Агасфер. Вирусный транзит

Берг покосился на специалистов, бесшумно снующих по номеру. Они принесли с собой несколько кейсов с бумагами, огромный ящик с проекционным телевизором и даже кофемашину. Пожав плечами, он проглотил капсулы.

Доктор откланялся и отошел в сторонку. А к Майклу тут же приблизился один из консультантов:

– Я дам господину Бергу общее представление о биологических лабораториях, – объявил он. – Попозже до вас будут доведены и более подробные сведения об американских исследовательских центрах. Итак, Украина. По сути дела, нынешние исследовательские центры микробиологии возникли там на базе советских противочумных станций, перешедших в собственность Украины после распада СССР. Разумеется, все они ежегодно модернизируются и ныне отвечают самым высоким критериям безопасности. В BSL-4 лабораториях, к примеру, запрещены плинтусы. Там допускается только наливной пол и закругленный переход к стенам – вы догадываетесь, для чего, господин Берг?

Тот пожал плечами.

– Для того, чтобы в помещении не было лишних щелей. Замечу, кстати, что в Китайском Уханьском институте, откуда «сбежал» ковид, часть помещений были отделаны не так. А это грубое нарушение, потому что патоген вполне мог попасть под плинтусы. Итак, никаких плинтусов и закругленные переходы: нельзя же подвергнуть целую комнату воздействию температуры 124 градуса Цельсия в течение сорока минут, верно?

Берг слушал консультанта, одновременно наблюдая за техниками. Они подключили к телевизору несколько лэптопов, и на огромной панели стали меняться картинки с видами лабораторных помещений.

– В каждой лаборатории есть своя коллекция вирусов и биоматериалов, – продолжал рассказ специалист. – Но после провозглашения независимости Украины Россия принадлежащие ей коллекции не получила. Они достались американцам.

Бег слушал, дивясь про себя методике обучения азам микробиологии. Его наставник быстро менял темы, перескакивал с одной на другую – ни о каком системном знакомстве с предметом не могло быть и речи!

Словно подслушав его мысли, консультант заметил:

– Я знакомлю вас с самыми разными аспектами микробиологии, Берг-сан! Насколько я понимаю, во Львове вы представитесь инженером из Харьковской лаборатории. А инженеру вовсе не обязательно быть высококлассным специалистом в работе с вирусами и бактериями. Достаточно иметь о них общее представление. А что до отрывочности получаемой информации – не беспокойтесь! Мы будем давать вам информацию по особой отработанной методике, и через некоторое время ваш мозг сам выстроит систему понятий. В результате при необходимости вы легко сможете поддерживать беседу с настоящими специалистами… Итак, американцы. Они уже давно освобождают свою страну от биологических лабораторий самого высокого, четвертого класса защиты, в которых можно встретить возбудителей таких инфекций, как лихорадка Эбола, оспа, чума, болезни Марбурга и Ласса. Размещая их за границами своей страны, Соединенные Штаты фактически избавляются от опасной «грязи» у себя дома…

Уже через час после начала ознакомительной «лекции» Берг осознал, что узнал о новом для себя разделе знаний в области микробиологии гораздо больше, чем хотел. Однако усталости он не чувствовал. Медик со своими капсулами оказался прав: голова была свежей, мозг послушно воспринимал новые знания и понятия.

А наставник, между тем, продолжал свою вводную ознакомительную «лекцию». Он рассказал, что лаборатории для самых опасных патогенов созданы по принципу матрешки – это здание в здании. Внутреннее помещение отделено от внешнего двойными и тройными окнами из бронебойного стекла – именно там микробиологи и работают с патогенами. «Чистая» зона – наружная часть матрешки. К ней примыкают различные вспомогательные и технические службы, очистные сооружения, складские помещения, виварии для живности и так называемые «курятники» – вольеры для содержания подопытных птиц.

С некоторым удивлением Берг узнал, что стерильные зоны биологических лабораторий изначально были созданы для микроэлектронной промышленности – поскольку при сборке микросхем пыль недопустима. Позже, в 1970-е годы, принцип обустройства сборочных цехов додумались использовать для микробиологии. Сейчас такая зона – это обычный элемент любой микробиологической лаборатории.

Работает на биостанциях только вакцинированный персонал, в скафандрах или защитных комбинезонах, все возможные источники заражения ликвидируются, дезинфектантов в избытке. Помещения с патогенами оборудованы телекамерами, записи хранятся годами. Скафандры из стерильной зоны в «грязную» не попадают, а персонал после каждой смены проходит через два душа: один с дезинфектантом, второй уже обычный.

Более подробно консультант остановился на вопросах биологической безопасности – рассказал о различных фильтрах, вентиляции, обработке жидких стоков и твердых отходов. На этом этапе Берг узнал, что отходы из каждого здания сливают в отдельный резервуар, с инактиватором. Очистка двойная: сначала стоки насыщают химическим реагентом и нагревают до ста тридцати градусов Цельсия в течение сорока минут. В такой перегретой воде под давлением убивается все живое, в том числе и споры.

Слышал ли господин Майкл об исследовательском центре Форт-Детрик? Там еще до подписания международной Конвенции о биологическом оружии в больших масштабах исследовали бациллу сибирской язвы. Для этой бациллы характерно то, что ее споры необычайно живучи, их очень трудно убить, в почве они сохраняются до ста пятидесяти лет. Когда Конвенция была подписана и лаборатории Форт-Детрика попали под запрет и должны были быть уничтожены, обнаружилось, что споры проникли в глубину кирпичей, и для полного обеззараживания все их требовалось пропускать через термоустановку. Денег в военном ведомстве в те годы на столь затратное мероприятие не нашлось, и полуразобранное здание стояло в Форт-Детрике до 1990-х годов.

– А теперь поговорим о чуме, – консультант многозначительно откашлялся. – Эта культура хранится в специальных боксах, в супернадежных морозильных камерах – как на атомных электростанциях. К ним подведены два-три источника электроснабжения, поэтому разморозки холодильников случиться практически и теоретически не может…

Консультант вещал около часа, а потом, словно споткнувшись, прервал свою «лекцию» и объявил перерыв. Бергу подали большую чашку ароматного кофе и порекомендовали подышать свежим воздухом на балконе. Майкл с удовольствием вытянулся в кресле, поставил чашку на широкий подлокотник и принялся размышлять, поглядывая на открывшуюся с высоты панораму ночного Токио.

Город светился миллионами огней и выглядел с высоты отеля динамичным и сюрреалистическим. В черное небо врезались главные архитектурные доминанты мегаполиса – 333-метровая телевизионная башня и ее новая «сестра» – 634-метровая башня «Tokyo Skytree». Глядя вниз, Берг в который уж раз поразился «разношерстности» столицы: высокие токийские небоскребы с тонированными зеркальными окнами соседствовали с небольшими панельными одноэтажными зданиями, вплотную прилепленными друг к другу. От широких магистралей, до отказа заполненных машинами, отходят узкие проулки, населенные в основном велосипедистами и пешеходами. И жизнь там, внизу, ни на минуту не замирает даже ночью.

Доктор, «скормивший» ему ноотропный препарат, не обманул: голова была свежей, а новые для Майкла темы не казались чем-то обременительным. Он с некоторым удивлением обнаружил, что может легко вспомнить и воспроизвести все, что преподал ему консультант.

Не прошло и четверти часа расслабляющего отдыха, как консультант снова пригласил Берга на продолжение «лекции». С сожалением покидая удобное кресло, Майкл мельком глянул на часы – время уже перевалило за полночь.

Консультант на сей раз усадил его перед экраном телевизора, и стал иллюстрировать свой рассказ кадрами специальных съемок. Незаметно пролетел еще час – и Майклу снова предложили ароматный кофе и приятный отдых в кресле на балконе.

После третьего часа лекции кофе Бергу не предложили – консультант объявил, что теоретическая часть ознакомительного знакомства с микробиологией на сегодня завершена, и теперь господину Майклу предстоит практическая часть.

Техники принялись быстро паковать принесенное оборудование, а консультант надел пиджак и пригласил Берга следовать за собой. В лифте он, к удивлению Майкла, нажал на клавишу верхнего этажа.

– Наш офис за городом, – пояснил консультант. – Поездка туда в автомобиле заняла бы много времени, поэтому нас на крыше ждет вертолет. Вы, надеюсь, хорошо переносите полеты, господин Берг?

Тот пожал плечами и про себя подумал: а если бы он страдал аэрофобией? Какой вид транспорта ему бы предложили?

Вертолет мягко скользнул в небо, и город отодвинулся вниз, его бесчисленные огни закружились за иллюминаторами и понеслись назад. Берг еще раз подивился, как Токио меняется с наступлением темноты. Днем он выглядел плоским, серым и очень сдержанным – а с наступлением темноты обрушивал на глаза буйство огней и красок.

Через полчаса после взлета огни мегаполиса за иллюминаторами стали меркнуть и вскоре сменились редкими светлячками вдоль загородных магистралей. А вертолет, сделав крутой вираж, стал снижаться.

Взглянув в иллюминатор в очередной раз, Берг с удивлением обнаружил, что машина пошла на посадку прямо на возделанное поле. Были видны сельскохозяйственные машины, рядки убранной соломы. Еще несколько десятков метров вниз – и взору открылся серый контур обширного здания, освещенного по периметру. Наконец крылатая машина приземлилась в нескольких метрах от входа.

Берг спрыгнул с невысокой подножки, глубоко вздохнул. Воздух был напоен влажным запахом земли и свежескошенной травы.

– Вы можете покурить здесь, – предложил консультант. – В здании мы пробудем до утра, и там курение строго запрещено.

Майкл оглянулся, сделал несколько шагов к входу, пытаясь в полутьме разглядеть табличку у дверей. Разглядев, удивленно поднял брови:

– Куда это мы прилетели?

– Мы прилетели в нужное место, господин Майкл! Это сельскохозяйственная коммуна «Три колоска». Нашей службе совершенно не нужно излишнее внимание – отсюда и сельскохозяйственное прикрытие. Коммуна должным образом зарегистрирована в муниципалитете, имеет все нужные реквизиты, пару тракторов и уборочных машин. И на этом поле действительно выращивают сою и рапс…

Берг только поджал губы и промолчал.

После двухчасового практического знакомства с биологической лабораторией, в числе прочих размещенной в коммуне «Три колоска», Бергу было предложено несколько тестов. И он с некоторым удивлением легко с ними справился. Консультант сдержанно похвалил его за усердие и проводил до кабинета шефа «Найтё», генерала Тоси.

Старик, который явно не отдыхал со вчерашнего утра, тем не менее выглядел свежо и бодро, – и Майкл подумал, что и тут не обошлось без ноотропных препаратов для повышения работоспособности.

Генерал церемонно склонил голову:

– Искренне благодарю вас, Майкл, что вы согласились оказать стране еще одну услугу. Прошу прощения и за то, что темпы вашего вхождения в тему микробиологии могли показаться вам излишне быстрыми. Тут ничего не поделаешь: военная ситуация на Украине меняется слишком быстро. Российские войска задали исключительно высокий темп наступления и завладели почти всей восточной частью страны. Боюсь, через пару недель ситуация в Западной Украине тоже может поменяться, и тогда вы уже не попадете во Львовскую биолабораторию.

– Я гляжу, вы уже окончательно зачислили меня в свой шпионский штат, господин генерал! В прошлый раз меня отправили в Россию, нагрузив похищенной у военного ведомства США спутниковой аппаратурой. Если бы меня задержали с этими «цацками», то сибирские лагеря или американская каторжная тюрьма были бы мне обеспечены! Теперь вы намерены запустить меня на Украину с фальшивым паспортом немецкого наемника из Германии… А потом? Предложенная вами легенда предполагает мое внедрение в святое святых Пентагона – в военную микробиологическую лабораторию. Незаконное проникновение на территорию суверенного государства с фальшивыми документами, да еще во время ведения на территории этого государства военных действий – сколько лет каторги нынче за это дают, Тоси-сан?

Вместо ответа генерал прикоснулся к клавише на пульте управления и, чуть повернув голову, бросил в скрытый микрофон несколько фраз. Улыбнувшись Бергу, он придвинул к его локтю заранее приготовленный бланк документа.

– Сейчас я попрошу вас подписать обязательство о неразглашении сведений, составляющих государственную тайну, Майкл. Не обращайте внимания на жесткость формулировок в документе – он составлен в случае привлечения к операциям «Найтё» наших добровольных штатских помощников. И как только вы подпишете, я познакомлю вас с парой-тройкой специалистов, о которых не знают даже наши штатные сотрудники. Эти специалисты, надеюсь, убедят вас в безопасности предстоящей миссии!

– Большая честь для меня, – буркнул под нос Берг, размашисто подписывая двухстраничный документ.

Тоси сделал вид, что не услышал в его голосе сарказма и коротко представил проникшего в кабинет человека:

– Это Хироси, начальник отдела IT-технологий. Я хочу, Хироси, чтобы вы рассказали нашему другу Майклу, что такое система распознавания лиц и как мы можем заменить одного человека другим.

Айтишник коротко поклонился Бергу и начал монотонно говорить, глядя при этом куда-то в угол кабинета:

– На Украине вам предстоит проверка личности. Лет двадцать назад подобная проверка заняла бы дни или даже недели. Нынче все делается гораздо проще и быстрее. Служба безопасности организации «Икс» отправляет электронный запрос в головную организацию «Игрек», в чьей базе данных хранятся все «параметры» сотрудников, включая их отпечатки пальцев, сканы радужки глаза и фотографии. Система распознавания мгновенно сверяет индивидуальные особенности проверяемого с базой данных и выдает ответ – положительный или отрицательный. Во времена нашей молодости распознаванием человеческих лиц занимались немногочисленные специалисты секретных служб. Они работали с нечеткими порой фотографиями, которые изучали через допотопные лупы. Использовать компьютер ученые начали где-то в середине 60-х годов, и с тех пор программное обеспечение распознавания прошло длинный путь. Поначалу компьютер работал только с 2D изображениями, и проверяемый человек должен был смотреть прямо в камеру – что было далеко не всегда возможно. Современные технологии используют 3D модель, которая, фиксируя лицо в реальном времени, может обеспечить исключительную точность проверки. Такое распознавание лица использует отличительные особенности – например, очертания глазницы, форму носа и подбородка. Эти области лица уникальны и никогда не изменяются. Используя 3D программное обеспечение, система проходит через серии шагов, чтобы проверить корректность работы. Она измеряет параметры лица на микроволновом уровне и создает некий шаблон. Процесс идентификации лица охватывает пять шагов: выравнивание, измерение, представление, соответствие и проверка. Каждый человек имеет многочисленные различимые и неповторимые особенности. У человеческого лица есть приблизительно восемьдесят центральных указателей. Среди них расстояние между глазами, ширина носа, глубина глазниц, форма скул, длина челюсти. Эти центральные указатели создают числовой код под названием «отпечаток лица». А программное обеспечение «Identix» сравнивает этот «отпечаток» с другими изображениями в базе данных.

Берг кашлянул и подался вперед, отчего айтишник мгновенно замолчал, ожидая вопроса или возражения. Майкл с вызовом поинтересовался:

– Но моих индивидуальных особенностей в базе данных Пентагона нет! Как можно обмануть эту систему «Identix»?

– Для вас существует единственная возможность пройти проверку идентификации – и не вызвать при этом подозрения. Но возможность, признаюсь, достаточно сложна и рискованна…

– Расскажите нам про эту возможность, Хироси! – потребовал генерал.

– Для этого нужно заблаговременно взломать базу «Identix» Пентагона и ввести в нее «ботнет». Этот компьютерный «робот» проникнет в систему и спрячется среди миллиардов легальных файлов. Он будет незаметно и бездеятельно «сидеть» в системе до тех пор, пока кто-то не начнет проверку проверяемого и не введет в систему идентификации его фото. Только тогда спящий «ботнет» мгновенно проснется и начнет работать.

– И что тогда произойдет?

– «Ботнет» заменит изображение реального проверяемого человека фотографией господина Майкла. Совершится незаметный подлог, и система компьютерной безопасности подтвердит, что в Харьковской биолаборатории работал именно он. Все индивидуальные особенности проверяемого лица совпадут.

Теперь выразительно кашлянул старый разведчик:

– И это возможно, Хироси? Я имею в виду – незаметно для американцев ввести в их суперзащищенную систему ваш компьютерный вирус? Мне бы очень не хотелось вызвать межведомственный или даже дипломатический скандал…

– Еще полгода назад я ответил бы на этот вопрос отрицательно, господин генерал. Но нынче у меня работает компьютерный гений, которому такая задача вполне по плечу. Я привел его с собой, он ожидает за дверью – вы можете спросить у него сами…

– Гений, вы говорите? – Тоси задумался. – Вообще-то мне будет достаточно вашего личного поручительства… Впрочем, позовите вашего гения – может быть, заодно он убедит не только меня, но и господина Майкла!

Айтишник скользнул к двери и тут же вернулся в сопровождении худого человечка неопределенного возраста в мешковатой куртке. Поклонившись, человечек примостился к столу, и только тут Берг заметил, что куртка гения топорщится на спине от внушительного горба. Майкл поспешно отвел взгляд, но тут же обратил внимание на руки человечка. Подушечки необычайно длинных пальцев были сплюснуты, неровные ногти обгрызены. Эти пальцы жили своей жизнью – они беспрестанно шевелились, будто продолжали работу на клавиатуре компьютера. Берг с усилием отвел глаза от завораживающего шевеления пальцев горбуна, а генерал тем временем продолжил допрос:

– Американцы в свое время дали согласие на наш доступ к их системе распознавания лиц. Но в нашем случае речь идет не столько о пользовании этой программой, сколько о несанкционированном проникновении в нее, и хуже того – о внесении нужных нам изменений. Мне совсем не хочется быть пойманным за руку, Хироси! Американцы поднимут жуткий скандал, и самое малое, что они могут предпринять – это закрыть нам доступ к своей системе и сотрудничеству вообще. А скорее всего – скандал выйдет на межправительственный уровень…

– Вашему высокопревосходительству не стоит беспокоиться на этот счет, – пропищал горбун. – Даже начинающий пользователь Интернета может легко спрятать любые файлы внутри обычных изображений формата jpeg при помощи незатейливого программного инструментария. Такой способ сокрытия данных мы называем стеганографией…

Тоси поморщился:

– Господа, я прошу избавить меня и господина Майкла от узкоспециальной терминологии и заумных объяснений. Нельзя ли попроще?

Айтишники переглянулись, и горбун, не смущаясь, стал объяснять:

– Представьте себе стену дома, господин генерал. Она состоит из множества кирпичей. То же самое и с любой фотографией – ее, как вам известно, можно перевести в электронный формат и отправить через компьютер куда угодно. В электронном виде эта фотография будет состоять из миллионов «кирпичиков» – пикселей, или файлов. Наш вирусный «ботнет» состоит из тех же «кирпичиков», что и сама фотография – только выстроенных иначе, нежели «стена». Адресат – в нашем случае американцы – получит от нас самую обычную фотографию, обнаружить в которой «кирпичики» вируса просто невозможно! Ну а дальнейшее я вам уже объяснял, господин генерал.

– И ваш отдел, Хироси, готов дать гарантию скрытности засылки в систему «Identix» вируса?

– Разумеется, ваше высокопревосходительство. Японские и американские спецслужбы периодически обмениваются файлами – в частности, фотографиями подозрительных личностей и просто террористов. Как только мы определимся с очередным файлообменом, то отправим в Пентагон изображение jpg, которое станет носителем нашего «ботнета». И коллеги за океаном получат электронного «троянского коня», который будет молча и незаметно ждать запрос на подтверждение личности нашего человека.

Генерал задумчиво кивнул, жестом отпустил айтишников и поглядел на Берга:

– Прошу вас помнить, Майкл, о документе о неразглашении, который вы недавно подписали. И настоятельно рекомендую забыть обо всем, что вы только что услышали… У вас остались еще вопросы?

– Кое-что мне все же непонятно, Тоси-сан! Ваши э-э… консультанты сообщили, что американцы до прихода в Харьков русской армии успели уничтожить три сотни емкостей с опасными патогенами. И наверняка бы спрятали или уничтожили контейнер с чумой – не случись казуса с бегущими из города украинскими военными. Боевики батальона «Азов» не охотились за биоматериалами – им всего-навсего просто нужен был автомобиль, чтобы как можно скорее удрать из Харькова. А в автомобиле был этот проклятый контейнер. Думаю, что беглецы, обнаружив в машине какой-то ящик, наверняка попытались заглянуть в него. Меня ознакомили с подобными транспортными контейнерами и уверили, что попытки несанкционированного взлома приводят в действие систему самоуничтожения…

Тоси кивнул:

– Такая версия нами рассматривалась. Но дело в том, что эту систему самоликвидации просто так в действие не приведешь! Специалисты, имеющие отношение в разработке подобных контейнеров, уверяют, что попытка открыть хранилище или сильные удары по нему систему не задействуют.

– Мне много чего здесь показывали, Тоси-сан! – усмехнулся Берг. – И поясняли, что если система самоликвидации взведена, то непременно сработает! Боевики могли вообразить, что в контейнере спрятано нечто ценное. У них было оружие, взрывчатка – кто бы помешал им попытаться добраться до содержимого таинственного ящика?

– В этот контейнер, помимо всего прочего, вмонтирован передатчик GPS, который позволяет не только отслеживать его местонахождение, но и подать кодированный сигнал о взломе и приведении в действие системы самоликвидации. Автомобиль американцы отследили: боевики пытались добраться на нем до западной границы Украины, но бензин кончился, и они бросили машину на окраине Львова. Позже «тойоту» обнаружили чины дорожной полиции Львова. Прошу заметить, что сигнал о вскрытии или самоликвидации контейнера не подан до сих пор.

Берг подозрительно прищурился:

– Ваша поразительная осведомленность обо всем, что происходит у американцев на Украине, просто пугает, господин генерал! Неужели наша страна сотрудничает со Штатами и в области разработки биологического оружия?

– Уверяю, что нет! Однако «Найтё» держит руку на пульсе этой истории. О причинах нашего беспокойства я вам рассказывал, Берг-сан. Японии не нужен скандал международного уровня и лишний репутационный ущерб. Что же касается источника моей осведомленности, то он не на Украине, как вы предполагаете, а в Вашингтоне.

Берг понимающе кивнул, совсем не ожидая дальнейших откровений. И все же спросил:

– Значит, вы убеждены, что расшифровка преступной работы микробиологов из Харьковской лаборатории, попади вирусы в руки независимых экспертов, непременно нанесет удар по престижу Японии?

– Наши эксперты, работающие с архивами «Отряда 731», пришли к выводу о том, что этапы модификации вируса можно легко отследить. У каждого микробиолога, как мне пояснили, есть свой неповторимый «почерк», свои приемы работы по совершенствованию вирусов. Это сродни отпечаткам пальцев, Берг-сан. Если поднимется шум и след потянется к «Отряду 731», то нашей стране снова предъявят старое обвинение.

– Ну-у, не знаю, – покрутил головой Берг. – Я не специалист, конечно, но определить разработчика по формуле кажется мне фантастикой!

Генерал вздохнул, поднялся из кресла и, обойдя стол, присел рядом с Бергом. Побарабанив пальцами по столу, он заглянул собеседнику в глаза.

– Долгое время ученые категорически утверждали, что и создание этнического оружия в принципе невозможно. Однако в начале нулевых годов наука научилась редактировать ген человека. А микробиологи «Отряда 731» еще в 30-е годы прошлого века начали подбирать генетический код к славянской расе. Это зафиксировано в архивах. Они исходили из того, что национальные особенности в реакции на различные вещества предопределены генетически. А совсем недавно русской разведке удалось захватить в лабораториях США кое-какие документы, свидетельствующие о разработке биологического оружия, наносящего вред конкретному этносу. Увы, мой друг: в Харькове велась подготовка к тотальному уничтожению славян. И исходный патоген для этнического оружия до сих пор не уничтожен – он только «переехал» во Львов!

Берг, забыв о категорическом запрете курения в «Трех колосках», потянулся за сигаретами. Генерал нахмурился, но возражать не стал и продолжил: