Танкист. Юнкер

– Ага. И чтобы само натерлось, по щучьему веленью, – хмыкнул Виктор.

– А что! – улыбнулась девчушка. – Вон мама рассказывала, что раньше мясо на пельмени долго ножом рубили, а теперь у нас мясорубка есть. Ай!

– Не кричи, не так уж тебе и больно. Хватит уже, покашеварила, – произнесла мать.

– Нет, я доделаю, – упрямо буркнула Полина.

Виктор же задумался. В принципе, нет ничего сложного. Взять обычную терку, скрутить ее в барабан, закрепить на деревянном кругляке и корпус сделать из дерева, вроде того, что в мясорубке. Подача сверху, протертое падает вниз и через открытый торец барабана вываливается наружу. Да проще простого!

А если попроситься в мастерскую при гимназии, так и вовсе получится споро. Тем более, что он на хорошем счету у Василия Тимофеевича, их учителя труда, мастера на все руки. Он пусть и не прошел инициацию, но это вовсе не отменяет того, что руки у него золотые.

Утром, по обыкновению, Виктор заехал за подругой, но, как оказалось, она уже ушла. Ее мать даже поинтересовалась, не поссорились ли они. Он ответил, что ничего подобного. И поспешил в гимназию.

– Таня, что случилось? – опустившись за парту рядом с ней, поинтересовался Виктор.

– А что случилось? – вздернула она бровь.

– На что ты обиделась?

– Я?

– Нет, я, – огрызнулся он.

– Ну, вот видишь, сам на что-то обиделся, а на меня валишь.

– Да ну тебя, – начал он собирать вещи.

– Куда собрался? – поинтересовалась она.

– Пересяду за другую парту.

– Серьезно? Вот так запросто? Думаешь, кто-то захочет поменяться? Удачи, – хмыкнула она.

Ну, что сказать. Ничего-то у него не получилось. Свободных мест не нашлось. Даже Степан был в классе, пусть и мрачный как туча. С Сутью у него проблемы, но гимназию он в любом случае окончит. Котелок у него варит. Конечно, если хандра его окончательно не доконает.

Тучин опасался, как бы парень не наложил на себя руки. Это взрослое поколение относится к отсутствию Сути как к само собой разумеющемуся. Среди молодежи же такие как белые вороны. И чем дальше, тем ситуация будет только усугубляться. Поэтому классный учитель имел со Свечкиным долгую беседу. Правда, о чем именно, никто так и не узнал.

– Чем вчера занимался? – когда миновала уже половина урока, шепотом поинтересовалась Таня.

– Ездил на свалку, – радуясь про себя тому, что ледок треснул, тут же ответил он.

– И?

– Сама глянь, – открывая ей доступ к Сути, ответил он.

– Так нечестно! – повысила голос Таня.

– Баева! – сделал ей замечание учитель биологии.

– Меня Нестеров ущипнул, – тут же привычно обвинила во всем Виктора подруга.

– Нестеров, иди к директору и скажи, что я выгнал тебя из класса.

Спорить было бесполезно. Он только осуждающе посмотрел на Таню. Она же, как обычно, напустила на себя невинный вид. Все как всегда. Может, зря он так хотел с ней помириться. Вот оно ему надо – прогуливать уроки, когда до экзаменов осталось чуть больше месяца?

– Опять за старое, Нестеров? – усмехнулся Шанин, когда парень вошел к нему в кабинет.

– Я не специально, – повинился Виктор.

– Но неоднократно, – поддел его директор. – И что мне с тобой делать? Отец твой при мне, конечно, грозно сведет брови в кучу, а толку-то?

– Если за дело, то нагайкой отходит.

– И сколько раз тебе перепадало? – заинтересовался директор.

– Однажды.

– И за что? – откинувшись на спинку стула и скрестив пальцы, продолжил любопытствовать Шанин.

– На мамку крикнул, – потупившись, все же признался он.

– Ты учителю хоть не грубил?

– Не. Даже не оговаривался. Встал и к вам пошел, – ответил парень.

– Ну хоть так. Давно уж говорил Тучину, чтобы он вас с Баевой рассадил. Да он уверяет, что она на тебя хорошо влияет. В основном, – счел нужным уточнить Шанин. – Кстати, я смотрю, ты изрядно подрос. И всего лишь за два дня. Много патронов пережег?

Директору не нужно просить показать Суть. Он характерник, так что и сам все видит, а также может сделать выводы на основании показателей умений, как именно был достигнут результат. Во всяком случае, сейчас, когда инициированный – в самом начале пути.

– Не. Немного. Две сотни. Я ворон на свалке стрелял.

– Ворон? И такой результат? – искренне удивился директор и достал из ящика стола какую-то толстую книгу.

– Так я их в головы бил.

– В головы, говоришь, – листая страницы, задумчиво произнес директор.

– Ну да.

– Силен, – продолжая шуршать страницами, заметил директор.

– Только поначалу-то все нормально было, Эфир выдавал по двадцать очков за попадание. А потом начал выдавать вдвое больше, – пояснил Нестеров.

– Ага. Есть, – наконец открыв книгу на нужной странице, произнес Шанин. – Все просто, Витя. Ты выдал непрерывную серию в сотню попаданий в голову. Вот Эфир и включил двойной коэффициент, который суммируется с твоим от ступеней Сути. Но стоит допустить промах или, к примеру, выстрелить из винтовки в воздух, причем из любой, как серия прервется и все нужно будет начинать с начала.

– Понятно. Андрей Иванович, а почему попадание в голову оценивается Эфиром вдвое больше против обычного убийства?

– Ученым об Эфире толком ничего неизвестно. Но есть мнение, что после разрушения головного мозга можно лишь возродиться. В то время как погибшего от других ранений в течение трех минут еще возможно оживить с помощью «Аптечки».

– Ну-у-у, это первое, что приходит на ум, – разочарованно произнес Виктор.

– Думал получить заковыристый и научно обоснованный ответ? Запомни, Витя: порой яблоко – это всего лишь яблоко, а не вода, глюкоза, сахароза, крахмал и целый ряд химических соединений и элементов. Ладно, отца вызывать я не буду. А тебе скажу так. Сейчас у вас идет подготовка к выпускным экзаменам, и лучше бы тебе сидеть на уроках, а не шататься по кабинетам директора. Даже если Эфир признает, что ты закрыл среднее образование, главное слово останется за экзаменационным оценочным табелем. Попадешь на осеннюю переэкзаменовку – потеряешь год. Понял?

– Понял.

– Тогда иди.

Шляться по коридорам гимназии не хотелось, поэтому решил посетить библиотеку, благо читать уже нечего. Как раз вчера закончил очередную книгу. Правда, не прихватил ее, чтобы сдать. Но ему и так выдадут новую. Виктор у библиотекаря на хорошем счету.

Раньше, бывало, он читал лишь строго в рамках учебной программы. Но года четыре назад его как прорвало. От нечего делать начал читать Фенимора Купера, только чтобы хоть чем-то занять себя на перемене, но не смог остановиться. Увлекся настолько, что буквально проглотил роман. Потом другой. Следующий. Так и читает теперь. Отец бурчит: мол, может, где-то книжки эти и виноваты в том, что науки сыну даются не так легко.

– Ну как, сильно досталось? – едва прозвенел звонок, выпорхнула в коридор Таня.

– Ну, ругать не ругал и отца вызывать не стал, но сказал, что мне лучше посерьезней относиться к учебе, если не хочу остаться на осеннюю переэкзаменовку, – закрывая книгу, которую уже начал читать, ответил Виктор.

– Ой. Прости. Я не хотела.

– Проехали.

– Витя, а чего это ты как бездомный по свалке бродишь? Вроде не бедствуете, – вращая на пальце цепочку, с оттенком превосходства поинтересовался Панин.

– Очень смешно, – обернувшись, огрызнулась Татьяна, не дав Виктору открыть рот.

Вообще, словесная дуэль не его конек. Благодаря множеству прочтенных книг с эрудицией у Виктора все в порядке. Но, как говорится, язык не подвешен. А потому он чаще пыхтел, как перегретый самовар. Как там говорится: облили помоями – обтекай, а не можешь – впитывай. Это про него.

– Геночка, а какая у тебя ступень Сути? – с прищуром поинтересовалась Баева.

– Подбираюсь к третьей.

– С января? – невинным тоном произнесла Таня.

– А куда спешить. У меня с Сутью все в порядке, – пожал он плечами под ободряющие смешки своих подпевал.

– Зато у Вити уже вторая. И это – за два дня, – припечатала она.

– И как ты так управился?! Покажи Суть!

Тут же зашумели одноклассники, которые еще не успели разойтись. Любопытство было и во взглядах подпевал Панина, хотя открыто они его все же не высказывали. Сам их лидер просто смотрел на Виктора с чувством превосходства.

Виктор открыл доступ к Сути тем, кто уже прошел инициацию, и ребята закачали головами, не веря в происходящее. Конечно, это мог быть и кредит. Но в этом случае имело смысл брать сразу сто двадцать шесть тысяч и закрывать рост Сути по шестую ступень, чтобы начать копить избыточный опыт. Ведь нужно же с чего-то отдавать банку проценты. Но тут этого не наблюдается. Значит, и впрямь заработал.

– И на чем поднял? – поинтересовался Потапов.

– Он ворон стрелял. Со ста метров, и каждый раз – в голову, – произнесла Татьяна так, словно это были ее успехи.

В этот момент Виктор поймал одобрительный взгляд Подольской. И в кои-то веки он рассмотрел в нем заинтересованность. Она обратила на него внимание! Это вне всякого сомнения! Надо бы что-то сделать. Ну, там, пригласить в кино.

«Только не здесь. Не при всех», – заливаясь краской, подумал он.

– Наверное, еще и лапки срезал, чтобы сдать в Санэпиднадзор, – заметил Панов.

– Завидно? – подбоченилась Татьяна.

– Мне? – с пренебрежением спросил он. – Вот уж чего я не собираюсь делать, так это зарабатывать опыт на свалке, отстреливая падальщиков.

– А вот сейчас было обидно, – произнес Виктор.

От эйфории, вызванной вниманием Подольской, не осталось и следа. Нестерова словно ушатом холодной воды обдали. И такая злость поднялась, что он готов был размазать Панова прямо здесь, в коридоре гимназии.

– Мальчики, не ссорьтесь, – подала голос Инна, становясь между ними.

Не за Виктора переживает. Она ведь староста класса. И вообще, у нее активная жизненная позиция. Инна – член «Младодемократов», нацеленная на достижение поставленной цели. Чувствовался в ней холодный расчет. А вот Таня, та встопорщилась рассерженной кошкой. Боевая подруга, одним словом!

– Извинись, – потребовал Виктор.

– За что? – пожал плечами Геннадий.

– После уроков на пустыре за гимназией.

– Мальчики, прекратите, – вновь подала голос Инна.

– Не знаю, с какого перепуга, но не вопрос, – вновь пожал плечами Панов.

На том и разошлись. Вообще-то Виктора нельзя назвать драчуном. Было дело пару раз, но это еще в семилетке. После перехода в гимназию как-то обходилось без мордобоя. Разве только батя натаскивал, передавая казачьи ухватки. Что-то Антип в свое время перенял от отца, до чего-то дошел сам за годы своей бурной молодости, а где-то и подсмотрел у других. Теперь учил сына.

А вот Генка – совсем другое дело. Этот время от времени вколачивал в головы окружающих уважение к своей персоне. Все знали, что он плотно занимается боксом и джиу-джитсу. К тому же он систематически участвовал в сшибках стенка на стенку с учащимися Реального училища. На что его родители, представители старинных благородных родов, взирали с одобрением.

Кроме этого, он увлекался музыкой, рисованием, бальными танцами. С ним занимались репетиторы. У него был столь насыщенный и плотный распорядок дня, что оставалось только удивляться, когда он находит время еще на что-то. Но он регулярно играл в футбол, проводил досуг с друзьями, сиживал в кафе, ходил в кино.

И результат столь вдумчивого подхода к закладке базы все увидели в январе, когда Генка обозначил на доске показатели своей Сути. Ну, что тут сказать, они впечатляли. Виктору до них, как до луны.

Однако Нестерова Панов все же предпочитал не задирать. Темная лошадка. Вроде ничего особенного, среднего роста, крепкого сложения, в чем сам Геннадий ему ничуть не уступит. Но исходила от Виктора некая уверенность в себе, заставлявшая задуматься, а стоит ли с ним связываться. Но не в этот раз.

То ли потерял контроль, то ли наконец решил выяснить, из какого он теста. Опять же, распускавшиеся слухи о второй ступени «Бокса» и «Джиу-джитсу» должны были оказать психологическое давление на противника. Только Виктора это ничуть не смущало. Умения – это подспорье. Ничто в этом мире не дается даром. Так что к ним нужны еще и наработанные навыки.

На пустырь вывалил весь класс. Панов сбросил на руки товарищей форменную куртку, передал им поясной ремень с латунной пряжкой и остался в одной гимнастерке. Покрутил шеей, разминаясь перед дракой. И, усмехнувшись, посмотрел на Нестерова.

Тот совершенно спокойно снял с себя все лишнее, передав вставшему за его спиной Потапову. Ярик был одним из тех, кому в свое время досталось от Геннадия. А потому с готовностью взял на себя роль неофициального секунданта Виктора. Ну кому не захочется, чтобы посчитались с его обидчиком.

Панов встал в боксерскую стойку и без спешки, но неумолимо начал сближаться с противником. Тут не ринг, а потому никаких пританцовываний. Сближался деловито, будучи готовым к любым неожиданностям. Нестеров слегка пригнулся и, выставив перед собой руки, так же не стал стоять на месте.

Вот только, сблизившись, ни один, ни другой не спешили сходиться в рукопашной. Это только дурни сходу бросаются в драку. Опытные бойцы, не имея полной уверенности в собственном превосходстве, предпочитают сначала прощупать противника. И уж тем более, если прежде им сходиться не доводилось.

Наконец Виктор сделал ложный выпад рукой, после чего попытался подбить опорную ногу Геннадия. Но тот оказался достаточно быстр, чтобы перенести вес тела на другую, избежать атаки и, в свою очередь, воспользовавшись сближением противника, провести контратаку.

В челюсть словно кувалда прилетела. Голова тут же взорвалась тупой болью, из глаз полетели искры, а мир закрутился в бешеном калейдоскопе. Мгновение, и Виктор оказался на земле. Толком не придя в себя, на автомате перекатился через левое плечо и встал в нижнюю стойку, готовый к отражению новой атаки.

Перед глазами все плывет. Одноклассников, окруживших полянку, видно сквозь мутную пелену, Панова и вовсе не рассмотреть. Какой-то расплывчатый силуэт. И он не стоит на месте. Один стук сердца, и Генка сблизился. Как именно Виктор сумел избежать очередного апперкота, он не понял и сам. Просто по какому-то наитию отшатнулся в сторону, вновь уходя в перекат и поднимаясь на ноги уже в паре-тройке шагов в стороне.

Как ни краток был миг передышки, этого все же хватило для того, чтобы прийти в себя и уже следующую атаку встретить во всеоружии. Вот только опять ничего не получилось. Пальцы схватили пустоту, лишь на пару сантиметров разминувшись с рукой противника.

Тот же, избежав захвата правой руки, атаковал левой. Однако Виктор сумел довернуть тело и подставить плечо. Удар не достиг цели, зато, воспользовавшись заминкой Нестерова, Панов схватил его за плечо и потянул назад, заодно делая подсечку. Падая, Виктор наотмашь ударил противника основанием ладони. По всему, она должна была прилететь по шее. Но Геннадий по обыкновению прижимал подбородок к груди. И, как результат, удар пришелся в челюсть.

Виктор в который уже раз сделал кувырок через плечо и встал в нижнюю стойку. Панов, пошатываясь, продолжал удерживать руки перед собой, явно намереваясь продолжить схватку. Обоим понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Что здесь происходит?! Немедленно прекратить! – неожиданно раздался голос их классного учителя Тучина.

Получено 12 опыта к умению «Кулачный бой» – 1012/2000.

Получено 12 опыта – 27/8000.

Ага. Похоже, поединку пришел конец. Признаться, Виктор даже испытал облегчение, хотя и постарался этого не показывать. Вот что значит вдумчивый и системный подход к закладке базы еще до прохождения инициации. Да и после Панов вкладывался в умения, дополняя это тренировками. Нестеров прекрасно отдавал себе отчет, что его сейчас не размазали только потому что приемы, поставленные отцом, оказались слишком неожиданными для Генки. Что же, это нужно будет учесть.

– Арсений Валентинович, мы всего лишь дурачились. Это тренировка, – попытался замять Панов.

– Все так, Арсений Валентинович. Просто немного увлеклись, – поддержал его Нестеров.

Вот только нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в подобное. Таковым их классный учитель никогда не был.

– Значит так, милостивые государи, – строгим тоном проговорил он. – Еще одна такая тренировка, неважно, буду я ей свидетелем или нет, и вы оба можете готовиться к осенней переэкзаменовке. Уж по своему предмету я вам это гарантирую. А теперь извольте разойтись по домам. И родителей обоих спортсменов завтра в полдень жду у себя.