Несгибаемый. Враг почти не виден

Петр окинул взглядом поверженных врагов, прижимая руку к ране на боку. Потом подобрал одну из заточек и хотел было уже прирезать их всех, к нехорошей маме. Видит бог, как он их сейчас ненавидел. Они хотели лишить его жизни, и у него не было причин желать им здоровья.

Но именно в тот момент, когда Петр хотел уже приступить к воплощению своего намерения, он вдруг осознал, что ситуация серьезно изменилась. Он больше не был загнан в угол. У него появился выбор. Если он пустит в ход заточку, тогда выбора уже не останется, и его могут привлечь за убийство, после чего прямая дорога на каторгу. Ни о какой ссылке речи идти уже не будет.

Конечно, оставлять у себя за спиной тех, кто желает тебе погибели, глупо. Но с другой стороны, если Пастухов окажется в числе ссыльных, то и шансы встретиться с ними вновь слишком малы. Нет. Однозначно все говорит о том, что использовать радикальные меры нежелательно.

Сжимая заточку, Петр застучал в дверь ее деревянной рукоятью, призывая надзирателей. Потом посмотрел на оружие в своей руке и, поспешно отерев рукоять рубашкой, отбросил его в сторону. Мало ли как тут у них все поставлено. На противниках, конечно, резаных и колотых ранений нет, и все же лучше будет, если никто не сможет привязать к нему хоть какое-то оружие.

Петр с опаской посматривал на приходящих в себя уголовников. Получивший по затылку сел, привалившись к стене и обхватив голову. Недолго думая Петр снова отправил его в нокаут. Вот ведь какая крепкая башка. Остальные пребывали без изменений.

Вскоре в коридоре раздался топот сапог. Причем бежали не двое и не трое. Как видно, слетелись надзиратели из соседних галерей. Глазок на двери открылся, и из-за нее послышался требовательный голос:

– Отойти от двери. К стене, руки за голову. Стань правее, чтобы я тебя видел.

Наконец дверь отворилась, и в камеру ввалились четверо надзирателей. Петра тут же повалили на пол и заломили руки. Несколько секунд, и запястья оказались связанными концом веревки. Угу. С наручниками тут пока как-то не очень, но зато руки вязать наловчились на раз. Не миновала чаша сия и тех, кто пребывал в беспамятстве. А и правильно. Кто знает, чего от них ждать. Эвон одних заточек валяется четыре штуки. Да и свалка тут была однозначно не рядовая.

– Что тут произошло? – строго поинтересовался тот самый надзиратель, что определил Петра не в его камеру.

– А это нужно тебя спросить, – глянув ему прямо в глаза, без тени страха произнес Петр.

Вот кого-кого, а этого детинушку он бы на тот свет отправил. Никаких сомнений по поводу того, как именно Иван узнал о том, что это Петр пристрелил Сундука. А может, это все и ерунда. Просто урке нужна была причина, озвученная для кодлы. А дальше он действовал в сговоре с надзирателем. Скорее всего именно так и обстояло. Но где и когда Петр умудрился перейти дорожку этому цепному псу самодержавия? Чтоб ему пусто было.

Хм. Н-да. Нет, сейчас его кончать, пожалуй, лишнее. Хотя и не факт. Кто сказал, что надзиратель не оставит свои попытки? Он имеет желание и возможности, а потому куда опаснее, чем вся эта кодла. Так что, возможно, имеет смысл все же кончить его и получить срок на каторге, чем ждать удара в спину. Человек пока живет, надеется, в том числе и на самой вонючей и холодной лагерной шконке. А вот мертвые – они уже ни на что не надеются.

– Повторяю вопрос. Что тут произошло? – потребовал ответа надзиратель.

– Объясняю. Один шибко умный надзиратель затолкнул меня не в мою камеру, где меня отчего-то решили прирезать. Пока у них ничего не получилось. Счет в мою пользу.

– Умный, да?

– Да уж не дурак. И учти, господин надзиратель, еще раз ошибешься с камерой, уже не отмоешься. У меня слишком хороший адвокат.

Н-да. Не ошибся. На этот раз Петра уволокли в карцер. Ч-черт. Нет. Однозначно – нужно следить за своим языком. Не хватало еще получить в суд ходатайство от начальника тюрьмы относительно неуживчивого арестанта. Это точно скажется далеко не самым положительным образом на его будущем пребывании в ссылке.

Хм. А жаль все же, что при всем своем прагматизме Аркадий Петрович категорически не согласен иметь дело с взятками. Весь успех его адвокатской деятельности является результатом его профессионализма. Он выигрывает процессы, а не решает вопросы. А как было бы хорошо: сунул мзду судье – и получил желаемое. Вот только от кого ни попадя судья не возьмет.

В карцере Пастухов провел пять суток. Не сказать что условия были столь уж невыносимы, но и приятными их не назвать. У него отобрали его одежду, в которой Петр пребывал ввиду того, что приговор еще не вступил в законную силу. Потом обрядили в тюремную робу, не первой свежести и не по размеру. Ну да хотя бы в чистую. На ногах вместо сапог оказались неудобные башмаки без шнурков. Хорошо хоть размер большой.

Прогулок и свиданий Петра лишили. Это несколько напрягало, но все же было не смертельно. Куда хуже то, что кормили его лишь раз в сутки, и то выдавали только по половине буханки черного хлеба и литру воды. Что не говори, но поесть он любил, и в камере у него всегда было что-нибудь вкусненькое. Отчего бы и нет, если средств на это вполне хватало и не было запрещено тюремным режимом.

Ну и сон. Спать приходилось на голых досках, укрываясь тюремной шинелькой. И это при отсутствии отопления. Конечно, минусовой температурой в карцере и не пахло, но и комнатной ее не назвать. И как только не заболел.

Впрочем, его все одно каждый день навещал тюремный доктор. Обрабатывал рану и менял повязку. А так, в общем и целом, ничего страшного. Прилетело Петру вскользь, и рана была неопасной. По сути, царапина. Повезло, чего уж там. До него дошли слухи, что у усача удар был поставлен хорошо, и на тот свет он спровадил многих.

Из карцера его забирал другой надзиратель. Этот относился к Петру более благосклонно. Не за красивые глазки, разумеется. Но и в пределах дозволенного. Правда, он также понятия не имел, отчего его сменщик так окрысился на Пастухова. Петр уже забрасывал удочку, но безуспешно.

После одиночного заточения его сразу же повели в душевую. Угу. Имелась тут таковая. Прогресс, йолки. Пастухов испытал настоящее блаженство, оказавшись под горячими струями воды. Он бы вообще не выходил из душа с часок-другой. Но на помывку выделялось только десять минут. Благосклонность благосклонностью, но, как уже говорилось, в пределах дозволенного, и надзиратель не собирался заступать за некую черту.

Когда вышел в раздевалку, его вещи уже лежали стопочкой на лавке, а рядом стояли сапоги. Все чистое и выглаженное. Хорошо все же иметь нормальные отношения с каптенармусом. Впрочем, тут ничего сложного. Были бы деньги. А деньги у Петра водились. Ну и опять же, нормальные отношения – в определенных пределах.

– Виктор Семенович, а что там слышно об этой кодле? – одеваясь, поинтересовался Петр.

– Им впаяли на полную катушку. Так что в карцере они проведут еще десять дней. Ты к тому времени уж уедешь. Если напишешь отказ от апелляции. Послезавтра партию ссыльнопоселенцев отправляют, можешь поспеть к ним.

– Угу. Если меня до того Василий не приласкает. И чего только взъелся? Я ведь его никогда раньше не видел. Или покойный Сундук и ему дружком был?

– Про Сундука не скажу. А вот тот, которого ты приласкал…

– Да не убивал я его, – в сердцах перебил надзирателя Петр.

– Угу. Ну так вот. Он вроде как у Василия был взводным и жизнь ему спас.

– Серьезно? – не на шутку удивился Петр.

– После вашей драки разбор был. Драки-то среди заключенных – дело обычное, но за оплошность с надзирателей спрос серьезный. Начальник хорошенько поприжал Василия. Правда, решил сор из избы не выносить. Сам наказал. – Надзиратель внимательно посмотрел на Петра.

– Что, Виктор Семенович, думаешь кляузничать стану? Хм. Ну, где-то я его понять могу. За боевого товарища посчитаться хотел. Но лучше бы ему больше не пытаться.

– Его в другое крыло перевели.

– Оно и к лучшему, – надевая сапог, удовлетворенно кивнул Петр.

– А урки? Этим тоже спустишь? – не удержался от вопроса надзиратель.

– А вот с этими все гораздо проще. Куда проще. Ну что, куда меня теперь? – поднимаясь с лавки, подытожил разговор Петр.

– В допросную. Там тебя адвокат дожидается. Давай на выход. К стене.

Угу. Нет, понятно, что Петр ему и приплачивает, и отношения у них вроде как вполне нормальные сложились. Но служба есть служба, и порядок конвоирования арестантов по тюремным галереям определен инструкциями.

– Здравствуйте, Петр Викторович, – поднялся ему навстречу адвокат, едва Пастухов вошел в допросную комнату.

– Здравствуйте, Аркадий Петрович. Приветствую тебя, Игнат Пантелеевич. – Едва обменявшись рукопожатиями с адвокатом, Петр протянул руку купцу.

– Кхм. Здравствуй, Петр. Я это…

– Что, опять будешь извиняться? Брось. Чего поминать, коли ничего не изменить. Да и не виноват ты в том, что случилось. Виноватых мы еще найдем. Но попозже. А сейчас у меня к тебе другое дело. И если судить по тому, что ты приехал, ты вовсе даже и не против.

– Кто же в здравом уме-то откажется, – пожал плечами Завьялов.

– Условия знаешь?

– Половина от чистой прибыли, – подтвердил купец.

– Все верно. Интерес Аркадия Петровича пока полностью на тебе, а там посчитаемся.

– Как скажешь.

– Ну-с, Аркадий Петрович, где подписать?

– Пожалуйте. Все подготовлено в лучшем виде. И вот тут тоже. Это отказ от апелляции. Написано завтрашним числом, чтобы никто не мог оспорить право сделки. Мне известно, что партию ссыльнопоселенцев отправляют послезавтра. Так что надолго вы тут не задержитесь.

– И это радует. Признаться, я уже устал торчать в камере.

– В отношении надзирателя, совершившего оплошность, какие-либо действия предпринимать будете?

– Нет, Аркадий Петрович. Василия трогать не надо.

– Но…

– Я сказал – нет. Этот вопрос закрыт. А вот что касается убийцы Ростоцкого… Ну что вы так на меня смотрите? Сколько раз повторять – не убивал я его. Не у-би-вал, – раздельно произнес, как припечатал, Петр. – Игнат Пантелеевич, все-то у нас на потом, но так уж сложилось. Передайте, пожалуйста, Аркадию Петровичу тысячу рублей. Надеюсь, этого достаточно, чтобы учинить розыск убийцы? – Петр вновь перевел взгляд на адвоката.

– Вы имеете в виду наем частного сыщика? – уточнил тот.

– Ну не сами же вы будете искать преступника. На вас только контроль.

– Кхм. Я не могу поручиться, что данной суммы будет достаточно. Все зависит от того, каковы будут обстоятельства.

– Я понял. Но думаю, для начала этих средств более чем достаточно. А там по результатам.

– Как скажете.

– Примерно так и скажу. Бумагу об учинении розыска подготовите?

– Мне потребуется минут десять.

– Превосходно. А пока вы пишите, дайте мне, пожалуйста, лист бумаги и карандаш. Игнат Пантелеевич, я сейчас напишу список, что нужно будет закупить. Знаю, траты предстоят изрядные, но ты уж не скупись. Тем более что половину затрат я тебе компенсирую. Вот как только доберусь до места ссылки, так и расплачусь. Мыть золото по старинке – глупее не придумаешь. Как все обустроить на прииске, как использовать механизмы, все это Митя знает доподлинно. Не смотри, что мальчишка. Машинистов также подберет он сам. С ним уж давно оговорено. Только гляди работников не обделяй и не обманывай. Не то копейку сэкономишь, а рубль потеряешь. Разнорабочим положи жалованье рублей по пятьдесят в месяц. Мастеровым по сотне. Да об охране позаботься. А то бродят там всякие.

– Не жирно ли будет, с таким-то жалованьем? На приисках хорошо как по сто рублей в сезон платят.

– А ты на иных не смотри. По моим прикидкам, у тебя народу-то будет десятка два вместе с охраной. А это раз в пять меньше, чем на иных приисках. Сколько сезон длится? С начала мая по конец сентября? Получается пять месяцев. Так что на круг по жалованью выйдет даже меньше, чем у других, а выработка в разы больше. Правда, частично экономию по жалованью сожрут машины, но далеко не всю. Нужно обязательно озаботиться запасными частями.

– Так новое же все. Чему там ломаться? – не согласился Завьялов.

– Не экономь, Игнат Пантелеевич. Лучше пусть будет и не понадобится, чем понадобится и не окажется под рукой. Оттуда прокатиться до Красноярска – не один день нужен. Да найти все потребное. Минимум неделя вылетит. Ну и сколько ты потеряешь на простое? То-то и оно, что много больше, чем те запчасти стоят. Тем более что рано или поздно они все одно понадобятся.

– Я тебя понял. А какие именно запчасти-то брать? С Митрием твоим посоветоваться?

– Нет. Молод он, и опыта никакого. Тут бы лучше с заведующим мастерскими. С Павлом Игнатьевичем. К тому же твой зять с ним в хороших отношениях.

– Да я и сам его неплохо знаю. Добро. Все понял.

Окончив разговор, Петр быстро набросал список необходимого. Много времени это не заняло, благо список этот у него уже давно в голове сложился, все обдумано-передумано не раз и не два. И с Митей обговаривалось неоднократно. Завьялову ни о чем беспокоиться и думать не надо. Только и того, что закупать все строго по списку.

Петр и адвокат закончили писать одновременно. Пасутхов отдал свой лист купцу, сам же, быстренько пробежавшись взглядом по договору о розыске, сразу его подписал. Не собирался он прощать того, кто его подставил. Если Василия худо-бедно еще мог понять, то эту сволочь непременно хотел достать.

– Петр Викторович, у вас есть предпочтения по поводу места ссылки? Не думаю, что судья захочет с вами встречаться. Все решится завтра же, при подаче отказа.

– По возможности поближе к Красноярску. К примеру, в район строительства Транссиба. Я ведь по образованию машинист-механик. Глядишь, окажусь при деле. Сидеть просто так в глуши – занятие не из приятных.

– Ну, я примерно так себе и представлял. Что-нибудь еще?

– Да. Пусть сыщик начнет с окружения барышни Александры. Завидная партия, а между ней и Ростоцким вроде как была симпатия. Во всяком случае, мне показалось именно так.

– Я вас понял, Петр Викторович…

С Завьяловым Аркадий Петрович расстался сразу по выходе из здания тюрьмы. Потому как общих дел у них, по сути, и не осталось. Означенную сумму в тысячу рублей купец уплатил сразу же. Отправляясь в тюрьму, Игнат Пантелеевич решил прихватить с собой пару тысяч на всякий непредвиденный случай. Мало ли что могло потребоваться Пастухову. Правда, от большой суммы тот открестился, но две сотни десятирублевыми купюрами все же принял. Деньги они нигде лишними не будут, даже в тайге. Потому как даже там живут люди.

Купец с комфортом разместился в теплом салоне ожидавшего его такси, подивившись тому, что адвокат предпочел добираться от «Крестов» в центр на извозчике. К чему морозиться, если можно доехать с комфортом? И потом, в отличие от саней, в авто куда свободнее. Но настаивать Завьялов не стал. Слава богу, стараниями Петра у него теперь хватало забот.

Аркадий Петрович же только поежился от ветра, задувавшего с все еще покрытой льдом Невы, и направился к извозчику. Все же для поездки сюда надо было нанять свое такси, а не принимать любезное приглашение купца. Конечно, с учетом того, что водителю пришлось ожидать больше часа, экономия вышла заметная. За простой идет двойной тариф, чтобы особо ушлые клиенты не соблазнялись арендой авто на длительный срок. Но зато теперь придется изрядно померзнуть.

Человек вообще к хорошему привыкает быстро. Вот и Аркадий Петрович уже отвык пользоваться услугами извозчиков. Пусть такси и дороже, но он может себе это позволить. И потом на авто получается куда как быстрее. Его можно вызвать по нужному адресу, был бы только телефон, чтобы связаться с диспетчерской. Наконец, летом не пыльно, а зимой тепло.

Так, прикидывая выгоды новинки и поминая свою непредусмотрительность, адвокат дошел до небольшой биржи извозчиков, располагавшейся неподалеку от тюрьмы. Те пока все еще оставались актуальными, но их время постепенно уходило в прошлое.

Поморозив нос, адвокат добрался до одного из доходных домов на Моховой. Ничего особенного, самый обычный многоэтажный дом со съемными квартирами. Причем для лиц со средним доходом. Тут квартировали инженеры, чиновники, поэты, композиторы. А вот более представительная публика отсутствовала.

Пройдя через колодец двора, Аркадий Петрович вошел в один из подъездов и поднялся на второй этаж. Два раза крутнул механический звонок одной из четырех дверей на площадке. Та отворилась практически сразу, словно его тут поджидали. Впрочем, и впрямь поджидали. Открывший дверь высмотрел гостя еще в окно.

Статный мужчина, в котором за версту можно было безошибочно опознать шпака. Сиречь лицо гражданское. Он любезно пригласил адвоката в квартиру, лично приняв у него пальто. Затем они прошли в гостиную, где гостю предложили чай. Обжигающий напиток с мороза был совсем даже не лишним.

– Ну как все прошло, Аркадий Петрович? – едва адвокат блаженно вздохнул после первого глотка, поинтересовался хозяин.

– Даже лучше, чем мы ожидали, господин капитан.

– Отчего же вы тогда так задержались?

– Ну, вам уже известно, моего клиента содержали в карцере. Дальше сказалась обычная нерасторопность работников тюрьмы. Вот и все.

– Итак?

– Клиент подписал отказ от апелляции, и завтра я с ним отправлюсь к судье. Более того, его не пришлось ни в чем убеждать и ни к чему подталкивать. Как я и ожидал, он и сам изъявил желание отбывать ссылку в нужном вам регионе, а уж по месту можете определиться сами.

– Превосходно. Но отчего вы отправитесь к судье только завтра?

– Сугубо коммерческая необходимость. Дабы избежать нежелательных коллизий в передаче права аренды золотоносного участка другому лицу.

– Опасаетесь вашего брата крючкотвора?

– Не привык считать себя самым умным. Конечно, разница даже в один час имеет значение. Но я все же предпочитаю иметь возможность для маневра.

– Ну, тут вам карты в руки. Главное, что все сложилось так, как надо. Если только не возникнет необходимость моего вмешательства в процесс? Признаться, привлекать посторонних лиц в подобных делах крайне нежелательно.

– Не думаю, что тут возникнут сложности. Судье, по сути, никакой разницы, согласится на любое место ссылки, которое я укажу. Его ведь волнует лишь одно – отсутствие апелляции, что положительным образом сказывается на его репутации. Разве что конкретное поселение.

– Слюдянка. Это на южном берегу Байкала.

– Надеюсь, там имеются ссыльнопоселенцы.

– Там располагаются два участка Управления по строительству Кругобайкальской железной дороги, строятся депо. В округе располагаются четыре каторги, и ссыльнопоселенцев более чем достаточно. Туда в первую очередь отправляют всех осужденных мастеровых, машинистов и механиков.

– Тогда можете считать, что он уже в списках ссыльнопоселенцев Слюдянки.

– Вот и замечательно.

– Да. Тут есть еще один момент, – спохватился адвокат.

– Слушаю вас, – подобрался капитан.

– Дело в том, что Пастухов заключил со мной договор на производство сыска убийцы Ростоцкого.

– То есть как это? – искренне удивился капитан.

– Он же утверждает, что не убивал его, вот и…

– И вы верите в то, что он ни при чем?

– Ну-у, в свете последних событий я уже ни в чем не уверен. Но возможно… В конце концов он уплатил аванс в тысячу рублей и заверил, что это не предел, все зависит от результатов. Он, конечно, человек при деньгах, да и половину прибыли от прииска сумел сохранить. Но сумма все одно серьезная. Поэтому я склонен думать, что он верит в свою непричастность к смерти Ростоцкого.

– Ага. Любопытно.

– Значит, вас это дело заинтересовало и вы берете его под свой контроль?

– Что?

– Ну, вы сказали, что это любопытно.

– Но не настолько, чтобы впрягаться в расследование уголовного преступления. Мы поступим следующим образом. Наймете вы частного сыщика или еще какими путями будете распутывать эту головоломку, меня волнует мало. Но о результатах, прежде чем извещать вашего клиента, вы проинформируете вашего куратора. Тем более что он будет находиться гораздо ближе. Аркадий Петрович, просто помните о том, что вы исполняете свой долг перед Родиной, – заметив в собеседнике легкую заминку, подбодрил его капитан. – Ну и исправляете некое незначительное недоразумение, случившееся в один из холодных февралей.

– Чтоб ему пусто было, тому февралю, и не только, – едва не скрипнул зубами адвокат.

– Ну-ну. Полноте. Не так уж и обременителен ваш гражданский долг.

– Разумеется.

– Вот и замечательно. За сим не смею вас задерживать.

– Простите, Клим Сергеевич, а у вас тут случайно телефона нет? Хочу вызвать такси. А то, знаете ли, эти извозчики…

– Понимаю. К хорошему привыкаешь быстро. Разумеется. Я сейчас вызову.

В Петрограде имелось шесть диспетчерских, куда стекались все авто такси, если клиенты не перехватывали их по пути. Были, конечно, у таксистов и свои хлебные места. Ну, к примеру, тот же аэровокзал с причальной башней для дирижаблей. Но водители были обязаны за день выполнить минимум по четыре диспетчерских заказа, о чем делались соответствующие отметки в путевых листах. Так что с вызовом авто через диспетчера проблем никогда не было.

Задорный девичий голос пообещал, что авто подъедет буквально через десять минут. В общем-то, неудивительно, конспиративная квартира контрразведки Генерального штаба располагалась неподалеку от центра. Ну и от одной из диспетчерских такси.

Кстати, в городе вот-вот должна была заработать еще одна станция такси. И это хорошо. Конкуренция в этом деле совсем не будет лишней. От этого выгода будет всем. И в первую очередь пассажирам, потому что не позволит станциям такси заплыть жиром.

Проводив адвоката, Клим Сергеевич присел за стол и вновь наполнил чашку чаем. Он уже давно должен был отбыть на строительство Кругобайкальской железной дороги для осуществления прикрытия по своему ведомству. В настоящий момент этот участок оставался оголенным ввиду отсутствия начальника управления. Прежний погиб в результате нападения бандитов. Что в тех местах случалось вовсе даже не редко.

Но как только ему стало известно о том, что в столице возбуждено уголовное дело в отношении некоего Пастухова, как он тут же насторожился. Проверка по линии контрразведки подтвердила его предположения. Это был тот самый Пастухов, который его интересовал.

Конечно, странностей в его облике хватало. Человек без роду, без племени, обладающий прямо-таки даром оказываться там, где не следует, но непременно оборачивать все к своей пользе. Прямо везунчик какой-то. К тому же с головой. Окончить экстерном железнодорожное училище – это не всякому дано. Да еще и помимо училища он имел кое-какое самообразование.

Нет, землю русскую не удивить людьми, родства не помнящими. И уж тем более после такой войны. И самородки где только не случаются. Да и везунчиков на свете хватает. Но этот заинтересовал Клима Сергеевича тем, что год назад убил японского лейтенанта по фамилии Такахаси. Младшего брата майора Такахаси.

Именно этот японский офицер и должен был стать главным противником капитана Клюева. То, что сейчас между Японией и Россией мир, ничего не означает. Война продолжается, пусть она и пребывает в холодной стадии. Впрочем, кровь там льется вполне реальная, как японская, так и русская. Хм. Да и не только их.

Так вот, Клюев рассчитывал использовать Пастухова как живца, чтобы выманить майора Такахаси. Он не без оснований полагал, что японец захочет посчитаться с убийцей своего брата. Правда, посвящать в свои замыслы Пастухова капитан не собирался, решив использовать его в темную. Переиграть такого человека, как майор, было крайне сложно. Его скромное звание ни о чем не говорило. Неуживчивый с начальством, своевольный и решительный человек. Не очень хорошие качества для успешной карьеры.

Но его ценили, отправляя на важные участки. И, несмотря на всего лишь майорский чин, Тахакаси был непростительно информированным офицером. Клюев хотел его заполучить. Чего бы это ни стоило. А для этого его нужно выманить.

Н-да. Непросто ему придется. Ведь нужно будет сделать все возможное, чтобы этот Пастухов дразнил майора, но не загнулся раньше времени. Ну и нельзя допустить его пленения. А то эдак уволокут его за кордон, иди потом, справляйся с ситуацией.