Вепрь. Скоморох

– Отец, ты ведь и сам полки водил, да и не получится на воеводстве сидеть, не имея опыта бранного. А ну как ворог подступит?

– У тебя того опыта уж втрое против моего, а тебе все мало. Вот видит бог, отпишу Миролюбу, ударю челом, чтобы от службы ратной тебя освободил.

– Не надо, отец.

– Да как не надо-то?! А кто дело примет?

– Есть и младшие – Горислав…

– Ты еще Храбра помяни, – вспылил отец.

Нет, все же на фоне остальных детей старшенький был куда покладистее и умнее. Те двое без бранного поля и огня в крови себя вообще не мыслили, какое там наследство – все прахом пойдет, все в огне сгорит. Кстати, самым отчаянным как раз был младший, который отличался боевитостью с самого раннего детства. Потому и Храбр – храбрый, значит.

В этот момент дверь в горницу распахнулась. В помещение влетела, словно вихрь, девчушка лет четырнадцати, точнее, молодая дева – в таком возрасте уж и замуж выдавали, коли жених достойный находился. Сам Градимир женился, когда ему было шестнадцать, а в жены взял как раз четырнадцатилетнюю, тогда еще угловатую девочку-подростка, которая вскорости расцвела пышным цветом. Вот и эта расцветет, едва найдет парня по душе. Неволить дочку Градимир не хотел. Вот-вот, самому едва за тридцать, а уже вполне взрослая дочь. Возжелай он этого – и уже через год будет с внуками тетешкаться.

Не обращая внимания на насупленные брови и недовольное хеканье деда, а также проигнорировав его шлепок пониже спины, девчушка пробежала прямиком к отцу и уткнулась ему в грудь.

– Вот егоза! Отчего не сидится на женской половине? Чего прибежала в горницу, аль не видишь, что мы с тятькой говорим?

– Папка, ты как, цел?

– Я с кем говорю?! – все сильнее распалялся дед. С одной стороны, какой он дед? Ему еще и пятидесяти нет. А с другой – скоро вполне может и прадедом стать.

Такова доля старшего в семье: как только возраст подошел, женись и озаботься наследником. Младшим в этом плане повезло больше, они умудрялись достаточно долго отбрыкиваться и ни в какую не хотели семьями обзаводиться. Мол, Градимир – старший, у него пусть и болит голова, а они еще успеют.

– Смеяна!

– Что, деда? – наконец откликнулась девчушка, убедившись, что с отцом вроде все в порядке.

– Ты как тут оказалась?

– Так ведь папка приехал, – потупила было глазки непоседа. Но тут ее взгляд зацепился за перевязанную уже грязной тряпицей руку отца, и дед снова был забыт. – Папка, что с рукой-то?!

– Нормально все с рукой. – Градимир завел Смеяну себе за спину, спасая таким образом от нападок деда. Тот уже примеривался к мягким местам внучки, да не ладошкой, а снятым пояском, который хоть и узок, но кожаный с серебряными нашлепками: даже в шутку быть охоженной таким не особо приятно. Дед, похоже, распалился не на шутку, хоть старшая внучка и была в любимицах. – Просто палец выпростал. Иди скажи мамке, что жив-здоров, скоро буду, пусть прикажет баньку истопить. Отец, не тронь девку.

– Ой!

Не успела-таки егоза проскользнуть мимо деда. Зря, что ли, тот полки в свое время водил? Да и не стар еще, так что с реакцией и с глазомером полный порядок.

– Пошто так-то, батюшка? Чай, невеста уже, – обратился Градимир к отцу, едва за Смеяной закрылась дверь.

– Ишь ты – «ба-а-атюшка». Ничего, вот попадется свекровь с крутым норовом, так она и скалкой пройдется, да не по мягким местам, а по стану. Ишь чего удумала! Дед к ней и так, и эдак, а она…