Ледяной поцелуй страха

– На что ты надеешься, Поль? – повторил Игорь, глядя ей в глаза своими темными, как беззвездная ночь, глазами.

– Так… плохо написано? – выдавила она непослушными губами.

– Нет, написано как раз хорошо, есть у тебя стиль, рассказывать ты тоже умеешь. Но, думаешь, вот это кто-то прочитает в издательстве? – Юрьев потряс папкой, и Полина покраснела до самых корней волос.

– А почему нет? На форуме говорят, что издательства рассматривают рукописи, нужно только отправить на нужный адрес… Позвонить, спросить адрес редактора и отправить.

– Ты что, всерьез думаешь отправлять роман в издательство? – спросил Игорь и рассмеялся. – Полинка, девочка моя, не будь такой наивной! Там же, в издательствах, все схвачено! Попадают туда либо по знакомству, только если кто-то замолвит за тебя словечко, и этот «кто-то» – далеко не последнее лицо. Либо если у тебя есть много-много денег и ты способна проплатить публикацию. Либо если ты уже какая-нибудь звезда, ну там киноактриса или певица. Насколько я знаю, у тебя нет дяди – директора издательства. Богатого спонсора тоже. И по телевизору ты тоже не мелькаешь. Так на что надеешься?

– А на форумах…

– На форумах! – передразнил Юрьев. – Мало ли что там говорят! Тебе тоже никто не запрещает под вымышленным именем писать небылицы.

– Откуда ты все это знаешь? – пошла в атаку Полина.

– Знаю, – припечатал Игорь веско. – Любой знает, кроме тебя. Девочка моя, любимая, ну не будь такой наивной!

– Ты лучше скажи, как написано, – отважилась она.

Над этим романом Полина работала год, продумывая детали, составляя сюжет даже не по кирпичикам, а по песчинкам, вживаясь в образы героев. Жанр она выбрала неоднозначный: и не детектив, и не любовный, и не фэнтези. Какой-то винегрет из жанров – всего понемногу. Сама она находила свой эксперимент удачным. Но вот что скажет ее первый читатель?

– Написано отнюдь не ужасно, как я уже сказал. Интересно даже. Хотя романтики, на мой взгляд, с избытком. Вот если бы ее удалить, да оставить сюжет, да еще бы немного поработать над ритмом, а то у тебя сюжет местами провисает: идет-идет динамично, а потом – бац, и спотыкаешься о долгие описания, то было бы, на мой взгляд, совсем неплохо. Но что там у тебя намешано – не поймешь. Впрочем, захватывает.

– Так, может, я попробую? – оживилась Полина.

– Гм… Ну, пробуй, – снисходительно откликнулся Юрьев. – Только, говорю, время потеряешь. Да и расстраиваться будешь, если не получишь ответа. А его и не будет. Или, того хуже, будет, но отказ. Лучше не пытайся, финал все равно известен. Нравится тебе писать? Пиши. Можешь даже в Интернете выкладывать, если тебе хочется читателей. Но соваться в издательства…

Он покачал головой и вернул ей папку.

Засыпала в ту ночь Полина в смешанных чувствах. То ей хотелось назло Игорю набраться смелости и отправить текст по всем издательским адресам, то, наоборот, она собиралась убрать папку подальше и больше не доставать, а то и вовсе удалить роман из компьютера. Вдруг Игорь похвалил ее лишь чтобы утешить, а на самом деле пишет она ужасно и скучно?

Следующий день у нее, работавшей в одной частной клинике на ресепшене по сменному графику, был выходной. Полина гнала мысли о романе, стараясь занять себя домашней работой, но взгляд то и дело натыкался на телефон и тетрадь с выписанными в нее номерами. И когда у нее пригорел обед, Полина поняла, что единственный способ избавиться от мыслей о рукописи и сомнений – это позвонить в издательства.

Первый блин оказался вовсе не комом: Полине сообщили адрес редактора, на который можно прислать рукопись. Правда, ответить на вопрос, в каком жанре написан роман, внятно она не смогла. «Чего у вас там больше – детектива или любви?» – спросила девушка-секретарь. «Любви», – выдавила Полина, забыв добавить про мистику. Но это уже было не важно: главное, она получила желаемый контакт!

Дальше дело пошло бодрее, и к четырнадцатому звонку Полина уже смело тарабанила по телефону и про жанр, и про объем рукописи. А затем, пока не прошел кураж, разослала рукопись по всем полученным адресам.

Отказы посыпались сразу же: не прошло и часа, как Полина получила три отрицательных ответа из издательств помельче, отвергнувших ее рукопись на основании того, что нет серии под мистический роман. Первый отказ ударил, конечно, больно. А после третьего Полина неожиданно воспрянула духом: похоже, не прав был Игорь, говоря, что в издательства попадают по блату. Дали же ей контакты и ответили, пусть и отказами! А это значит, что надежда остается. Вдруг, вдруг…

– Полина, собирайся! – закричал с порога вернувшийся домой раньше времени Юрьев.

– Куда? Зачем? – не поняла она.

– Подтвердили мое участие в семинаре в Питере! Поезд сегодня ночью. Я заказал два билета, вот они! – Игорь торжественно потряс ими высоко надо головой. – Конференция продлится три дня, а потом мы целый день будем гулять по городу, свободные, как ветер. Ну как, рада?

Он замер – торжественный, довольный и собой, и сюрпризом, красивый, с улыбкой победителя на губах. Ждал, что Полина радостно завизжит и бросится ему на шею, а она почему-то медлила, растерянно мялась и оглядывалась на комнату, в которой гудел включенный компьютер.

– Что-то не так? – насторожился Игорь.

– Нет, нет, все так!

– Ты не рада?

– Рада, конечно, рада! Во сколько поезд?

Игорь, услышав в ее голосе привычные ему интонации, успокоился и сразу стал деловым.

– Час на сборы, – ответил он, бросив взгляд на часы. – Я соберу нужные бумаги, скачаю на флешку кое-какую информацию. А ты подготовь наши вещи на четыре дня. Ну и что мне потребуется на конференцию. Ты знаешь.

И Полина послушно отправилась в спальню собирать свои вещи и его.

Четыре дня в Питере показались ей четырьмя годами, хоть Полина и любила Питер. Она была здесь уже с Игорем однажды, еще студенткой-пятикурсницей, отчаянно влюбленной в него, молодого преподавателя-аспиранта. Они тогда спонтанно сбежали на выходные в Питер из суетливой шумной Москвы. Тогда город распахнул им объятия, показал свои яркие и привлекательные стороны. А по возвращении Игорь забрал Полину из общежития и поселил у себя. Чудесный момент, волшебный, яркий, оставивший отпечаток в ее душе на долгие годы. В этот же раз город будто решил сыграть на контрасте: встретил их непогодой, как рассерженный маразматичный старик, осыпал, словно бранью, дождями, отхлестал ветрами. Серый, сырой, холодный. Юрьев пропадал на конференциях, таскал Полину на скучные ужины, говорил только о себе и докладах и ни разу не поинтересовался у своей спутницы, как она себя чувствует. Спохватился только к концу второго дня, когда Полина, промерзшая в конференц-залах, уставшая от монотонных лекций и бесконечных незапоминающихся знакомств, высказала Игорю все, что у нее накипело, а под конец расплакалась.

– Хорошо, моя девочка, прости… Я так увлекся, что забыл о тебе. Завтра ты пойдешь гулять по городу, а послезавтра и я к тебе присоединюсь. Согласна?

Она лишь кивнула.

Ей хотелось домой, в Москву. Снова на работу – к своим девчонкам, по которым успела соскучиться, подальше от дующего с Невы пронизывающего ветра и сырого холода. К книгам, чаю, домашнему уюту и, главное, к компьютеру – проверить почту.

В ящике ее ожидало несколько писем. Три были с подтверждениями о получении рукописи, а вот в четвертом письме Полина прочитала те заветные строки, от которых сердце радостно забилось. Она перечитывала и перечитывала их, боясь, что неправильно истолковала смысл, но нет, в письме более чем ясно говорилось о том, что ей предлагают связаться по указанному телефону и договориться о подписании договора.

– Полин, ты тут? – вошел в комнату Юрьев.

– Игорь! – она развернулась на стуле и подняла на него сияющие глаза. – Игорь, у меня, кажется, получилось!

– Что? – не понял он, подошел к ней и заглянул ей через плечо. Прочитал, хмурясь, а затем радостно заулыбался:

– Звони!

– Что, вот так прямо?

– Нет, так криво! – усмехнулся он, снимая с полки трубку радиотелефона. – Полина, тебе ясно сказали: звонить!

Не дожидаясь ее ответа, он сам набрал номер и протянул гудящую долгими судьбоносными гудками трубку.

– А… Але, – произнесла дрожащим голосом Полина, когда ей на том конце провода ответили, и попросила соединить ее с указанным в письме человеком.

Она договорилась о дне и часе подписания договора, аккуратно записала адрес и положила трубку.

– Ну? – радостно спросил Юрьев, глядя на нее – растерянную, ошарашенную неожиданно свалившимся на нее счастьем, красную до корней волос от волнения. – Это надо отметить!

– Погоди, погоди… – пробормотала Полина, растирая виски пальцами и все еще не в силах прийти в себя от такого поворота. Ведь на форумах писали, что ответа из издательств ждут месяцами! Ну, конечно, за исключением тех случаев, когда с ходу отказывают. А тут не прошло и недели! Как так можно? Редактор, правда, ответила, что в издательстве собираются открыть новую серию, набирают в нее авторов, и роман Полины пришелся как раз кстати. Правда, нужно его было доработать. «Романы в новую серию должны быть сентиментальными, а у вас – смесь жанров, – сказала ей по телефону редактор. – Придется смягчить мистику, перенести акцент с нее на любовную линию». Полина была согласна на любые изменения. С ней собираются заключить договор! Ее роман издадут! Вот так просто.

– Ну, так что, отметим? – переспросил Игорь. И она радостно кивнула.

Подписание договора заняло меньше четверти часа: Полина пробежала взглядом по двум листам, от волнения почти не вчитываясь в текст. Если бы с ней поехал Юрьев, он бы въедливо изучил каждую букву, тогда как она сейчас бы подмахнула не глядя и договор с Сатаной. Заведующая редакцией, молодая стильная женщина, рассказывала о том, что серию планируют запустить месяца через три, что уже есть два романа от другого автора, которые ее откроют. Полина слушала, стараясь запомнить все до мелочей, но детали ускользали, и внимание концентрировалось не на словах редактора, а на обстановке в комнате. Здесь было интересно и в то же время обычно. Редакция напоминала офис, за несколькими столами работали модные молодые девушки и одна женщина в возрасте. Но именно эти девушки вершили чьи-то судьбы: отбирали из общего потока рукописей те избранные, которые затем, пройдя этапы рецензий и процесс подготовки, становились книгами.

Необычным еще во вполне обычном офисе с цветами в горшках на подоконнике, с уютными занавесками вместо современных жалюзи, с кружками с мультяшными картинками, из которых работницы редакции пили чай и кофе, было еще и то, что столы заваливали пачки распечатанных листов. У Полины при виде бумажных гор душу затопило чувство гордости, смешанной с кольнувшим в сердце беспокойством: ведь и ее роман лежал в одной из этих стопок, рискуя быть отвергнутым. А все эти авторы, чьи романы томятся в ожидании на редакторских столах, еще находятся в состоянии подвешенности: примут – не примут.

– Оформление серии будет таким, – заведующая продемонстрировала Полине два листа формата А4, на которых были распечатаны эскизы рисунков. – Это обложки для автора, чьи романы выйдут первыми. Для вашего будет оформлена в том же ключе.

Полина, разглядывая выполненный в сиреневых и розовых тонах эскиз с обнимающейся в центре рисунка молодой парой, подумала, что под ее мистический роман подошла бы обложка в другом стиле, не таком кричаще-романтичном, с цветами и сердечками по периметру, но выбирать не приходилось. Она счастлива уже тем, что ее издадут! А в какой обложке – это другой вопрос. Не такой, как она на тот момент думала, важный.

– Ну, все! – весело воскликнула заведующая после того, как Полина налюбовалась на эскизы. – Поздравляю вас!

На остановке в ожидании автобуса, который бы отвез ее до станции метро, Полина еще раз вытащила договор и полюбовалась на свою подпись и издательскую печать. Свершилось!

Они попробовали все пути в поселке, который оказался не таким уж большим, как могло показаться на первый взгляд, но пришли не к трассе, а к неутешительным выводам. Во-первых, дороги либо обрывались рекой, оврагом или широким полем, либо вели обратно. Во-вторых, непонятным образом исчезла та самая аллея, по которой они пришли сюда. Не оказалось даже намека на нее. Исчезли и дворы, мимо которых они вчера проходили, и трансформаторная будка. А в-третьих, и это пугало больше всего, поселок казался вымершим. За все это время, что они бродили в поисках выхода, не встретилось ни человека, ни диких, ни домашних животных. Даже птицы, похоже, здесь не летали.

Ограниченный океанами полей и рифами лесов, городок казался необитаемым островком, на который их выбросило, как потерпевших кораблекрушение. Постройки, то ли бараки, то ли сараи, то ли технические домишки, разбросанные в беспорядке по его краю, вызывали ассоциации с разбившимися о скалы остовами кораблей. В центре, за площадью, располагалась пара жилых зданий. Улиц не было, только короткие, узкие или широкие дорожки, кое-где асфальтированные, кое-где – просто земляные. Рассмотреть поселок более детально им не удалось из-за опустившихся на него сумерек. Бедный Никитка, мужественно выдержавший долгие походы, под конец дня расплакался и раскапризничался так, что отец, извинившись, унес его в номер. Полина же с Настей в компании Геннадия зашли в столовую, где из еды увидели лишь ломти хлеба и колбасные и сырные нарезки.

– Да, шикарным ужином нас решили не баловать, – разочарованно протянул парень, но, однако, привередничать не стал и набрал себе в тарелку всего необходимого для пары бутербродов. Ужинали они молча, от усталости не строя новых версий. И без слов было ясно, что придется задержаться еще на ночь.

Геннадий проводил девушек до номера и пожелал спокойной ночи – просто, уже без выпадов в их адрес.