Архивариус. Наследство русского Моргана

Люди небедные, так что за свою работу ты будешь получать вознаграждение, размеры которого будешь определять сам. Таким образом, ты сможешь спокойно заниматься научной работой, не отвлекаясь на такую мелочь как деньги. А с твоими знаниями и доступом к архивным материалам, это не составит тебе труда.

Прощаясь, Яворский сказал: - Переверни эту страницу, надо жить дальше.

Жизнь налаживается

Через неделю после встречи с Яворским к Казимиру Ольшанскому стали приходить посетители. Интересовались многим. Подтверждение родственных связей с членами семей, проживающих за границей, подтверждение прав собственности, и как стало модным в последнее время, составление генеалогического древа. Так что Ольшанскому пришлось вплотную заняться генеалогией, составлением диаграмм родства и генеалогических схем.

Казимир никогда не говорил о стоимости своих исследований, но так как посетители были люди весьма обеспеченные, то и расплачивались они в основном зелеными банкнотами с изображением американских президентов. Суммы эти казались Казимиру, после зарплаты в «Ленинке», просто космическими.

Теперь Казимир смог оплатить врача, который приходил к матери, не говоря уже о бытовых потребностях включая питание. Раз в неделю он вызывал уборщицу, так как Дарья Матвеевна, которая сидела с матерью, в силу возраста, уже не справлялась с их большой квартирой.

Наладив быт, он спокойно погрузился в научную работу.

Однажды в архиве, разбирая рукописи и, как всегда, не замечая никого вокруг, он услышал над ухом тихий голосок:

- Казимир, здравствуй.

Он поднял голову и ахнул.

- Журавушка. Как ты здесь?

Перед ним стояла Маша Журавлева, бывшая его однокурсница. На курсе ее звали «журавушкой». Это прозвище очень подходило ей. Небольшого роста, худенькая, она походила на школьницу.

Маша, все пять лет учебы в институте, была влюблена в Казимира, о чем он даже не догадывался. Она всегда старалась быть рядом с ним, и во время учебы, и на разных студенческих посиделках. И на одной из них, когда все хорошо поднабрались, Казимир неожиданно для себя, взял Машу за маленькую, худую ладошку и повел ее в одну из пустых комнат. Маша не смогла сказать нет герою всех своих девичьих грез. Казимир никогда не относился к ней всерьез. Поначалу он отводил взгляд от нее, а потом и вовсе забыл о случившемся.

И вот теперь она стояла перед ним хлопая своими большими глазами и застенчиво улыбаясь. Как оказалась, она два года назад, всеми правдами и неправдами перевелась в библиотеку имени Ленина обычным библиотекарем в читальный зал, чтобы быть ближе к нему. Каждый день она смотрела как он проходит мимо нее погруженный в свои мысли и ждала. И ей представился шанс.

В отделе Ольшанского освободилось место младшего архивариуса. Кадровики, помня о ее красном дипломе, предложили ей это место.

И теперь она стояла перед Казимиром. И он был рад что, как и раньше, теперь рядом будет такая молчаливая, преданная помощница.

Когда он спрашивал ее как она живет, был ответ:

- Спасибо. Все хорошо.

Большего от нее он добиться не смог. Наступила зима. В этот год погода словно испытывала людей. То наметет сугробы, то растает все до слякоти. И сопровождалось все это постоянными насморками, кашлем и эпидемиями гриппа.

Несколько раз Маша брала больничный по уходу за ребенком. Так Казимир узнал, что живет она вдвоем с сыном. Через месяц работы Маши в отделе, Казимир уже не представлял как раньше он обходился без нее. Маша помнила, где находился каждый документ, с которым он работал. Ну а когда он начал работать с документами по наследству Второва, по поводу которого он имел беседу с Алексеем Васиным, то Маша была просто необходима. И Маша всегда была рядом, до скольких бы он не засиживался в архиве.

Второв

Октябрь 1920 года

Александр Николаевич Второв. Сын богатейшего промышленника, банкира и владельца множества розничных магазинов, паев в крупнейших мануфактурах, предприятий, гостиниц и других заведений Николая Второва, приехал в Крым, после разгрома Добровольческой армии Юга России.

Полковник царской армии, он командовал соединением, которое входило в состав армии генерала Деникина. Александр Второв привез и семью. Жена Елизавета и две дочери гимназистки. Он планировал отплыть из Одессы в Константинополь и далее в Британию, в семейный особняк Второвых.

Разместив семью в гостинице, он первым делом разыскал Верховного главнокомандующего Русской армии в Крыму, барона Петра Николаевича Врангеля. Александр Второв, во время русско-японской войны 1905 года, тогда еще подпоручик, воевал в казачьей сотне, которой командовал поручик Врангель. Многое им пришлось пережить вместе. Перед отплытием на чужбину, Второв очень хотел повидать своего друга.

Приехав в резиденцию Главнокомандующего, поднявшись по большой, широкой лестнице особняка, он зашел в приемную и остановился. В глазах зарябило от множества генеральских погон, лампасов и эполет.

- Доложите Главнокомандующему, полковник Александр Николаевич Второв

- Господин полковник, Главнокомандующий никого не принимает. - ответил адъютант.

- Я настаиваю. Петр Николаевич примет меня.

Верховный Главнокомандующий Русской Армией в Крыму, генерал-лейтенант, барон Петр Николаевич Врангель, склонился над большой штабной картой. Увидев вошедшего, широко раскинув руки в стороны пошел к Второву. Они обнялись.

- Очень рад Александр Николаевич, что ты жив. По нынешним временам, это уже немало. – проговорил Врангель.

- Я тоже очень рад тебя видеть в добром здравии, Петр Николаевич. - Второв сел на предложенное ему кресло.

- Как Лиза, как Дочери? – спросил Врангель.

- Все слава Богу. – отвечал Второв

- Слышал про твоего отца – помрачнел Врангель.

- Жаль, такой человек. Ну а как твой брат Андрюша?

Теперь помрачнел Второв.

- Он уже не Андрюша. Андрей Николаевич Второв. Если не сменил фамилию. Бывший капитан, бывшего Генерального штаба, бывшей Российской Империи и … бывший брат. – тихо добавил он.

- Неужели? – удивленно поднял брови Врангель.

- У нас с ним был разговор. – подавленно проговорил Второв.

- Он сказал, что остается в советской России, что не бросит Родину в такой момент и будет ее защищать от белой армии, от интервентов и если понадобиться, то и от меня.

Врангель откинулся на спинку кресла.

- Получается, что теперь у каждого своя Россия. Да, не скоро затянуться раны от этой войны, если вообще это возможно.

После минутного молчания он спросил:

- Как ты здесь? Что собираешься делать?

Второв собрался с мыслями, словно снова переживая недавние события.

- Воевал в Добровольческой армии Деникина, дошли почти до Москвы. Ну а потом, ты наверно слышал. После разгрома, Деникин ушел. Кутепов с остатками армии подался на Кубань. Ну а барон фон Унгерн с его безумными, буддийскими идеями, набрал себе в дивизию бурятов и монголов, двинул их на Улан-Батор, захватил его, освободил из-под стражи монгольского монарха и теперь готовит поход против большевиков.

Ну а я здесь с семьёй. Договорился о каюте с одним коммерческим судном, идущим в Константинополь. Ну а теперь, увидев тебя, хочу остаться, если не прогонишь.

Врангель внимательно посмотрел на старого друга.

- Ну что ж, Александр Николаевич, скажу честно. Был бы тебе благодарен. Мало осталось людей, которым я мог бы доверять. Здесь в Крыму, я установил жесткую, военную диктатуру. Много случаев мародерства. Так что вешаю и расстреливаю без жалости. Но обстановка складывается таким образом, что сил для удержания Крыма у нас недостаточно. Главная для нас задача сейчас, вывести все остатки боеспособных сил и погрузить на суда, которые я мобилизовал для нужд армии. Последним от причала отойдет французский крейсер «Вальдек Руссо», который прислало правительство Франции. В залог за оказанную помощь, они берут весь грузовой и пассажирский транспорт, который придет в Константинополь. Вот такие вот союзники. Сегодня я подписал приказ об оставлении Крыма. Через два дня его зачитают войскам и гражданскому населению. Так что, Александр Николаевич, тебе необходимо в ближайшие часы, отправить семью из Крыма.

Второв кивнул головой.

- Скажи, Петр Николаевич, почему все закончилось такой катастрофой?

Врангель встал и подошел к большому окну в своем огромном кабинете.

- Ты знаешь, Александр Николаевич, что я убежденный монархист. Я уверен, что управлять Российской Империей возможно только при монархии. Когда есть один, единственный самодержец, помазанник божий, государь-император. Но в эти тяжелые годы для России, все кто присягал государю на верность все предали его. Государственная Дума, Генеральный штаб, весь государственный аппарат, все. Даже члены царской семьи. Все родственники Романовых просто спрятались за спины своих правительств. А такие страны как Великобритания, Франция и Дания, наотрез отказались принять императора Николая Александровича, так же, как и его семью. Ну а когда четырнадцать государств ввели в Россию свои войска, они заботились только о том, что можно урвать от погибающей империи. Они давно уже поделили Россию.

А я, как ты знаешь, за неделимую Россию. Все наше общество прогнило насквозь. Все, кто должен был заботиться об интересах державы, думали только о себе. Я воюю с большевиками уже три года и должен тебе сказать, что сейчас у них армия не та, что была в семнадцатом.

Второв посмотрел в глаза Врангелю.

- А ты знаешь, что очень многие мои знакомые офицеры, с которыми я учился в академии, а потом служил, ушли к красным. И теперь они воюют против нас. Вот тебе и ответ. А с кем мы остались?

***

Барону Врангелю оставалось жить восемь лет. 25 апреля 1928 года он умрет от скоротечной чахотки в Бельгии, где и будет захоронен.

Александр Второв вышел из ставки Верховного Главнокомандующего. При себе у него было распоряжение барона Врангеля, дающее ему особые полномочия при эвакуации войск и гражданского населения, вплоть до особых указаний. Сев в предоставленный ему ставкой автомобиль он, помня слова Врангеля, поехал за семьей. Прощание было недолгим. Коммерческое судно «Ариадна», приняв на борт пассажиров взяла курс на Константинополь.

Для полковника Второва дел оказалось много. Необходимо было организовать во всех городах Крыма эвакуацию войск и гражданского населения, оставляющих Крым, жестко пресекая случаи мародерства и паники.

Казачья сотня есаула Никифорова стояла недалеко от одесского причала обеспечивая порядок при эвакуации.

В центре спешившихся казаков, образовавших круг, на земле сидели со связанными сзади руками четверо красноармейцев и один в кожаной тужурке комиссар.

— Это хто ж такие? – спросил подошедший молодой казак у сидевшего на бревнах вахмистра с седыми усами.

- Ахитаторы. Казаков баламутили. – ответил тот.

- А пошто так лается? – кивнул на комиссара молодой казак.

- Нехристь. – отвечал вахмистр.

Слышалось заунывное пение муэдзина на минарете расположенной рядом мечети.

-Да заткните уже глотку этому красному. Мало что поп басурманский воет, так еще и этот матерно ругается. Слышать не можно. - раздалось из толпы стоявших казаков.

Вахмистр встал, глубоко вздохнул, оправил ремень с пристегнутой к нему шашкой.

- А ну, Степка, держи ему ноги. – кивнув на комиссара сказал он молодому казаку.

Прижав комиссара к земле коленом, засунул ему в рот рукоятку нагайки, так чтобы челюсти не сомкнулись и вытащив из-за голенища сапога остро заточенный нож, крутанул им во рту комиссара и через секунду на землю полетел отрезанный язык.

- Теперь поагитировай антихрист. – пробормотал вахмистр.

Гомонившие казаки притихли.

- Ну ты, Антип, скор на расправу. – сказал кто то из казаков.

- Все одно их в расход. – произнес вахмистр.

- А коли нет? – спросил кто-то

- Так что, их с собой в туретчину тащить? Самим бы поместиться. – пробормотал вахмистр.

Комиссар безостановочно выл, катаясь по земле. Изо рта хлестала кровь.

На причал въехал автомобиль. Из автомобиля вышел полковник Второв.

- Что у вас? – спросил у подбежавшего с докладом есаула.

- Господин полковник, ночью арестовали агитаторов большевиков. – доложил есаул.

- Допросили? – спросил Второв.

- Молчат. – ответил есаул.

- Расстрелять. – приказал Второв и повернувшись сел в машину.

Есаул оглянулся на стоящего недалеко вахмистра.

- Слышал? – спросил есаул.

- Исполняй.

Вахмистр подошел к казакам своей сотни и приказал:

- Вон к тем кустикам.

Казаки подвели к рядом стоящим кустам пленных. Медленно, нехотя снимали винтовки с плеча.

- Не надоть. Ужо я сам. – проговорил вахмистр.

И в пять взмахов казачьей шашки довершил дело. На земле остались лежать пять разрубленных тел из которых толчками вытекала кровь.

***

Вот уже три часа, сотня есаула Никифорова сдерживала натиск Красной Армии пытавшейся сбросить в море с одесской набережной остатки белогвардейцев.

Полковник Второв руководил размещением последней партии пассажиров и ожидал с минуты на минуту, когда подвезут оставшиеся штабные документы, которые никак нельзя было оставлять красным.

Неожиданно на причал, почти к самому трапу выскочила конница красных казаков.

Впереди всех на белом жеребце несся казак в кубанке, перевязанной лентой красного кумача.

Сотня есаула Никифорова, охранявшая подступы к трапу, кинулась в бой, началась яростная рубка. В воздухе мелькали шашки, раздавалось ржание коней и стоны зарубленных.

Вахмистр, выбив в схватке из рук красного казака шашку, рубанул сверху, привстав на стременах и раскроил голову врага. Разворачивая коня, вахмистр увидел стоящего перед ним на белом жеребце казака и уже занесшего для удара над головой шашку. По глазам вахмистра было видно, что он узнал казака и на миг опустил свою шашку. Этого было достаточно, чтобы казак нанес длинный, страшный по силе, рубящий удар.

Вахмистр, разрубленный от ключицы почти до пояса, медленно сползал с коня. Левая его рука все еще сжимала поводья, правая же часть тела уже почти коснулась земли. Схватка, кипевшая минуту назад так яростно, затихла.

Оставшиеся в живых казаки сотни есаула Никифорова побросав коней бежали по трапу на борт корабля. Последним из бежавших был полковник Второв.

Казак на белом жеребце подскакав к трапу, соскочил на землю. Сдернув с плеча винтовку, упал на колено, поймал упор локтя прицелился в светло серую офицерскую шинель.

- Эт-ты погодь, ваше благородь, шалишь. – проговорил он.

Грянул выстрел. Второв, не добежав до борта десять метров остановился, попытался обернуться, но тело уже не слушалось его. Свалившись кулем в темную, морскую воду, его губы с последним выдохом прошептали:

- Лиза

Душа раба божьего Александра отлетела, махнув на прощание своему временному, бренному телу.

Господь пожалел Александра Второва. Он так и не узнал, что судно «Ариадна», где были его жена и дочери, при обстреле получив пробоины с обоих бортов затонуло, оставив на поверхности большое, масляное пятно и плававшие и никому уже не нужные чемоданы. Вскоре исчезли и они.

Казак, застреливший Второва медленно подошел к зарубленному им вахмистру.

- Ну вот Антип, кум мой любезный, как пришлось свидеться. – он вытащил ногу вахмистра из застрявшего стремени стоящего рядом коня.

- Прощевай Антип. - сказал он, беря под узду своего белого жеребца.

- Не с теми ты пошел Антип, не с теми. – бормотал он, ведя за собой своего жеребца.

***

Листая архивные документы, Казимир не мог знать всего, что случилось с Александром Николаевичем Второвым. Было ясно одно. Ни в Константинополе, ни тем более в Великобритании ни он ни его семья так и не появились. Никаких упоминаний об Александре Второве в документах больше не было. Единственным из семьи Второвых оставался только младший брат Александра, Андрей, являвшийся, если верить документам и метрикам предоставленным недавним посетителем Ольшанского, Алексеем Ивановичем Васиным, его родным дедом по материнской линии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.