Все, что останется

Глава 6

Сессия подходила к концу. Оставалась последняя пересдача, и уже с понедельника начинался отпуск. Роберт раскладывал на столе билеты в ожидании неудачников, дотянувших до последнего. Кто-то еле выполз на сессию в последний момент, кто-то так и не смог заставить себя выучить казавшийся бессвязным набор слов и цифр. Весь семестр он пытался довести до всех, что здесь нет незначительных моментов, нет лишнего. Здесь в каждом параграфе не только срок, который получит человек, здесь его судьба и его горе. Можно все просто заучить, но это было слишком примитивно. Роберт не любил откровенных зубрил, мгновенно забывающих предмет после сдачи экзамена. Но он готов был всегда помочь желающим вникнуть в суть, найти взаимосвязи и логику, даже если на первый взгляд казалось, что ничего логичного здесь быть не может. Все это им придется еще не раз открывать и переучивать потом, когда начнется настоящая практика. Важно было точно знать, что тебе нужно искать, и понимать, как практически применять знания. Дверь кабинета отворилась, и показалась рыжая шевелюра Ненашева, студента, который умудрился выйти на сессию только к третьему экзамену.

– Роберт Маркович, можно уже? – В голосе чувствовалось волнение.

– Заходи. Что ж ты? Вроде и не двоечник, а с хвостами. – Роберту был симпатичен этот юморной парень. – Неужели и у тебя последний шанс?

– Да понимаете, сам не ожидал. Начал подрабатывать и не рассчитал силы. Не выкручиваюсь я на стипендию. – Было видно, что парень чувствует вину, стесняясь такого положения отстающего.

– Ну, все еще не плохо. Пересдача – не конец света. Не ты первый, не ты последний. – Хотелось чуть успокоить парня, да и настроение у Роберта было хорошее.

– Роберт Маркович, да что толку учиться? Вы вокруг посмотрите! Сейчас все откупаются, и все. Неужели адвокаты кому-то нужны? Проще дать обвинителю взятку, и он сам найдет свои ошибки, акцентирует на них внимание и скинет срок. Тот чудак, который кричал:

«О времена! О нравы!» – даже не представлял, что будет впереди. Боюсь даже подумать, что сказал бы он сейчас.

– Не чудак, а Марк Туллий Цицерон, и сказал он эти слова в храме Юпитера Статора в первой речи против заговора Каталины восьмого ноября шестьдесят третьего года до нашей эры на созванном им заседании Сената города Рима. – Роберт со смехом смотрел на онемевшего студента.

– Вы вообще все знаете? – Ненашев растерянно стоял у стола.

– Все знать нельзя. А ты бери билет. Еще что-то осталось сдавать? – Роберт открыл зачетку.

– Последний.

– Значит соберись. Одно дело – денег не хватает: можно пережить, а вот отчисление… Хотя, – Роберт прищурился, – и отчисление можно пережить. Все можно пережить. Там никого под дверью больше нет?

– Как нет?! Стоят, родимые. – Коля отвернулся к стене и левой рукой, не глядя, взял билет.

– Ну как? Повезло? – Роберт смотрел на студента с улыбкой. Когда-то и он делал точно так же. Помогало не всегда.

– Могло быть и лучше. – В голосе Коли оптимизма не ощущалось.

– Готовься. – Роберт открыл дверь. – Что стоим? Заходим и берем билеты.

Он смотрел на склонившиеся над столами головы студентов, замечая каждое движение. Сидящий на последней парте бросил на него изучающий взгляд. Роберт видел всех, кто пытается списать. Стало смешно. Сейчас он уберет все написанное (точнее, списанное) в сторону и будет задавать совсем другие вопросы. А ведь прав Коля. Но не в том, что времена изменились. Есть вещи, которые не меняются с годами и правителями. Прав в том, что знания далеко не всегда определяют успех и положение. Куда важнее попасть в струю, уметь преподнести себя, уметь выкручиваться, налаживать мосты и чувствовать ситуацию. И он вдруг ощутил, что весь арсенал его навыков – всего лишь теоретическая база, которую он упрямо пытается представить студентам как основу их будущего успеха. А ведь сам он так и не убедился в правильности выводов, не ответил себе на вопрос: «А смогу ли я сам все это применить на практике?» Сейчас перед ним эти ребята замерли в волнении и убежденности, что от этого экзамена зависит дальнейшая жизнь. Сейчас он должен решить, кто из них продолжит учебу, а кто окажется у черты, которая должна изменить все то, на что они надеялись еще совсем недавно. В этом есть что-то до боли глупое: человек решает судьбу человека. Не Бог, не судьба, не слепой случай, а он сейчас ставит оценку и вдруг меняет что-то в жизни этого рыжего парня. А тот мечтает доучиться, работает по вечерам и выходным, чтобы существовать, и, может быть, даже без этого экзамена станет хорошим специалистом, проявив просто понимание и неожиданную проницательность. Кто может оценить невидимые стороны, скрытые до поры?

– Кому нужна тройка, давайте зачетки. – Роберт прочитал удивление в лицах.

Он молча расписывался, с одобрением отметив, что Коля единственный, кто остался на месте. Было приятно, что парень не обманул его ожидания.

– Ну что, по законам жанра, оставшемуся в одиночестве я должен предложить четыре. – Роберт улыбнулся. – Но шанс был один. Тебе придется отвечать.

– Но, может, три вы мне таки поставите, если что? – Во взгляде студента теплилась какая-то надежда.

– Нет уж. Теперь давай по-честному. – В душе он понимал, что четыре поставит по-любому, но хотелось дать заряд адреналина.

Пятерки не вышло, но четверку они на двоих натянули, разобрав половину билетов. Коля даже вспотел.

– Никогда еще меня так не гоняли. – Он смотрел, как Роберт выводит ему в зачетке заветную оценку.

– Вот видишь, что-то в памяти останется.

Роберт смотрел на уходящего парня, и на душе было очень хорошо. Конечно, несправедливо раздавать оценки просто так. Но и понимать, что ты не стал причиной чьей-то боли, было тоже очень приятно.

Мысленно он снова вернулся в тот вечер, когда встретил удивительную попутчицу в купе поезда. То, что Даша не позвонит, не вызывало сомнений. Да, впрочем, он понимал это и тогда, при расставании. Что он знает о ней? Только то, что зовут Даша. Стоп, и еще она терапевт.

«Интересно, а сколько в городе поликлиник?» – он быстро набрал в интернете запрос. Оказалось, что взрослых двадцать две. «Не так уж и много». Роберт начал собираться. На сегодня дел не оставалось, да и освободился он раньше планируемого. Зашел на кафедру, о чем-то поговорил с коллегами, собирающимися отметить конец сессии и начало отпуска. Больше его ничего не задерживало, и Роберт спустился к машине. Теория вероятности лишь на первый взгляд логична. Только сейчас рассуждать логически было сложно, а опыт говорил, что искомое всегда находится в противоположном конце от точки начала поиска. «Ну что ж, попытаемся обмануть законы невезучести». Он решил начать с середины, наугад отметив не самые дальние, но и не ближние районы. «Можно, в общем-то, и за день все успеть. Но дня целиком у меня нет. Значит, нужно проверять по две-три и по возможности в попутном направлении. Теоретически за неделю я ее найду», – мысленно Роберт уже составил план поиска. Ни зачем он это делает, ни что руководило им, ответить было невозможно.

У окошка регистратуры никого не было.

– Скажите, пожалуйста, у вас есть терапевт по имени Даша? – Только сейчас появилась мысль, что даже вопрос звучит глупо.

– Есть кардиолог Дарья Семеновна, не устроит? – Молодая девушка оторвалась от журнала, в котором что-то писала. – И медсестра в хирургическом отделении.

– Спасибо, уже не надо. – Роберт поспешно вышел на улицу.

Вся идея поиска вдруг показалась глупой и смешной. «Ну что я скажу? Привет! Помнишь, мы ехали в одном купе?» Роберт живо представил возможный диалог. «Мало ли, кто с кем ехал. Улыбнется, сделает вид, что страшно рада, и будет искать повод, чтобы скорее убежать. А я буду все это видеть и понимать, что нужно как-то тактично свалить. Отличная перспектива! Как итог: в неловком положении и она, не понимающая, что делать со мной, и я, мечтающий провалиться сквозь землю», – поговорить самому с собой бывает не так уж и плохо.

Он крепко зажмурил глаза, словно пытаясь сбросить внезапное оцепенение, и повернул в сторону дома. Послезавтра они переезжают на дачу. Нужно продумать, что с собой взять, и начинать потихоньку собирать вещи.

Домой он приехал непривычно рано. Телевизор рассказывал очередную историю неудавшейся любви, которую горячо обсуждали в огромной студии.

– Сама виновата! – Оля не отрывалась от экрана. – Нужно было сразу детей рожать, а не ждать, пока карьера сложится, денег заработают.

– Как вы меня? – Матвей зло посмотрел на нее. – Могли бы и подождать. Все было бы иначе.

– Мы? Мы… – Слезы выступили на ее глазах.

– Что, и сказать нечего? Думать надо было! – Лицо сына было перекошено злобой.

– Вот и договорились. – Роберт смотрел не то с усталостью, не то с грустью. – Я даже готов признать, что виноват во всем я. Но эту жизнь нужно менять! – Он вдруг осознал, что больше не может переносить эту давящую атмосферу и нужно срочно что-то предпринимать. – Сейчас мы все вместе будем собирать вещи. Послезавтра едем на дачу. А там мы составим план нашей жизни. Если вас все устраивает – живите по-прежнему. Лично я так больше не могу.

Глава 7

Первую половину дня Даша носилась по вызовам. Хотела зайти домой перекусить, но, пробегая недалеко от дома, лишь с грустью посмотрела на часы – времени уже не оставалось. До приема было десять минут, и попить чай она все-таки успела. Да и после работы пришлось задержаться почти на час. Все было слишком обычно, и, если кто-то увидит в этом дне хоть каплю романтики, пусть обязательно напишет. Даша вошла в подъезд с одним желанием – упасть на диван и не вставать. Как всегда, первой ее встретила Лена:

– Мама, ура! – Она бросилась на шею.

– Как ты сегодня? – Школьный лагерь закончился. Лена проводила дни дома. Она могла часами рисовать, что-то вышивать или читать и совершенно не чувствовала себя одинокой.

– Все хорошо. Звонила Настя. Можно она придет ко мне завтра? Одноклассница была лучшей подругой и нередко приходила к ним в гости.

– Конечно. А где папа? – Она слышала звук включенного телевизора, и угадать, чем занимается муж, было несложно.

Даша прошла в комнату. Дима лежал на диване, увлеченно глядя футбол. Две пустые пивные бутылки стояли за диваном, и еще две ждали своей участи. Судя по увлеченному взгляду и полному игнорированию ее прихода, футбол был очень важный.

– Чемпионат мира? – Она спросила скорее из желания не молчать.

– Чемпионат Италии, – бросил Дима, не оборачиваясь.

– А пива не мало? – Бесило все, но еще больше не хотелось окончательно портить вечер.

– Слушай, я могу отдохнуть? Я с работы пришел! – Он сделал звук громче.

– Пойдем, Лена. – Даша вышла на кухню.

Хуже всего, что не было никакой возможности спрятаться. Пусть хоть какой-нибудь маленький чуланчик, да что угодно, но просто побыть одной. Если бы не Лена, она сейчас, наверное, завалилась бы спать. Вот только ребенка нужно завтра опять оставить на целый день одну, и не приготовить обед было немыслимо.

– Мама, мне бабушка звонила. Спрашивала, что подарить мне на день рождения. – Лена старалась быть самостоятельной и пыталась помогать. Подставив табуретку и надев фартук, она мыла посуду.

– И что ты сказала? – Даша давно не рассчитывала на свекровь, но любая помощь была бы совсем не лишней. Они жили со старшей дочкой, сестрой Димы, и о них словно забыли.

– У нашей бабушки денег все равно нет. Я книжку попросила. – Лена грустно и по-взрослому вздохнула и вытерла руки. – Знаешь, мама, Насте дедушка с бабушкой компьютер подарили. Ване – велосипед. Но нам же это не важно? – Она посмотрела с какой-то надеждой.

– Самое важное, что она помнит о тебе и всегда поздравляет. – Даша хотела сказать, что они давно одни и нет у них никого, кто мог бы помочь. И эта необходимость рассчитывать только на самого себя хороша лишь в тех случаях, когда очень хочешь показать свою независимость. Как она хотела бы сейчас быть зависимой, слабой, и чтобы о ней позаботились, и кто-то просто сказал: «Не переживай. Я все решу сам. Все будет хорошо, а ты иди и отдыхай». Увы, это были только мечты.

– Мама, это потому, что мы такие невезучие?

– Почему невезучие? Мы самостоятельные и можем все решить сами. – Даша подумала, что обязательно купит велосипед на день рождения дочки.

– Я буду любить тебя всегда и помогать. – Лена прижалась к ней, обняв изо всех сил.

На глазах Даши выступили слезы, и она постаралась их украдкой смахнуть.

Было уже начало двенадцатого, когда Даша вышла из душа. Она старалась как можно тише лечь в постель, надеясь, что Дима уже уснул. Но он вдруг прижал ее к себе, обдав несвежим дыханием пива.

– Не надо. Пожалуйста. Я очень устала и очень плохо себя чувствую. – Она отстранилась, стараясь отодвинуться подальше.

– Ну ты постарайся на работе как-то поменьше брать на себя. А то совсем забегалась. – Он отвернулся и через минуту заснул.

Показалось или нет, но расстройства в голосе мужа она не почувствовала. Странно, но ревность даже не кольнула. «Неужели мне все равно? – почему-то она вдруг вспомнила ту поездку и случайное знакомство. – А ведь с ним все могло быть иначе. Впрочем, какая разница! Это уже прошло и забыто». Даша закрыла глаза, но еще долго не могла уснуть.

Глава 8

– Ты зачэм этот хорошый консерв продаешь? Пачыму эти здэсь? – Тимур выволок из кладовки ящик. – Я вам в зарплату отдам все. Глаза гдэ? Чытать нэ можытэ? Каровы двэ? Выгану! – Тимур устраивал очередной плановый разнос. Сегодня он вызвал на работу и Веру, и Тамару, которые в обычном графике меняли друг друга два через два дня. Случайно он нашел консервы, срок годности которых давно закончился. Девочки знали и не хотели продавать залежалый товар. Но Тимура это совершенно не беспокоило.

– Увольняй. – Вера даже не изменилась в лице. – Хочешь, давай я сегодня уйду.

– Ты что думаешь, у тебя тут медом намазано? – Тамара даже не переодевалась. Хозяин любил такого рода собрания и вызывал в выходной день, чтобы прочесть очередной монолог. Сейчас она больше была обеспокоена тем, что хотела постирать и убраться в доме, а приходится слушать очередной балаган этого налившегося собственной значимостью индюка. – Я пойду уже?

– Иды. Потом пагаварым. – Тимур в сердцах махнул рукой.

– Пагаварым. – Вера очень похоже повторила за ним. К счастью, Тимур уже не слышал ее слов.

До зарплаты оставалась неделя, и в такие дни Тимур был особенно злым. Раздавать деньги он не любил. Знал он и то, что увольняться в последние дни никто не будет.

– Всех вас надо дэржать в руках. – Тимур заметил Олега, вышедшего за ним следом.

– Молодец. Хороший начальник. – На серьезном лице Олега не было ни одной эмоции, но Тимур почувствовал в тоне что-то издевательское.

– И тэбя уволить? – Он смотрел с плохо скрываемой злостью.

– Кого-то увольняют, кто-то сам уходит. Вечного ничего нет. Странные вы люди, начальники. – Утро было теплым и солнечным. Вдруг Олег подумал, что этот день словно когда-то был в его жизни. Вот также плыли редкие облака, странно знакомый запах и предчувствие чего-то до боли знакомого заполнило его всего. Тимур замолчал. – Думаешь, наорал, и все работать будут? Думаешь, уволишь, и к тебе кто-то лучше придет? Ты же копейки платишь. Хочешь когото гениального и из университета? Расстрою я тебя. Не пойдут! А ты слово доброе скажи. Ты хоть знаешь, как они живут-то? Ладно. Ты рули, как можешь. Твое дело.

– Работай иды. Защытник.

Олег задумчиво смотрел в спину уходящего Тимура. Можно было, конечно, просто его послать и уйти. Трудовой книжки нет, договора нет, но именно это и остановило. Выбирать не из чего, а терять время на поиски нового источника стабильного дохода глупо. В памяти что-то стучало и пыталось оживить тот день, который бередил душу картинами из далекого прошлого. От мысли, что не получается вернуть те эмоции и события, становилось невыносимо, и не покидала мысль, что рядом что-то очень хорошее, нужно только вспомнить тот миг. Это было! Это все уже происходило с ним где-то в другой реальности. Олег опустил голову, сбрасывая короткое оцепенение. Человек – создание удивительное. Как бы высоко вы ни находились, как бы замечательно ни складывалась жизнь – вы все равно найдете повод для беспокойства и безудержной грусти. И как бы ни было глубоко ваше падение, все равно найдется хоть какой-то момент для неподдельной радости, которая поможет прожить еще один день без надежд и веры в будущее.

Знакомая пара, пошатываясь и улыбаясь, приближалась к нему, явно планируя поделиться радостью сегодняшнего дня. В их мире не было долгих связей, никто не верил в дружбу, а если кто-то и делился, то только потому, что намеревался забрать долг при первом же удобном случае. Поэтому странно смотрелись Марта с Тарасом, считавшие себя почти семьей. Сложно сказать, насколько может соответствовать понятию семьи жизнь на дне. Марта, не обращая внимания на мольбы горе-спутника, могла исчезнуть на какое-то время и появиться побитой, оборванной и чуть живой. Тогда Тарас превращался в спасителя заблудшей души, выхаживая и причитая над ее безрассудством. Какое-то время они жили вместе, деля место ночлега и пропивая все, что удавалось достать. Цели были просты, а методы незамысловаты: металлолом, макулатура, попрошайничество – на войне все средства хороши. А жизнь для них была войной всегда. Жестокая конкуренция не прощала ошибок. Сейчас был этап очередного примирения. К тому же в глаза сразу бросилось, что день удался – оба были изрядно пьяны, и по тому, как бережно сжимал в руке пакет Тарас, стало понятно, что там что-то еще оставалось.

– Ой, Шапир. – Марта раскрыла объятия навстречу Олегу.

– Давай без церемоний. – Оборванный вид подруги не вызывал приятных эмоций. Вдруг мелькнула мысль, что угадать возраст этой парочки не смог бы ни один эксперт. – Я могу порадоваться встрече без поцелуев.

– Дама сегодня в хорошем настроении. – Губы были комично обведены помадой, и это обстоятельство, видимо, вселяло в нее уверенность собственной неотразимости. Серьезный взгляд Тараса подтверждал эту мысль. – Не желаешь присоединиться к нашей компании? Мы идем на озеро. – Марта недвусмысленно подмигнула.

– Марта, при всем моем уважении к твоей неземной красоте, вынужден отказать. – Олег видел, что она строит ему глазки, и от этого становилось немного смешно. Такая любовная интрига была выше его понимания.

– Ты это… Ты слышь… – Тарас, хоть и считался в прошлом выпускником филологического факультета какого-то университета и даже порой бросал умные мысли, говорить был не горазд. Однажды Олег даже подумал, что с таким умением строить предложения, доучиться у него шансов не было. – Дай хоть сколько. Курить.

– Дать курить… – Олег повторил, словно в задумчивости обдумывая предложение. – А хочешь, дам совет, как сделать так, чтобы у тебя всегда были деньги на сигареты и выпивку?

– Что? – До Тараса дошло не сразу, но Марта насторожилась. – Это… Дай!

– А ты брось! Не кури и не пей. Посмотри на меня и поверь на слово: деньги на сигареты есть всегда, когда ты не куришь.

– Шапир, троллишь? – Марта спросила, словно выстрелив.

– Ого! Марта, ты удивляешь. Откуда такой жаргон? – Олег рассмеялся неожиданному экспромту.

– А ты думал! Чай, в мире живем высоких технологий. – Она игриво поправила волосы.

– Это… Денег дашь? – Тараса волновала только одна мысль.

– Нет, друзья мои, денег не дам, с вами не пойду. Хорошего вечера и незабываемых впечатлений. Но только помните, к вечеру на озере соберутся все, и какой-нибудь хнырь заберет вашу недопитую бутылку. – Олег искренне хотел, чтобы все у них было хорошо хотя бы сегодня. – Так что не тяните. Ваше счастье – в ваших руках. Точнее, в пакете.

– Это… Сам знаю. – Тарас подтолкнул Марту, и они, пошатываясь, продолжили свой путь.

Олег провожал их взглядом, неуклюжих и спотыкающихся. Он так и не мог понять, стоит ли жалеть людей, опустившихся на дно. У каждого были свои причины упасть, чтобы уже не подниматься. Но было ли оправдание? И ведь у всех был не один и не два шанса изменить свою судьбу, попытаться вырваться из этого круга. Почему же никто даже не попытался это сделать? «А они по-своему счастливы. Может быть, они даже счастливее меня. У них нет завтра, они просто живут сегодняшним днем, не умеют строить планы и ждать выходных. А вот что буду строить я, если мечты останутся просто мечтами, – это еще большой вопрос». Олег подумал, что уже долго стоит на улице, и вернулся в подсобку. Слишком много работы еще оставалось на сегодня.

Глава 9

– Итак, нам нужно составить план. – Роберт присел у кровати

Матвея.

Оля потерянно смотрела в окно. Вчера они переехали на дачу, а сегодня погода испортилась, зарядив нудным мелким дождем, который не прекращался ни на минуту. В полутемной комнате было сыро и совсем не по-домашнему. Почему-то вспомнился далекий пионерский лагерь, когда из-за дождя все сидели в огромной комнате, заставленной кроватями. В том нагромождении казенной мебели и унылых лиц, казалось, что солнца не будет никогда, и очень хотелось домой.

– Пап, какой план? – Матвей злился, что здесь не было его любимых телевизионных программ. – Что, на рыбалку пойдем? Я буду смотреть на поплавки и орать тебе, что клюет, а ты со счастливым лицом совать мне под нос пескаря с мизинец и радоваться? Мне не смешно! Поехали домой! Я не хочу быть здесь.

– Папа же старался. Он специально для тебя хотел хоть что-то сделать, чтобы отвлечь, помочь. – Оля попыталась заступиться за мужа.

– Ничего, пусть говорит. – Роберт мысленно удивился поддержке жены и попытался скрыть нарастающее раздражение. – Что там еще тебе не нравится? Говори! А хочешь, я продолжу? – Вопрос был риторическим, и ждать ответа он не собирался. – Тебе не нравится, что ты еще жив! Тебя раздражаем мы, ходящие и живущие! Тебя бесит все вокруг, потому что ты решил, что тебе оно уже ни к чему!

И тебе глубоко наплевать, что тебя любят и ради тебя живут, думая лишь о том, как бы не умереть, потому что ты тогда останешься один. И с этой болью мы живем и скрываем от тебя все переживания и волнения, чтобы ты мог чувствовать себя хоть как-то спокойнее и под защитой. А ты разваливаешься на глазах, превращаясь в желе, прекратив мыслить и мечтать.

– Роберт?! – Оля испуганно смотрела на мужа. Нарушить привычный ритм было немыслимо и преступно.

– А что? Он не кисейная барышня! Ему уже шестнадцать лет, а момент включения мозгов мало того, что не наступил, он вообще никогда не наступит. – Нужно было успокоиться, и он это понимал. Меньше всего хотелось показывать собственное бессилие. – Сегодня я уеду в город. Вернусь завтра, может быть, к вечеру. Хватит жалеть себя и заниматься самоедством. Если решите, что здесь плохо, – послезавтра уезжаем. Если ничего не хотите изменить в себе – оставляем все как есть и живем так же тупо и так же коряво, считая это жизнью. Но если есть хоть малейшее желание найти себя и новые цели – мы их найдем.

Оставаться здесь в полном унынии и бездействии не хотелось. Единственное, что кольнуло, – необходимость отдуваться за его пламенную речь Оле. Впрочем, она умела находить слова и чувствовала Матвея, как никто другой. Все, что их сейчас связывало, – это сын. Она вышла за ним к машине.

– Грубо ты с ним. Мог бы поаккуратнее. – Она никогда не провожала Роберта, да и сейчас не чувства вели ее, а желание сгладить ситуацию.

– Помнишь, ты мне сказала, что наша жизнь – это только он, и ничего больше? Мы уже не семья, мы жалкое подобие секты, существующей ради идола. Я даже не хочу вспоминать все то, что слышал последние годы. Пора понять, что никто нам ничего не должен, и только мы сами можем что-то изменить в своей судьбе. Мы существуем, как две параллельные прямые, не пересекаясь ни в интересах, ни в стремлениях. Мне кажется, что вам все нравится, но не требуйте от меня смирения. Впрочем, убеждать вас не ставить крест на своей жизни я уже устал. Боюсь, скоро мои доводы закончатся.

– Ты собираешься нас бросить? – Во взгляде Оли мелькнула не то тревога, не то укор.

– Бросить? – Роберт повторил и улыбнулся. – Нет. Я не смогу жить, понимая, что вы без меня: беспомощные и потерянные. Будем влачить это существование в упреках и недовольстве. Тем более вам оно нравится.

Он сел в машину и, не прощаясь, уехал. Для себя Роберт решил уже все – он должен вернуться к практике. У него есть почти два месяца, которые помогут понять, как лучше расставить приоритеты и на что сделать упор. А значит, терять время нет никакого смысла и первые шаги нужно делать не с понедельника, как хочется обычно, а прямо сейчас.

Он давно перебрал все возможные варианты. Сейчас его путь лежал к Платону Строеву, директору небольшой адвокатской конторы. Когда-то они учились в одной группе и даже дружили. Буквально полгода назад пришлось встретиться: Платону нужен был кто-то, кто поможет его дальнему родственнику получить зачет по физкультуре, которую молодой и неопытный студент благополучно прогулял почти весь семестр. Если кому-то кажется, что этот предмет далек от специальности и совершенно не важен, он глубоко ошибается. Выйти на сессию, не получив, в общем-то, несложный зачет, нереально. Но для этого нужно просто посетить все занятия или хотя бы отработать прогулы. В данном случае отрабатывать было поздно. Поезд неспешно катил в сторону академического отпуска (и это был лучший вариант), а перед ясным взором молодого орла все четче вырисовывались контуры армейской жизни. Военкомат словно дежурил у крыльца учебных заведений, подхватывая на лету выпавших и еще ничего не понимающих птенцов. Как ни противилась душа Роберта, но отказать он не смог. Пришлось помочь, и теперь настал момент, когда был повод нанести ответный визит.