Ночь любви в противогазе

– Первая тренировка – это был форменный ужас! – вынесла Алина, наконец, свой вердикт. – Но будем надеяться, что дальше будет лучше.

– Будет еще хуже!

– Я сама останусь и поработаю с Рябовой, – вздохнула Алина. – Будем тренироваться с ней хоть двадцать четыре часа в сутки. Надеюсь, она сама поймет, что не создана для такой жесткой работы. И уйдет из команды ДО соревнований.

И Алина сдержала свое слово. Теперь она приходила домой только для того, чтобы выспаться. А потом снова мчалась в спортивный зал или в бассейн, чтобы тренировать Рябову. Но дни шли и складывались в недели, а Рябова лучше не становилась. Да и с чего бы ей стать лучше, если на тренировки она либо опаздывала, либо не появлялась на них вообще. А когда появлялась, то филонила изо всех сил.

– Она просто не хочет работать! – отчаявшись сделать что-либо, призналась Алина. – Я не могу ее заставить. Она очень ленива! И чтобы заставить ее в очередной раз выполнить простейший элемент, у меня уходит масса сил. Она считает, что если совершила кувырок в воде, то одного раза достаточно. Она совершенно меня не слушает и не слушается. Более безнадежного случая мне еще не приходилось видеть! Она не хочет и не умеет работать! Кто ею занимался прежде?

И тут выяснилось невероятное! Оказалось, что Рябова даже не закончила спортивной школы! Дядя неведомыми путями пропихнул в сборную свою племянницу, которая освоила лишь азы синхронного плавания.

– Пожалуй, на школьных соревнованиях она и могла бы помочь своей команде занять не самые худшие места. Но мы-то идем на совсем другой уровень! И Рябова нас просто погубит! Сделайте что-нибудь!

Алина снова просила Наталью Константиновну сигнализировать наверх о том, что произойдет, если Рябова будет выступать на чемпионате города.

– Это будет позор! Ужасный позор! Чудовищный! Мы не должны этого допустить!

– Думаешь, я этого не понимаю? Но что делать? Дядя Рябовой…

– Наталья Константиновна, но поговорите вы с ним! Не может же он не понимать, что если его племянница потянет вниз всю команду, то ему самому это будет не выгодно?

– Он свою позицию по этому вопросу изложил достаточно ясно. Если я не способна научить его племянницу синхронному плаванью, то мне в большом спорте делать нечего.

– Что? Прямо так и сказал? – ахнула Алина.

– Слово в слово! Так что если девчонка плохо выступит, а она выступит плохо, я уверена, то мне с тренерской работы в сборной придется уйти.

Алина подавленно молчала. Оказывается, кому-то может быть еще хуже, чем ей и остальным девчонкам из их команды. Они-то свою работу не потеряют. А вот Наталье Константиновне светит опала. После такого провала ее в лучшем случае возьмут в детскую секцию в каком-нибудь бассейне. И это еще в том случае, если ей очень и очень повезет.

– А что, если поговорить с самой Рябовой?

– Я пыталась. Объясняла ей, что она совершенно не подходит для этого вида спорта.

– И что?

– Она все стрелки переводит на своего дядю. Дескать, это он ей велел.

– Но у нее же должно быть и свое мнение.

– Но она тоже боится своего дядю. У них там в семье какие-то очень сложные и запутанные отношения. Честно говоря, я не поняла, что там и как. Но Рябова добровольно уходить из команды отказывается.

– Но она же понимает, что проиграет!

– Да. Но у нее всегда есть шанс спихнуть вину на меня.

Все ясно. Противная Рябова оказалась еще более противной, чем Алина себе представляла. Она не только собиралась подвести всю свою команду, но еще и собиралась подставить их тренера! После выступлений у команды должен был появиться новый тренер. А вдруг дядя Рябовой надумает и тут подсуетиться и посадить кого-нибудь из своей родни? А чего? Племянницу-то он свою бездарную уже посадил! Может быть, у него на примете есть еще племянник или двоюродный шурин!

В этот день все с самого утра валилось у Алины из рук. Натягивая на себя трико, она слишком сильно дернула за рукав, и ткань порвалась по шву. Потом Алина поскользнулась в душе, чуть не разбив себе лицо. Из-за всех этих неприятностей Алина здорово задержалась и опоздала в бассейн к началу тренировки. А потом еще обнаружила, что забыла зажим для носа в своем шкафчике.

И проходя через раздевалку, Алина внезапно увидела там Вику Серову. Ту самую Вику Серову, которая ушла из команды с таким скандалом! От удивления Алина даже остановилась.

– Привет! – воскликнула она при виде бывшей подруги. – А ты тут чего?

Серова не появлялась на тренировках уже почти две недели. И Наталья Константиновна сказала, что уже поставила перед руководством вопрос об исключении Вики из сборной.

Личные трагедии сами собой. А работа сама собой!

Поэтому Алина так и удивилась, увидев Вику у них в раздевалке. В свою очередь, Вика смутилась еще больше.

– Да вот… Вещи свои хочу забрать.

– А-а-а… Ну-ну.

Вика ничего больше не сказала и быстро шмыгнула мимо Алины к выходу. И убежала. Алина задумчиво посмотрела ей вслед. Зачем она приходила? В самом деле хотела забрать свои вещи? Но помнится, Вика уходила из команды с туго набитой всякой всячиной сумкой. Все свои вещи она взяла еще тогда, заявив, что если некоторые особы повадились красть чужих мужей, то и в остальном им доверия быть не может.

И потом, если сейчас Вика хотела забрать СВОИ вещи, то почему стояла возле шкафчика Рябовой? Шкафчики в раздевалке всегда закрывались на ключ. Это было требование Натальи Константиновны во избежание всяческих недоразумений. И сейчас Алина, томимая непонятным чувством, подошла к шкафчику Рябовой и проверила замок.

Нет, замок был закрыт, как и полагается. И Алина, с удивлением покачав головой, побежала, чтобы поскорей присоединиться к остальным девочкам, давно и с нетерпением ожидающим своего лидера в воде бассейна.

Тренировка шла как обычно. Разве что Рябова ошибалась сегодня особенно часто. И ошибки у нее были какие-то глупые, так что Алина даже не знала, как ей на них реагировать. Зла на Рябову, «топящую» всю их команду, у нее уже не было. И теперь Алина лишь с бессильной злобой смотрела на пестрые ножки Рябовой, которая в данный момент выделывала ими «ножницы». Ну, или тот элемент, который сама Рябова считала «ножницами».

Алина испытывала большое искушение поднырнуть под Рябову, которая упорно закрывала глаза и плевать хотела на все усилия команды выступать слаженно и синхронно, и немножко придержать ее под водой. Не так, чтобы совсем утопить. Но чтобы у мерзавки у самой пропало всякое желание снова лезть в воду.

– Что ты делаешь? – дождавшись, когда Рябова вынырнет и подплывет к бортику, спросила у нее Алина.

– А в чем дело? Разве я плохо справляюсь?

– Ты работаешь отдельно от команды. «Ножницы» девочки выполнили на три секунды раньше, и после этого ушли под воду целиком.

– И что? Разве три секунды – это много? Подумаешь, три секунды!

Алина даже зубами скрипнула от бессильной злости. Как объяснить дуре, что три секунды для синхронного плавания – это очень и очень много? Это просто нереально много. За три секунды можно успеть сделать массу движений. И если Рябова этого не понимает, ей не место в этом спорте.

Устав сражаться с тупой ученицей, Алина выбралась на бортик. И тут она увидела, как их тренер со странно задумчивым видом наблюдает за потугами Рябовой. Наталья Константиновна тоже уже больше не ругалась и не кричала на Рябову. Она теперь молча стояла и смотрела на нее. И почему-то от этой молчаливой фигуры на Алину повеяло чем-то таким нехорошим, что у нее вся кожа покрылась крупными мурашками.

– Наталья Константиновна, – обратилась она к тренерше, чтобы отвлечь ту от мрачного созерцания бездарной ученицы. – А у меня есть идея, что нам делать с Рябовой.

– Да? И какая же? – мрачно поинтересовалась та. – Утопить ее?

Вообще-то это был бы идеальный вариант. Но Алина лишь улыбнулась, сделав вид, что оценила шутку тренерши. Шутка была довольно сомнительной, но что не сделаешь, лишь бы немного подбодрить близкого человека, впавшего в депрессию.

– А давайте пустим Рябову отдельно?

– Как это отдельно?

– Ну, типа это она специально все время ошибки делает. Это можно будет обыграть еще на старте, когда Рябова выйдет поздней остальных, да потом еще и поскользнется и упадет в бассейн с шумом и плеском.

Во взгляде тренерши вспыхнуло чувство, похожее на надежду. Вспыхнуло и тут же погасло.

– Я и сама думала об этом, – призналась она Алине. – Но бесполезно. Мне доложили, что в составе жюри будет Михаил Клочков. Знаешь такого?

– Приходилось слышать.

– А это еще тот зануда! Он ни за что не оценит нашу задумку. Для этого старого брюзги главное – чистота и синхронность исполнения элементов. Все остальное он считает глупостями, не заслуживающими отдельной оценки.

– Действительно, зануда! А нельзя ли на него как-нибудь повлиять?

– Как?

– Ну, уговорить.

– Бесполезно, – повторила Наталья Константиновна совершенно убитым голосом. – Мы с тобой не первые такие умные. Были до нас и другие, которые пытались втереть мэтру свой взгляд на синхронное плаванье.

– И что?

– Все они проиграли. Мэтр Мишель поставил им уничтожившие их оценки. Отправил просто в конец турнирной таблицы!

В конец таблицы Алине совсем не хотелось. Она еще ни разу не была там. Но сейчас в их команде сложилась такая ситуация, что вполне возможно, они как раз туда и отправятся. А после возвращения с соревнований полетят головы! И в первую очередь голова Натальи Константиновны! А ведь она совсем ни в чем не виновата. Бывают такие бездарные девчонки, у которых нет ни музыкального слуха, ни чувства такта, ни просто физических возможностей, чтобы исполнять элементы в воде.

Это ведь только со стороны кажется, что это легко и просто. Подумаешь, дрыгай себе ногами в такт музыке! Но на самом деле это очень и очень тяжелый труд. И сама Алина, на что она была хорошо тренированной, зачастую после выступлений чувствовала себя так, словно вот-вот упадет совсем без сил. Руки и ноги ее не слушались. А в голове после выброса мощной дозы адреналина в кровь стоял гул, который проходил очень не скоро.

– Что же нам делать? – растерянно спросила Алина у тренерши.

– Не знаю!

И Наталья Константиновна ушла к себе в тренерскую. Разговаривать она была явно не расположена.

После ухода тренера тренировка сама по себе постепенно сошла на нет. Девчонки зло косились на Рябову. А той, казалось, не было никакого дела до их косых взглядов. Рябова была всегда сама по себе. И еще всячески подчеркивала свое особое положение в команде. И никогда не забывала при случае упомянуть о своем могущественном дяде, одного слова которого могло хватить, чтобы выкинуть из команды любую.

Девчонки это понимали и побаивались Рябовой. Поэтому дальше злых взглядов дело у них не шло. Одна только Алина прямо в лицо говорила Рябовой о ее непригодности к этому виду спорта. Но на Алину Рябова почему-то не злилась. Может быть, потому что и сама чувствовала, что Алина права.

– На сегодня все! – крикнула Алина девочкам. – Вылезайте! Отдых!

Все вылезли. Одна только неуклюжая Рябова споткнулась о бортик и полетела носом вперед на мокрый кафель. По нему она проехалась несколько метров на животе. И стукнулась головой о стену.

– Только не это! – простонала Алина. – Только травм нам и не хватало!

И хотя в голове у нее мелькнула мысль о том, что травма сделала бы Рябову не опасной для их команды, она первой бросилась к упавшей Рябовой. Остальные девчонки, сбившись в кучку, пересмеивались и шушукались, явно торжествуя падение нелюбимой товарки. Но Алина в данный момент видела в Рябовой члена команды. Плохого или хорошего – это уже другой вопрос. Но Рябова была одной из них, и ей надо было помочь.

Поэтому Алина подбежала к Рябовой и воскликнула:

– Ну, вставай! Что случилось?

Рябова не шевелилась и не отвечала.

– Не устраивай представления! Я все видела! Не так уж ты и сильно башкой треснулась!

Но Рябова по-прежнему лежала молча. И тогда Алина потрясла ее за плечо.

– Рябова! Таня! Вставай! Хорош на полу валяться! Уже не смешно!

И снова никакого ответа. Алина даже слегка растерялась. Это было так не похоже на вредную Рябову, взять и разлечься на виду у всех на полу. Стать поводом для насмешек! Будь Рябова в порядке, она бы уже давно вскочила на ноги и резво ускакала подальше от места своего позора.

Эта мысль посетила голову Алины, и девушке снова стало не по себе.

– Девчонки! – крикнула она, оборачиваясь к своим подругам. – Позовите врача!

Она ожидала, что хоть сейчас при упоминании о враче Рябова зашевелится. Но ничуть не бывало. Она продолжала лежать на холодном кафеле и молчать.

– Что же такое? – пробормотала Алина, осторожно переворачивая тело Рябовой.

Наконец ей это удалось. И Алина приложила ухо к груди Рябовой, потом попыталась нащупать пульс на запястье и шее. Ничего не получалось. Сердце не билось. А пульс не прощупывался нигде.

– Девчонки! – закричала Алина снова, но на этот раз гораздо громче. – Бегите за Натальей! Срочно!

– Да что там случилось?

– С Рябовой плохо!

Первой Алину послушалась Сергеева Нина. Неторопливо шевеля своими самыми полными в команде ногами, она пошла за тренером.

– Да поживей ты! – крикнула ей вслед Алина, опускаясь рядом с Рябовой и пытаясь делать той искусственное дыхание. – Шевели своими булками!

Остальные девушки подошли к ней и столпились возле нее и лежащей на полу Рябовой.

– Что с ней?

– Что ты делаешь, Алина?

– Искусственное дыхание?

– Она не дышит?

– И сердце не стучит?

– Она что, шею себе сломала?

– Нет, шея у нее в порядке. Наверное, головой здорово тюкнулась.

– Что за ерунда! Я видела, как она грохнулась. Не могла она себе сломать ни голову, ни шею! Максимум, колено разбила или локти!

Алина оторвалась от своего занятия и с гневом взглянула на столпившихся возле нее членов команды.

– Вы что, совсем дуры?! – закричала она. – Помогите мне! Вы что совсем ничего не понимаете? Она же не дышит!

Катя Малинина испуганно ойкнула и опустилась рядом с Алиной. Девушка стала давить на ребра Рябовой, пытаясь заставить ее сердце забиться вновь. А Алина продолжала вдувать в легкие Рябовой воздух. Но Рябова не шевелилась. И не подавала признаков жизни. Искусственное дыхание не помогало. Хотя подоспевший врач Осип Михайлович, которого привела тренер команды, продолжил реанимационные мероприятия, начатые Алиной.

До приезда «Скорой помощи» он проделал ряд манипуляций с телом Рябовой, пытаясь вызвать угасшее сердцебиение. Но по прошествии десяти минут ничего не изменилось. И врач со «Скорой помощи», когда не помог даже электрошок, вынес неутешительный вердикт.

– Ваша девушка мертва. По внешнему виду, произошла остановка сердца.

Он отвернулся, а Осип Михайлович шепотом спросил:

– Она принимала допинг?

Вопрос был задан Наталье Константиновне. И свидетельствовал о степени близости между ней и врачом команды. Осип Михайлович был в спорте не первый день. И прекрасно знал обо всех хитростях, к которым прибегают тренеры, чтобы дать своим воспитанникам шанс выиграть соревнования.

– Она проверялась на допинг?

– Нет. Никогда. Она всегда была в запасном составе. Предстоящие выступления должны были стать ее первым опытом. Девочка очень волновалась. Еще бы, первые выступления!

Осип Михайлович лишь покачал в ответ головой.

– Боюсь, что она уже нигде и никогда не сможет выступать. Разве что на кладбище на своих собственных похоронах.

Эти слова не сразу дошли до сознания столпившихся возле тела Рябовой девчонок. Первой заревела Наташа Королькова. Она прислонилась к плечу более рослой Алины и самозабвенно рыдала.

– Бедная Танька! Как жалко-то ее, Господи!

– Нашла кого жалеть, – тут же отозвалась угрюмая Сергеева.

– Конечно, она была заразой! Мужа у Вички увела. И спортсменкой была аховой. Но чтобы так… Умереть совсем молодой! Нет, такой судьбы я бы никому не пожелала!

– Доктор, а вы уверены, что она мертва?

Но Осип Михайлович в ответ только фыркнул. Да и что тут было отвечать, когда тело Рябовой санитары упаковывали в пластиковый мешок. Руководство плавательного бассейна во избежание ненужной шумихи постаралось как можно быстрее избавиться от тела погибшей девушки. Вступив в противоречие со всеми возможными милицейскими протоколами, тело было спешно вынесено из бассейна. А милиция, когда она прибыла, была проведена прямо в тренерскую к Наталье Константиновне.

Туда же пришел директор бассейна и врач команды. О чем говорили эти люди, девочки из команды, конечно, не знали. Но они видели, что менты не стали осматривать ни место происшествия, ни другие помещения. Они просто загрузились обратно в свою машину и уехали прочь, сделав всего несколько торопливых фотографий.

– Они даже не собираются расследовать причины смерти Рябовой! – возмутилась Алина, наблюдавшая за поведением ментов. – Собираются списать все на несчастный случай.

– Я тоже слышала. Переусердствовала, мол, на тренировке девчонка. Или запрещенный препарат самостоятельно приняла.

– Знаю, как это бывает!

Алина была очень сердита, но сама толком не понимала, почему. Возможно, потому что смерть Рябовой, потрясшая ее саму, оставила совершенно равнодушной и Наталью Константиновну, и врача. Да и другие девчонки не больно-то переживали.

– Конечно, это ужасно, что произошло. Но девчонки… Если говорить откровенно, то смерть Рябовой – это подарок небес для всех нас. Теперь в команду может вернуться Серова.

– И мы победим на городских и всероссийских!

– Ура! Выходит, нам повезло?

Алина не участвовала в общем разговоре. Ей не давала покоя одна мысль. Очень уж кстати умерла Рябова. Конечно, в спорте все возможно. И возможно, что у Рябовой был какой-то застарелый порок сердца, который в конечном итоге и привел к смерти девушки, когда она была вынуждена начать тренироваться, если и не в полную силу, то близко к тому. Но почему тогда врачи, осматривающие спортсменку перед тем, как взять в сборную и допустить ее к тренировкам, ничего не нашли?

А второе предположение о том, что Рябова самостоятельно принимала какие-то препараты, которые должны были придать ей дополнительные силы и ловкость, то есть, попросту говоря, допинг, тоже полный бред. Где бы она их взяла? Такие вещи на каждом перекрестке не продаются! Это очень редкие препараты, которые распространяются исключительно между «своими». И обычно спортсмены получают их из рук своих не слишком чистоплотных тренеров.

Но в отношении Натальи Константиновны Алина была уверена почти на все сто процентов. Тренерша никогда не предлагала подобного ни одной из девчонок. И всегда громогласно клеймила тех, кто подтасовывает результаты с помощью различных допингов.

– В спорте главное честность! – говорила она. – Результат тоже важен, но он должен быть достигнут исключительно своими силами. Помните, если вас поймают на допинге, на вашей карьере навсегда будет поставлено несмываемое пятно. И сколько бы вы потом ни оправдывались, веры вам уже не будет.

И хотя многие могли бы поспорить с Натальей Константиновной, она продолжала придерживаться этой точки зрения. И Алина всегда уважала свою тренершу за эту ее принципиальную позицию. Но вдруг Наталья Константиновна изменила своим привычкам? Что ни говори, а на кону была ее карьера. Ведь выступи Рябова на соревнованиях, она бы обязательно там опозорилась.

Все эти мысли крутились в голове у Алины, внося полный разброд и сумятицу. Девушка уже не знала, что ей и думать. И чтобы хоть немного придти в себя, она пошла к воде. Бродя по краю бассейна, Алина невольно возвращалась мыслями к недавним событиям. Вот тут Рябова вылезла из воды. Вот тут она споткнулась. Вон туда полетела. Вон там ударилась головой.

Алина наклонилась поближе к полу, но ровный голубоватый кафель ровным счетом ничего не сказал ей. Никаких следов. Да и какие следы могли остаться на кафеле, если девушки вылезали из воды и сразу же бежали в раздевалку?

И тут Алину словно током ударило. Раздевалка! Она же видела там сегодня Вику Серову. Ту самую Серову, которой в бассейне было абсолютно нечего делать! Она сказала, что забирала свои вещи. Но вот интересно, что она там делала на самом деле?

В свете произошедшей сегодня в бассейне трагедии поведение Вики выглядело еще более подозрительным. Ее вещей в раздевалке не было. Это Алина знала теперь совершенно точно. Тогда что же делала там Вика, да еще зачем-то крутилась возле шкафчика погибшей Рябовой?

– Как ни думай, а Рябова отбила у Вички мужа.

Алина поежилась. Все в команде знали, что Вика обожает своего мужа буквально до беспамятства. Со всех соревнований она всегда звонила ему по нескольку раз в день. И остальные девчонки даже подтрунивали над ней за это. И вдруг выяснилось, что любимый муж ушел к Рябовой!

От такого могла поехать крыша даже у самого выдержанного и здравомыслящего человека. А Серова (увы, Алина была вынуждена это признать), особым хладнокровием никогда не обладала. Она была человеком эмоций. И как знать, что оскорбленная Вика могла натворить, будучи страшно злой и на Рябову, и на своего предателя мужа.

Возможно, даже пошла на убийство? Убийство соперницы должно было вернуть Вике мужа и открыть дорогу назад в команду. Выходило, что Вика здорово выигрывала от смерти Рябовой. К ней возвращался любимый муж и любимое дело. Да, будучи на грани отчаяния, она вполне могла пойти на такой шаг.

Но пока что Алина решила не поднимать шума. Она просто потихоньку от остальных съездит к Вике домой. И поговорит там с ней откровенно. В глубине души Алина не верила, что Вика могла взять на себя такой страшный грех. Но проверить все же не помешает.