Кавказский Хищник. Плохая девочка будет наказана

Глава 12

Сначала было теряюсь от его обвинений, а потом. Чувствую, как сознание затопляет абсолютная, сокрушительная ярость.

Делаю шаг к нему в темноту. Ударяю в грудь.

– Ты. Да ты. Ты реально мог представить, что я могла специально это все делать? Решил, что мне заняться нечем, кроме как участвовать в кознях против тебя – великого?! – Не могу дышать от злости и возмущения.

На подкорках сознания понимаю, что отчасти он имеет основания докручивать, но. Эта логика разбивается в щепки о мою внутреннюю правду. Единственную истину. И от этого на сердце болезненная колючка.

– Я ничего о тебе не знаю, Рада! – выдает так же обвинительно Анзор, ничуть не смутившись, – за четыре года могло произойти что угодно! Я отталкиваюсь от фактов! А что мы имеем в сухом остатке?! Твои сплошные проблемы на нескольких континентах, сильные мужики, точащие на тебя зуб, какие-то сомнительные бизнес-проекты и махинации, еще более сомнительные друзья. Знаешь. Это уже не та хорошая девочка Рада, которую я знал.

А вот теперь я делаю пару шагов назад.

Это уже прямо за пределами даже какой-то здравой логики.

Внутри назревает буря. И она сейчас прорвется наружу.

– Вообще-то я не просила тебя впрягаться в мои московские дела! Ты сам за это взялся! Твоя помощь должна была закончиться на этапе порки Мамдуха! Все! Дальнейшие твои действия – это твоя инициатива, Анзор! И нет! Я и сейчас не хочу здесь находиться! К черту такую «опеку»! Пошел ты со своим гаремом на хрен! Хренов благодетель! Знаешь, сколько у меня могло быть таких благодетелей?! Очевидно, что у меня не было бы и четверти таких проблем, если бы я. хорошенько дала тому, кому нужно. Чтобы хотя бы было за что сейчас видеть вот это вот все презрение в твоих глазах! Так что пошел-ка ты на хрен!

В состоянии аффекта обхожу его и, шлепая босыми ногами, направляюсь к входной двери. Она заперта!

– Открой дверь – и я уйду!

Вместо этого нахал, совершенно меня проигнорировав, идет в противоположную сторону, хлопая дверью в спальню!

Несколько раз глубоко и порывисто дышу.

Хочется расцарапать ему морду! Наглая рожа! Мерзавец! Урод!

Подрываюсь к межкомнатной двери. Кричу через нее. Во мне сейчас столько драконьего огнедышащего жара, что его надо выплеснуть.

– Признайся, ты так бесишься не потому, что я что-то там тебе недосказала! Тебя бесит то, что это другой мужчина! Что рядом со мной может быть другой! И я могу ему улыбаться! И да, он тоже может меня интересовать! Но ты забываешь главное – я свободная женщина! Ты себя ни в чем не ограничивал! Так почему я должна играть в монашку?! Мы расстались! Ты спустя пару месяцев женился на двух бабах сразу, Анзор! Ты почти все время менял телок в своем окружении, прекрасно проводя с ними время! Так какого черта ты лезешь в мою жизнь?! Мне не нужна твоя помощь, все! Разберусь сама! Вывез из Дубая – спасибо! Повторюсь – я готова оплатить расходы на свои проблемы, а дальше без тебя справлюсь. Слышишь?!

Ноль реакции. Полнейший игнор! Словно бы там портал в другой мир и он просто куда-то вышел из этой чертовой спальни и не слушает меня.

Да что он себе позволяет?!

Я с ним вообще–то разговариваю!

Псих окончательно срывает все предохранители.

Врываюсь, не удосужившись постучать, и. останавливаюсь как вкопанная.

Там, в темноте коридора, я не смогла понять, что черно-красные пятна на его теле – это.

– Что. Что случилось? – говорю хриплым шепотом, когда глаза в панике бегают по голой спине в кровоподтеках и синяках. – На тебя напали? Ты дрался?!

Анзор разворачивается на меня медленно. А когда оказывается лицом к лицу со мной, то я невольно вскрикиваю, прикрывая рот рукой.

Лицо его тоже все в ссадинах и кровоподтеках. Это не мрачный свет позднего вечера так его оттенял. Это реальный цвет кожи.

– Что. Что произошло? – повторяю вопрос, а потом резко вскрикиваю.

Он совершает всего один рывок ко мне.

Дергает на себя, впечатывая в каменный голый торс.

Тут же резко разворачивает к себе спиной и толкает к ближайшему столу.

Вскрикиваю от громкого болезненного шлепка по ягодице, когда длинная футболка бесцеремонно задирается выше талии.

– Анзор, нет! – кричу в панике. Парализующий шок вперемешку с дикими волнами страха и чего-то еще начинает сжиматься вокруг меня жгутами.

Он бесцеремонно дергает ластовицу трусов в сторону, нависая всей тяжелой массой своего тела и хрипло дыша.

Еще более бесцеремонно проталкивает в меня сразу два пальца.

– Прекрати! Мне больно! Я. не хочу! – кричу, впиваясь ногтями в его руку, что есть мочи,

Он порочно-свистяще хмыкает прямо на ухо.

– Так уж не хочешь?! А, по-моему, киска помнит своего хозяина!

Всхлипываю, когда те же два пальца, которые только что побывали во мне, теперь быстро ложатся на мои губы и порочно растирают по ним мою же влагу. Много влаги.

Анзор не спешит. Упивается моментом, наплевав на мои бессмысленные попытки вырваться.

Его ярость такая острая и не подавленная, что даже страшно. Что он будет делать дальше?!

Палец сильно надавливает на ряд зубов, заставляя рот открыться.

Проскальзывает внутрь.

– Хорошенько запомни, Радмила: когда в другой раз соберешься в мою спальню, твой рот будет говорить только «да», ясно?!

Со всей силы кусаю его палец, все еще бесстыже орудующий в моем рту. Чувствую солоновато-металлический привкус крови.

– Сучка,– злобно шипит и опять больно шлепает по ягодице. – Я спрашиваю, ты усекла?!

– А-а-а-а! – пытаюсь все-таки капитулировать и отступить. Голова кружится. Стыд опоясывает кольцами. На глаза наворачиваются слезы.

Анзор внезапно вытаскивает свой палец и встает с меня, а я цепляюсь за столешницу, чтобы не упасть. Отчетливо чувствую прохладу воздуха на бедрах. Уязвима до предела.

– Теперь выйди и дай мне переодеться, – больше не смотрит на меня, – и сама надень что-то приличное, а не майку с проглядывающими сосками. И тогда мы поговорим о том, что будет дальше.

– В. смысле, что будет дальше?

Он поворачивает на меня совершенно ошалевший взгляд и слегка усмехается, хотя разбитая губа это ему едва ли позволяет.

– Речи о том, что ты теперь куда-то там самостоятельно уйдешь и самостоятельно что-то решишь, не идет, Рада. Это тебе главная линия нашего предстоящего разговора. А детали я обрисую, как только смою с себя кровь и пыль.

Глава 13

В моих ушах все еще гудит. А в душе – настоящее смятение.

Прикосновения Анзора горят на коже, как стигма.

В области промежности ощущается жжение и влажность.

Этот мужчина. Хочется убить его, бежать от него куда подальше. И в то же время.

Выдыхаю и закрываю глаза.

Что это за водоворот, который утянул меня за собой вместе с ним? Как все так быстро закрутилось?!

Натягиваю на себя спортивный костюм, который он всучил мне еще в Дубае, собираю волосы в пучок. Пытаюсь восстановить самообладание и дыхание.

Выхожу-таки в гостиную.

Он там сидит и пьет виски, задумавшись, всматриваясь в пустоту.

Господи, нет живого места на его правой скуле. Душ помог смыть запекшуюся кровь и грязь, но от этого не легче.

Цепляет меня глазами. Смотрит колюче. Так, как репей – не отпуская.

А я снова призываю все свое самообладание, чтобы вести себя адекватно в его густом, слишком ощутимом и вибрирующем в каждой моей клетке присутствии.

Прохожу на кухню, накладываю кусочки льда из морозилки в свежее вафельное полотенце, завязывая его в жгут.

Пару шагов под пристальный взгляд назад.

Протягиваю ему, чтобы приложил к скуле, и даже не ожидаю благодарности, которой, конечно же, и не следует.

– Присядь, – командует вместо этого, кивая на кресло напротив.

Сажусь. Что еще остается?

– Не говори мне, что ты подрался с Аскеровым, – молчание Анзора затягивается, и я озвучиваю самое логичное, но от этого не менее пугающее предположение.

Он лишь хмыкает.

– Что, понравился тебе? – его усмешка с вызовом и предостережением одинаково.

Ревнует. Мать его, он меня ревнует! Он смеет меня ревновать после всего!

Поднимаю лицо, держа его вызов.

– Понравился бы, не сидела сейчас с тобой.

Это правда, конечно же.

Ухаживания Эльдара сначала начали просто раздражать, а потом уже даже пугать. А когда я, по сути, его руками оказалась замешана в этом мокром деле, и он прямым текстом сказал, что без его помощи мне не сдобровать, рассчитывать на то, что мы сможем с ним мирно закончить, так и не начав, не было.

– Он утверждал обратное сегодня. Говорил, что вы прекрасно проводили время. Очень волновался за тебя и рвался забрать как свою девушку.

На лице аж нерв дрожит. Как же раздражают эти кавказские мерения причинными местами.

– Как он так быстро узнал, что я в России? Кто слил?

– Таможня, Рада. Не нужно никому сливать. Если у него есть человек в органах, а у него есть человек в органах, то это не проблема. Система автоматически фиксирует въезд в Россию.

Опускаю взгляд, задумываясь о превратностях судьбы. Угораздило же меня вляпаться.

Чувствую на себе его изучающий взгляд. Опять острый и совсем нечитаемый. Что он там себе напридумал?

– У меня ничего с ним не было. Это и обидно, Анзор. Он не имеет права так себя вести.

– Я верю, Рада. Он ведет себя так не из-за тебя, а из-за меня. Все это изначально было из-за меня. И Мамдух – это тоже его грязный схематоз.

– То есть… – сипло произношу, – но как же. Эльдар не въездной в Эмираты.

Потому и загребал жар чужими руками. Не смог дотянуть свои лапы до тебя напрямую, решил действовать через Мамдуха. Я вот только понять пока не смог, я в этой истории – это тоже часть плана или просто случайность, которая спутала им карты. Не могу понять, он хотел нашей встречи в тот вечер или нет. Или думал тебя украсть и уже потом предъявить мне этот факт. А тут – сюрприз. Ты у меня. Судя по его реакции сегодня, он реально не ожидал, что ты будешь со мной.

Смотрю в сторону. Думаю. Думаю.

– Зачем ему это? Зачем копать под тебя через меня? Мы. Мы ведь разошлись. Чужие друг другу.

– Ты – мое слабое место, Радмила. И все умные люди прекрасно это понимают. А неумным уже давно все на пальцах объяснили, – он смотрит прямо, не моргая. И говорит об этом прямо.

А у меня сердце в горле стучит.

Почти разрывается.

– Почему вы подрались? – пытаюсь звучать не так сипло, но не выходит. Нервы сдают.

Анзор тяжело выдыхает.

Откладывает в сторону завернутый мною в полотенце лед.

– В сухом остатке, Рада, сейчас такой расклад, – игнорирует мой вопрос, зато выдает вердикт, – если у тебя нет желания прямо сейчас кинуться в объятия к Эльдару, то придется немного потерпеть мое общество. Войны нам избежать не удалось, что было и логично. Ситуация вокруг тебя – лишь повод. Сегодня все немного вышло из-под контроля. Мы с ним серьезно покрошили друг друга. Люди наши пострадали еще больше. Я знаю его методы и его серые зоны. Нужно хорошенько затаиться. «Уйти под воду», так сказать. За это время мои адвокаты смогут собрать недостающие пазлы – и я смогу сделать то, что хотел уже не первый год – уничтожу его и его подпольную империю. История с «ГазСтроем» – это недостающая вершина айсберга. Не исключу, что понадобятся и твои показания. Безусловно, только в том случае, если я буду уверен, что тебе ничего не угрожает. А уверенным я могу быть только в одном случае – ты будешь рядом. Пока.

– А я? – выдавливаю из себя, мямля. В голове сейчас столько вопросов, что нормально их и сформулировать-то не получается. Все в кашу.

– Как только я ликвидирую Эльдара с шахматного поля, он не будет представлять для тебя опасности ни в каком виде. Поверь.

– О каких сроках речь?

– Недели две придется поскрываться. Реально поскрываться, Рада. Не в квартире отсидеться, а прямо раствориться. Потом посмотрим. Надеюсь, двух недель хватит.

– И. где ты будешь растворяться?

– Мы.

Порывисто хватаю губами воздух. Жду его ответа, потому что изначально прекрасно понимала, что речь идет о «мы».

– На рассвете мы уезжаем в Республику. На машине. С поддельными документами. На самолете нельзя – опять же, паспортный контроль. Там придется потеряться в горах.

– Это… опасно? – все также спрашиваю.

– Будет враньем сказать, что нет, не опасно. Если мы говорим про Эльдара. Если ты про горы. Ну, опасно, если только ты боишься диких зверей.

Невольно ежусь.

На губах Анзора легкая, чуть заметная улыбка. Он сейчас шутит или правда?

– Успокойся, Рада. Постарайся включить мозг на рефлексию краткосрочными категориями. Не думая, заглядывая далеко вперед. Думай на короткую перспективу. Так будет легче и менее волнительно. На худой конец, могло быть хуже, если бы. то ли подстава, то ли судьба не послали меня в тот гадюшник к Мамдуху. Как думаешь?

Смотрит испытывающе, ждет от меня реакции.

– Согласна, – говорю хриплым шепотом. Даже сама не зная, к какому из констатированных им фактов, а не просьб или предложений я это адресую.

Глава 14

Восьмой час пути. Понимаю только по тому, как бежит стрелка часов. Время будто бы растворилось в эйфории, смешанной со страхом и нашей близостью в машине.

Мы почти не говорим. Каждый предельно напряжен и в своих мыслях. А у меня вообще ощущение, что я лечу куда-то в бездну. Бесповоротно. И ухватиться не за что.

За все эти часы мы только пару раз остановились – заправиться, выпить кофе, зайти в уборную – и дальше вперед.

У нас большой и надежный «Форд» – какая-то огромная модель для бездорожья, которую я не знаю. Только вижу надпись на руле, который он мастерски сжимает своими благородными руками с проступающим рельефом вен.

В последние полтора часа то и дело трет глаза. Устал. Еще бы.

– Давай я поведу, – предлагаю Анзору искренне.

Он скептически косится на меня. Усмехается.

– Серьезно? Думаешь, я доверю тебе руль?

– Не будь таким шовинистом! Я неплохо вожу, вообще-то.

– Вот это «неплохо» в исполнении женщины очень меня пугает. И когда это ты научилась, Рада?

Не могу сдержать усмешку.

– Где-то в перерывах между неудачными попытками строительства бизнеса и прятками от «властных пластилинов».

Не знаю, моя подколка так подействовала или что, но он вдруг резко съезжает на обочину, дергает ручник и выходит из машины, давая возможность мне занять место.

Пальцы немного покалывает, а по спине бегут мурашки. И что за фигня? Я вообще-то и правда неплохо вожу! Так почему сейчас эта ненужная паника?! Словно бы я на экзамене перед строгим учителем!

Тщательно и внимательно настраиваю машину под себя: поправляю сидение, зеркала, поднимаю руль. И все под его ироничный взгляд.

Стартую. Немного резковато, потому что такие большие машины я еще не водила.

– Привыкну к габаритам немного, – рассуждаю вслух, – и подвеска жесткая.

Сознательно не перевожу глаза на Анзора, но прямо чувствую эту фонящую от него едкую иронию.

Сжимаю зубы от злости. Чертов засранец.

Пять минут – глаза привыкают к формам и размерам, нога увереннее вдавливает газ в пол. Я легко лавирую между сонными машинками, смелея.

– Ты сказал, что мы без остановок на ночлег, – говорю ему, – так что поспи. Навигатор показывает, что еще впереди восемь часов пути.

– Нет уж, я пободрствую, – опять скрытая подколка с его стороны, – едва ли получится закрыть глаза, когда за рулем девушка.

Злобно щурюсь и перевожу на него взгляд. И тут же нервно сглатываю, потому что он сейчас так смотрит на мои ноги, обтянутые черными джинсами, что не по себе становится.

Пересекаемся глазами. Мимо проносится грузовик, злобно сигналя.

– Осторожнее, – укоризненно произносит Анзор и облизывается зачем-то.

И непонятно, к чему он адресует это «осторожно».

Или я уже сошла с ума?

Через минут двадцать глаза все-таки смыкает.

Даю ему возможность поспать еще около полутора часов, а потом он как на автомате открывает глаза и просит съехать.

Повинуюсь, потому что реально устала. Все-таки какой надо обладать выносливостью, чтобы ехать восемь часов без остановок, как он.

Светает. Мы на подъезде к Республике.

Анзор идет в кафе и возвращается с ароматными круассанами и кофе.

Когда протягивает мне стаканчик, наши пальцы пересекаются.

Нервно сглатываю, потому что перед глазами навязчивое дежавю.

Я это уже переживала.

Он, я, машина, свежий утренний воздух российского Юга, переплетающийся с щекочущим ноздри запахом бензина.

И мое «я тебя люблю», сорвавшееся с губ.

Нервно сглатываю и дергаюсь. Осознаю в моменте, что его и мои пальцы так и застыли на горячем бумажном стаканчике, соприкоснувшись.

И я тут же делаю то, что делать точно не стоило.

Поднимаю на него глаза и понимаю, что он сейчас пристально, пронзительно на меня смотрит.

Сомнений в том, что он вспоминает то же самое, не остается.

Анзор

Это американские горки, мать его. Притом такие, где нет даже мгновения на то, чтобы перевести дух.

Рада как самый дикий аттракцион для отшибленных на голову – снова и снова кидает меня в пропасть без страховки. И только мысль о том, что все это происходит только у меня в голове, дает хрупкую надежду на то, что я не свихнусь окончательно и не сделаю нечто ужасное этой женщине. Не превращусь в животное окончательно и не сорвусь в кровавую ярость, не вцеплюсь ей в горло когтями, которых у меня нет, но которые так явственно скребутся изнутри.

Глава 15

– Поздравляю с женитьбой, брат! Взаимопонимания вам и ораву детишек! – смотрю в приоткрытое окно на искренние рукопожатия мужчин, переходящие в радушные объятия. – Прости, что лично не был на торжестве. Сам видишь, обстоятельства.

Мы встретились с другом Анзора, Алиханом, в приграничном городке, стоило только въехать в Республику. Анзор сказал, что появляться в столице пока небезопасно, и потому его друг встретил нас в ближайшем крупном населенном пункте.

Он открыл багажник и вытащил два огромных рюкзака больше меня ростом. Пока просто представить себе не могу, как я это все потащу!

Перевел глаза на меня, сдержанно кивнул мне в знак приветствия.

Помню его еще по тому разу, когда мы были вместе с Анзором и приезжали в Республику. И потому невольно вслушиваюсь в разговор мужчин, хоть часть его и на их родном языке и совершенно мне непонятна.

Разговор длится не более пяти минут, но выглядит очень теплым и добрым.

Мужчины прощаются, но Алихан тут же окликает друга.

– Совсем забыл! Сабина тут передала вам завтрак! Еще теплый.

Он протягивает бумажный пакет из салона и снова мне кивает, как только наши глаза пересекаются.

Анзор тут же раскрывает заготовленный сверток. У меня и правда слюнки текут после многих часов скудных перекусов на трассе.

Ароматные чуду – лепешки с сыром и зеленью, свежесваренный кофе в термосе. Еще какая-то кашеобразная паста в небольших контейнерах.

– Попробуй, это абрикосовый урбеч. Его делают из косточек спелых плодов и потом разводят с медом. В Москве он тоже стал продаваться, но его делают более густым, под местных. А мы едим его именно так.

Он демонстративно макает свернутую рулончиком пышку в урбеч.

Повторяю за ним – и не могу не прищуриться от удовольствия.

– Очень вкусно, – говорю честно.

– Лучше твоего шоколада с фисташками? – усмехается Анзор.

А мои глаза загораются идеей.

Он видит это и улыбается еще шире.

– Неугомонная, – машет головой.

– Всем нужно выживать.

Он теперь смотрит острее и темнее. Открывает рот, чтобы что–то сказать, но в итоге решает промолчать, концентрируясь на еде.

Делаю то же самое. А вот я не могу не спросить то, что прямо раздирает изнутри меня любопытством.

– Если мне не изменяет память, этот твой друг Алихан уже был женат, когда мы с тобой. Расставались. Почему ты поздравил его со свадьбой? Он развелся и женился снова?

Анзор переводит на меня ироничный взгляд.

– Нет, не развелся. Он взял вторую жену.

Внутри все клокочет. Надуваю губы и перевожу глаза на окно. Какой красивый пейзаж. И почему эти похотливые уроды-многоженцы имеют счастье жить в такой красоте!

– Это отвратительно.

– Почему? – нагло хмыкает. – Он может себе это позволить. И финансово, и физически. Так в чем проблема?

– У вас все сводится к деньгам и физиологии.

Анзор теперь ржет в голос.

– А что еще важно, Рада? А, понимаю, к чему ты ведешь. Внимание, романтика, жизнь душа в душу. Не переживай за Алихана, у них этого предостаточно.

Этот издевательский, самодовольный тон прям бесит. Хочется колоть и колоть в ответ. А я все никак не могу нащупать, чем именно его ковырнуть так, чтобы стереть эту говноулыбочку.