- -
- 100%
- +
– Сколько ты с ней пробыл? – спросила Влада с неподдельным интересом.
– Около полугода. Потом понял, что она стала воспринимать меня серьезно. Даже обожествлять. Я был для нее и секс – машиной, и сыночком… А я ведь просто с ней спал. Даже страсти там не было. Просто хотелось трахать все, что движется. И я трахал. И ее, и однокурсниц, и клубных телок, и даже проституток. Она знала о многом, но делала вид, что не замечает…
– А зачем проституток?
– Попробовать хотел. Что это значит, иметь женщину за бабло, как хочешь…Но потом расхотел. Когда понял, что в сущности это не меняет сути. Хотя нет, вру. Я перестал это делать, когда обрел уверенность и понял, что могу получать желаемое и по – другому.
– Не за деньги?
– Почему? Просто с использованием других форм их вложения, – невозмутимо ответил он.
– Я не совсем поняла. То есть по твоим словам, с тобой все равно спят за деньги? И что же в тебе плохого? Ты ведь и мне это предлагал, Васель. Так в чем секрет? – она говорила издевательским тоном. Наконец, было, на чем его подловить.
– При чем тут деньги? Речь идет о другом, детка. Речь идет о вложении их в правильное русло. Скажем, если бы я был простым босяком в дешевой куртке и драных туфлях, вряд ли бы ты обратила на меня внимание. И если бы я пригласил тебя поесть шаурму где – нибудь на Кусуре. – тоже. Речь идет о статусе, который всегда притягивает в мужчинах. И дело тут вовсе не во внешности.
– Не думаю, что статус сводится только к деньгам и одежде, – попыталась возразить Влада скептически.
Васель обреченно закатил глаза.
– Это лишь пример, Влада. Пример более правильного вложения денег. Их также можно вкладывать в оплату хороших учителей, которые могут тебя многому научить. Мыслить, например. В оплату книг, которые следует почитать, чтобы иметь широкий кругозор. В оплату поездок, которые позволят тебе узнать мир. В оплату бриллиантов для своей женщины, чтобы сделать ее счастливой и неподражаемой в глазах других. Перестань изображать дурочку. Ты все прекрасно понимаешь. Иначе бы сейчас не сидела вся в брендах…
– А мои двести тысяч? Во что были бы эти вложения?
– В твоем случае это просто подарок, или как я сказал, гонорар за интервью. Вложить ты бы могла их сама. В этом и есть суть моей идеи про ломовую лошадь и умелую наездницу…
Влада промолчала. Она не могла согласиться со всем этим в силу своих излишних романтичности и идеалистичности, но резон в его словах был. Лучше было перевести тему, чтобы продолжать ее в привычной иронично – отстраненной манере. Это давало ей хотя бы немного пространства для защиты от его психологически – тактильного натиска.
– А что же с той красой – русской косой?
– Я ушел от нее. Вернее, исчез. Просто однажды вот взял и не пришел к ней на занятия – она звонила без продыху один день. Помню, что телефон пищал не переставая. Но поняла все быстро. Больше после этого не звонила. Такие бывают понятливыми.
Он задумался, словно вспоминая то время.
– Но я благородно поступил все – таки, даже для того зеленого юнца, которым был. Она мечтала о жизни в Сочи. Уехать далеко на море. Чтобы никаких забот. Через месяц она получила документы на дом и счет в банке – чтобы спокойно себя чувствовать и нахальных студентов, вроде меня, не обучать…Теперь, наверное, там. Я, если честно, больше не интересовался. Вспомнил только сейчас об этом, потому что ты эту тему открыла.
У Влады засосало под ложечкой. Вот так и про нее он скажет через несколько лет какой – нибудь своей новой пассии – «вспомнил только сейчас об этом, потому что ты тему открыла»… Ей хотелось было ляпнуть, что, как говорят, и с его матерью в свое время поступили так же – сунули дом и деньги в другом городе, но побоялась. Это было слишком личное…
– Ну все равно, ты очень хорошо говоришь по – русски. Это просто невероятно. – Она снова вернулась к общей теме.
Васель задумался, устремив свой взгляд куда – то вдаль, словно вспомнив что – то, произнес:
– Когда мы жили на Кипре, моей нянькой была русская из семьи эмигрантов. Очень приятная женщина. Только она была не совсем русской, армянкой, по – моему… Она меня, кстати, научила еще и французскому.
– Ты жил на Кипре?
Васель лукаво улыбнулся, переведя свой взгляд на Владу.
– Ты ведь наверняка общалась с Амани и об этом, так что боюсь, что обо мне тебе известно больше, чем мне самому.
Влада отпила из бокала глоток вина. Его вкус был насыщенным и приятно вяжущим. Его начинаешь чувствовать в тот момент, когда в кровь попадает достаточное количество алкоголя, чтобы ощутить некоторую мягкость в ногах и чувство расслабленности в голове. Она предпочла все – таки не афишировать тот факт, что, мягко говоря, очень подробно обсудила с Амани его жизнь на Кипре и последовавший переезд в Сирию. По крайней мере, то, как это преподносили в обществе, за спиной, сплетничая.
– Я знаю, кем был твой отец. Я знаю, что ты был любимцем своего деда. Я знаю, что ты истинный патриот своей родины, прогрессивный человек и филантроп. Но на самом деле, я не знаю ничего…
– Смотрю, ты начала исправляться в позитивную сторону. Вот теперь ты понимаешь, что на самом деле и читателю, и тебе самой интересны должны быть не эти пустые преходящие вещи, а то, какой я человек…А как человека ты меня еще даже не начала узнавать. Я готов показать тебе существенную часть того, чем я занимаюсь, что составляет образ жизни моих друзей и единомышленников, – напиши лучше об этом, а не про мои студенческие похождения.
Внезапно она выпалила то, о чем могла сильно пожалеть:
– Ты покажешь мне даже то, что делают хияли?
Вмиг улыбка сошла с его лица. Он стал серьезным и сдержанным. А она мысленно психанула на себя за дурацкую фразу, которую буркнула, не подумав…
– Язык Амани очень длинный. Интересно, использует ли ее муж это преимущество в постели, когда она делает ему минет, – грубо съязвил он.
Влада вырвала из его рук свою ладонь, которая все еще находилась в захвате его тонких пальцев.
–Не надо говорить такие вещи! – вспылила она.
– Послушай, – все в том же серьезном сосредоточенном тоне продолжал он, – ты, как и она, не имеете ни малейшего представления, что мы делаем. Слово «хияль» придумали завистники, сейчас его используют враги режима, всякие шакалы, продавшиеся за копейки США и Израилю. А те, кого Вы так называете, ни кто иной, как смелые ребята, готовые умереть за свою родину. Они сражаются, борются, рискуют жизнью, чтобы в живых оставались другие…Да, у меня есть свой военизированный отряд – и я делаю все возможное, чтобы эти ребята помогали армии спасать эту страну, чтобы дать таким, как я и мне подобным – прогрессивным патриотам, желающим вытащить Сирию из тыза (араб. – задницы) – надежду на будущее. Я помогаю их семьям, я даю им зарплату, боеприпасы и оружие, которыми они защищают простых граждан. И я не вижу в этом ничего плохого или постыдного.
Влада внимательно слушала, опустив взор в пол. Васель замолчал. Оба они впервые не смотрели друг на друга.
– Но то, что я слышала о них…Я слышала, как раньше они ездили по улицам Дамаска, ища красивых девочек себе на забаву… – не унималась девушка, – как они грабили честных торговцев, воровали понравившиеся им машины…
– Это бред, Влада! – грубо отрезал Васель, – ты сама понимаешь, насколько примитивный и неправдоподобный.
– Извини, – тихо проговорила она, – но я говорю о том, что слышала, не видела.
Васель усмехнулся, все еще смотря напряженно в пол, – Все – таки вы, журналисты, особая когорта. Ведь тебе интересно выведать у меня что – то провокационное, не так ли? – он бросил на нее полный вызова взгляд.
– Не спорю, –отрезала она, – Да, мне интересно. Пока только для себя, а там – посмотрим…Ты же понимаешь, что я вряд ли прославлюсь, если напишу про тебя только хорошее в духе местной пропаганды. У тебя прекрасный шанс дать мне возможность написать о спорных моментах так, чтобы люди услышали альтернативное мнение.
Он немного расслабился, взял себя в руки. В ее словах был смысл. Атмосфера между ними становилась менее напряженной.
– Конечно, уродов было и есть достаточно, – остыв, добавил Васель, – тех, кто действительно использовал свое положение в целях наживы и развлечения. Да что уж говорить, и среди моих многочисленных родственников таких немало! Но все же это частные случаи, понимаешь? Частные. И уж явно мало кто из тех, кто насиловал красивых девчонок и крал чужие дорогие машины, сейчас воюют за свою родину. Смело и решительно. Знаешь, все намного сложнее…Мир вообще не черно – белый…Нет абсолютного добра, но и нет абсолютного зла. Все это сложно….Иногда я сам задумываюсь, где же золотая середина? Насколько далеко зашли мы и когда совершили фатальные ошибки…Мы и они… Что происходит сейчас? Разрушение нашей страны. Превращение ее в груду развалин. Мы убиваем друг друга. Иногда по делу, но чаще всего бессмысленно…
– Но почему этому нельзя положить конец?! – эмоционально воскликнула Влада.
– Этому нельзя вот так просто взять и положить конец, Влада…пока что не получается…Слишком много внешних сил хотят разрушения Сирии. Слишком сильно желание превратить страну в провальное государство с деградировавшим, озлобленным, маргинализированным, умирающим от голода населением, чтобы безнаказанно контролировать нефтепотоки, чтобы посеять тут хаос, но хаос контролируемый…
– Жалко…, – потерянно полушепотом произнесла Влада.
Васель взял ее за подбородок и нежно погладил по лицу.
– Не стоит ни о чем жалеть. Надо бороться и двигаться дальше. Пытаться жить. Видишь, в Дамаске люди продолжают радоваться жизни. Выходить в рестораны, тусить в клубах… Мы должны радоваться тому, что имеем… И смотреть только вперед, исходя из реальности. – Он говорил уверенно, словно чеканил по железу.
– Неужели ты не скучаешь по тем беззаботным дням, когда все было хорошо? Неужели у тебя сердце не сжимается от жалости?
– Влада, я повторяю, нет смысла ни о чем жалеть. Это мой жизненный принцип…Жалость – удел слабаков. Нужно двигаться вперед. Тебе я это тоже советую. В чем смысл перематывать пленку назад, если это не любимый фильм, а реальная жизнь?
– Есть одно, Влада, о чем я жалею, – как – то более мягко продолжил он, лаская своими пальцами ее подбородок, – не из прошлого, а из настоящего…А еще страшнее – из будущего… Единственное, о чем я жалею, что все эти жуткие события происходят на глазах у таких маленьких беззащитных девочек, как ты… Никто из Вас не защищен, хоть вам и кажется, что вы все сможете и перехитрите всех. И знаешь, будь моя воля, я бы отправил тебя подальше от всего этого…Это не твоя война…Тебе не за чем калечить свою жизнь…Не за чем взрослеть раньше времени…
– Нет… – попыталась возразить она.
– Не перебивай меня, – он быстро накрыл своим большим пальцем ее губы, не дав закончить, – ты находишься в еще более опасном положении, чем местные девушки. – Он задумался, сильно нахмурив брови, – чем больше я с тобой общаюсь, тем больше мне хочется, чтобы ты была вне всего этого. Считай это моей личной человеческой симпатией.
Влада вскинула голову, – не забывай наш уговор, Увейдат. После его консумирования я буду свободна и независима в своих решениях.
– Тшшш, – мягко перебил он ее, все еще водя по ее пухлым губам своим пальцем, – Хватит перечить. Ты же знаешь, что на самом деле я Али, а что говорят про семью Али в Сирии? Мы всегда правы…
Он смотрел на ее , как зачарованный. Влада тоже не могла оторвать от него своего взгляда. Все в ее душе переворачивалось от его слов.
– И вообще, хватит на сегодня. Я не хочу говорить обо всем этом дерьме, детка. Я просто хочу смотреть на тебя. Пока только смотреть, до тех пор, пока…
Сила его воздействия, интонация, манера поведения – все заставило Владу ему слепо повиноваться. Она послушно замолчала, на что он удовлетворенно улыбнулся.Девушка была настолько сконцентрирована на беседе, что даже не заметила, как официанты умело и быстро убрали все со стола.
– Как тебе ужин? – совсем мягко спросил Васель.
– Восхитительно… – ее глаза блестели, – не хотела тебе говорить, но все же признаюсь. Я бываю тут время от времени, но никогда даже не подозревала о существовании таких сумасшедше вкусных блюд. Просто трудно вот так, по незнанию, заказать то, что нужно. Всегда брала какие – то проверенные вещи, хотя и они были просто умопомрачительны.
– Ахлян ва сахлян (здесь араб. – на здоровье), – как радушный хозяин, удовлетворенно ответил он, – я хочу тебе кое – что показать, – тут же вставая из – за стола и подавая руку спутнице, бросил Васель.
Глава 9
Они вышли из ресторана и не успели окунуться в мягкую прохладу вечернего города, как их ослепила вспышка фотоаппарата. Вот и попались, – пронеслось у Влады в голове. Фотографировавший их парень быстро понесся в сторону узкой пешеходной улочки и был неуловим, хотя охрана Васеля и среагировала молниеносно, побежав за ним. Стараясь привлекать как можно меньше внимания, они быстро нырнули в оперативно подогнанный автомобиль и оказались в приятной темноте и прохладе шикарного салона. Влада мало на что обращала тогда внимание, кроме Васеля, но узость улочек, по которым они лавировали, позволила ей все – таки разглядеть их «хвост» – хоть ее спутник и производил впечатление ездившего по городу в одиночку, за ним неустанно следовала его «стая» охранников. Черный наглухо тонированный джип за ними это доказывал.
– Тот фотограф…, – начала было она.
– Не бери в голову, куколка. Я это улажу, – безапелляционно перебил ее Васель.
Непонятно почему, она чувствовала за собой некую вину… Кто их фотографировал? Куда теперь попадут эти фото? Ни ему, ни ей не нужна была эта публичность…
– Время мне задавать вопросы. С твоим небогатым опытом мы определились. Это понятно, но вот какой у тебя была первая любовь? Признайся, в первый раз влюблялись все, даже святая мать Тереза, – подняв бровь, но не отрываясь от дороги с интересом, спросил Васель.
Влада чуть заметно усмехнулась. Первая любовь? Она никогда не общалась близко с ребятами – в интернате учились только девочки. И лишь на выездах на экскурсии или в театр видела ребят, впадая в их присутствии в страшное смущение. Поступив в институт, она, конечно, привлекала внимание противоположного пола, но все это было поверхностно и несерьезно. Хотя один молодой человек ей даже очень понравился, но после первого же похода в кино на пороге ее съемной квартиры появилась тетка, и пригрозила, что выгонит из дома, если она не прекратит свою «бессмысленную» дружбу. Тогда она впервые в своей жизни подняла голос на Бэллу Константиновну: «Но почему бессмысленную?!» – закричала девушка в сердцах. А тетка лишь вскинула бровь и совершенно спокойным голосом ответила: «Милочка, неужели я вложила в тебя столько ради какого – то троечника из Ростова?». Влада не стала больше возражать. Не привыкла. Да и сам молодой человек, как ни странно, с того дня начал полностью ее игнорировать.
Можно ли было назвать любовью тот нелепый случай с однокурсником. Какими смешными девушке сейчас казались те переживания…Как блеклы и неказисты они были на фоне зарождающегося чувства к Васелю, ненужного, опасного, неизбежного для нее… Он не должен обо всем этом знать…Он не должен понимать, насколько она незрела в этих вопросах. Насколько уязвима и открыта перед ним…
– Давай не будем об этом… – Попыталась она ответить как можно более увертливо… – Поверь мне, не было ничего, стоящего хоть какого – то внимания.
Он лишь усмехнулся.
– Гораздо интереснее было бы послушать тебя, Васель, – попыталась развернуть тему в его сторону Влада, – я бы даже могла написать об этом пару строк. Поверь, твоему образу не помешало бы пару романтичных аккордов на фоне всей той жести, что есть в СМИ…
Васель молчал. Думал.
– Не знаю, есть ли смысл об этом писать. Ты же понимаешь, мы, арабские парни, очень влюбчивые. – Он хитро улыбнулся, бросив на девушку быстрый взгляд, а ее почему – то сильно кольнуло. Да, влюбчивые и переменчивые, это правда.
– И все же. Ведь явно была самая первая…
– Ладно, отвечу так. Можешь даже об этом написать. Была замечательная девушка, отношения с которой вопреки воле и желанию обеих наших семей, развивались быстро и стремительно, но ни к чему не привели. Я быстро вернулся на землю, поняв, что это детское увлечение.
– А она?
– Она? –Васель задумался, – ну что, она? Так и осталась витать в облаках, можно так сказать. Поверь мне, ничего хорошего из этих отношений не вышло. Она восприняла все слишком серьезно, наломала дров, как вы говорите в России. Я жалею о тех отношениях. Единственное хорошее, что они мне дали – это любовь к поэту Джибрану Халилю Джибрану. Она его любила. Пожалуй, это единственное, в чем наши вкусы оставались неизменны. А вообще, мне кажется, мы слишком много говорим о прошлом. Настоящее куда более интересно. А уж как интересно наше ближайшее будущее…
Васель властно протянул свою руку к Владе, провел по щеке, не отрывая взгляда от дороги. Его кисть как – то плавно проскользнула ниже, наконец, найдя себе приют у нее на оголенной коленке.
Она не стала дальше развивать эту тему, рассматривая меняющиеся по мере движения пейзажи за окном, не мешая ему и прислушиваясь к своим ощущениям. Он нежно поглаживал коленку. Становилось все более волнительно и немного тревожно.
– Куда мы едем? – почему – то напрягшись, но все же не препятствуя действиям мужчины, смущенно спросила она.
– В самое романтичное место этого города.
***
Их спортивный автомобиль уверенно преодолевал крутые виражи по серпантину, устремляясь к смотровой площадке на горе Касьюн, самом загадочном и впечатляющем месте Дамаска. На КПП солдаты почтительно расступались и отдавали честь. О его приезде, видимо, знали заранее. И вот, они въехали на саму смотровую площадку – прямую дорогу почти на вершине горы, на которой уютно расположились маленькие кафешки и красивые рестораны с прекрасным видом на город. Но Васель к удивлению Влады не стал останавливаться ни у одного из них. Он уверенно ехал все дальше и дальше туда, где дорога поднималась еще выше, чтобы обогнуть самую вершину и начать движение вниз, как вдруг резко остановился и умело припарковался в считанные секунды у бордюра. Из окна девушки открылось захватывающее разум и дух зрелище – миллионы светящихся точек, рассыпанных у подножья. Она много раз поднималась на Касьюн, одна и с друзьями, но все же не чувствовала такого волнения и восхищения. Кажется, даже воздух в тот день был заряжен каким – то волшебством.
– Люблю именно это место, – словно находишься на взлётной полосе. И никакие кальянщики и зазывалы в рестораны тебе не мешают пообщаться с городом… – проговорил он, как и она не отрываясь от захватывающей картины внизу. В его словах была любовь и привязанность к Дамаску.
– Умопомрачительное место, – согласилась Влада. Она ощущала себя в сказке. Мечеть Омейядов, сердце старого города, светилась желтым сиянием и выглядела каким – то волшебным замком. Голубая подсветка дамасских фонтанов, расположившихся на большинстве площадей города, разбавляли этот красно – желто – зеленый огненный пейзаж.
Васель нежно провел рукой по волосам Влады, привлекая ее внимание к себе. Вся в смущении и волнении, она повернула лицо к нему, но тут же опустила глаза в пол, слишком прожигающим и выразительным был взгляд его светящихся синевой глаз.
– Это правда странно, но в тот день, когда я увидел тебя в первый раз, ты запала мне в мозги, не знаю, можно ли так сказать на русском. Знаешь, такого не было уже давно. И я не могу понять, почему это произошло. Не хочу понимать. Мне наплевать на все это. Я просто хочу тебя, – и как только ты скажешь, что тоже хочешь меня, ничто меня не остановит.
Он говорил спокойно и взвешенно, на красивом правильном русском языке, лишь с легким акцентом, который выдавал то, что этот язык был ему не родным. Акцент был немного сильнее, чем обычно, и Влада не без внутренней радости поняла, что он волнуется. У него всегда появлялся акцент, когда он волновался. Это первое, что она узнала о настоящем Васеле. То, что ее действительно грело и интересовало.
Девушка молчала, но мужчина словно и не ждал от нее ответа. Она все еще не в силах была поднять на него свой взор, но чувствовала всем своим нутром его обжигающий взгляд, взгляд, от которого она внутри сгорала.
– Посмотри на меня, – тихо произнес он, проведя ладонью по ее лицу и нежно взяв за подбородок. Он любил так делать. Это тоже она успела заметить.
Она повиновалась. Васель прошелся пальцем по ее полураскрытым губам.
– Мне так хотелось поцеловать их там, в ресторане, когда ты так аппетитно слизывала с губ вишневый соус…
Она резко вдохнула, и в этот момент, даже не дав ей опомниться, он стремительно накрыл ее рот горячим поцелуем.
***
– Их словно прошибло током. Она отчаянно отвечала на страстный натиск Васеля, не думая уже ни о чем. И он уже не сдерживал себя, запустив обе свои кисти в ее разметавшиеся волосы и властно сжимая голову. Еще мгновение – и его руки начали блуждать по ее телу, обволакивать полушария грудей, повторять изгибы талии. Одним движением он подхватил ее, приподнял и пересадил себе на колени. Ручной тормоз упирался ей в колено, но она ничего не замечала, растворяясь в его объятиях. Его рука заскользила ей под платье вдоль бедер. Он собственнически сжимал ее ягодицы. Она явственно ощущала его эрекцию, отчего голова кружилась.
– Я хочу тебя прямо сейчас, – хриплым голосом прошептал он ей на ухо, – и меня бесит, что я с трудом контролирую себя, чтобы тебя не трахнуть.
Его слова несколько ее отрезвили.
– Нет, Васель. – начала она изворачиваться из его цепких объятий – , пожалуйста, нет… —
Влада не знала, кого она больше умоляла, его или себя. Не так она себе это представляла, не так быстро, не так легко для него…
Но он не унимался, он не мог и не желал отпускать ее, он не привык отказываться от того, что хотел, хотел сейчас и страстно. Казалось, что его руки, словно железо. Он не делал ей больно, но умеючи не давал отстраниться. Это был не поцелуй, он словно трахал ее рот своим – целовал так глубоко и сильно, что она чувствовала его язык на своем небе, его двухдневная щетина больно царапала ей лицо, но это было даже приятно…
– Пожалуйста, я не готова, – наконец смогла отстраниться от него она. Воспользовавшись моментом, ловко пересела с его коленок обратно на пассажирское сидение. Выдохнула, восстанавливая самообладание, а с ним – и возможность противостоять этой страстной агрессии.
Васель с силой ударил по рулю, – ах шармута (арабю – мат), – несколько раз провел руками по своим разметавшимся волосам. Ему вернуть самоконтроль, как казалось, было еще сложнее.
– Ты права, – вдруг сказал он тихо и как – то даже сухо, словно за считанные секунды к нему вернулось спокойствие и самоконтроль. – Я держу свое слово. Я возьму тебя только тогда, когда ты сама этого пожелаешь, когда готова будешь мне себя отдать. Извини за эту ситуацию. Расценивай ее как комплимент твоей неотразимости.
Он из всего мог выйти галантно и непринужденно…
Не поворачиваясь больше ко ней, завел машину, и они устремились вниз, к реальности. Оба молчали, сосредоточившись на своих мыслях. Она была в полной прострации… Ее пугало его молчание, она не знала, как его истолковать, поэтому молчала сама, с напускной отрешенностью смотря в окно. Знаете, это когда внешне ты спокоен, глаза скользят по каким – то предметам, но на самом деле тебе так внутри тревожно и беспокойно, что спроси, что ты сейчас видел – и не ответишь.
По бокам у обочин при спуске, где вид на Дамаск был все еще не менее красивым, зато дорога почти не освещенной, стояли десятки машин. Окна во многих из них были запотевшими. Она печально улыбнулась. Весь город знал, что это традиционное место романтических встреч для влюбленных. Только тут они могут спрятаться от осуждающих взглядов консервативного общества и придаться своим чувствам. Кто – то ограничивался невинными поцелуями, кто – то вкушал все радости любви…В любом случае, Касьюн служил пристанищем для влюбленных…А ведь это гора, на которой произошло первое убийство человека. Это тут Каин убил Авеля…Из – за женщины, кстати…"Дам шакк" – кровь родного брата – в переводе с арамейского…Многие историки убеждены, что именно с этой легенды берет свое начало название сирийской столицы… Название, которое совсем скоро в полной мере себя оправдает в этой глупой и бессмысленной войне, разделяющей родных навсегда – либо линиями жизни и смерти, либо баррикадами сторонников действующего режима и его противников…
***
Машина Васеля стремительно долетела до дома Влады. Он до последнего не сбавлял скорость, а потом вдруг у самого ее подъезда резко ударил по тормозам. Колеса засвистели. Их обоих подкинуло вперед при остановке.
Девушка, ничего не понимая, подняла на него полный удивления взгляд, но он тут же притянул ее к себе, заключив губы в страстный поцелуй. Еще секунда – и он так же резко отстранился. Судорожно вытирая свой рот.