Шелест. Фаворит

Глава 5

– Мария, что это значит? Фадей Константинович сказал, что ты отказалась брать с собой охрану.

Князь Долгоруков сурово взирал на дочь, которая уже закончила сборы и предстала перед ним в мундирном платье. Юбка-шаровары позволяла пользоваться мужским седлом, что куда предпочтительней для военных. В гражданском исполнении подобные наряды считались верхом неприличия, а потому не допускались категорически.

– Батюшка, твой дьяк всё переврал. Я сказала, чтобы компаньоны и боевые холопы отправлялись прямиком в Москву. А я немного задержусь, и у меня будет охрана, Пётр и его люди.

– Бесталанный мальчишка второго ранга и пара боевых холопов, что значатся лакеем и конюхом.

– Ну и что? Прежде меня охраняли два достаточно сильных одарённых и четверо боевых холопов, все с боевым опытом и при серьёзных амулетах. Закончилось же всё тем, что этот бесталанный мальчишка с теми же холопами спас меня. Причём уже не в первый раз.

– Это вовсе не повод отставлять охрану и полностью доверяться Ярцеву. Я запрещаю…

– Прости, батюшка, – взяла она на себя смелость перебить его. – С того момента, как государь по моей просьбе и с благословения Правительствующего сената провёл обряд обретения рода, я сама стала главой великокняжеской ветви Долгоруковых, и ты уже не имеешь надо мной прежней власти.

– Хочешь сказать, что отказываешься слушать и почитать меня?

– Ни в коей мере. Я готова почитать тебя как родителя и прислушиваться к твоим советам, но решения отныне буду принимать сама.

Ну что сказать. Согласно законодательству Российской империи дворяне с восемнадцати до двадцати одного года лишь номинально считались совершеннолетними. Они имели право владеть недвижимостью и распоряжаться ею в полной мере, но родители в любой момент могли перехватить бразды правления или вовсе лишить чадо любого имущества, движимого или недвижимого. Как и посадить его под замок. Но по всё тем же законам России существовали и исключения из правил в отношении царского и княжеских родов.

Именно по этой причине Мария обратилась к его величеству с просьбой окончательно закрепить её статус наследницы российского престола и провести обряд обретения рода. Пётр Иванович с лёгкостью согласился поставить этот вопрос на заседании сената, где решение прошло без проволочек. Единственно князья были удивлены тем, что Мария так торопится до своего совершеннолетия.

– Так, может, ты и в моей казне не нуждаешься? – хмыкнул Иван Митрофанович.

– Если посчитаешь это нужным, батюшка. И даже если решишь лишить меня наследства, так тому и быть.

– А с князем Милославским ты тоже сама всё решишь?

– Ну, у тебя пока тоже получается не очень. Насколько я знаю, нападение на княжеский поезд провалилось. Так что ни защитить, ни ударить в ответ у тебя пока не выходит.

– Вот, значит, как ты заговорила.

– Батюшка, я не желаю ссориться и обострять наши отношения. Однако от своего намерения не отступлюсь, а уж принять его или выставить меня за дверь, решать уже тебе.

– Очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь, – после минутного молчания наконец произнёс князь.

– Конечно, понимаю, батюшка. Просто верь в меня. – Она козочкой подскочила к отцу и чмокнула в щёку.

Так себе попытка примирения. Однако судя по разгладившимся морщинам и невесёлой улыбке, князю и этого хватило. Мария подхватила ружьё, перебросила через плечо перемётные сумки и направилась на выход.

– Дочка. Ну, ты хоть служанку-то с собой возьми. Не пристало девице разъезжать в мужской компании, – остановил он её в дверях.

– Не в этот раз, батюшка. А что до пересудов, так пусть языки чешут, коли им скучно, – пожала она плечами.

– Дочка, этот Ярцев… – начал было и осёкся князь.

– Я ведь тебе уже говорила, что он мне нужен как сподвижник и опора в осуществлении моих планов. Не думаешь же ты, что я просила об обретении рода для того, чтобы выказать тебе неповиновение?

– И что ты задумала?

– Позволь, я пока не буду этого озвучивать.

– Не доверяешь мне? – вновь помрачнел князь.

– О чём ты? – искренне удивилась она, едва не прыснув от смеха, настолько подобная мысль показалась ей абсурдной. – Просто боюсь сглазить. Уж больно всё гладко идёт.

– Ладно, если так. Ну, пойдём, провожу тебя, что ли.

Вполне ожидаемо на крыльце появился князь, бросивший в мою сторону недовольный взгляд. С одной стороны, вроде как он наконец озвучил, что в неоплатном долгу передо мной. Но с другой, вот такое недоверие к его людям вполне может перечеркнуть недавнее расположение. Потому что этим я выказываю недоверие и ему лично. Конечно, Мария Ивановна должна была представить всё в таком свете, что это она отказывается от сопровождения княжеской охраны. Вот только отец её не дурак и точно понимает, откуда дует ветер.

Долгорукова сбежала по ступеням и, закрепив перемётные сумки, одним махом вскочила в седло. Чисто казак ну или цирковая наездница, дар и плетения ей в помощь. Я подал знак Хрусту с Зимой и сам сел на коня, после чего наша кавалькада во главе с великой княгиней покинула дворец.

Именно княгиней, никаких оговорок. С момента проведения обряда обретения рода она стала главой новой ветви Долгоруковых и княгиней. Хотя пока и без княжества. Вообще-то, нонсенс, но она ведь наследница престола. И да, титул этот персональный и не распространяется на её детей. Если не обретёт своё княжество, то они в лучшем случае будут боярами. Таковы местные устои.

Едва оказались за воротами, как Зима пошёл передовым дозором, я стремя к стремени с Долгоруковой, Хруст замыкающим. Ну, пока-то мы движемся плотной группой, вот как выйдем за пределы Воронежа, так и растянемся, чтобы обеспечить безопасность.

– Пётр, я очень надеюсь, что не зря обидела батюшку. Да и ты попал ему в немилость.

– Серьё-ёзно-о? Его светлость оби-иделся. А о чём он думал, когда бросал малолетнюю дочь в адский котёл дворцовых интриг? Уж не о её ли благе?

– Пётр!

– Могу и помолчать, ваше высочество, если вам от этого легче. Но как по мне, он лишился права обижаться на вашу самостоятельность после того, как не воспрепятствовал избранию вас в качестве наследницы престола. И уж тем паче после трёх практически удавшихся покушений. Ладно, в третий раз с огромной натяжкой можно сказать, что мы с вами подготовились. Но два предыдущих не иначе как воля проведения или невероятная случайность.

– Пётр, ты говоришь о моём отце.

– Нет, ваше высочество, я говорю о князе Долгоруковом. Настоящий отец никогда не кинул бы своего ребёнка в такую мясорубку.

– Княжеский род это не только привилегии, но в первую очередь долг.

– Это прописные истины, Мария Ивановна, и Ивану Митрофановичу самому стоило бы их знать, а в таком случае не обижаться на вас и не сердиться, коль скоро вы именно в этом ключе и действуете. – Я посмотрел на хмурую великую княгиню и, встретившись с ней взглядом, ободряюще улыбнулся. – Оно того стоило, ваше высочество. Уж поверьте.

– Ну, до сей поры ты ни разу ещё не ошибся, надеюсь, что так будет и впредь. Вот только от этого ничуть не легче.

– Увы, но вас слишком рано оторвали от кукол и сунули во взрослую жизнь, – ничуть не лукавя, слегка развёл я руками.

– Да понимаю я, – поджала она губы.

Город проскочили довольно быстро. Вроде и шли шагом, но всё одно получилось скоро. Я ведь говорил, что узоры реально работают. Ещё как работают! А уж если животное изначально не из рядовых, так и подавно. Выехав на Московский тракт, мы тут же перешли на рысь по направлению Тулы.

До обеда двигались довольно споро, чередуя рысь и шаг. Хотя могли бы и ускориться, используя «Восстановление». Но я решил, что в этом всё же особой нужды нет. В полдень, как и полагается, остановились на привал. Оно и лошадям нужно дать возможность отдохнуть, и самим перевести дух. Ну и заодно…

– Мария Ивановна, давайте сходим в изнанку, – предложил я, когда с едой было покончено.

– Пётр! – возмутилась она, враз залившись румянцем.

– Во-первых, что я там не видел, – начал было я.

– А хамить зачем? – Вот теперь она уже начала наливаться краской злости.

В свете её пикировки с княжной Голицыной, оно, конечно, звучит слегка… Хм, а ведь где-то даже и пренебрежительно.

– Помнится, я как-то спросил вас о том, не иначе ли устроены боярыни, на что вы мне ответили дословно: «О нет, наша сестра скроена одинаково». Что-то изменилось? Я увижу в изнанке что-то иное?

– Нет, конечно же, – фыркнула она.

– Полагаете, что это уловка, чтобы в очередной раз полюбоваться вашими прелестями?

– А почему бы, собственно говоря, и нет? Ты находишь меня непривлекательной?

– Я нахожу вас красивой и притягательной девицей, но это никак не связано с моей просьбой.

– Можешь хотя бы объяснить, чего хочешь?

– Прошу прощения, ваше высочество, увлёкся и как-то не подумал. Дело в том, что я придумал новое плетение, которое назвал «Скорлупа». Оно пассивное, и на его поддержание требуется совсем немного Силы. Оберегает от незначительных уколов и объектов. Словом, с ним вы не сможете оцарапаться даже о шип розы.

– И в меня не вонзится дротик из духовой трубки, – дополнила она.

– Совершенно верно. После вашего случая я задумался, как можно уберечься от столь незначительной неприятности. И мне удалось решить эту задачу, срастив «Панцирь» и «Кольчугу».

Ну что сказать, за прошедший месяц я не терял времени даром. Причём касалось это не только плетений. Я бы со скуки сдох, если бы занимался лишь этим. Ну, вот такая у меня натура.

– То есть ты получил конструкт? – уточнила великая княгиня.

– Нет. В основе лежат два известных плетения, а на выходе получилось третье. Но защита у него слабенькая. Так что использовать его вместо других защитных плетений не получится.

– Я поняла. Но зачем тебе понадобилось отправляться со мной в изнанку?

– Дело в том, что плетение получилось индивидуальным. Его необходимо подгонять под конкретного человека.

– Ясно. Хорошо, я согласна. Но если ты будешь на меня пялиться…

– Ни в коем разе, – искренне заверил я.

Устроился напротив неё и взял за руки, глядя в глаза. Несколько секунд и, почувствовав некую связь, мы опустили веки, скользнув в изнанку.

– Пётр! – возмутилась и покрылась краской Мария в ответ на мой слегка нескромный взгляд.

Нет, ну, правда же, и в мыслях ничего такого. Но какой мужик может остаться равнодушным при виде красивой обнажённой девушки. Хотя-я-я… Показалось, или в её возмущении прозвучало ещё и удовлетворение моей реакцией, и я бы даже сказал, некое торжество?

М-да. А вот теперь пришла пора краснеть мне. У этого придурка своя голова даже в изнанке, в теле астральном, а не материальном. Пришлось срочно сосредотачиваться на работе и ни в коем случае не смотреть на Марию.

– Пётр, ты что творишь? Как ты такое вообще можешь вытворять?

– Ваше высочество, это совершенно не то, о чём вы подумали.

– Да о чём я должна ещё думать, если всё и так вижу своими глазами.

– Ну-у, дело в том, что-о…

– Ты когда успел достигнуть восьмого ранга? А жилы твоего вместилища? Они уже превзошли мои. Какой у тебя потенциал? Одиннадцатый? Двенадцатый?

– Что? А… Эм-м… Это совершенно не то, ради чего мы прошли в изнанку, – наконец сообразив, о чём она, произнёс я.

– Но коль скоро мы союзники и ты доверяешь мне, то я хотела бы знать.

– Уже завтра вы непременно всё узнаете, – заверил я, отмечая, что моё возбуждение быстро сходит на нет.

– Завтра? Да я до завтра вся изведусь от любопытства, – возмутилась она.

– Уверяю вас, что вы не заметите, как пролетит время. А сейчас я попрошу начертать это плетение. – И передо мной повисла моя новая разработка.

Мария какое-то время смотрела на меня требовательно возмущённым взглядом, как ребёнок, которому отказались купить понравившуюся игрушку. Потом сердито фыркнула и резким движением провела перед собой рукой, словно протирая вспотевшее зеркало. Ну или выводя панель с плетениями, это уж как кому.

Долгорукова внимательно всмотрелась в образец, после чего в закладке пассивок начертала точно такое же. Вот только если моё испускало лёгкое зеленоватое свечение, свидетельствующее о текущей через него Силе, то начертанное ею оставалось белёсым и безжизненным.

Я приблизился к плетению и, всмотревшись в него, быстро внёс правки на своём, тут же потерявшем свечение и ставшему таким же блёклым и мёртвым.

– Измените вот так, ваше высочество, – попросил я.

Она послушалась, а как только закончила начертание, вязь тут же напиталась Силой и свечением. Ну вот. Что и требовалось доказать. Своё изображение я стёр, просто проведя по нему ладонью, как по написанному на доске.

В принципе, мне им можно и не пользоваться, потому что я не боюсь блокирующего зелья. Но мне нравится не занозить пальцы, а ещё, опускаясь на колено, не чувствовать под ним всяких камешков и веточек. Есть, конечно, наколенники и налокотники, но не носить же их постоянно. Поэтому я тут же открыл соответствующую вкладку и нанёс плетение по новой.

– И всё же, Пётр, я изнываю от любопытства. Ну всё равно ведь нам ехать, так отчего бы не скрасить наше путешествие разговором.

– А разве до этого мы молчали? У нас так много планов, что найдётся, о чём поговорить. Касаемо же развития дара, уж поверьте, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Вот уж не думала, что ты такой…

Что она там ещё вещала, я уже не слышал, вернувшись в нормальный мир. Когда же она вышла из изнанки, я уже встал и проверял подпругу у своего коня.

– Пётр! – возмутилась она, едва придя в себя.

– Мария Ивановна, у нас мало времени. Поторопимся, – остановил я её возмущение.

А ещё вывернул отворот мурмолки, где по моей старой армейской привычке обнаружились иголки с нитками, и ткнул в кисть Марии сразу тремя. Княгиня сообразила, что я собираюсь сделать, и попыталась отдёрнуть руку, но тут уж я оказался быстрее. Через мгновение она понимающе улыбнулась, поняв, что это была демонстрация возможностей «Скорлупы».

– Нужно будет сделать такие же моим компаньонам, дабы избежать повторения того, что случилось на постоялом дворе, – произнесла она.

– Увы, Мария Ивановна, но я вынужден вам отказать. Потому что в этом случае мне придётся показать свою Суть, а это в мои планы пока не входит. Но я продолжу искать универсальное плетение, – заверил я, садясь в седло.

– Я поняла тебя, Пётр. Итак, о чём же нам нужно поговорить? – когда мы тронулись, поинтересовалась она.

– Для начала я хотел бы знать, пытался ли ваш батюшка посчитаться с князем Милославским.

Говорить можно было лишь о попытке, так как я совершенно точно знал, что тот жив и здоров. Касаемо же моего любопытства, то я предпочёл бы, чтобы Долгоруков не трогал своего врага, дабы тот не насторожился. Ну, хотя бы до первого его приезда в Москву.

Посвящать в свои планы я никого не собирался. Ведь одно дело, когда князья рвут друг дружке глотки, и совсем иное, когда на них поднимают руку мелкие дворянчики. В первом случае это внутренние противоречия, во втором – государственная измена. Так что лучше всё провернуть тайно. Не делать же вовсе, оставив всё на усмотрение Ивана Митрофановича, я не собирался. Ну, хотя бы из-за отсутствия уверенности, что у него получится. Оставлять же в живых Милославского в мои планы не входило.

Причина даже не в великой княгине, а в том, что этот мстительный придурок отчего-то решил непременно посчитаться со мной. Ну вот какое ему дело до мелкой сошки? Подумаешь, влез и расстроил его планы. Пусть даже и не единожды. Я ведь, по сути, простой слуга, который выполняет свой долг. Так нет же, окрысился скотина. Ну а тогда уж получай.

– Насколько мне известно, на князя было совершено покушение, когда он объезжал вассалов, выясняя состояние укреплений и собирая княжеское ополчение. Но кто это был, ливонцы, шведы или батюшка, я не знаю.

– Скорее всего, Иван Митрофанович, – сделал я свой вывод.

– Что-то ещё? – спросила она.

При этом склонила головку набок, словно хотела сказать, что если на этом всё, то у неё есть, о чём меня порасспросить.

– Я так понимаю, что обретение рода теперь позволяет вам набирать вассалов.

– Это так.

– В таком случае, не подскажете ли, кого вы планируете удостоить подобной чести?..

Разумеется, ей интересно, как я сумел за короткое время столь сильно развить свой дар. Но и поднятые мною вопросы занимали её в неменьшей степени. Так что нам нашлось, о чём поговорить вплоть до вечерних сумерек, когда мы съехали с наезженного тракта и углубились в лес.

Мы успели дойти до конечной точки ещё до того, как лес окутала темнота. Среди плотно стоящих деревьев обнаружился добротный шалаш с загоном, в котором находилась одна овца. Рядом коновязь с кормушкой, наполненной сеном, и фыркающая лошадь. Когда мы приблизились, из-за кустов навстречу нам вышел Угол с двуствольным ружьём на сгибе руки.

Глава 6

– Как дела, Угол? – спросил я у боевого холопа.

– Всё в порядке, Шелест. Как ты и говорил, вчера он полностью обратился, – с поклоном ответил Антип.

– Обратился кто? – вздёрнула бровь Мария.

– Оборотень в волколака, – коротко пояснил я.

– Хочешь сказать, что ты сумел поймать оборотня и держал его на цепи, пока он не обратился в волколака? – удивилась она.

– Нет, Мария Ивановна. Я обратил в оборотня одного московского душегуба, и теперь он послужит для роста вашего дара.

– Ты что сделал? – ошарашенно спросила она.

– Уверяю вас, это далеко не единственное, чему вы ещё удивитесь, – с улыбкой заверил я.

– У меня к тебе о-о-очень много вопросов, – качая головой, произнесла она.

– Я понимаю. Но для ответов время ещё не настало. Угол, выводи его.

– Тут такое дело, Шелест, но со вчерашнего вечера он уже не больно-то меня слушает. Я даже не кормил его сегодня, боюсь, что кинется.

– Понятно. Ладно, тогда я сам.

Шалаш оказался с секретом. В том плане, что под ним находился подвал, а вернее, эдакая нора с укреплёнными с помощью Силы стенами. Нет, я не научился накладывать плетения, которые могли бы подпитываться самостоятельно. Не сказать, что я над этим не думаю вовсе, но решение само пока не нашлось, а заниматься научными изысканиями… Нет, однозначно это не ко мне. Скуката же.

Так вот, я мало того, что выкопал подземную комнату, но и с помощью плетений сумел уплотнить грунт настолько, что он по прочности может соперничать с тем же силикатным кирпичом. Вот только влаги боится куда больше, хотя какое-то время вполне себе и будет сопротивляться.

Отворил грубо сколоченную массивную дверь и спустился по ступеням в провонявший подвал. Волколак, учуяв меня, радостно заскулил. Ч-черт, ненавижу этот момент. Если бы точно не знал, что на руках этого убийцы кровь десятков невинных душ, то пожалел бы его, а себя возненавидел.