Проклятая картина
- -
- 100%
- +
Когда-то частный сектор, который только чудом не продали, не разорили, считался дачным. Здесь поселялась на лето другая, советская, элита, представленная в основном деятелями искусства и их семьями. Одноэтажные домики в сравнении с современными коттеджами казались маленькими и простыми, как избушки, но в них сохранилась какая-то бесценная гордость, атмосферность. Может, потому что старые, но добротные домики каждой по́рой впитали ведущиеся в них разговоры о литературе. В их стенах рождались и воплощались в жизнь гениальные идеи и разыгрывались чеховские драмы.
Еще издали Люсинда услышала хриплый знакомый лай и, несмотря на волнение, с облегчением улыбнулась: жива старушка Пепперони, значит, не все еще в этом мире – ее личном мире – пошатнулось. Люсинда крепче сжала ручки пакета: как хорошо, что купила гостинец и собаке. Только вот узнает ли ее Пепперони после двухлетней разлуки?
Узнала. Заскулила, заюлила, громко стуча хвостом по плиткам дорожки, попыталась подпрыгнуть на кривых коротких лапах так высоко, чтобы через калитку дотянуться розовым языком до щеки Люсинды.
– Ну-ну, Пеппи! Дай гостье пройти, – раздался с крыльца хрипловатый прокуренный голос хозяина. – Соскучилась, чертовка!
И не понятно было, к кому отнеслась последняя фраза – к собаке или Люсинде. Потому что «чертовкой», помнится, звал мужчина их обеих.
Едва Люсинда вошла, как оказалась в плену сходящей с ума от радости Пепперони. Или собака – в ее плену, потому что Люсинда тут же подхватила псину на руки и прижала к себе. От рыжей свалявшейся шерсти пахло табачным дымом, пледом и воспоминаниями, от которых на глаза едва не навернулись слезы. Не нужно было сюда приезжать! Если бы не задание Макса…
– Ну, проходи, проходи, – пригласил хозяин, пряча улыбку в густую седую бороду, подстриженную аккуратно, как в модном барбер-шопе. – Если хочешь, неси Пепку в дом.
– Здесь гостинцы. Вам с Пеппи, – кивнула Люсинда на стоящий у ее ног пакет, потому что руки были заняты наконец-то успокоившейся в ее объятиях собакой.
– За гостинцы Пеппи спасибо! Она как ребенок, любит, когда ее балуют. А я бы обошелся. Но благодарю. Что там? Чай, пряники?
– Конфеты и так, по мелочи. Нарезки всякие, печенье. И табак.
– Вот за табак отдельное спасибо!
В доме было уютно, тепло, пахло дровяным дымом и яблочной шарлоткой. Люсинда спустила с рук собаку, зажмурилась и улыбнулась. Ну и пусть потом она проведет ночь, баюкая стонущее от боли сердце, а сейчас ей хорошо!
– Шарлотка! От дяди Паши…
– Испек к твоему приезду. Сейчас будем чай пить, – отозвался хозяин, за нарочитым ворчанием пряча смущение и радость. – Не знаю, как получилась. Давно не пек. Вот как ты перестала приезжать, так я и не включал духовку.
Люсинда ничего не ответила, раскрыла пакет и принялась разбирать гостинцы. Пепперони вертелась у ее ног, виляла длинным хвостом, похожим на перо, и скалила выпирающие зубы.
– Дядь Паш, могу я ее угостить?
– А отчего не можешь? – одобрил хозяин, снимая с огня чайник. – Если мы с тобой сейчас тоже угощаться будем и вопросничать.
Люсинда невольно улыбнулась, услышав знакомое словечко. Напряжение, возникшее в первое мгновение, таяло, как растворялась за окном утренняя дымка.
– Тебе, как обычно, с одной ложкой сахара?
– Угу.
Люсинда выложила в мисочку паштет, вымыла руки и подхватила составленные с полки две кружки. Все те же, когда-то подаренные ею… Где-то должна быть и третья. Сохранил ли ее дядя Паша?
– Где ты сейчас? – задал хозяин вопрос, правильно и деликатно его сформулировав. Не «как ты», а где.
– Работаю. Наконец-то нашла применение своим способностям, – нарочито легко ответила Люсинда, переставляя с кухонного стола на обеденный блюдо с румяной шарлоткой. – М-м, выглядит аппетитно!
– Надеюсь, вкусно. Рассказывай про работу.
Люсинда сделала неопределенный жест.
– Даже не знаю, как объяснить. В общем, собрался небольшой коллектив из таких же, как я. Кому-то наши услуги оказываются нужными.
– Понятно, – после недолгой паузы, в которую сверлил Люсинду внимательным взглядом серых глаз, ответил дядя Паша. – Хоть ничего не понятно. Надеюсь, пояснишь. Ты ведь ко мне по делу?
– Ну… – смутилась Люсинда.
– Не ври, что соскучилась, – усмехнулся хозяин. – Никогда не умела, поздно учиться.
– На самом деле я по вам очень скучала, дядя Паша, но не находила в себе сил приехать. Тут все слишком напоминает о счастье. Даже эти кружки. Шарлотка…
– Ну-ну, девочка, не вешай нос! Я ж не сержусь! Все понимаю. Мы ж оба с тобой осиротели. Но не будем скулить. Это Пепкина привилегия – подвывать. Давай рассказывай, что у тебя за дело!
Люсинда обрадованно засуетилась: вытащила из рюкзака планшет, включила и открыла полученные от Макса фотографии картины.
Дядя Паша надел очки. И, пока он рассматривал снимки, Люсинда кратко обрисовала ситуацию. Во время рассказа она бросала на старого знакомого незаметные взгляды. Ей было приятно видеть, что дядя Паша почти не изменился: все такой же худощавый и поджарый, с густой шапкой седых волос. Разве что морщины на смуглом лбу стали глубже.
– Я поузнаваю, конечно, – произнес мужчина. – Но ничего не обещаю. Этот художник, похоже, самоучка, любитель. Вряд ли он где-то выставлялся. Мне бы саму картину увидеть.
– Я поговорю с коллегой. Думаю, проблем не будет.
– Перешли мне снимки, – попросил дядя Паша, возвращая Люсинде планшет. – Рассмотрю позже. Аллея эта мне отчего-то знакома. Может, у кого-то ее и видел… Что, если этот любитель скопировал чью-то картину?.. Подлей-ка нам еще чайку, Люси! И шарлотку ешь. Вкусная хоть?
– Очень! – искренне похвалила она, захватила чашки и скрылась на кухне. Дремавшая у ее ног Пепперони тут же встрепенулась и устремилась следом.
– Что тебе, Пеппи? – ласково обратилась к собаке Люсинда и почесала ту за ухом.
– Паштет ей больше не давай! У нее диета! Хоть Пепка, конечно, с ветеринаром не согласна!
– Слышала, Пеппи? Больше нельзя! Не клянчи, пожалуйста.
Пока грелся чайник, Люсинда вымыла чашки и налила свежей заварки. Затем, прислонившись к разделочному столу, обвела взглядом кухню. Все тут оставалось как прежде: белая занавеска в мелкий цветочек на окне, полки из натурального дерева с начищенными до блеска кастрюлями, покрытые лаком декоративные досочки, развешанные на стенах. Казалось, уют в этой комнате наводила женщина, но дядя Паша жил один. Люсинда знала, что когда-то в молодости он был женат, потом у него была подруга, но век мужчина доживал в обществе Пеппи.
Задумавшись, Люсинда не сразу заметила, что из носика чайника валит густой пар. Быстро разлив кипяток по кружкам, она бросила взгляд на часы и решила про себя, что задержится еще на полчаса – не больше. Столько нужно, чтобы неторопливо выпить кружку обжигающего чая и съесть еще один кусок яблочного пирога.
– Я вот все об этой аллее думаю, – пробормотал дядя Паша. – Думаю, у кого же ваш доморощенный гений ее слямзил…
– Значит, вы считаете, что картина скопирована?
– Не могу утверждать. Давай я посмотрю на нее лично. Договорись там со своими ребятами. А я пока поищу, что могу.
– Спасибо, дядя Паша!
– Да я пока еще ничего не…
– За прием спасибо. За яблочный пирог.
– Да как я еще тебя должен был встретить, чертовку? – улыбнулся мужчина, но его глаза увлажнились. Будто смутившись эмоций, он встал и куда-то вышел. Вернулся с небольшой коробочкой в руках.
– Я же забыл отдать это. Откроешь дома. Не здесь и не у себя на работе. Договорились?
– Угу, – обескураженно произнесла Люсинда, но, хоть ее точило любопытство, расспрашивать не стала. Дядя Паша все равно не ответит: раз сказал, чтобы открыла дома, значит, так надо.
– И остатки шарлотки забери. Мне ни к чему. Коллег своих угостишь. Забери и даже не спорь!
– И не собиралась, – мягко улыбнулась Люсинда.
Хозяин принес из кухни пластиковый контейнер.
– Я видел новость про Гвоздовского, – сказал он как бы между прочим, складывая остатки пирога для гостьи. Люсинда ничего не ответила.
– Может, тебе стоит…
– Дядя Паша, мне уже пора, – решительно перебила она. – Опоздаю на электричку и застряну на станции надолго.
– Если опоздаешь, ко мне вернешься. С Марком тоже не общаешься? У вас с ним отношения вроде были неплохие.
Люсинда неопределенно пожала плечами, и дядя Паша тяжело вздохнул.
– Ладно, ладно. Не лезу. Беги, не опоздай! И это… Помни, что у тебя здесь всегда дом.
– Помню, – улыбнулась Люсинда. – Спасибо вам за все!
– Созвонимся, – лаконично попрощался мужчина.
Уходила Люсинда в смешанных чувствах. Воспоминания не атаковали ее, как она опасалась, грусть тоже не оплела душу больше, чем было. Просто что-то ныло внутри, и это что-то одновременно гнало подальше от дома, который она продолжала считать родным, и тянуло назад. Ей нестерпимо вдруг захотелось развернуться и броситься бегом – в объятия дяди Паши, растопить, наконец, в тепле его маленького дома тот ледяной камень, в который спеклась ее душа, и с облегчением разрыдаться. Но она только стиснула зубы и прибавила шагу. Порыв ветра толкнул в грудь, будто не пуская на мост. Люсинда наклонила голову, упрямо боднула плотный холодный воздух и выпрямилась только тогда, когда мост оказался позади. Справа возникло кладбище с безвкусными, как и коттеджи, монументами, плитами, стелами. Люсинда машинально подумала, что обитатели этого мертвого города и после смерти продолжают выпендриваться перед соседями, чей памятник окажется круче. Она прошла еще несколько шагов, а потом, ошпаренная догадкой, резко остановилась. Недаром ей показалось, что кладбище будто разрослось. Раньше оно было небольшим, старым. Кресты на нем были простые. А теперь первые могилы заслоняли новые памятники.
– Господи, – пробормотала Люсинда и словно иллюстрацией к своим мыслям увидела молодую женщину, одетую полностью в черное. Женщина стояла на коленях возле свежей могилы и наманикюренными пальчиками сажала цветы. Повинуясь непонятному порыву, Люсинда свернула к погосту, прошла мимо не обратившей на нее внимания женщины, и бросила взгляд на даты на памятнике. Тридцатилетний мужчина. Женщина, убирающая его могилу, похоже, была его вдовой. Люсинда медленно прошла по дорожке. Конечно, встречались и могилы стариков: здесь хоронили жителей не одного ближайшего поселка и деревень. Но ее ужаснуло количество вычурных памятников, с фотографий на которых взирали молодые мужчины. Что за мор тут приключился? Судя по последним датам, смерть разгулялась тут в последние два года. Надо бы спросить дядю Пашу, что случилось… Что-то в этом поселке происходило. И с этим чем-то их команда могла бы справиться.
Глава 5
К Виктории Макс отправился не один, а попросил приехать к девяти и Геру. Коллега ожидаемо прибыл с Лидой, но это было только на руку. Пока Гера с Максом читали с ноутбука электронные письма, количество которых к утру увеличилось, Лида успокаивала Викторию.
Все послания были односложными и будто кричали о помощи. «Я здесь!», «Тут темно!», «И сыро», «Туман!», «Кто-то есть!», «Я хочу выйти!», «Помоги». Только в одном письме адресат попросил беречь себя и будущего ребенка, упомянув его имя. Виктория пояснила, что они с мужем решили назвать сына Сережей. Она была уверена, что письма отправил Саша, но Гера допускал, что почту взломали.
Когда коллега погрузился в лишь ему понятные архивы, Макс подошел к картине и осторожно коснулся пальцами белесого места. Зачем Александр удалил силуэт? Что его напугало? Чем дольше Макс всматривался в пятно, тем больше казалось, что оно образовалось не от затертости. Может, художник изначально так задумал – как отблеск пробивающегося сквозь листву света?
– Здесь была фигура, – Макс вздрогнул от тихого голоса прямо за спиной: Виктория, несмотря на отяжелевшую походку, подошла чересчур тихо. – Я не понимаю, куда она исчезла.
– На видео есть момент, как ваш муж что-то затирает.
– Да, знаю… Вы вчера об этом сказали. Но у нас в доме нет растворителя. Даже жидкости для снятия лака, – грустно усмехнулась женщина и, будто в ее словах могли усомниться, показала руки. – Видите, я не крашу ногти.
Макс ничего не ответил. Заметив, что Лида с Герой о чем-то переговариваются, подошел к ним.
– Мы уже закончили, – отрапортовал коллега.
– Это Саша писал? – с надеждой спросила Виктория.
– Пока не могу сказать. Хочу кое-что проверить, – уклончиво ответил Гера.
– Я позвоню вам, – сказал Макс, обращаясь к женщине. – Сообщите о письмах и видео тем, кто официально занимается поисками вашего мужа.
– Хорошо, – после небольшой заминки ответила Виктория. – Но вы за это дело беретесь?
– Да, я привез договор.
– Я сегодня же внесу аванс! Пожалуйста, скажите, что вы сможете помочь найти Сашу!
Макс помедлил, ему не хотелось давать ложных обещаний. Во что они ввязываются? Во что ввязался он…
– Мы постараемся! – пришла на выручку Лида. – Сделаем все, что в наших силах. Но не забывайте про полицию.
В агентство возвращались порознь: сотрудники на машине, Макс – на мотоцикле, поэтому по дороге не удалось поговорить. В офисе Гера сказал, что следов взлома не видит, но хочет все проверить, и закрылся у себя. Лида сунулась за ним, но Макс окликнул ее – не столько потому, что она бы отвлекла от работы Геру, сколько ради разговора.
С тех пор, как сбылись предсказания, Макс решил, что не будет рисковать командой, если Лида увидит опасность. Но коллега в ответ на его вопрос с усмешкой качнула головой.
– Макс, если ты еще не понял: любое наше дело опасно! Мы сталкиваемся с тем, что не видят обычные люди. Даже если решим больше не влезать в расследования, а заниматься привычным «клинингом», все равно можем встретиться с агрессивной сущностью или мстительным призраком. Мы не в состоянии удалить, как ненужные файлы, наши особенности!
Лида грациозно повела плечом и, медленно пройдясь по кабинету, остановилась возле шкафа с книгами. Провела пальцем по корешкам и вытащила один из томов.
– Но в тот раз ты буквально кричала о том, что нужно прекратить расследование! Что это помогло бы избежать беды.
Лида с заметным раздражением сунула книгу на место и развернулась.
– Возможно, мое предсказание напрямую адресовалось Сергею Степановичу. Если бы он принял решение отказаться от дела, мы бы на какой-то период замерли, окуклились и остались на привычном уровне. Но это не значит, что нас бы не огрело потом другими событиями, которые оказались бы хуже, потому что нам нужно было пройти трансформацию. Изменения были бы менее болезненны, если бы Сергей Степанович изначально раскрыл все карты. Тогда бы мы понимали, с кем нам предстоит сразиться.
– Трансформация, новый уровень… Это тебя шаман покусал?
– Я сама кого угодно покусаю! А что касается этого дела… Я не увидела похожей опасности, как в тот раз. Нашим жизням пока ничто не угрожает. Мы можем за него взяться. Только, пожалуйста, не скрывай от нас ничего, как Степаныч. Помни, к чему приводит утаивание секретов. Мы – твоя команда. А для кого-то команда – семья.
Голос Лиды дрогнул, и Макса обожгло воспоминаниями о предпоследнем разговоре с Сергеем Степановичем. Шеф упомянул, что у Лиды никогда не было семьи. Похоже, она впервые призналась, что коллеги настолько для нее дороги. Только вот проницательная Лида снова попала в больное место. Догадывается ли она о том, что Макс от всех скрыл? В ее словах ему послышался упрек. И те две долгие секунды, что Лида не сводила с него взгляда, он чувствовал себя будто под дулом пистолета. Нажмет ли Лида на курок, расстреляет обвинениями? Или помилует – до поры до времени?
– Хорошо, Лида, – первым нарушил Макс паузу. Губы девушки тронула улыбка, но в глазах будто мелькнуло разочарование. Или ему под гнетом тайны только показалось, что коллега пыталась вывести его на откровенный разговор?
– Макс… Не забывай о том, что я сказала. Это очень важно.
Она еще раз оглянулась на него, прежде чем выйти.
Макс откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Пульсация в висках грозила превратиться в мучительную мигрень и выбить на сутки из рабочего состояния. Посоветоваться бы… Но с кем? С шаманом? Арсений в их команде работал всего две недели, и Макс еще не присмотрелся к нему. Стоит ли доверять новичку? Не вытащит ли он однажды, как припрятанный козырь, секрет, чтобы потребовать что-то помимо трудоустройства в агентство?
Ох, не с той ноги Макс шагнул в новую жизнь! Упрекал Сергея Степановича, что тот умолчал о важных вещах, а теперь повторяет ту же ошибку. Но если бы дело касалось только его, Макс нашел бы возможность объясниться с коллегами.
Он открыл глаза, откатился на кресле к шкафу и вытащил том, который, будто проклятый, каждый раз переставлял на новое место, но все равно моментально отыскивал. В честь этой книги было названо их новорожденное агентство «Мистерио», потому что она спасла Марину.
За два с половиной месяца, минувшие с августа, Макс столько раз перечитывал описание сложного ритуала, что всерьез стал опасаться, как бы в книге не образовался залом на этих страницах. Тогда кто-то из наблюдательных коллег поймет, в чем дело.
Команда считала, что их любимый шеф умер от сердечного приступа, хоть он уже и шел на поправку. И только Макс с Арсением знали, что случилось на самом деле. Их первое серьезное расследование закончилось несчастьем, Марина умирала и ничто не могло ей помочь. Тогда Сергей Степанович, который объездил полмира и собрал библиотеку из редких томов, пошел на отчаянный шаг – ритуал, в котором одну душу можно обменять на другую. И хоть предложение исходило от шефа, а шаман был исполнителем, проводником, согласие на проведение ритуала дал Макс. Без этого ничего бы не случилось: кто-то должен был взять на себя ответственность, а потом вернуть проводнику долг. Макс пытался оправдать себя тем, что в момент, когда он решился на такой шаг, не знал деталей. Но факт оставался фактом: он позволил одному человеку умереть ради того, чтобы выжил другой. Отдал жизнь Сергея Степановича за жизнь Марины. Смерть Степаныча выбила у коллег из-под ног и без того пошатнувшуюся почву, они лишились не только любимого шефа, но и дела. А все потому, что Макс выбрал Марину.
Но поступил бы он иначе, если бы знал подробности ритуала изначально? Вряд ли, потому что вспыхнувшие чувства обещали кардинально изменить его жизнь, вкус к которой Макс потерял много лет назад. С Мариной его черно-белые дни, вымороженные кладбищенским холодом, раскрасились бы в цвета и наполнились теплом, в его жизнь наконец заглянуло бы солнце. Макс выбрал девушку, думая, что спасает жизнь ей. И лишь потом понял, что на самом деле вытаскивал себя, потому что с Мариной умерла бы та его часть, которую он едва успел обрести.
Но согласилась бы она сама на такую жизнь – с физической болью, без возможности ходить, с неясными прогнозами? В какую ядреную смесь сольются пребывание Марины на границе с миром мертвых с талантами рунолога и шамана-целителя, которые Арсений и Сергей Степанович, возвращая девушку к жизни, частично вложили в нее? Как отразится на Марине сам ритуал, последствия которого непредсказуемы и еще могут проявиться? В описании было предупреждение, что выжившему придется пожертвовать чем-то дорогим, что раньше составляло опору в жизни. Опора… Не расплатилась ли Марина за свое возвращение способностью ходить?
Вдруг она всю жизнь будет жалеть о том, что не умерла, как ей предназначалось, а оказалась «награжденной» каким-то страшным даром, как случилось когда-то с Максом, да еще без возможности ходить? Возненавидит ли Макса, как он в момент отчаяния – Сергея Степановича?
Вопросы, одни вопросы, ответы на которые он искал, всматриваясь в лицо Марины, в каждый ее жест, вслушиваясь в ее рассказы, и не находил.
Лида потребовала от него невозможного. Макс не забыл, что их первое расследование закончилось трагедией именно потому, что Сергею Степановичу не хватило духу открыть команде свои секреты. Но как рассказать обо всем сейчас, когда Марина в больнице, а агентство существует недолго и еще не успело встать на ноги? Впрочем, Сергей Степанович тоже ждал удобного момента и не нашел. Вдруг и молчание Макса когда-нибудь обернется роковой ошибкой?
– Бро! Ты что, оглох?
Дверь распахнулась так неожиданно, что Макс выронил из рук талмуд.
– Ты кем там зачитался? Кингом? – с иронией поинтересовался Гера, заходя без разрешения в кабинет.
– Тут история похлеще Кинга, – отозвался Макс, поднимая с полу том и поспешно возвращая его на место. – Искал что-то про… картины.
– Так это к Люсинделле! Она, кстати, приехала, потому мы тебя и зовем! А ты глухого включил.
– Действительно, Гера, как это я тебя не услышал? – усмехнулся Макс. – Обычно ты аж до улицы трубишь.
– Это потому, что тебя звала Лида. У меня рот был занят шарлоткой. Люсиндача ее откуда-то притаранила. Очень вкусно! Иди, пока девушки все не съели.
– Девушки? – усомнился Макс. Лида вечно сидела на диете, а Люсинда из сладкого предпочитала шоколад. Зато у Геры желудок был бездонный.
– Ну, там шаман вокруг стола ходит. Наверное, пытается вызвать яблочный дух. Это ж рехнуться – перед каждым обедом проводить ритуал!
Макс содрогнулся, услышав слово «ритуал». Конечно, коллега попал в точку не специально. Да и насчет шамана он сильно преувеличил: Арсений хоть и вел себя иногда чудно, над едой не совершал никаких пассов. Впрочем, с недавних пор шаман куда-то уезжал на обед – может, потому и отсутствовал по два-три часа, потому что вначале тряс над тарелкой бусами?
Впрочем, Макс не препятствовал тому, чтобы шамана в обеденное время не было, потому что с работой Арсений справлялся лучше некуда, а потом еще засиживался допоздна.
– Что у тебя там с письмами, которые получила Виктория? – сменил он тему.
– А ничего! – воскликнул Гера. – Ящик не взломали. Мэйлы слал тот, кто вошел по паролю. Я попытался узнать, откуда территориально отправлялись сообщения, но такого провайдера не существует. Может, писал призрак с того света? Тогда это по твоей части!
Макс вздохнул и почесал переносицу. Он решительно не понимал, что делать с этими странными письмами. Была надежда, что Гера что-то прояснит, а все только запутывалось. Впрочем, если ящик никто не взломал, шанс, что мэйлы Виктории отправлял ее муж, повышался. Куда пропал этот Саша? В какую историю влип, раз, возможно, просит о помощи? Хоть бы Виктория не стала скрывать сообщения от полиции! Вдруг она решила полностью переложить поиски на плечи агентства?
– А твои замеры? Там показатели разнятся.
– Но не критично. Люсиндок тоже ничего странного не почувствовала.
– Надо бы повторить осмотр, вдруг что-то изменилось. Ладно, я сейчас к вам приду. Попроси остальных не расходиться. Или пригласи всех сюда.
– Давай лучше на кухне, – ухмыльнулся Гера. – Там кофе и яблочный пирог.
Коллега ушел, а Макс ненадолго задержался, чтобы настроиться на нужную волну. Ему было непривычно ощущать себя в роли босса: будто примерил не по меркам сшитый костюм. Агентство он создал потому, что на этом настаивала Люсинда. Коллеги были выбиты из привычной жизни смертью шефа, не знали, как быть дальше, потому что вместе с «клининговой компанией» «Чистота и уют» лишились пристанища.
Макса не просто дожидались на кухне, но и оставили ему целых два куска шарлотки, сделали кофе, такой, как он любил, – черный и без сахара. Команда понимала, что ему непросто, и, как могла, помогала.
Макс поблагодарил за угощение и взял кружку. Гера прижался плечом к холодильнику, Лида ожидаемо притулилась к жениху. Люсинда осталась стоять возле стола, шаман отошел к окну и скрестил на груди руки. Макс оказался в центре – как на сцене. Помощь помощью, но решений все же ждали от него.
Он кратко рассказал о визите к Виктории, передал слово Гере, затем Лиде. А когда те закончили докладывать, объявил, что к расследованию приступают официально.
– Пусть шаман проведет ритуал благословления, – съязвил Гера, за что получил тычок в бок от своей невесты.
– А моего «благословения» тебе недостаточно? Сказала же, что не увидела для нас опасности.
Арсений, одетый сегодня в костюм темно-серой расцветки и розовую рубашку, промолчал. Во время собрания он наблюдал за парой. Иногда улыбался своим мыслям, а иногда чуть качал головой, словно с чем-то не соглашаясь. Макс один раз даже недовольно покосился на него, решив, что Арсений витает в облаках.
Дабы не развилась перепалка, Макс попросил отчитаться Люсинду. Напарница, глядя в сторону, пробубнила, что ездила к человеку, который может раздобыть информацию о художнике.
– Шарлотка от твоего знакомого? – тут же поинтересовался Гера. Люсинда не удостоила его ответом.
– Макс, нужно почаще снаряжать Люсиндаль в разведку! Смотри, какая она добытчица!
– Тебе бы лишь поесть! – съязвила Лида.