- -
- 100%
- +
С развитием социальных сетей, к чему приложил руку ваш непокорный слуга, пришла не только доступность в общении, но и возможность обгаживать других людей. Скрываясь за виртуальными масками, прячась за выдуманными никами, закрываясь от людей цифровым щитом одинокие люди-хикикомори находят удовольствие в унижении других. И ведь не понимают, что оскорбляя посторонних в сети, подобные индивидуумы не просто портят настроение другим – они разрушают своё душевное равновесие.
Пытаясь уязвить оппонента побольнее, хейтер проводит часы в подборе наиболее хлестких слов. Находит дразнилки и оскорбления, делает своим смыслом жизни радость от виртуальной победы и… И сам того не замечает, что переносит общение из сети в реальную жизнь. Становится язвительным, хамоватым, дерзким. Портит отношения с окружающими, ещё более озлобляется и замыкается в себе, считая окружающий мир грязным и серым. А ведь начиналось всё с обычного спора, в котором просто перешли на личности…
– Ты зачем звонишь? Просто поинтересоваться моей виртуальной жизнью? – прервал паузу Масаши.
– Нет, что ты, Масаши-кун. Я ещё хотел поинтересоваться здоровьем твоего дедушки, Сейташи Окамото. Как он жив-здоров? Крепок ли его дух? Остер ли его меч? А то, понимаешь, давно его не видел….
– Изаму-кун, ты всегда начинаешь есть рис ещё до того, как выстругал палочки? Неужели необходимо так издалека заходить? Какой у тебя вопрос к деду? – на раз раскусил меня Масаши.
Ну, как раскусил? Я сам дал ему эту возможность. Иногда надо давать чувство небольшого превосходства, пусть оно и мнимое. Это расслабляет и делает собеседника благодушнее. Мне как раз сейчас и нужно было благодушие Масаши.
– Мой проницательный друг, порой мне кажется, что Шерлок Холмс мог бы у тебя поучиться. И не только дедуктивному методу, но и…
– Изаму-кун, я не красавица, чтобы в уши мне лить лавандовую воду, да и ты, я слышал, не располагаешь достаточным количеством времени. Переходи сразу к делу! – оборвал меня Масаши.
– Ух, какой же ты нетерпеливый, мой аристократически выученный друг…
– Я сейчас трубку положу!
– Всё понял, всё осознал и даже успел раскаяться, – тут же пошел я на попятную. – Всё-всё-всё, перехожу к делу. Твой дед предложил мне в качестве вознаграждения за тот эпизод со снайпером…
– Когда ты принял за меня пулю? – уточнил Масаши.
– Совершенно верно. Так вот, если твой уважаемый дед чувствует себя прекрасно и находится в хорошем расположении духа, то…
– Ты долго меня троллить будешь? Я сейчас назову твоё настоящее имя, Изаму Такаги, и скажу адрес, где ты проживаешь, – снова перебил Масаши.
– Не кипятись ты так, а то свисток засвистит, – хохотнул я в ответ. – Ладно, больше не буду. Можешь у него спросить – его предложение ещё в силе? Он предложил мне возможность поступить в любой институт или университет после окончания старших классов.
– А ты выбрал универ?
– Да, – я покосился на окно, за которым строители обустраивали спортивную площадку. – Я хочу поступить в Рикугун сикан гакко.
– В Армейскую военную академию? – присвистнул Масаши. – А у тебя губа не дура.
– А что, с этим какие-то проблемы?
– Изаму-кун, ты меня, конечно, извини, но ты же понимаешь, что опять суешь своё татуированное лицо в рассадник аристократов? Там обучаются в основном те, кто не смог проявить себя в ином поприще, кроме как исполнение приказов. Но зато высокомерия от высокородности будет немеряно! Каждый глист будет мнить себя ровней императору!
Я нарочито громко вздохнул:
– Конечно, понимаю. Однако, мне нужно именно туда. Если у Сейташи Окамото возникнут проблемы с моим поступлением, то…
– Изаму-кун, не берусь ничего утверждать. Всё-таки у деда есть кое-какие подвязки на военном поприще. Ладно, я спрошу, а потом дам ответ.
– Отлично. С меня подарок.
– Ага, если такой же, как твой стебный разговор, то можешь сразу подарить сэнсэю Норобу – он уже привык тебя наказывать, – хихикнул Масаши в ответ.
– А ты злой, Масаши. Злой и мстительный.
– Не забывай, что именно этот «злой и мстительный» будет передавать твою просьбу!
– А-а-а, ты ещё и шантажист, каких поискать!
– Жди ответа, мой низкородный друг! – с пафосом откликнулся Масаши, после чего отключил телефон.
Я повертел мобильник в руках и бросил на бумаги. Осталось только ждать. Уверен, что Масаши не подведет, но вот сможет ли его дед пропихнуть в военную академию хинина?
Сложил пальцы перед лицом и в этот момент наткнулся на взгляд Шакко. Она из-под ресниц следила за мной. Я вопросительно кивнул, мол, чего скажешь?
– Ну и зачем тебе это надо? – без прелюдий спросила Шакко.
– А затем, что оттуда открыт путь в высшую военную академию. А вот это уже такой уровень, какого не каждый аристократ сможет достичь. И уже с помощью той академии я достигну титула аристократа.
– Но как?
– Каком вверх, – хмыкнул я в ответ. – Ты разве не видишь, как сейчас нагнетается атмосфера в мире? Девяносто процентов всех богатств мира принадлежит гражданам Северной Америки, Европы и таких стран Азиатско-Тихоокеанского региона, как Япония и Австралия. И богачи, в своём стремлении стать ещё богаче, готовы глотки рвать друг другу. До возникновения искры, от которой полыхнет мировой пожар, остаются считанные часы, если не минуты, так что военное дело будет очень и очень востребовано. А у хорошего военачальника титулов будет, как у рыбака чешуи…
– И потом ты станешь, как эти… При галстуке и парадной форме. Чушки, наполненные высокомерием и презрением, – бросила Шакко.
– Да вот уж нет. У меня как раз против этих ребят и чешутся руки… Тысячи лет они беззастенчиво грабили народ и купались в роскоши. Тысячи лет мерились друг перед другом родословной, а по факту… А по факту ничего из себя не представляют. Знаешь, что на детях гениев природа отдыхает? Так вот, если один человек сумел построить империю, то это только его заслуга, а вовсе не его детей. Дети должны сами пробивать дорогу в жизнь, а не пользоваться благами, доставшимися от родителей.
– Странно рассуждаешь, Изаму. Если ты так ненавидишь аристократов, то почему дружишь с ними?
– И среди них попадаются нормальные ребята. И как раз эти ребята тоже хотят поменять существующий строй. Если мне, хинину, удалось закончить старшую школу, где учатся одни «высокомерные чушки», то это уже вызов существующему строю.
– И что дал тебе этот вызов? Только то, что на тебя сурово косятся? Неужели ты и в самом деле думаешь, что аристократы дадут тебе пробиться дальше? Дадут низкородному червю шанс взлететь на их уровень…
Я покачал головой:
– У меня есть слово старого аристократа, который сам подарил его. А это для него крепче стали меча. У меня есть какая-никакая, но поддержка клана Утида. В конце концов, у меня есть друзья, которым я помогал.
– Кстати, а что у тебя с той девчонкой, Кацуми? Она всё также сохнет по тебе?
Кацуми… От одного этого слова потеплело в груди. Я боялся сам себе признаваться, что Кацуми Утида единственная из всех девушек, кто запал мне в душу. К другим я относился как к средству достижения очередной цели, а вот Кацуми. И в то же время не позволял ей приблизиться ко мне, чтобы не дай Бог кто снова посмел её обидеть, пытаясь ранить меня.
– Она моя хорошая подруга. Я рад, что знаю её, а к тому же, она обучала меня в «Оммёдо Кудо» и я даже добился определенных успехов. Конечно, она была сильнее меня, но никогда не пользовалась силой мастера. Я никак не могу перешагнуть порог «специалиста», но стараюсь всеми силами… Возможно, в академии у меня получится сделать рывок.
Кицунэ потянулась, отчего её левая грудь отчетливо прорисовалась под одеялом:
– А если мне тоже отправиться с тобой в военную академию? А что – руководить я умею, убивать тоже…
Я не успел ответить, когда в кабинет без стука вломился разгоряченный Тигр:
– Там… там…
– Тарам-там-там, – поддержал я. – Тигреныш, если начинаешь учить язык Тилимилитрямдии, то надо говорить не «там», а «трям», что означает – здравствуйте!
– Чего-о-о? – протянул он. – Да нет, там это…
Глава 5
– За тобой демоны гонятся? – поинтересовался я, когда Тигр застыл на пороге, уперев взгляд в лежащую на диване Шакко.
Лежала Шакко пристойно, безо всяких сексуальных поз, поэтому упрекнуть её в соблазнении начальника было нельзя. Зато как только появился на пороге Тигр, так сразу же ножка выглянула из-под одеяла и продемонстрировала славный изгиб бедра. Тигр сглотнул от появившегося зрелища.
Я давно заметил, что Ленивый Тигр теряется при виде Шакко и начинает смущаться, как мальчишка-пятиклассник, собирающийся позвать одноклассницу на свиданку. Похоже, что рыжеволосая красотка пришлась ему по душе. Причем, не только ему – Малыш Джо тоже облизывался на девчонку. А та только благосклонно принимала оказываемые знаки внимания и вертела хвостом. Как в прямом, так и в переносном смысле.
– Нет, там… там… – приосанился Тигр и попытался найти такие слова, чтобы выставили его в лучшем свете, но проклятые слова будто вылетели из головы. – Там это… это…
– Не тяни кота за яйца, Тигреныш, – мурлыкнула Шакко. – Будь мужиком – рубани с плеча!
Наблюдение за смущением взрослого мужика забавляло. И чего в самом деле яйца мнет? Вроде не в одной передряге побывал, не одну юдзё за деньги снял – знает, почем фунт пороха, а вот поди ж ты… смущается.
– Соберись, бу! – гаркнул я. – Соберись и стань самураем!
Так вольно я перевел поговорку "терпи, казак, – атаманом будешь!"
Тигр взглянул на меня, кивнул и набрал в грудь воздух.
– Там Мрамор дерется с Малышом! – выпалил Тигр за один раз.
– И что? Надо ребятам пар выпустить… Пусть пару шишек друг другу поставят, – пожал я плечами.
Босодзоку Кин Исий, по кличке Мрамор, сам попросился под моё начало, когда его соратники по байку рассказали про операцию с Сэтору Мацуда. Жизнь молодых байкеров быстротечна: их либо рекрутирует якудза, либо ломает дорога, или же обрабатывает полиция и они становятся на путь исправления. Порой этот путь сразу же приводит их в могилу, так как босодзоку более восприимчивы к предательству (а иным словом и не называется отступление от рыцарства ночных дорог) и жестоко карают отступников.
Так как без лидера, которого мы с Норобу успешно запрятали далеко и надолго в строительную кабалу якудзы, в рядах босодзоку начались волнения и грызня за власть, то Мрамор рассудил наиболее мудро и решил пойти на поклон к сильнейшему. Сильнейшим в этом отношении оказался я. А мне как раз понадобились подручные, так как ребят уже не хватало на всё про всё.
И всё-таки рыцари ночных дорог пока ещё не совсем пообтесались и нередко огрызались на приказания старших. Вот это и приводило к стычкам. Впрочем, мои парни, обученные сэнсэем Норобу и лично мной, успешно справлялись со вспышками недовольства. Стычек становилось всё меньше, но порой случались. Вот и сейчас мне показалось, что происходит одна из таких. За Малыша я не беспокоился, всё-таки юность сумоиста сказывалась, да и Мрамору не помешало бы чуть-чуть вправить мозги на место.
– Да там не шишки, они оммёдо используют! – быстро проговорил Тигр.
А вот это уже серьёзнее!
Я подскочил и кинулся к выходу. Следом рванулась Шакко.
Если двое мужчин в драке начинают использовать колдовство, то это означало только одно – они хотели по меньшей мере покалечить друг друга. Покалеченные мне не нужны – корми потом этих глупцов за свой счет. Великовозрастные, а как дети…
Пролетев по базе вихрем, я выскочил на улицу. Неподалеку от входа двое мутузили друг друга, причем бились не на жизнь, а на смерть. Остальные стояли в отдалении, стараясь не попасть под шальной выстрел, но стараясь рассмотреть всё в деталях. Похоже, что ребята успели выпустить друг по другу не одно оммёдо, так как земля вокруг них была перекопана и разбросана по сторонам.
Сэнсэй Норобу спокойно прохаживался поодаль, старательно делая вид, что его вовсе не касаются разборки двух бугаев. Даже поглядывал на небо, как будто старался разглядеть в рваных ватных комьях облаков остатки своей совести.
– Дыхание Болот! – выкрикнул Малыш Джо и выпустил в сторону противника зеленоватый туман.
Этот самый туман выплеснулся из центра ладоней и заструился по земле, двигаясь по направлению к противнику. Сочная трава тут же пожелтела и зачахла в тех местах, где её коснулось "дыхание".
– Разрез Ветра! – гавкнул в ответ Мрамор.
С двух сторон его прикрыли два воздушных щита. Они сложились в форму острия топора, а после рванулись вперед, разбивая оммёдо Малыша на две части.
Бывший сумоист еле-еле успел выставить Водяной Щит, о которое и разбился Разрез Ветра. Впрочем, сам Щит тоже разлетелся на несколько частей. Обломки Щита упали на землю и тут же растаяли лужицами. Два бойца снова застыли друг напротив друга.
Я бросился вперед и встал между ними. Хмуро взглянул сначала на Малыша Джо – он виноват в том, что не смог урегулировать дело словами, а воспользовался кулаками и, тем более, оммёдо. Малыш Джо опустил голову после двух секунд напряжения.
После этой демонстрации признания вины я точно также посмотрел на Мрамора. Кин дерзко взглянул в ответ. Он не опускал взгляда даже после истечения долгих десяти секунд. Выдерживал характер…
Что же, этого было достаточно для того, чтобы разобраться в ситуации. Мрамор спровоцировал своим поведением Малыша и тот, устав доказывать неправоту босодзоку словами, решил действовать кулаками. А так как Малыш мог запросто накостылять Мрамору, то босодзоку перевел бой на уровень оммёдо.
В итоге мы едва не получили смертоубийство или членовредительство.
– Я правильно понимаю, что ваш спор уже не разрешить словами? – спросил я негромко.
– Босс, мы сами… – прогудел Малыш.
– Да, Такаги, мы сами разберемся. Нечего заступаться за своих друзей! – насмешливо воскликнул Мрамор.
Не сделал к фамилии уважительную приставку, намекнул, что я выскочил защищать друга, сделал укол интонацией… Парень явно нарывался на хорошую взбучку. Вот только зачем ему это нужно? Показать свою крутость перед остальными? Попытаться возвыситься?
Мрамор и драку затеял не просто так… Чего же он хочет? Я внимательно вгляделся в его лицо. А ведь он волнуется! Да так волнуется, что мама не горюй!
При волнении происходит покраснение кожных покровов. Вегетососудистая система начинает активнее работать, за счет чего кровь приливает к самым маленьким капиллярам, наполняя их. Это неподконтрольное действие, которое выдает волнение.
Играют «желваки». При волнении мышцы напрягаются, заставляя двигаться скулы. Это чаще выдает мужчин, так как у них мышцы лица более развиты. Раздуваются ноздри из-за частого и неровного дыхания. Волнение провоцирует выработку адреналина, который вызывает учащенное сердцебиение, ускорение дыхания. В процессе этого ноздри раздуваются, чтобы вобрать больший объем воздуха.
И это волнение не после драки – Мрамор чего-то боится. Он бросил вскользь взгляд на своих друзей, и я понял, чего именно он боится…
Показать слабость!
– Что же, я и не думаю, что надо заступаться за Малыша. Тем более, что он сам может за себя постоять. Я не хочу допустить только смерти на территории базы. Не нужно тут больше смертей, – произнес я неторопливо, следя за тем, как краска понемногу покидает лицо Мрамора.
Он неправ, но не хочет отступать, так как в этом случае извинения примут за позорное отступление.
Взгляд Мрамора, брошенный в сторону выхода, а также устремленные туда глаза Малыша подсказали предмет спора. Шакко щурилась на солнышко, поглядывая на всё сквозь полуприкрытые веки. Скорее всего пацаны начали разборки из-за брошенных слов Мрамора. Тот что-то ляпнул про Шакко, Малыш потребовал извиниться и вот итог. И если я сейчас начну требовать извинения за его неправоту, то он тоже воспротивится этому. Произойдет ещё один конфликт и я, чтобы не потерять лицо, буду вынужден прогнать его.
Мда-а-а, похоже, что из-за одной особы женского пола могут разрушить не только город Трою. И оба бойца сейчас начнут отпираться и говорить, что это только их дело. Что же, не будем их пытать, но надо взять на заметку, что на базе нужно больше женского пола. Чтобы у мужчин было поменьше соревновательного настроения.
– А смертей и не будет, Такаги-сан, – проговорил Мрамор. – Я по-мужски хотел перетереть одну тему с этим… – он сделал паузу, словно подбирал слово, а потом проговорил, – с Малышом. Поболтали бы ерундой и на расход. Чего разнимать-то?
Всё-таки в этот раз сделал уважительную приставку. Следовательно, мой авторитет для него кое-что да значит. И вроде бы начал успокаиваться. Зато чуть заметно заволновались остальные – своим присутствием я лишал из зрелища, да при том это зрелище было сродни бою за правое дело.
Малыш потупил взгляд, стараясь не встречаться со мной глазами, а вот под возрастающим бурчанием краска снова вернулась на щеки Мрамора. Похоже, что он снова начал закипать. Всё-таки ему надо было выпустить пар…
Выпустить пар, наказать за слова, восстановить честь девушки, не задеть чувства Малыша, не уронить своё лицо… Всё это можно было сделать единственным способом.
– А ты прав, – с улыбкой начал я своё наказание. – Да-да, ты прав, Мрамор! Я не буду заступаться за своего друга и пользоваться положением.
Мой небольшой спич вызвал новое бурление в рядах зрителей. Я заметил проблески улыбки на губах Малыша. Он понял, что если я начинаю так издалека, то явно приготовил что-то для зарвавшегося босодзоку.
– И я смогу накостылять этому толстяку? – Мрамор от радости даже не сразу поверил своим ушам.
– Конечно сможешь. Только не "толстяку", а мужчине средней упитанности. Не стоит переходить на личности и тем самым выказывать свою слабость. Если вести бой, то вести его достойно! И с достойным противником! Хотя…
– Ну всё, мужчина средней упитанности, тебе не сдобровать! – крикнул Мрамор.
– А также не стоит перебивать начальственное лицо до тех пор, пока оно не высказало свою точку зрения, – всё также с улыбкой и негромко заметил я.
– Прошу прощения, Такаги-сан, не сдержал проявления эмоций! – поклонился Мрамор. – Прямо ух как захватило…
Ага, уже заставил его извиниться. Это немало. Всё-таки он обучаем. Надо продолжать урок, пока он обратился во внимание.
– Однако, поскольку я не буду заступаться за друга, то заступится его подруга. Шакко, ты сможешь показать Мрамору несколько движений, которым тебя научил Малыш?
– Да легко, Такаги-сама! – откликнулась рыжевласка и за пару прыжков оказалась рядом со мной.
– Но… Это мужское дело… – замялся Мрамор.
– Однако, обсуждали вы женское тело, – парировал я. – И это тело жаждет показать, что оно достойно не только обсуждения, но и восхищения.
Шакко тем временем начала помахивать руками, разминаясь. Она с улыбкой взглянула на босодзоку:
– Ну, давай потанцуем, дрянной мальчишка! Покажешь мне, что умеешь? Или тебе не на сиденье большого байка нужно садиться, а на сиденьице трехколесного детского велосипеда?
– Ты охренела? Тебе повезло, что я не бью баб! – процедил Мрамор.
– Да? Тогда тебе повезло, что я не бью мальчишек. Я их хлопаю, по пухлой, аппетитной попке, – подмигнула Шакко.
– Чо-о-о? – взревел Мрамор.
– Имбирь в очо, не горячо? Или тебе уже не привыкать, сладкий мальчик? – подмигнула Шакко.
– Да я тебя на куски порву!
– Вот это уже другой разговор, а то сюси-пуси развел. Давай, потанцуем, мальчишка!
Остальные зрители одобрительно загудели. Я не знал, что именно сказал Мрамор, да это и не важно, но сейчас Шакко могла переплюнуть его в оскорблениях. Этой рыжевласке на язык лучше не попадаться.
– Я не собираюсь драться с девчонкой, – пробурчал Мрамор. – Так нечестно.
– Да, ты прав, – кивнул я и повернулся к Шакко. – Красотка, я запрещаю тебе использовать оммёдо! Так будет честно.
– Да как два пальца обмочить, – хмыкнула та в ответ, продолжая разминаться.
– Но, босс… – несмело окликнул меня Малыш. – Это же наше дело.
– Малышок, а вы же деретесь из-за меня? Ох, я так обожаю, когда из-за меня мужчины дерутся, – хитро улыбнулась Шакко и подмигнула. – Но ещё больше я люблю сама бить мужчин. Не откажи мне в таком удовольствии? По-дружески?
– Ну, если только по-дружески, – прогудел Малыш, подмигивая в ответ.
Тигр насупился, когда Шакко начала оказывать больше внимания другу, чем ему. Судя по его лицу, он сам собрался сунуть пару раз Мрамору, чтобы Шакко могла тоже обратить на него внимание.
Эх, здоровые мужики, а машут кулаками и меряются писюнами. Впрочем, подобным эмоциям подвластны не только простолюдины – аристократы придумали целый талмуд этикета, по которому даже банально зевнув, можно смертельно оскорбить собеседника. И сейчас, глядя на двух едва не покалечивших друг друга мужчин, я могу сказать – что именно буду теребить у напыщенных высокомерных особ в военной академии.
Без проявления агрессии меня не будут уважать на первых порах. Впрочем, если у тебя нет титула и длинной родословной, то про уважение вообще можно забыть. Даже при больших деньгах – авторитет завоевывается совсем иначе.
– Эге-гей! Начнем же танцы! – воскликнула Шакко и прыгнула в сторону застывшего Мрамора.
Глава 6
Во мгновение ока Шакко оказывается возле Мрамора. Только что она стояла в пяти метрах, и вот уже треплет по-дружески щеку босодзоку.
– А вот побриться бы не мешало. Знаешь что… А я тебя побрею, – со смешком говорит Шакко и тут же отпрыгивает, когда байкер поднимает руку, чтобы схватить егозу за рыжие волосы.
Отпрыгивает сразу на три метра. То есть делает движение, отстраняясь, а в следующий миг уже улыбается тремя метрами дальше.
– Ого! – выдыхают зрители.
Ну да, мало кто знает, что Шакко единственная из тех, кто остался в живых в результате экспериментов над людьми одного прибабахнутого фармацевта. В придачу к этому она была кицунэ, то есть девушкой-оборотнем, превращающейся в лису. Ну, или в промежуточную стадию – наполовину женщина, наполовину животное.
Ядерная смесь. Не знаю до сих пор – смог бы я одолеть её в бою?
– Быстрая девчонка, могла бы рядом с байком бежать… На веревочке… – хохочет Мрамор.
Он не понял ещё, с кем связался? Что же, ему же хуже. Никогда не надо недооценивать противника.
Я увидел, как ногти Шакко почернели, вытянулись и заострились. Так вот как она собралась побрить Мрамора!
– Я буду счастлива обогнать тебя раз сорок и накормить пылью вдосталь, – хихикает в ответ Шакко. – Так что, сладкий мальчик, ты будешь танцевать или предпочтешь по-бабски брехать с расстояния?
Марамор с кривой рожей наперевес бросает фаербол. Шакко пригибается к земле в лучших традициях фантастических фильмов, где затянутые в латекс сексбомбы всячески стараются показать отсутствие целлюлита на гладких ляжках. Ещё и ножку оставляет в сторону!
Фаербол пролетает над ней и устремляется к группе зевак. Они в испуге отшатываются, но огненный снаряд разбивается о невидимую преграду. Сэнсэй лениво кивает, мол, не благодарите.
Шакко бросается вперёд. Наверно, только я вижу, как она резко взмахивает рукой. Мрамор даже не успевает отшатнуться, как девушка тут же отпрыгивает прочь.
Надо обладать хорошим зрением, чтобы увидеть, как на асфальт мягко падают начисто срезанные волоски из бороды байкера.
Он хватается за щеку и с удивлением распахивает глаза, когда пальцы нащупывают островок гладкой кожи среди жёсткой щетины. В глазах мелькает испуг, но он тут же проходит.
Знакомое ощущение – думаешь, что это просто совпадение, что такого на самом деле быть не может. Это всё херня, ошибка… А ведь мог бы и задуматься сильнее – не просто же так на губах сэнсэя играет довольная улыбка. Норобу видел, какая Шакко в деле, какой она была на «Черном кумитэ»…
Мрамор быстро плетет воздушное оммёдо и выпускает веером еле видимые бумеранги.
– Лучи Ветра! – выкрикивает он, когда с пальцев срываются снаряды.
Шакко подпрыгивает и изгибается кошкой, пропуская часть бумерангов под собой, а оставшийся веер пролетает над её телом. Я вижу, что она специально двигается медленнее, чтобы каждый мужчина мог насладиться видом соблазнительных форм, грацией и растяжкой.
Бумеранги пронзают воздух, останавливаются на краю невидимой границы, а после устремляются назад. Как верные псы, когда слышат свист любимого хозяина. Но Шакко настороже и снова взвивается в воздух. На этот раз она изгибается буквой «зю» так, что многие успевают оценить изящество линий тела.
Воздушные снаряды долетают до Мрамора, но не рассеиваются, а начинают кружить вокруг него рассерженными пчелами.
– Техника Кокона Ярости! – восклицает байкер и прибавляет к порхающим воздушным бумерангам, которые в это время успевают превратиться в диски, ещё с десяток таких же.
Теперь байкера окружает почти непроницаемая стена из крутящихся дисков. Если Шакко попытается пробиться, то обязательно попадет под один из летающих кругов. Похоже, что кто-то из зрителей уже видел эту технику в действии, недаром же со стороны наблюдателей донеслось сожалеющее «ой-йёёё!»