Преступление по нотам

Люди столпились неровным кругом, вели они себя странно.

Все выглядели явно взволнованными. Некоторые с явной опаской осматривались по сторонам и втягивали при этом голову в плечи, словно ожидая, что им сейчас что-нибудь прилетит. Другие показывали руками куда-то на козырек крыши, под которым сейчас стояла Валентина Петровна. Ей туда смотреть было ни к чему, она и так прекрасно знала, что вход в их центр венчают две отлитые из металла фигуры, олицетворяющие муз Древней Греции, верных помощниц бога Аполлона, который у греков как раз и отвечал за все прекрасное, в том числе и искусство поэзии, музыки и танцев.

Но что же так заинтересовало вдруг всех этих людей в фигурах?

Обе они стояли тут со дня открытия центра. А случилось это еще в семидесятых годах прошлого века.

Внезапно Валентине Петровне захотелось разобраться во всем самой. Пирожное она вручила стоящему рядом парнишке, который с благодарностью тут же впился в него зубами. Сама Валентина Петровна чувствовала, что пирожного ей больше совсем не хочется. Происходило что-то неладное, и она хотела понять, что именно.

Она спустилась по ступенькам и придирчиво оглядела фигуры на фасаде здания. И что в них такого?

Обе фигуры для своего возраста прекрасно сохранились. Вот облицовочная кирпичная кладка крошится – это непорядок, но ее затянули сеткой и вроде как кирпичи на голову никому не падают. Но по отдельным доносящимся до нее возгласам Валентина Петровна понимала: с кем-то из гостей случилось что-то скверное.

– В «Скорую» звоните!

– Сразу 112 набирайте!

– Там разберутся, кого присылать!

Валентина Петровна подошла ближе и начала осторожно протискиваться к центру кольца из плотно сомкнувшихся между собой человеческих тел.

Путь ее был труден, но внезапно перед ней произошло какое-то движение, люди расступились, и Валентина Петровна увидела прямо перед собой лежащее на асфальте тело. Вокруг него суетились трое мужчин, в руках одного была профессиональная телекамера, другой вел репортаж, третий занимался тем, что освобождал для первых двоих место.

Главным образом благодаря усилиям этого юноши Валентина Петровна и смогла так близко подобраться к центру событий.

Валентина Петровна не слушала, что вещает репортер.

Женщина смотрела на лежащего на асфальте человека. Она сразу узнала этого человека. Это был тот самый толстяк-обжора с тремя подбородками, которому Валентина Петровна не позволила попробовать последнее в его жизни лакомство.

Валентине Петровне даже стало ненадолго стыдно за свое поведение. Не дала человеку полакомиться напоследок. Но потом охвативший ее ужас от осознания случившегося затопил ее целиком, не оставив места для каких-то еще других чувств.

– Боже мой! Его убили! Совсем убили!

Сомневаться в этом не приходилось.

Под головой толстяка уже натекла приличных размеров лужа крови. А в его голове отчетливо была видна алая точка. В этого человека стреляли. И, судя по тому, куда смотрели окружающие, выстрел мог быть произведен с крыши их центра.

– Там он был! – возбужденно говорил какой-то человек уже не первой молодости, но в элегантном светло-сером плаще и с претензией на то, что он еще ого-го. – За фигурами на фасаде прятался. Я еще посмотрел на фигуру и думаю: что за фигня, почему у статуи сразу две головы? И тут вдруг выстрел! Потом еще один! И Вадик падает. Рядом со мной стоял! Мог и я под линию огня попасть!

– А кто стрелял?

– Мужчина. Одет в оранжевый комбинезон.

Услышав это, Валентина Петровна вздрогнула.

Жуткая мысль сверкнула у нее в этот момент в мозгу. Уж не тот ли мужчина тут нашкодил, которого она еще раньше засекла на крыше их центра с футляром от контрабаса?

Тогда она подумала, что речь может идти о краже музыкального инструмента. Но как знать, возможно, все еще гораздо серьезней. И тот мужчина забрался на крышу вовсе не потому, что хотел перепрятать понадежней украденный контрабас, а потому что в этом футляре у него был вовсе не музыкальный инструмент, а что… что у него там было? Да оружие! Винтовка с оптическим прицелом или… из чего там сейчас стреляют киллеры? Гаубица какая-нибудь или пушка.

Валентина Петровна была весьма далека от мира криминала, но кое-какие детективные сериалы ей все-таки по телевизору доводилось смотреть. Да и документальные фильмы про расследования нашумевших в свое время заказных убийств показывали регулярно.

Валентина Петровна с интересом смотрела эти передачи. Конечно, больше всего ее привлекали милые сердцу кадры советской кинохроники. Но кое-что из сюжетной линии тоже в памяти откладывалось. Валентина Петровна помнила, что ведущий всегда четко рассказывал, как вел себя тот или иной преступник. И помнила: чаще всего наемные убийцы для выполнения своего заказа как раз занимали возвышенные места. А крыши домов – это вообще было их излюбленное место.

«Я видела убийцу! – похолодела женщина. – И я могла его задержать!»

От волнения сердце у нее застучало так часто и громко, что отдавалось даже в голове.

Она могла помешать убийству! Могла спасти жизнь человеку! Но она этого не сделала, и получается, что она теперь сродни этому убийце. Она – его пособница, потому что попустительствовала случившемуся. Мысль о том, что, встань она на пути у преступника – и сама могла погибнуть, как-то ей в голову не пришла.

На подгибающихся ногах Валентина Петровна двинулась назад. На ступенях она столкнулась с их директором.

Видимо, он уже узнал о случившемся, потому что выглядел диковато: волосы встопорщены, всегда безупречно сидящий костюм скривился.

– Ричард Александрович, дорогой вы наш…

Но Ричард Александрович лишь скользнул по ней диким взглядом и бросился бежать к убитому.

– Нет! – услышала она его крик. – Только не это!

Понимая, что тут разберутся и без нее, Валентина Петровна дошла до своего кабинета, взяла телефон и, почти не видя кнопок, ткнула в одну из них наугад.

И когда ей ответил знакомый голос, разрыдалась:

– Саша! Сашенька! У нас чэпэ! Человека убили! И я одна виновата в этом!

Силы в этот момент оставили ее совершенно. А звонила Валентина Петровна своему соседу по лестничной клетке.

Про Сашу знакомые кумушки рассказывали всякие чудеса. Рассказывали, как он раскрывает одно преступление за другим. Как он помогает невинно оболганным и обманутым.

И Валентине Петровне казалось, что такой человек мог быть им всем очень полезен. Ей уж точно. Потому что Валентине Петровне предстояло объяснение с полицией. И она очень боялась, как бы это объяснение не закончилось для нее плохо.

К счастью, Саша оказался сегодня свободен. И так как дом их находился в нескольких шагах от центра, то Саша и появился у них еще до полиции.

Внимательно выслушал рассказ соседки и строго сказал:

– В полиции скажете всю правду! Лицо предполагаемого преступника видели? Узнать его сможете?

– Что ты, Сашенька! Он же высоко на крыше был. И потом комбинезон надел тоже не простой, а с капюшоном.

– Тогда остается надеяться, что кто-то из прочих свидетелей разглядел стрелявшего.

Увы, вскоре выяснилось, что лица преступника никто не запомнил, потому что на дело мерзавец отправился, низко опустив капюшон себе на голову. Впрочем, сам комбинезон был вскоре найден. Использовав его по назначению, преступник просто избавился от приметной одежды, выбросив в один из мусорных контейнеров, стоящих за центром. Полиция нашла комбинезон практически сразу.

К этому времени Валентина Петровна, повинуясь совету Саши, уже рассказала полиции про человека с футляром от контрабаса в руках, которого видела на крыше их здания.

– В этом футляре могло быть спрятано оружие!

И Валентина Петровна с торжеством посмотрела на полицейского, ведущего допрос. Но полицейский как-то не спешил радоваться.

– Контрабас? – переспросил он с сомнением. – Это ведь что-то очень большое?

– Да, контрабас – это серьезный инструмент, в высоту он достигает приличных размеров. Поэтому у нас в центре даже нет ставки преподавателя для обучения игры на нем. Контрабас слишком велик, чтобы дети могли с ним справиться. У нас деток учат игре на виолончели. Контрабас – это уже для училища или консерватории.

– И зачем преступнику понадобился такой большой футляр? Не пушку же он притащил!

– А почему нет? – ляпнула Валентина Петровна и тут же сжалась под взглядом полицейского.

Но он решил не требовать слишком многого от пожилой и явно напуганной свидетельницы и снисходительно пояснил:

– Стреляли из винтовки. А для винтовки вполне сгодится небольшой кейс. Его и нести удобней, и он не привлечет к себе такого внимания, как контрабас.

– А вот тут вы и ошибаетесь! Во-первых, футляр от инструмента уже находился на крыше. А, во-вторых, сам преступник был одет приметно. Яркий оранжевый комбинезон – это, по-вашему, не примета?

– Он его снял и все – нет приметы. Как нам теперь вычислить его внешность?

– По футляру от контрабаса! Наверняка он до сих пор с ним! Вы же обыскали крышу здания, но футляра там не нашли?

– Не нашли.

– А контрабасов у нас в школе нет уже лет пятнадцать. Я специально выясняла для вас эти подробности у нашего завхоза – Ольги Ульриховны. Она оказалась столь любезна, что проверила все инвентарные записи и выяснила, что хоть такого рода музыкальных инструментов у нас и не числится много лет, зато до недавнего времени на балансе числился один футляр! Пустой футляр от контрабаса.

– Так-так! Это уже интересней!

Валентина Петровна подбоченилась. Она чувствовала себя очень важной персоной. Давно уже к ее словам никто не проявлял такого внимания. У нее даже мелькнула мысль, что преступление – это не так уж и плохо, разумеется, если убили не вас, а кого-то другого.

– Этот футляр был якобы списан за ненадобностью, а на самом деле передан Максиму Сергеевичу.

– Это кто же такой?

– Наш концертмейстер.

– Он играет на контрабасе?