Тайна мастера. Историческое приключение

Наступило лето. Начались интенсивные тренировочные полеты. Летчик истребитель Штайнер с каждым полетом набирался опыта. Он освоил практически все типы самолетов, находящиеся в немецком авиапарке, в том числе самолет разведчик «Хейнкель ХД17». Однажды, приземлившись на «Хейнкеле» и выйдя из кабины, он встретил Ханса Мозера.

– Хорошо летаешь, Генрих! Не хотел бы я быть твоим противником в воздушном бою, но поскольку это учебные полеты, то я тебя вызываю на поединок.

– Я готов! – быстро отреагировал Генрих, – но прежде я согласую этот полет с командиром эскадрильи. – И добавил: – Если мне дают разрешение, то тогда, Ханс, встречаемся в зоне через полчаса, высота две тысячи метров, дистанция сближения – пятьдесят метров, первым нападаю я.

День выдался ясный и тихий. Видимость была хорошая. Солнце с востока ярко пылало в виде огромного красного ослепительного шара. Опытный немецкий фронтовой истребитель вышел в условленную зону. Он ожидал нападения и увеличил обороты. Истребитель набирал скорость, делая пологий разворот. Штайнер пошел в атаку, пикируя на самолет условленного противника со стороны солнца. Мозер в последний момент заметил нападающего и едва успел повернуть свой истребитель в крутой вираж, не давая советскому летчику зайти в хвост. Улучив момент, Мозер сделал неожиданный переворот через крыло и очутился в хвосте у Генриха. Бешеные акробатические фигуры следовали одна за другой, советский летчик не позволял германскому пилоту одержать над ним верх. Истребители, выделывая фигуры высшего пилотажа, постепенно удалялись из зоны.

С земли с большим интересом смотрели на схватку двух летчиков. Вот советский пилот, набрав скорость, повел самолет в петлю. За ним стал пристраиваться немецкий истребитель. Когда советский истребитель перевалил горизонт, его летчик решительным движением чуть отдал ручку управления от себя, чем сразу же приостановил обычное движение самолета по кривой. Следовавший за ним германский пилот не ожидал такого маневра и по привычке полетел вниз. Используя эту ситуацию, советский истребитель несколько секунд пролетел кверху брюхом, а потом свалился на крыло и зашел в хвост своему противнику. Не давая ему уйти, он прижал его низко к земле. Победа Генриха Штайнера была явной. Помахав крыльями вправо и влево, довольный Генрих повел самолет на посадку.

Командир эскадрильи похвалил его за отличный пилотаж и в то же время отметил серьезный недостаток:

– Товарищ Штайнер, вы нарушили дистанцию сближения, в учебном бою это недопустимо: и сами погибнете, и невинного товарища утащите за собой.

Генрих был счастлив. Он готов был целыми днями летать в воздухе.

* * *

За воздушным боем наблюдал Гельмут Хюбнер. Он видел, как два истребителя кружились, мастерски выделывая фигуры высшего пилотажа. Он спросил у проходившего мимо летчика:

– Кто устроил поединок в воздухе?

– Инструктор Мозер и советский летчик, – ответил пилот.

– Тогда посмотрю, чем все это закончится, – произнес он.

Постояв некоторое время, Хюбнер увидел результат боя. Он подозвал служащего и приказал пригласить Мозера в его кабинет. Долго ждать его не пришлось. В дверь постучали.

– Войдите, – крикнул Хюбнер.

Вошел Мозер и доложил:

– Инструктор Мозер по вашему вызову явился.

Хюбнер гневно посмотрел на летчика и сказал:

«Мозер, Мозер, вы меня совсем разочаровали. Мало того, что я запретил устраивать поединки после недавней трагической гибели двух летчиков, так вы, мастер высшего пилотажа, прославленный летчик первой мировой войны, проиграли поединок какому-то молодому русскому».

– Вы не правы, господин Хюбнер, – ответил летчик и добавил: – Генрих Штайнер, хоть и молодой, но он летчик от Бога, настоящий ас.

– Какой Штайнер, что вы тут мелете, я говорю о русском летчике.

– Он не русский, он немец, но советский летчик Генрих Штайнер.

Наступило молчание, Хюбнер с удивлением смотрел на подчиненного. Мозер пояснил:

– Штайнер – советский летчик из немецких колонистов, да, он настоящий ас и истинный немец.

Хюбнер внимательно смотрел на Мозера, потом, как будто бы опомнившись, изрек:

– Вы свободны, Мозер, но делайте выводы.

Когда Мозер вышел, Хюбнер задумался: «А я ведь слышал раньше эту фамилию».

Он поднял трубку и позвонил начальнику школы майору Вальтеру Штару.

– Господин майор, мне нужна полная информация по советскому летчику Генриху Штайнеру.

– Зачем он вам нужен, черт возьми? – услышал он в ответ.

– На его счет у меня есть кое какие соображения, – парировал Хюбнер.

– Хорошо, Гельмут, справку о Генрихе Штайнере завтра вам предоставят, – недовольно ответил майор Штар.

На следующее утро Хюбнер ознакомился с предоставленной справкой о Генрихе Штайнере. Информация о нем была скупая. Тогда он решил познакомиться с ним лично.

«Личное знакомство несравнимо ни с какой справкой, именно оно дает верное представление о человеке», – подумал он.

Хюбнер пошел в учебный корпус, где проходила предполетная подготовка с курсантами. Обходя классы, он увидел инструктора Мозера.

– Ханс, каковы успехи твоих курсантов? – обратился он.

– Занятия провожу с группой курсантов по теории воздушного боя. Хочу отметить наиболее лучших из них, это Ешонек, Шперле и Рихтсхофен.

– А остальные курсанты? – спросил Хюбнер.

– У остальных курсантов уровень подготовки пока средний.

Хюбнер вошел в класс, и курсанты встали в знак приветствия. Он обратился к ним:

– Господа курсанты, будущие летчики истребители Люфтваффе! Я обращаюсь к вам от имени руководства рейхсвера. Германия, униженная Версальским договором, пытается создать мощные вооруженные силы. Для этого она затрачивает огромные деньги для обучения на секретных базах в России военных специалистов. Для вас требуется стать хорошими летчиками, чтобы в будущем быть надежным щитом воздушных рубежей Германии. Поэтому я не приемлю плохой подготовки, это унижает достоинство немецкого летчика. Активное стремление к знаниям, к новейшей технике и ее грамотное освоение – вот та благодарность, которую мы ждем от вас, господа…

После эмоционального выступления Хюбнер пригласил к себе инструктора Мозера. Через несколько минут с некоторой осторожностью тот вошел в кабинет.

– Заходите, Ханс, не стесняйтесь.

Хюбнер, устроившись удобно в своем кожаном кресле, улыбаясь, сказал:

– Ханс, вы, когда расправлялись с русскими асами в войне с Россией в четырнадцатом году, так не стеснялись. Что с вами такое случилось? Или вы на меня обиделись после вчерашнего разговора?

– Нет, не обиделся, господин Хюбнер, но мне было неприятно.

– Ладно, выбросьте из головы эти обиды, давайте будем друзьями. Что нам с вами делить? Этого советского летчика? Так он не стоит того, чтобы на него обращали внимание.

– Я не согласен с вами, господин полковник.

– В чем дело, Ханс? – удивленно спросил Хюбнер.

Инструктор мгновенно отреагировал:

– Вы только что в классе упомянули о том, что Германия нуждается в хороших летчиках. А почему бы нам не перетянуть на свою сторону Генриха Штайнера? Ведь он такой же немец, как и мы, но только волею судьбы родился в России.

– Вот! – перебил собеседника Хюбнер. – Он родился в России, и он уже впитал в себя этот дух – дух коммунизма.

– Вы не правы, господин Хюбнер. Я был с ним в компании, и мое мнение о нем совершенно иное. Однозначно скажу, что он не коммунист, он обычный парень, как и миллионы в Германии, по сути такой же, как и мы все здесь. Больше могу сказать: это не только мое личное убеждение, но и мнение наших летчиков, которые его знают.

– А кто с ним лично знаком? – спросил Хюбнер.

– Всех я не знаю, но с Генрихом Штайнером знакомы барон Клаус фон Фрич и Адольф Ничке.

– Хорошо, Мозер, организуйте мне встречу с этим Штайнером.

– Я постараюсь, господин Хюбнер.

Генрих имел свободный доступ на посещение немецкой авиашколы. Он встречался с немецкими специалистами, обсуждал характеристики той или иной авиационной техники. Многие немцы к нему относились приветливо, а некоторые настороженно. Однажды, делая предполетный осмотр самолета разведчика «Хейнкель ХД17», он познакомился с пилотом Вилли Гертцем. По характеру Гертц был спокойный и любознательный, он часами проводил время около самолета, помогая технику устранять неполадки. Также, учитывая недоработки в конструкции самолетов, он старался внедрять новшества. Этот интерес к инженерным разработкам и сблизил Штайнера и Вилли Гертца. Когда Генрих познакомился с ним, то узнал его человеческие качества. Гертц был из простой семьи и своим трудом и целеустремленностью выбился в летчики. Он симпатизировал Советскому Союзу, и как то, встретившись на аэродроме, при разговоре с Генрихом упомянул:

– Завидую я тебе, Генрих, ты живешь при социализме во имя идеи всемирного коммунистического братства, и это хорошо – свобода и равенство.

– Ты говоришь правильные слова, Вилли, но я тебе советую, ради твоего блага, никому не произносить этого, потому что своих сторонников среди немцев вряд ли ты найдешь.

– Я благодарен тебе за предостережение, но я останусь при своем мнении.

– Понимаю тебя, и за твою прямоту я тебя уважаю, но все-таки будь осторожнее.

– Спасибо, Генрих, я это учту на будущее.

Вилли подошел ближе к Генриху и шепотом сообщил:

– Хочу тебя предупредить: тобой заинтересовался Хюбнер, я находился в кабинете майора Штара, в тот момент, когда он звонил.

– Зачем я ему понадобился?

– Я не знаю. Берегись его, он очень опасен.

Штайнер рассмеялся и заметил:

– Вилли, я на своей земле, мне бояться некого и нечего.

– Не упрощай, – серьезно отреагировал Гертц.

– Хорошо, Вилли, я прислушаюсь к твоему совету. Если еще что-нибудь узнаешь, сообщи мне, но никому более, понял?

– Я все понял, Генрих.

– Спасибо тебе, Вилли, за все.

В Берлине, на окраине района Далем, в садовой беседке расположились двое пожилых людей – мужчина и женщина. Он – худощавый, с морщинистым лицом профессор Эйген Зэхт, седоголовый интеллигентный ученый в возрасте шестидесяти лет, не выпускал из рук сигару и постоянно дымил. Она – элегантная, модно одетая фрау Мария Ориск. Ее утонченная фигура говорила сама за себя. Эта женщина следила за своей фигурой, хотя была моложе своего собеседника лишь на десять лет, а соперничать смогла бы даже с молодой девицей. Выглядела она абсолютно безупречно. Эта женщина была удивительна не только своим внешним видом, но и внутренним миром – она была умна и талантлива. Наряду с положительными чертами ее образа были и отрицательные, которые, впрочем, она ловко скрывала.

– Профессор, – промолвила она, – вы все время курите эту гадость. Неужели вам не жалко своего здоровья?

– Дорогая Мария, об этом я не думаю, меня заботит лишь моя работа и вы, мой главный вдохновитель. После того, как я побываю у вас, я заряжаюсь энергией для плодотворной последующей работы. Умеете вы настраивать меня на творческий лад.

– Благодарю вас за комплимент.

– Что вы, никаких комплиментов я не рассыпаю. Я говорю вам истину. А ароматный табак, как и мой близкий друг, помогает мне сосредоточиться на научных исследованиях. Кстати, чертежи, которые мне были предоставлены, слишком поверхностны, там нет детальных узлов.

– Я постараюсь вам помочь.

– У вас есть что-нибудь новое? – осведомился профессор Зэхт.

– Сегодня я получила письмо от сына из России. Он пишет, что случайно встретил человека, который способен прояснить ситуацию.

– Неужели он имеет в виду «Хаунебу»?

– Да, дорогой Эйген.

Генрих сменил место жительства. Жданович ему подобрал жилище, это был небольшой дом в центре города. Теперь он жил в частном доме, хозяйкой которого была интеллигентная пожилая полька, в прошлом учительница. Из пяти комнат, имевшихся в доме, две комнаты занимал Генрих. Этот дом его вполне устраивал, и с хозяйкой они нашли общий язык. Ежедневно она готовила ему еду.

В один из летних вечеров после тяжелых полетов, сильно уставший и с плохим настроением, Генрих возвратился домой. Хозяйка Ядвига Адамовна приготовила ужин.

– От такой обильной закуски у меня слюни потекли, – пробурчал Генрих и продолжил: – Ядвига Адамовна, к такому столу не хватает лишь стопки.

– А я не только стопку, но и графинчик водочки найду.

Хозяйка достала из буфета наполовину наполненный графин и поставила на стол, при этом пододвинула стаканчик.

– А вы выпьете со мной? – предложил он.

– Нет, я не пью, – ответила хозяйка и продолжила: – Летчики должны питаться хорошо. Сегодня вам привезли продовольственный паек. Я его положила в чулан. Вы присаживайтесь к столу, а я пойду соседку навещу.

– Спасибо вам за все, – отозвался пилот.

Генрих сел за стол. Выпил стопку водки и принялся за еду. Он ел и думал:

«Сегодняшний полет меня насторожил, я чувствую приближение опасности. Откуда она исходит, я пока не знаю. Мой техник самолета вдруг неожиданно заболел. Вместо него проводить предполетную подготовку самолета назначили другого техника: новичок, которого сегодня я увидел впервые. После взлета на своем „фоккере“ я набрал высоту около двух тысяч метров и ушел в зону. При отработке фигуры высшего пилотажа отказал мотор. Я пытался запустить его в воздухе, но безуспешно. Мотор не запускался. Пришлось планировать, и я еле дотянул до посадочного поля. Кругом овраги и деревья – мог бы не долететь. Чудом уцелел. Да, невеселая история. Когда осмотрели мотор, то причину установили сразу. Оказалось, что помпа подкачки топлива была умышленно повреждена. Доложили руководству отряда и в ОГПУ. Приехали чекисты и арестовали нового техника, который выпускал самолет в полет. Началось следствие».

Генрих выпил вторую стопку, и, нервное возбуждение поутихло.

«Кто это сделал и почему? Кто то намеревался меня ликвидировать. За что? Значит, я кому-то мешаю. Кому?»

Поужинав, Генрих вышел из за стола и пошел в свою комнату, где прилег на кровать. Он размышлял, перебирая в памяти всех летчиков и техников, имеющих доступ к его «фоккеру». Мысленно анализируя, он, уставший от дневных потрясений, уснул крепким сном.

* * *

Жданович находился в своем служебном кабинете здания Ливенского ОГПУ. Его тревожили мысли о том, что произошло накануне с Генрихом Штайнером.

«Это ЧП в воздухе ему не нравилось. Оно ломало все его планы относительно Штайнера. Оперативную комбинацию, которую он затеял, неожиданно кто-то решил сломать одним махом – убрав Генриха. Придумано грамотно. В случае, если бы их замысел удался, то это был бы несчастный случай. Доказательств никаких. А сейчас что мы имеем? Сломанная помпа и арестованный техник. Никаких зацепок. Техник все отрицает, хитрит. Молодец, Генрих, сумел самолет спасти и сам уцелел – вот что значит талант летчика. Убрать Штайнера кому-то не удалось. А значит, враг затаится, а потом повторит свой коварный замысел. Надо что-то придумать, а иначе мне грош цена, зря штаны протираю я в этом кабинете».

* * *

Наступило раннее утро. Крик хозяйского петуха разбудил Генриха. Он резко встал и принялся делать зарядку. Сделав несколько упражнений налегке, он взял гири и стал усиленно заниматься. Закончив с гирями, Генрих вышел во двор и побежал на спортивную площадку, которая располагалась за соседним забором, рядом со школой. Там уже находился его приятель Сергей Орлов, с которым они занимались утренней пробежкой.

– Ну как настроение после вчерашнего происшествия? – спросил Сергей.

– Сейчас уже нормально, – ответил Генрих.

Они побежали вдвоем по известной им тропинке, которая была истоптана любителями бега. Тропинка проходила мимо деревьев, огибая постепенно школьную площадку, на которой школьники занимались спортивными играми. Пробежав несколько кругов, физкультурники завершили свою спортивную программу и присели на скамейку. Немного отдышавшись, Генрих сказал:

– Сергей, я долго думал и пришел к убеждению, что тот, кто это сделал, знает о моих отношениях с ОГПУ.

– Не может быть. О твоей оперативной работе знают ограниченный круг лиц: некоторые сотрудники ОГПУ, начальник штаба и я. Это все преданные и проверенные люди.

– Да, да, я знаю, но факты – вещь упрямая, они сами за себя говорят.

– По-твоему, мы все под подозрением? – спросил Сергей.

– По логике так и есть, за исключением Ждановича.

– Любопытно, ты и меня подозреваешь?

В ответ Генрих пожал плечами и произнес:

– А почему бы и нет?

– Шутить изволишь?

– При чем тут шутки, когда на кону вопрос жизни и смерти, – взволнованно заявил Штайнер.

– Ну, знаешь, так мы далеко зайдем.

Орлов встал со скамейки и пошел прочь.

– Обиделся, – прошептал задумчиво Генрих.

Генрих пришел на стоянку самолетов, его уныло, с виноватым видом встретил техник Митин:

– Ваня, ты почему здесь, ведь ты болен?

– Я услышал о происшествии и пришел посмотреть самолет, – покашливая, сообщил техник.

– Не волнуйся, Ваня. Тебя никто не подозревает, так что иди домой и лечись. Ты мне здоровым нужен. Чтобы через три дня был на работе как свежий огурчик, ступай.

– Есть, товарищ командир, – ответил техник и ушел.

Генрих проследовал в штаб. На пороге его встретил дежурный.

– Штайнер, ты слышал новость?

– Какую еще новость?

– В камере ОГПУ арестованный техник покончил с собой.

Генрих был потрясен. Немного подумав, он обратился к дежурному:

– Слушай, Петров, дай мне срочно дежурную машину, мне в город надо.

– Хорошо, – произнес дежурный и добавил: – Прошу долго не задерживать машину.

– Спасибо, ты настоящий друг.

Генрих заскочил в кабину автомобиля и крикнул водителю: – Давай в город, и быстрей!

Водитель резко рванул с места. Набрав предельную скорость, он доставил его в город. Выйдя из автомобиля за квартал от ОГПУ, Генрих быстро добрался до места. Дежурный проводил его в кабинет Ждановича.

– Заходи, Генрих, рад тебя видеть, – сказал хозяин кабинета, увидев гостя.

– Георгий Михайлович, это правда?

– Да, Генрих! Сегодня утром нашли его повешенным. Сам он этого сделать бы не смог. Кто-то ему помог?

– Да вы что? В вашем-то учреждении! – удивился летчик.

– Сам не понимаю, кадры работают проверенные. Сейчас всю конвойную смену вместе с начальником арестовали. Следователь к делу подключился. Завелась какая-то паршивая овца. Ты что стоишь? Присаживайся!

– Некогда мне здесь рассиживаться. Меня ждут дела.

– Да подожди ты со своими делами. Тут только что Орлов был. Обижается на тебя. Он говорит, что ты его подозреваешь. Ты не прав – Орлов наш сотрудник. Я запрещаю делать преждевременные выводы, так можно дров наломать. Понял?

– Понял, Георгий Михайлович. Это я так, к этому меня привело логическое умозаключение.

Жданович с недовольным видом смотрел на Генриха и поморщился:

– Не привело, а подвело. В людях надо разбираться, Штайнер, – хмуро произнес чекист.

Неожиданно зазвонил телефон. Хозяин кабинета поднял трубку и выслушал.

– Хорошо, сейчас буду, – ответил Жданович и продолжил: – Все, мне пора к следователю. А ты иди и запомни, что я тебе здесь говорил.