Карело-финские мифы. От «Калевалы» и птицы-демиурга до чуди и саамов

Финно-угорская общность: миф и язык

Финно-угорские народы с древнейших времен обитали на лесных просторах севера Восточной Европы и Западной Сибири – от Финляндии и Карелии на западе до Зауралья на востоке – вместе с близкородственными самодийскими народами Крайнего Севера: ненцами, нганасанами и другими. Родственные финно-угорские и самодийские языки составляли некогда единую «семью», названную уральской: Уральский хребет был географической осью, вокруг которой формировались финно-угорские и самодийские народы. Недаром в мифах зауральских (обских) угров Урал считается брошенным на землю поясом бога, сотворившего мир, а у коми – перьями гигантской громовой птицы.

Леса, где обитали финно-угры, не были непроходимыми, особенно для опытных охотников и рыболовов, которые привыкли использовать реки не только как источник рыбных богатств, но и как способ добраться в другие места и земли. Неудивительно, что в финно-угорских мифах реки текли и на тот свет, в преисподнюю. Древние водные пути соединяли области и народы, относящиеся к разным языковым семьям и культурным традициям (хозяйственно-культурным типам). Охотники тайги и тундры издревле обменивали продукты охоты (прежде всего ценные меха) на продукты скотоводства, земледелия, а начиная с бронзового века и металлургии у своих южных соседей: индоевропейцев, общих предков индийцев, иранцев, греков, германцев, славян. Недаром Мир-сусне-хум, один из главных героев обско-угорской мифологии, звался «Купцом верхнего и нижнего света». В результате такого обмена финно-угры переняли навыки земледелия и особенно скотоводства у своих соседей, о чем свидетельствуют данные языка. Эти процессы были наиболее интенсивными в железном веке, в I тысячелетии до н. э. и I тысячелетии н. э., когда финно-угры вступили в тесные контакты с ираноязычными, а затем тюркоязычными народами на юге и с балтскими, славянскими и германскими племенами на западе.

Изображение жителей Финляндии и финнов Санкт-Петербургской губернии в книге Густава-Теодора Паули «Этнографическое описание народов России». 1862 г.

Pauly Theodore, de. Description ethnographique des peuples de la Russie. Par T. de Pauly. Publie a I’occasion du jubile millenaire de I’Empire de Russie. Saint-Petersbourg, 1862

На рубеже I и II тысячелетий н. э. стали формироваться самостоятельные культурные и мифологические традиции западных прибалтийско-финских народов: собственно финнов, карелов, ижоры, эстонцев, ливов, вепсов, води; поволжских финноязычных народов: мордвы и марийцев; пермских народов: коми и удмуртов, а также зауральских угров: хантов и манси. Отделившиеся от своих зауральских родичей венгры переселились в Центральную Европу, где сохранили пережитки древних традиций. К финно-угорской мифологии близки мифы саамов (в старой русскоязычной традиции – лопарей) – охотников, рыболовов и оленеводов севера Скандинавии и Кольского полуострова, о которых также пойдет речь в четвертой части книги. Уже самоназвания многих из этих народов свидетельствуют о единстве их судеб и одновременно – о привязанности каждого из них к своей земле. Так, самоназвание одного из древних финских племен – хяме (древнерусское название – ямь) – близко к имени саамов (саами): они оба восходят к балтскому обозначению земли (земе). Современное самоназвание финнов – суомалайсет, народ Суоми, – как и древнерусское сумь, также связано с исторической областью на юго-западе Финляндии. Древнерусское лопь (лопари) – еще одно свидетельство контактов вокруг Балтийского моря, ведь слово восходит к шведскому обозначению жителей Севера – лаппов (саамов).

Как и у многих других народов, богиня, воплощающая землю, именовалась у финно-угров «мать-земля» (у русских «Мать – Сыра Земля»): Маан-Эмойнен у финнов, Маа-Эма у эстонцев, Маддер-акка у саамов, Мых-ими у хантов; «матери-земле» – Мастор-аве – поклонялась мордва. Общие мифы о сотворении мира – прежде всего земли – и общие имена богов напоминают о некогда единой финно-угорской мифологии (ее реконструкцией занимались и занимаются филологи и фольклористы: венгерский исследователь Михай Хоппал, отечественные ученые Е. А. Хелимский, В. В. Напольских и др.). У прибалтийских и поволжских финнов и зауральских угров сохранились мифы о водоплавающей птице, которая достает землю, ныряя на дно Мирового океана (часто – по велению бога-творца); реже встречаются мифы о птице, снесшей яйцо, из которого был сотворен мир (у саамов, карел и других прибалтийских финнов, у коми).

Мифологическая вселенная у финно-угорских народов делилась на три основные зоны. Центром верхнего небесного мира была Полярная звезда, ее касалась мировая ось – гора, столп или гигантское дерево. Средний мир – землю – с севера окружали воды Мирового океана. С юга на север в преисподнюю – загробный мир холода и мрака – текла гигантская река (так – с юга на север – текут Обь и Северная Двина – великие реки финно-угорского мира). Верхний мир считался обителью небесных богов, прежде всего творца вселенной. Их имена родственны у многих финно-угорских народов и означают небо, воздух, погоду: например, это финский и карельский Ильмаринен, удмуртский Инмар, коми Ен. Общим оказывается и другое имя небесного божества – Юмала у финнов, Йомаль у коми, Йомали у загадочных биармов, Юмо у марийцев и Юбмел у саамов. Через отверстие в небесах он наблюдал за землей и спускал туда младших богов – покровителей людей. Землю в финно-угорской мифологии воплощала женская богиня, часто – супруга небесного бога, сброшенная им с неба за провинность. Она стала покровительницей «хтонических» («земных») существ: «гадов», змей, лягушек и т. п., которые олицетворяли плодородие и одновременно были связаны с землей, водой и преисподней. Верили, что богиня обитала в верховьях (или низовьях) мировой реки, была покровительницей рожениц и детей, наделяла их судьбой-долей; она же даровала шаманам сверхъестественные способности. В нижнем мире обитал младший брат и соперник небесного бога с сонмом мертвецов и злых духов, из преисподней через отверстие он посылал на землю болезни и смерть.

Изображение мордовской девушки (вторая справа) в книге Густава-Теодора Паули «Этнографическое описание народов России». 1862 г.

Pauly Theodore, de. Description ethnographique des peuples de la Russie. Par T. de Pauly. Publie a I’occasion du jubile millenaire de I’Empire de Russie. Saint-Petersbourg, 1862

Карелы на картине шведского художника Пера Хиллестрёма. Не позднее 1810 г.

Фотография: Uhrdin, Samuel, Hallwylska museet/SHM (PDM)

Юг, страна тепла и света, «Страна птиц», в финно-угорской мифологии противопоставлялся Северу, который отождествлялся с преисподней – страной мрака. Две этих страны соединяла по земле великая река, а по небу – Дорога птиц, Млечный Путь, что естественно, ведь по вечерам в марте – апреле Млечный Путь направлен с севера на юго-запад, «дорогой перелетных птиц». Он так и именуется – Линнунрата у финнов, Линнутее у эстонцев, Нармонь ки у мордвы-мокши. У других финно-угорских народов это название конкретизируется: Кайыккомбо корно у марийцев, Дзо-дзог туй у коми-зырян, Вирь мацеень ки у мордвы-эрзи, Луд зазег сюрес у удмуртов – всё это означает «Гусиный путь».

К общим финно-угорским мифам относится также миф о медведе-первопредке, спустившемся с неба, миф о небесной охоте на гигантского оленя или лося, миф о добывании светил у обитателей преисподней и другие.

Верили финно-угры и в существование низших духов: «матерей» и «отцов», «хозяев» и покровителей полей, лесов, источников, дворов и домов, в родовых покровителей и т. п.

Главными святилищами финно-угров – жителей лесных и озерных просторов – были культовые урочища: скалы, камни и рощи; лес в любой мифологии представлялся одновременно и источником охотничьих богатств, и обителью злых духов, иным миром (местом погребения). Именно поэтому у финно-угров названия священных рощ и имена лесных и злых духов нередко совпадали: хийси у карел, финнов и других прибалтийских народов, луд или керемет у удмуртов, марийцев и не только. Древнейшими святилищами были скалы с рисунками-писаницами (или петроглифами).

Священный камень – сейд – на горе Воттоваара в Карелии.

Evgeniya Karpova / Shutterstock

Изобразительный мир древних финно-угров: наскальные рисунки, идолы, звериный стиль

Древнейшие свидетельства духовного богатства уральского мира – памятники изобразительного искусства, наскальные изображения (писаницы или петроглифы), которые древние художники высекали на скалах начиная с эпохи нового каменного века – неолита – и вплоть до эпохи железа. Ими богаты две области – Урал и Карелия, особенно Онежское озеро и Белое море. На Урале преобладают изображения оленей, лосей и водоплавающих птиц: уток, гусей и лебедей, – персонажей, характерных для космогонических мифов. Есть изображения светил – солнца и астральных знаков, а также охотничьих орудий: ловушек, бумерангов, каменных шаров для метания (боласов) и т. п. Реже встречаются изображения людей или фантастических полулюдей-полуживотных. Целые композиции включают в себя изображение лося или оленя, солярный (солнечный) знак или некую фигуру, напоминающую радугу, – небосвод; иногда – изображение охотничьих ловушек: так запечатлели миф о небесной охоте. Другой космогонический сюжет объединяет фигуры водоплавающих птиц, солнечные и древесные знаки – это мировое древо, ось вселенной.

Сюжеты карельских петроглифов богаче: помимо многочисленных лесных и морских зверей, водоплавающих и прочих птиц, охотничьего оружия там присутствуют целые сцены охоты, лодки с людьми и более сложные композиции. Иногда в них доминируют водоплавающие птицы, сравнимые своими размерами лишь с огромными морскими животными Беломорья; иногда господствующий персонаж – лоси. Но главный герой наскальных сцен – человек или полузооморфное существо (получеловек-полуживотное). Разгадать их смысл трудно, хотя ясно, что древние люди стремились запечатлеть на скалах некие мифологические рассказы: миф был основой первобытного творчества.

Онежские петроглифы (мыс Бесов Нос): изображения лося и водоплавающих птиц.

 Andrei Kobylko / Shutterstock

Знакомый нам сюжет можно обнаружить на островах Гурия у восточного побережья Онежского озера: огромная водоплавающая птица снесла яйцо, под которым изображены солярный знак – солнце с двумя лучами – и два молодых (безрогих) оленя или лося. К. Д. Лаушкин предположил, что перед нами космогонический миф о сотворении мира из яйца. Действительно, солнце должно было выйти из желтка, земля – из нижней части яйца: ее первобытные художники, как правило, изображали с помощью животных – копытных, ходящих по земле. Два оленя и есть символ земли: в более позднем искусстве, где композиция строилась по закону симметрии, их обычно изображали рядом с мировым древом, у вершины которого размещались солнце и луна. Не менее характерны для искусства эпохи неолита изображения оленей с солярными символами: олень несет солнце по небу, что встречается в саамских и других мифах. Удивительную аналогию петроглифам представляет кремневая статуэтка со стоянки II тысячелетия до н. э. на Верхней Волге: правда, зверь несет на спине символ луны – лунарный знак. Уже в железном веке в Верхнем Поволжье была отлита из бронзы статуэтка медведя с солярным знаком.

Петроглифы с острова Гурий: водоплавающая птица с солярным знаком и олень, несущий на спине солнце.

Отрисовка Анны Коноваленко

Некоторые композиции разгадать сложнее. На восточном берегу Онежского озера на мысе Бесов Нос сохранилась странная сцена охоты. Лося преследует лыжник, замаскированный под волка, в руках у него капкан или охотничье орудие, напоминающее болас – каменные шары на шнурах, которые должны опутать ноги пойманного животного. Понятно, почему охотник представлен в виде хищника, ведь его цель – догнать лося, поэтому ему нужна сила дикого зверя. Исследователи петроглифов обратили внимание, что болас напоминает одновременно и солярные, и лунарные знаки, изображенные здесь же на скалах. Финно-уграм был известен сюжет о космической охоте на гигантского лося – не зашифрован ли в петроглифах этот космогонический миф?

На других скалах антропоморфные персонажи имеют голову, напоминающую солярный и лунарный знаки: солнце и луна в мифах саамов и других финских народов были антропоморфными, то есть имели вид человека.

Еще одна сцена на мысе Перий Нос представляет собой то ли охоту с собакой на лося, и охотник изображен уже метнувшим болас, то ли расправу над каким-то животным, находящимся под ногами лося. Лаушкин увидел в этом животном лягушку – злое хтоническое существо, которое в саамских сказках подменяло человеческих детей своими детенышами, так что их трудно было изгнать из человеческого мира. Изгнание лягушки могли изобразить на карельской скале. Наконец, последние исследования звериных образов показали, что по очертаниям изгоняемый зверь напоминает скорее бобра, чем лягушку: о хтоническом культе бобра еще не раз придется вспомнить. Для более поздней пластики[4] Прикамья, о которой пойдет речь ниже, характерна фигура человека, стоящего на ящере между двух лосей. Так или иначе, сочетание трех образов – человека, хтонического животного и лося – должно выражать соотношение трех миров.

Характерно название одного из мест, где сосредоточены наскальные композиции, – Бесов Нос (а на Белом море известно урочище с писаницами Бесовы следки или, как прозвали местные, Чертовы следки). Оно дано русскими христианами, которые, конечно, усматривали в изображениях на скалах бесовские – «языческие» – сюжеты. Сохранилось и предание о Бесе и Бесихе, которые жили на берегу Онеги. Бес захотел перенести свой дом подальше и, свив веревку, потащил мыс в озеро. Но это оказалось ему не под силу: он оторвал лишь огромный камень и вместе с ним свалился в озеро, камень же торчит из воды до сих пор. Ясно, что предание повествует о первобытных великанах, которые создавали ландшафт в мифах многих народов, оставляя после себя озера и скалы. Но христиане усмотрели в наскальных писаницах того самого беса, тем более что изображен он был между нечистыми тварями – ящерицей и налимом (и в финно-угорских верованиях это были хтонические существа преисподней). Монахи выбили на изображении крест, чтобы бес не мог повредить христианам.

Настоящие языческие идолы обнаружили археологи при раскопках уральских торфяников, где дерево хорошо сохраняется. Один такой идол был найден в Шигирском торфянике и представлял собой фигуру из лиственницы высотой 5,3 метра, увенчанную остроконечной головой. Другой идол – из Горбуновского торфяника – менее схематичен: он также вырезан из соснового ствола, скульптор снабдил его ногами, но вот рук у него нет. Что-то подобное есть в верованиях ближайших угорских народов – хантов и манси: в их мифах рассказывается о лесных великанах менквах, неудачном творении бога Нуми-Торума, – он хотел сделать людей из лиственницы, но те превратились в «недоделанных» лесных чудовищ. Сходные изображения были найдены в торфяниках другой окраины финно-угорского мира, в Прибалтике, но они относятся к мелкой пластике, а не к монументальной скульптуре.

Гораздо выразительнее найденные в тех же уральских торфяниках ковши, ручки которых оформлены как головы водоплавающих птиц. Но особенно впечатляет деревянный жертвенный сосуд в виде фигуры лося. Для нас важно, что и здесь преобладающими оказываются образы священных животных, связанных с космогонией, – водоплавающей птицы и лося.

В торфянике Вис (Республика Коми) обнаружили лыжу, нос которой украшен резной головкой лося, что, видимо, должно магическим способом ускорить бег лыж: у финно-угров был популярен миф об охотнике, преследующем небесного лося на чудесных лыжах.

Шигирский идол.

Толмачев В. Я. Деревянный идол из Шигирского торфяника // Известия Императорской Археологической Комиссии. Вып. 60. СПб. 1916. С. 94–99

К настоящим шедеврам искусства угров Зауралья относится резная кость (рог) из жертвенного места на городище Усть-Полуй в низовьях Оби. Ложки с головами лося и особенно ложка со сценой, где хищная птица терзает голову лося, несут на себе явное влияние скифо-сибирского звериного стиля. По другую сторону Урала, в Прикамье, также распространяется звериный стиль, и его центральным образом был опять-таки лось. Бо́льшая часть этих произведений искусства и культа относится к раннему железному веку – I тысячелетию до н. э., когда в степях господствовали ираноязычные племена. Об иранском влиянии на финно-угорскую и особенно угорскую мифологию нам еще не раз придется говорить.

Пластина прорезная – антропоморфная фигура в окружении человеколосей. VIII–IX вв. Бронза, литье. 9,2 x 4,7 см. ЧКМ № 955/57.

Государственное краевое бюджетное учреждение культуры «Чердынский краеведческий музей им. А. С. Пушкина»

Огромную коллекцию предметов искусства и культа собрали археологи на святилище II века до н. э. – II века н. э., которое находилось на реке Нижняя Мулянка, одном из притоков Камы. Оно получило название «Гляденовское костище», потому что на святилище в слоях золы и пепла было найдено много костей и черепов жертвенных животных – как домашних (лошадей, быков, баранов, свиней), так и диких (северных оленей, медведей, рысей, росомах, бобров), а также рыб. Там же были найдены многочисленные обломки посуды и целые жертвенные чаши, стеклянные бусы (видимо, игравшие роль денег) и наконечники стрел, но главными находками стали вотивные предметы – металлические мелкие изображения человека и животных, принесенные в жертву вместо настоящих людей и зверей, например бронзовые фигурки летящих птиц, фигурки медведей в характерных «жертвенных» позах – так выставляли убитого зверя во время «медвежьих праздников», о которых еще пойдет речь. Среди изображений людей выделялись симметричные парные фигурки – свидетельства распространенного у многих народов культа близнецов, и фигурки всадников, в том числе и оседлавших хищного зверя. Наконец, серебряная бляха с божеством, стоящем на звере, напоминает ближневосточные композиции, изображающие богов – хозяев зверей.

Бронзовые фигурки летящих птиц, найденные в Прикамье.

Finnish Heritage Agency, коллекция археологических находок (по лицензии CC BY4.0)

Неповторимым и не имеющим аналогов является раннесредневековое искусство Прикамья – Пермской земли: бронзовое литье передавало те же образы лосей и полулюдей-полуживотных, которые были выбиты на скалах Онеги и Беломорья, но фантастические черты в них различались намного очевиднее. Археолог А. А. Спицын назвал эти изображения «шаманскими», в современной науке за этими образами закрепилось наименование «пермский звериный стиль». К пермскому звериному стилю нам еще придется обращаться в ходе нашего повествования.

Наконец, в эпоху Средневековья и славянского расселения (X–XIV века) финно-угорские мастера-литейщики изготовляли женские украшения-амулеты, сохранявшие традиционные образы священных животных, прежде всего водоплавающих птиц. Другим популярным образом был конь, иногда – всадник. Общей чертой этих украшений было наличие многочисленных «шумящих» привесок на цепочках, которые часто имели форму утиных лапок. Считалось, что шум, производимый украшениями, должен отпугивать злых духов.

Шумящая орнитоморфная пронизка. IX – первая половина X вв. Латунь, литье. 7,4 x 1,3 x 3,4 см. ЧКМ № 3313/7.

Государственное краевое бюджетное учреждение культуры «Чердынский краеведческий музей им. А. С. Пушкина»

Образы всадника и привески в виде утиных лапок дожили до наших дней в культовом искусстве обских угров. У манси до недавнего времени воспроизводились и образы звериного стиля. В одном из исследованных домов наряду с ястребом, несущим человеческую личину, – бронзовым изображением, восходящим к I тысячелетию н. э., – обнаружены недавно отлитые из свинца фигурки волка и оленя с подогнутыми ногами. Фигурки имеют точную датировку, потому что в изображение волка впаяна советская монета 1936 года; хорошо известна и история этих изделий, а значит, и вкладываемый в них смысл. Оказывается, волки стали нападать на оленье стадо: их алчность была чрезмерной, ибо они не только поедали оленей, но и просто рвали их на части. Это означало, что они не утоляли свой голод, а за что-то наказывали хозяина стада. Тогда хозяин использовал магию и поместил рядом фигурки волка и оленя в позе покорности. После этого волки перестали рвать оленей.

Финно-угры, индоиранцы и «арийская мифология»

В целом мифы земледельцев Прибалтики – финнов и карел, таежных охотников – хантов и манси – и других финно-угорских народов значительно различались. Но мифологические представления соседних народов постоянно влияли друг на друга.

В древности культурный обмен затрагивал не одну лишь хозяйственную сферу. Уже в XIX веке ученые обратили внимание на общность не только отдельных слов, означающих зерновые культуры и понятия, связанные со скотоводством, но и мифологических сюжетов у финно-угров, иранцев и индийцев-ариев, которые можно найти в их знаменитых религиозных текстах – «Ведах», и мифологических эпопеях. Арии отделились от иранцев и ушли в Северную Индию в бронзовом веке – во II тысячелетии до н. э.: значит, общие слова и сюжеты у финно-угров и ариев должны восходить к эпохе индоиранской общности, когда эти народы непосредственно контактировали друг с другом.