Чепуха и сбоку бантик

– Просто не верится, что это случилось именно со мной! – вздрогнула Юля, мысленно вернувшись к событиям сегодняшнего дня. – Какая ужасная опасность мне грозила, а я даже ничего не подозревала.

– Так чаще всего и бывает, – успокоила ее Мариша.

– Я все думаю, какую же цель преследовала та девушка с рюкзачком из маршрутки, которая оставила сигареты, – сказала Юлька.

– Брюнетка, ты говорила? – спросила Мариша.

– Крашеная брюнетка, – напомнила ей Юля. – Или в парике.

– Ну и что ты надумала?

– Я вот тоже подумала, что это либо террористический акт, либо крашеная брюнетка хотела угробить кого-то из пассажиров маршрутки и действовала наверняка.

– И кого же из пассажиров она хотела прикончить? – заинтересовалась Мариша. – Как ты сама считаешь?

– Думаю, что того мужика с железными палками, следом за которым она и вошла в такси, – предположила Юля.

– Почему именно его?

– Да хотя бы потому, что она села вместе с ним, – сказала Юля. – Если она собиралась прикончить кого-то из пассажиров, уже ехавших в маршрутке, то как она могла угадать, что в нее сядет тот человек. А если она имела зуб на тех, кто потом сел в маршрутку, возникает вопрос: почему потенциальная жертва сядет именно в нее?

– Хорошо, предположим, что наша фальшивая брюнетка охотилась за мужиком с палками, – согласилась Мариша. – И что ты можешь сказать по этому поводу?

– Ну только то, что вряд ли это была его знакомая или родственница. Потому что они не поздоровались и вообще не проявили интереса друг к другу, – сказала Юля.

– Не густо, – поморщилась Мариша. – И как искать этого мужика с палками? Нужно выяснить его личность, чтобы установить круг его общения, ну и так далее. Вот если бы все это происходило в самолете или хотя бы в поезде, тогда другое дело. Там фамилии пассажиров записывают. А в маршрутке пока такие правила не введены. И как же нам, по-твоему, найти того мужика, если единственная зацепка – длинные железные палки? Что за палки хоть были?

– Думаю, что из строительного магазина, – сказала Юля. – Там, где он садился, в подвальчике дома располагался какой-то небольшой магазин стройматериалов.

– Это уже кое-что! – обрадовалась Мариша. – Завтра с утра поедем в этот магазин. Может быть, нам повезет. Ты увидишь эти палки, и мы узнаем, как они называются. А потом спросим у продавца, может, он помнит, кто их покупал. И если уж нам совсем повезет, то продавец скажет, что тот мужик их постоянный клиент. И живет где-нибудь неподалеку.

– Это было бы и в самом деле чудесно, – пробормотала Юля, мечтательно устремив глаза в потолок.

– Юля, не улавливаешь, чем-то пахнет? – спросила Мариша.

Подруги обернулись и с ужасом увидели, что из духовки валит дым.

– Мясо! – завопила Юлька. – Оно горит!

Она открыла духовку, и дым повалил еще гуще. Кашляя, Мариша кинулась открывать окно. Оказалось, что осенью Юля основательно подготовилась к зиме и заклеила окна намертво. Пока Мариша сражалась с окном, Юлька вытащила из духовки противень с мясом. К ее удивлению, дым продолжал валить, но не от мяса. Снова нырнув в духовку, Юлька вытащила нечто обуглившееся и воняющее паленым мехом и жженой резиной.

– Мои любимые тапочки! – горестно воскликнула Юлька, опознав останки. – Как они тут оказались?

– Твоя крыса, которая уже который год прикидывается таксой и живет у тебя в доме, засунула их туда! Как же еще! – наконец справившись с окном и рывком распахивая его, крикнула Мариша сквозь клубы густого дыма. – Залей их водой, а то мы тут окончательно задохнемся!

После этого она принялась полотенцем выгонять дым из кухни в открытое окно, а Юлька кинула обуглившиеся ошметки своих тапок в мойку и залила их водой. Раздалось сердитое шипение, и все стихло. Дым постепенно развеялся. В кухне стало прохладно, но свежий воздух сделал свое дело.

– Думаю, что мясо не пропиталось этим жутким запахом горелой резины, – с тревогой сказала Юля.

– Не беспокойся, я в него столько чеснока запихала, что он перешибет любой другой запах, – сказала Мариша. – Ставь мясо обратно.

Юлька поставила противень обратно в духовку, предварительно убедившись, что там больше нет никаких сюрпризов. После этого она призвала виновницу переполоха – таксу Нику и устроила ей допрос с пристрастием.

– Ты зачем, мерзавка, положила мои тапки в духовку? – возмущалась Юля, глядя сверху вниз на собачонку. – И как ты ее вообще умудрилась открыть? Улучила момент, когда мы с Маришей отвернулись, и засунула, да?

При этом в голосе Юли звучало даже не недовольство, а откровенное отчаяние. Ника, несмотря на свои крохотные размеры, была сущей бестией. Она крала все приглянувшиеся ей съедобные и малосъедобные предметы, которые затем все равно сжирались. А с возрастом Ника достигла в похищениях таких успехов, что застать ее за этим занятием никогда не удавалось.

Юля могла целыми днями без толку искать пропавшую подушку, словарь, пакет с веревочками или один сапог от новой модельной пары, купленной только вчера за безумные деньги. Ника спокойно взирала на беготню хозяйки, сидя где-нибудь на диване, и на ее морде было написано выражение полнейшей невинности.

– Эту шельму давно пора отправить на перевоспитание в собачий питомник! – сердито сказала Мариша. – Пусть посмотрит, как живут другие собаки, которым не так повезло в жизни и им попались менее снисходительные хозяева.

– Думаю, что на этот раз можно ограничиться тем, что оставить ее без сладкого, – робко возразила Юля. – Тапки были старые. И я сама думала каждый раз, когда их надевала, что пора бы их уже выбросить. Только руки все не доходили. Так что ничего страшного, в общем-то, не случилось. Ника все решила за меня.

– Вот! Ты ее всегда защищаешь! – возмутилась Мариша. – Поэтому она и сидит у тебя на голове. И позволяет себе хулиганские выходки! Она и маленьким щенком была редкой оторвой. Помнишь, как она умудрилась сожрать башмак моего тогдашнего возлюбленного, когда мы зашли к тебе в гости. А башмак был из чистой кожи и подошва из каучука. И он был больше ее ровно в полтора раза. Но она его сожрала дочиста. А потом мой кавалер чуть не помер, когда ему пришлось ковылять до дома в одном ботинке. И машину, как назло, он в тот вечер оставил в гараже. Ничего удивительного, что после этого мы с ним расстались.

– Но к этому же все и шло! – воскликнула Юля. – Ты же сама мне все время твердила, что от него устала, что он скучен до невыносимости и что скоро ты либо его убьешь, либо расстанешься с ним.

– Это так! – согласилась Мариша. – Но он до сих пор считает, что это я спрятала его башмак, чтобы поставить его в дурацкое положение. Он так и не поверил, что щенок таксы смог слопать зимний ботинок сорок третьего размера да еще на меху и с толстой каучуковой подошвой и после этого даже не заболеть. Говорю тебе, ее нужно наказать!

Ника сидела рядом и с изумлением смотрела на девушек. В ее взоре светилась удивительная просветленность. Словно у первых христиан, когда они за свои убеждения отправлялись на пытки.

– Иди уж отсюда, мученица ты наша! – вздохнула Юля. – Мясо все равно еще не готово. И хотя я не знаю, зачем ты сожгла мои тапки, но конфет после ужина сегодня не жди!

Словно поняв, что приговор вынесен и обжалованию не подлежит, Ника встала и, трагически повесив голову и хвост, медленно поплелась из кухни. Вся ее поза олицетворяла великую, почти вселенскую скорбь.

– Она еще и актриса! – возмутилась Мариша, подливая себе вина. – Черт, до сих пор в кухне воняет!

– Этот запах теперь долго не выветрится, – со знанием дела сказала Юля. – Когда Ника положила мои пляжные шлепанцы и купальник из эластана, которые, по ее мнению, вышли из моды, в микроволновку, то запах держался недели две, как я ни проветривала помещение.

– И ты, когда включала, не заметила, что в микроволновке что-то лежит? – удивилась Мариша.

– Дело было утром, я еще только продирала глаза, сунула в микроволновку пирожки, чтобы разогрелись к кофе, а посмотреть внимательнее мне и в голову не пришло, – призналась Юлька.

Наконец мясо было готово. Услышав, что его достают из духовки, Ника немедленно появилась на кухне и выразила готовность отведать крохотный кусочек. В результате подруги съели половину куска, а вторую половину съела Ника, давясь и чавкая от жадности. При этом она слопала чеснок, морковь и даже носом не повела на приправы, которыми Мариша густо посыпала мясо.

– А ведь перед уходом я ее сытно накормила и оставила ей целую миску сухого корма, – вздохнула Юля, глядя на кривые и дрожащие от нетерпения лапы ее питомицы, пожирающей мясо. – А еще говорят, что маленьких собачек легко прокормить. Эта жрет больше, чем овчарка.

– И ей никогда не бывает плохо? – с нескрываемым интересом спросила Мариша.

– Никогда, – заверила ее Юля. – Во всяком случае, настолько, чтобы вызывать врача. Один раз, правда, она чуть не загнулась, когда вылизала с пола целый литр оливкового масла, бутылку с которым перевернула в мое отсутствие. Тогда я думала, что она никогда не перестанет проситься во двор. Целую ночь мы с ней гуляли. А как только возвращались домой, мчались обратно на улицу. Но, как видишь, все прошло, и урок ей на пользу не пошел. И знаешь, самое странное, сколько бы она ни лопала, не толстеет.