Муж из натурального меха

– Шляпкин Донат Николаевич, доктор психологии. К вашим услугам.

Любопытная Лилька и здесь не удержалась, забыла о собственном горе и пискнула:

– Психов лечите?

– Что вы, я консультирую самых обычных людей. Вы себе даже не представляете, как часто нормальные, на первый взгляд, люди оказываются не в ладах с реальностью.

Лилька не поняла и половины сказанного, а потому вытаращилась на похожего на швабру дяденьку:

– Вы сейчас о чем?

– Поясню на вашем примере. Вот вы сказали, что раз любимый мужчина дарит вам дорогие подарки, значит, он вас сильно любит и даже собирается жениться. В корне неверный вывод! Мужчины совсем не обязательно делают подарки именно тем женщинам, с которыми намерены сочетаться узами брака. Наукой установлено, что мужчины куда чаще и охотнее делают дорогие презенты именно тем цыпочкам, с которыми не собираются связывать свою жизнь.

Из всего сказанного Лилька услышала одно слово.

– Цыпочкам? – прошептала она, и этот шепот уже обещал бурю. – Значит, по-вашему, я для моего Бори была цыпочкой?!

Запруду слез прорвало. Уронив голову на стол, Лилька рыдала с такой силой, что перед ней даже образовалась небольшая лужица. Непривычный к такому бурному проявлению чувств, Шляпкин приплясывал рядом. Он не застал первый слезный приступ и познакомился с Лилькой в состоянии относительного шубного умиротворения, так что ничего удивительного, что сейчас он испугался.

Он пританцовывал вокруг Лили, как неуклюжий аист, и, кланяясь, почти касался ее склоненной головы своим красным носом. Аист Шляпкин бормотал какие-то извинения, но ничего не помогало. Наконец, сильно сконфуженный, он поспешил ретироваться из кухни. Следом за ним заторопился и Василий Петрович.

По пути он делал своей жене знаки, которые нужно было, наверное, истолковать так: убери эту припадочную из нашего дома, пока мне всех гостей не перепугала. Алена в ответ корчила рожи, дескать, не могу, подруга, надо выслушать, раз твой доктор психологии с первой же минуты облажался.

– А этот доктор вроде бы ничего.

Алена обернулась и увидела, что Лилька выключила слезы.

– Он у нас надолго, не знаешь?

– Вроде бы Вася собирается предложить ему работу.

– Надо же, – еще больше оживилась Лилька. – И какую?

– Штатным психологом его берет.

– Этого у нас в Дубочках в самом деле не хватает, – хихикнула Лилька, не удержавшись. – Так и вижу, как свинарки и доярки после смены выстраиваются в очередь, чтобы рассказать ему о своих душевных проблемах. – Лилька принялась хихикать громче. – Так и слышу, как слесари и пекари психологу этому жалуются: «Начальник цеха тринадцатую зарплату всем выписал, а мне нет. Как с ним себя вести? Морду бить или нет?»

Алена обрадовалась, что подруга больше не ревет, и подхватила:

– А за ним другой, и тоже с жалобой. «Всю зарплату до копейки в семью приношу, а на новый спиннинг эта жаба – моя баба – жмотится. Вместо спиннинга себе силикон в губы вколола и еще требует, чтобы я радовался. Мне подарок сделать хотела. Теперь сидит со своим силиконом, сама как осами покусанная, я без спиннинга, но считается, что мы с ней дико счастливы. И как с такой гадиной дальше жить?»

– И девки подтянутся. Раньше на парней гадали, а теперь у психолога будут узнавать, любит или бросит.

Последняя шутка явно вышла неудачной, Лилькины глаза снова стали наливаться слезами. Чтобы не допустить нового потопа, Алена поспешно предложила:

– А если нам с тобой самим Борю поискать?

Лилька мигом передумала плакать и уставилась на нее:

– Это как самим?

– Очень просто. Ты уже выяснила, что нашу страну он не покидал. Значит, район поисков сужается.

– Ага, до одной шестой суши, или сколько там у нас осталось?

– Мне кажется, Борис далеко не уехал. Наверняка где-то здесь поблизости околачивается.

– Почему ты так решила?

– Он так трясется над своим звериным хозяйством. Вспомни, ты сама рассказывала, как он в лютый мороз с температурой под сорок поехал в лесной загон проверить, достаточно ли корма у кабанов. И еще загон им поправлял, чтобы они в комфорте ночевали.

– Конечно, у него через пару дней важный клиент приезжал. Надо было, чтобы кабанчики к его приезду были способны двигаться.

Борис и правда был фанатично предан своему делу. Не так, как Василий Петрович, по-своему, но все же. Далеко или надолго он точно старался не отлучаться. Почти неделя отсутствия – для него это был рекорд. Только неясно, ради чего поставленный.

– Я ведь почему так расслабилась: Борька же предсказуемый был. Я думала, что вдоль и поперек его изучила. А он вон чего, Дебору себе нашел.

– И где он ее только взял?

– Вот и я думаю. В Дубочках никого с таким именем не было, я узнавала. Ни в гостинице, где деловые знакомые Василия Петровича останавливаются, ни в пансионате, где отдыхающие живут.

– И к вам она не приезжала?

– Нет.

– Тогда один вариант: Борис с ней познакомился в одной из своих командировок. Вспоминай, Дебора эта появилась после какой-то его отлучки?

Лилька углубилась в вспоминания и вынуждена была признать, что Алена права. Первый звонок Деборы прозвучал на другой день после того, как Борис вернулся из Питера, куда ездил договариваться о поставке серии премиальных меховых изделий в один из магазинов.

– Тогда все ясно! Дебора или владеет этим магазином, или работает заведующей. Как магазин назывался, помнишь?

– «Пушистые штучки».

– Ага, – многозначительно произнесла Алена. – Мне даже кажется, я знаю, кто нам с тобой поможет выяснить об этих штучках все!

С тех пор как Инга вышла замуж и официально стала мадам Залесной, ее привычки решительно изменились. Если раньше она прежде всего заботилась о самой себе, то теперь, заполучив супруга, вынуждена была собственные удовольствия отодвинуть на второй план. Теперь чтобы побаловать себя, Инге всякий раз приходилось совершать над собой усилие. Пусть и крошечное, пусть даже не усилие, а всего лишь напоминание, но без него как-то не получалось. Тем сильнее она обрадовалась, когда поняла, что ее тянет понежиться в горячей воде с шапкой ароматной пены.

Задумано – сделано. Не прошло и десяти минут, как Инга уже растянулась в ванне, чувствуя, как сильная струя воды взбивает пену вокруг

нее.

Ох, до чего же хорошо.

Погода стояла сырая и холодная. Июнь, а больше похоже на апрель. Или даже на март. Пришлось достать запрятанные поглубже теплые куртки, шапки и обувь. Долго находиться на улице не хотелось, но и дома было немногим лучше. Топить в июне ни одна котельная не собиралась. И плевать этим коммунальщикам, что градусники за окном даже днем редко поднимались выше отметки десять градусов, а ночью температура и вовсе стремилась к критическому нулю. Как ни крути, горячая ванна оставалась единственным спасением на случай свихнувшейся погоды.

Залесный предлагал оборудовать у нее в квартире сауну. Но пока руки до воплощения этого замысла у него не дошли, Инга довольствовалась привычной процедурой. Может, оно и хорошо, что Залесный не спешит с обустройством сауны. Все-таки организация быта – не самая сильная сторона ее любимого. Он и потолок на кухне белил несколько месяцев. Грязи развел столько – ведрами не перетаскать. Все что-то подправлял, подкрашивал, а потолок все равно получился в пятнах.

Релаксации в горячей воде помешал телефонный звонок. Инга уже почти задремала, пришлось приоткрыть один глаз, чтобы проверить, не почудилось ли ей. Телефон звонил, и она поблагодарила себя за предусмотрительность. Оба телефона, домашний и мобильный, лежали близехонько, на расстоянии вытянутой руки.

Звонила Алена. С первых слов стало ясно, что у подруги что-то случилось. Инга, конечно, пыталась задавать вопросы, но Алена, когда волновалась, говорила так быстро, что перегородить плотиной ее словесный поток было почти невозможно.

– Какие еще «Пушистые штучки»? – вяло отбивалась Инга. – Зачем мне ехать в этот магазин, да еще срочно? За шубой? Сейчас же лето!

В ответ Алена разразилась такой пулеметной очередью, что Инга поняла окончательно: ее горячей ванне пришел конец. От подруги даже на расстоянии шла такая волна энергии, что Ингу буквально выбросило из воды.

– Уже бегу. Да-да, поняла, это очень срочно.

Влажному телу немедленно стало зябко. Еще на минуточку Инга запрыгнула в ванну, погрелась, а потом схватила махровую простыню приятного нежно-зеленого оттенка. Цвет ее слегка насторожил – она как-то не помнила, чтобы покупала такую. Видимо, это Залесный принес в дом в один из редких приступов хозяйственности, которые на него иногда находили.

Умилившись заботе любимого, Инга попыталась завернуться в простынку, но поняла, что сделать это не так-то просто. Какой-то умник сшил простыню совершенно невероятным образом. У нее имелось узкое отверстие посредине, а все остальное было застрочено так, что получалась какая-то звезда с пятью неравными лучами. Два длинных, два покороче, а один совсем коротенький и толстенький.

Что за ерунда? Зачем это здесь?

Тут Инга начала смутно припоминать, что Залесный говорил что-то о подарке, который он приготовил для любимой женушки. Похоже, это он и был.

Что это такое, Инга сразу разобраться не смогла. Но ткань была такой мягкой и пушистой, что просто невозможно было человеку, выскочившему из ванны, не начать ввинчивать себя в отверстие посредине. Вскоре она разобралась, что два длинных отростка – это штанины, покороче – рукава, а самый короткий – капюшон. На животе была вшита молния, застегнув которую Инга взглянула в зеркало и невольно закричала.

Из зеркала на нее смотрел то ли заяц, то ли другой зверь, явно тяжело больной, поскольку заплесневел до ушей. Наружу торчали только нос, щеки и рот с подбородком, а голову украшали два острых длинных отростка – ушки.

Инга повертелась перед зеркалом и решила, что в принципе все не так уж плохо.

Вот только зеленая ткань придавала ее лицу тот особый оттенок, какого у здорового человека не бывает. Инга потянула за молнию, и она послушно поползла вниз. Голове стало свободнее, получилось даже скинуть капюшон, но моментально стало холодно мокрому затылку.

Пришлось ей снова потянуть молнию вверх. Ей показалось, что вверх молния идет как-то туже, чем вниз. Но Инга торопилась согреться и поэтому не обратила на капризы молнии никакого внимания.

Обхватив себя руками, она попрыгала по комнате, чтобы согреться. По батарее немедленно застучали. Инга знала, кто там шумит. Несколько месяцев назад в квартиру этажом ниже въехала пожилая дама, обладательница крайне скверного характера.

В свой первый визит она предупредила Ингу:

– Я сплю очень чутко, маюсь бессонницей по ночам. Так что, будьте любезны, соблюдайте тишину.

Не заподозрив ничего дурного, Инга заверила, что они с мужем живут тише некуда. Но очень скоро выяснилось, что все не так просто. Оказалось, что сон у их соседки настолько чуткий, что малейшего шума достаточно, чтобы она уже не сомкнула глаз.

Видимо, чтобы как можно больше народу знало, что она уже не спит, соседка время от времени изо всех сил колотила шваброй по батарее. У этой дамы, единственной во всем их подъезде, еще сохранились чугунные радиаторы, звук которых разносился во все концы. Попробуй постучи по пластиковой оплетке – совсем не тот эффект.

Прыгать Инга перестала. Она уже согрелась, и злить соседку совсем не хотелось. Хотя, с другой стороны, было уже почти одиннадцать, так что особо виноватой она себя не чувствовала. Соседке снизу так и не удалось внушить им с Залесным трепетное отношение к собственному сну. Несмотря на то что сон мог сморить эту даму хоть в полдень, хоть в два часа пополудни, хоть в шесть вечера, вести себя тихо рекомендовалось всегда. Просто на всякий случай, а вдруг?

Ходить по квартире в теплом и мягком комбинезоне было приятно. Еще одна радость – такой наряд не требовал ни носков, ни тапок. Вот только с руками возникла проблема. Поскольку заячьи лапы были застрочены наглухо, освободить пальцы можно было не иначе, как высвободив верхнюю часть целиком. Разумеется, Инга не собиралась этого делать и попыталась обойтись своими новыми лапами.

Какое-то время ей казалось, что она победила, но затем чайник выскользнул и с громким грохотом покатился по полу, разбрызгивая воду. Снизу застучали еще активнее. Инга подняла чайник, еще раз наполнила его водой и поставила на плиту. На этот раз она действовала аккуратнее, воды налила совсем чуть-чуть, так что сложная операция прошла благополучно.

Но появилась новая проблема. Как зажечь огонь? Были бы чайник или плита электрическими – никаких проблем, щелкнул кнопочкой, и все. Но у Инги плита была газовой, еще и розжиг барахлил. Залесный все обещал, что посмотрит, починит, продует, поменяет, и все заработает как новое или даже лучше. Но обещать он обещал, а делать не делал. И мастера вызывать не разрешал.

– Зачем? – отвечал он обычно. – Сегодня после завтрака все сделаю.

После завтрака что-то его отвлекало, и он обещал:

– Вечером точно.

Приходил вечер, потом вечер уходил, но все оставалось без изменений. Ингу это бесило, а самого Залесного – ничуть.

– Завтра посмотрю, – зевал он и засыпал сном младенца.

Словом, розжиг не работал, приходилось пользоваться спичками. Инга нащупала коробок, достала из него одну и прежде, чем успела подумать, можно ли зайцам зажигать огонь, чиркнула спичкой. В первые секунды все было нормально, она даже успела поднести спичку к плите и увидеть, как вспыхнул газ. Но дальше спичку следовало погасить, и вот это у Инги уже не получилось.

Злополучная спичка зацепилась за какую-то ворсинку, прилипла, потом неудачно извернулась и упала прямо на мягкую ткань.

– Ай-ай-ай! – заверещала Инга, чувствуя, как в воздухе запахло паленым.

Она попыталась стянуть с себя комбинезон, дергая за молнию, но та безнадежно заела. Чем-то забился замок, отчего молния не желала двигаться. А паленым тем временем пахло все сильнее и сильнее.

– Спасите! Помогите!

Инга заметалась по кухне, роняя посуду. Кое-что падало и оставалось целым, что-то со звоном разбивалось. Шум стоял страшный, но снизу, как ни странно, больше не стучали. Если бы у Инги было время это заметить, она бы насторожилась. Впервые за все время их соседства у дамы снизу появился объективный повод для недовольства, а она не соизволила им воспользоваться. Но Инге было не до того.

Комбинезон дымился уже изрядно, Инге даже показалось, что ее филейную часть начинает припекать.

– Воды! Дайте воды!

Инга пыталась открутить краники, но мягкие лапы скользили по металлу, не давая желаемого сцепления. Не успевший закипеть чайник она вылила на себя. Та же участь постигла компот, который настаивался со вчерашнего дня. Когда не помогло и это, пришлось опрокинуть на себя кастрюлю с вермишелевым супом. Вроде бы помогло. Но в следующую секунду в том месте, где должен был находиться хвост, запекло так, что она взвизгнула и бросилась в ванную.

К счастью, воду она выпустить не успела и сейчас со всего размаху запрыгнула в полную до краев ванну. Вот где настоящее счастье! Какое-то время Инга просто радовалась, как удачно для нее все закончилось. Дальше раздался звонок в дверь, и из ванны пришлось выбираться. Сделать это оказалось не так-то легко. А когда все-таки получилось, к своему удивлению, Инга обнаружила, что воды в ванне осталось совсем мало. Часть выплеснулась на пол, а часть впитал комбинезон, который сразу стал тяжелым и неуклюжим.

В дверь продолжали звонить. Кому-то она была нужна позарез. Пришлось крикнуть:

– Уже иду!

Собравшись с духом, она прошлепала по полу к дверям. Теперь идти было совсем не так приятно. Каждый шаг давался с трудом, по сторонам летели брызги, а за собой Инга оставляла мутные озерца, в которых плавали звездочки морковки, попавшие сюда из супа.

В дверь продолжали звонить. От этого надсадного звона в голове у Инги случился какой-то затор. Не думая, какое впечатление можно произвести в костюме мокрого заплесневевшего кролика, она распахнула дверь. Нетрудно было догадаться, что за дверью стояла соседка снизу.

– Вы!..

Только это сварливая особа и сумела из себя выдавить, после чего ее лицо вытянулось, нижняя челюсть мелко задрожала, а сухие ручки потянулись к глазам, чтобы закрыть их от ужаса, который перед ними находился. Испугавшись видения, соседка непроизвольно сделала несколько шагов назад.

– Вы что-то хотели? – с ледяной вежливостью осведомилась Инга.

– Нет-нет, простите, я ошиблась дверью, – залепетала жертва бессонницы и на негнущихся ногах отступила еще дальше.

Пройдя еще пару шагов, она уперлась спиной в стену. То ли не поняв, что это такое, то ли по другой какой причине, но соседка вдруг взвизгнула, сделала прыжок в высоту, изобразив испуганного кролика, а потом резко метнулась в сторону.

– Всего доброго, – успела крикнуть ей Инга, но в ответ услышала только шум закрывающейся двери лифта.

Что бы там ни собиралась высказать ее соседка, это уехало вместе с ней. Возвратившись в прихожую, Инга не удержалась и бросила взгляд в зеркало. Увиденное заставило ее оцепенеть. На нее смотрел не мокрый заяц, а измятое волосатое чудовище. Заячьи уши намокли и повисли лохматыми тряпочками. Лицо спряталось под сползшим капюшоном. Зато на голове существа появилась настоящая шевелюра из мелких белых гусениц. Они шевелились и медленно разбредались по телу, занимая все большее и большее пространство.

– Мама, – прошептала Инга, которой как раз в этот момент свалилась на нос гусеница.

Она дернулась, и через минуту уже не одна, а несколько десятков гусениц облепили ей лицо. Одна попала в рот, и Инга машинально сдавила ее зубами. Знакомый вкус мигом объяснил ей, в чем здесь дело.

– Вермишель! Эх, хороший был супчик. И вермишелька так хорошо разварилась, – удовлетворенно кивнула Инга и снова отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Ее ждало новое приключение. Пускаться в него с вермишелью на голове вряд ли стоило. Всегда нужно выглядеть привлекательно – это Инга усвоила твердо.