как красна девица. С чего бы это?

Обед, а в особенности последовавшее за ним чаепитие, прошли просто потрясающе, настроив друзей на благодушный лад. Перейдя из столовой в залу, они не мудрствуя лукаво вооружились папиросами и дружно задымили.