Ночные всадники. Нарушители закона (сборник)
- -
- 100%
- +
И прежде чем Пит успел ответить, Файлс пришпорил лошадь и ускакал.
На другой день было воскресенье, и Файлс рано выехал, надеясь увидеть Кэт, которая, как он знал, всегда бывала в этот день в молитвенном доме, но, к своему разочарованию, он встретил по дороге только Эллен в сопровождении Билла и невольно улыбнулся, заметив, как прифрантился Билл, чтобы быть проводником молодой девушки.
Эллен сказала Файлсу, что Кэт не придет в молитвенный дом.
– Она собирается уезжать сегодня в Миртль, и у нее очень много дел перед отъездом, – прибавила Эллен. – Знаете, Пит Клэнси скрылся, и у Кэт остался только один работник Ник.
– Куда же ушел Пит? – спросил Файлс.
– Видите ли, – засмеялась Эллен, – Билл побил его. Пит был пьян и очень нахален. Он стал лезть ко мне с любезностями, обнял меня. Я стала отбиваться и закричала. А в это время подошел Билл. Ну, вы понимаете, что потом было? Пит полез с ним в драку. Но у Билла силища громадная, и, конечно, Питу порядочно досталось от его кулаков. Он и бежал после того.
– Ага, вот оно что! – проговорил Файлс, которому стало понятно поведение Пита и его намеки. Он мстил Биллу в лице его брата.
Распрощавшись с Эллен, он решил все-таки повидаться с Кэт и поехал назад к пешеходному мостику, против ее дома. Кэт он застал снаружи.
– Я приехал сюда по двум причинам, – сказал он ей. – Во-первых, многое может случиться в понедельник, и поэтому я хотел повидаться с вами до вашего отъезда. Я должен сказать вам, что я получил сведения, которые были мне нужны. Это была удача для меня, хотя и отвратительного свойства.
– Отвратительного? – повторила она с изумлением.
– Ну да! Как это ни странно для меня, как полицейского, но я, пожалуй, могу восхищаться лояльным мошенником и даже дружески отнестись к нему. Но изменник, доносчик отвратителен мне до последней степени, хотя нам в нашей профессии и приходится пользоваться услугами этих гадин. Так вот, один из шайки стал изменником и сообщил мне весь план их компании. Я знаю теперь все, что нужно мне.
– Все? – спросила Кэт с плохо скрытым волнением в голосе. – Значит, вы знаете, что Чарли неповинен?.. Вы знаете, как вы были не правы, а я была права, когда спорила с вами? Говорите же мне скорее все, что вы узнали!
– К сожалению, этот человек не сказал мне, кто предводитель шайки. Он сообщил мне только их план действий, но для меня этого вполне достаточно. Я поймаю предводителя.
– Ах, это очень жаль! Если б он сказал вам, то все бы разъяснилось. Вы бы не стали больше подозревать невинного человека и ваш план кампании изменился бы совершенно. А так…
– Но я более чем уверен, что иду теперь по горячим следам, и не сомневаюсь в успехе.
Кэт пристально посмотрела на него и спросила:
– Могу я узнать подробности?
– Конечно! – воскликнул Файлс. – Я не хочу скрывать от вас ничего. Этот человек рассказал мне, что груз виски будет отправлен по реке в небольшой лодке и только один человек будет в лодке – предводитель шайки. А в это время большой воз с сеном будет ехать по дороге, и его будет сопровождать большинство шайки. Они рассчитывают на то, что мы будем обыскивать воз и это нас задержит; лодка же успеет проскользнуть и доставить груз куда нужно. Не правда ли, ловко придумано? И я должен сознаться, – прибавил он с сожалением, – что если б не измена, то этот план бы удался. Ну а теперь, конечно, дело другое. Мы прежде всего обратим внимание на лодку.
– О да, да! – вскричала Кэт с искренним восхищением. – Действительно, это ловкие, умные мошенники. – Но, разумеется, вы должны прежде всего завладеть лодкой. Каково будет их разочарование, когда вы не обратите внимание на воз? Они обманутся в своих расчетах. Вот будет потеха-то!..
Отношение Кэт к этому делу и высказанное ею удовольствие по поводу поражения контрабандистов привело в восторг Файлса. Значит, сочувствие Кэт на его стороне. Если б только тут не был замешан Чарли Брайант.
Вдруг Кэт перестала смеяться и с тревогой сказала:
– Но этот доносчик… они его убьют?
– О, не бойтесь за него! – засмеялся Файлс. – Он переберется через границу раньше, чем они поймут, в чем дело, а потом они будут обезврежены в наших руках.
– Я это упустила из виду, – заметила Кэт. – Я… я презираю доносчиков…
– Как и каждый честный человек, – серьезно ответил Файлс. – Я скорее подам руку убийце.
– Боже мой! – воскликнула Кэт. – Я бы хотела, чтобы поскорее миновал этот день. Мне кажется, что я стою на краю пропасти и готова упасть в нее. Мне представляется все каким-то кошмаром. Я чувствую, что никогда больше не захочу видеть эту долину. Но теперь я отступить не могу…
Файлс видел сильное волнение Кэт и приписывал это ее боязни за Чарли.
– Завтра в ночь все будет решено. Вы или посмеетесь надо мной… или… выйдете за меня замуж! Помните наше пари? Оно имеет огромное значение для нас обоих и… в особенности для меня. Вы будете рады, если я проиграю, и это понятно. А я? Если я выиграю, то выиграю только вас, но не вашу любовь. И поэтому наше пари представляется мне какой-то нелепой, безумной игрой. Я раскаиваюсь, что затеял его. Мне нужна ваша любовь… а не вы! И я отказываюсь от выигрыша…
Кэт ничего не ответила. Файлс, помолчав, продолжал:
– Знаете ли, Кэт, по мере того как проходили дни и приближался кризис, я все менее чувствовал себя полицейским. Я начинал ненавидеть свою деятельность. Прежде я не задумывался над ней и только исполнял свой долг, подчинялся предписаниям начальства. Я и теперь исполняю его, но после того буду свободным и выберу деятельность, которая мне будет больше по душе. Лишь бы вы, Кэт, не презирали меня! Я отказываюсь от пари… Прощайте!
– Прощайте… желаю вам счастья… – прошептала она.
Глава XXX
Неожиданность
Чарли Брайант очнулся к вечеру от своего опьянения. Он лежал на дороге около кустов; голову у него разламывало от боли, и его мучила сильная жажда. Он присел на земле, но некоторое время никак не мог сообразить, где он находится и что с ним случилось. Наконец он вспомнил, что он был в кабаке О’Брайена и покинул его совершенно пьяным. Он вскочил на лошадь и, должно быть, ехал до тех пор, пока не свалился на землю и заснул там, где упал.
Какой же день сегодня? Понедельник? Ему смутно вспомнилось что-то касающееся понедельника. Он чувствовал себя очень дурно, но мало-помалу мысли его стали проясняться. Он с трудом поднялся на ноги, подошел к своей лошади, щипавшей траву у кустов, и распутал поводья, поправил седло, съехавшее набок, и вскочил в него, предоставив лошади выбрать дорогу.
Лошадь быстро побежала по тропинке, проложенной скотом в чаще кустарника, но Чарли, занятый приведением в порядок своих мыслей, не замечал этого. Вдруг его лошадь закинула голову и поджала уши; в тот же момент Чарли различил невдалеке тихое ржание. Он тотчас же соскочил с седла, привязал лошадь в кустарниках и пошел дальше пешком. Перед ним был тайный кораль, позади которого находилась старая хижина. Он углубился в кусты и, дойдя до просеки, увидал двух лошадей, привязанных к загородке кораля. Одну он узнал тотчас же: это была лошадь Файлса, а чья была другая – это уже не имело значения. Он остановился и стал прислушиваться, опустив руку в карман, где у него лежал револьвер. Скоро до него донеслись голоса. Два человека подходили к хижине: это были инспектор Файлс и Пит Клэнси. Они разговаривали.
Слепое бешенство овладело Чарли, и он с трудом удержался, чтоб не выхватить револьвер и не выстрелить. Но благоразумие взяло верх. Надо было прежде узнать, о чем они говорят. Чарли стал прислушиваться. Для него с самого начала стало ясно, что тут была измена, а теперь он узнал, что Пит выдал Файлсу тайну старого кораля и хижины, поскольку она была известна ему самому.
– Кто же он такой? – допытывался Файлс, требовавший, чтобы Пит назвал вождя шайки.
Чарли затаил дыхание. Но Пит, злобно усмехнувшись, сказал:
– Вы сами увидите кто, когда захватите его в лодке. Я указал вам путь, как овладеть им, и этого с вас довольно. Вы ничего не можете сделать мне потому, что я действовал по закону, я выполнил условие. Теперь ваше дело.
Чарли вздохнул с облегчением, но все-таки ярость его против изменника разгоралась все сильнее и сильнее. Файлс вскочил на лошадь и выехал на тропинку. Первым побуждением Чарли было пристрелить его. Это было нетрудно сделать и, пожалуй, было бы лучшим средством уничтожить последствия измены. Но он вовремя подумал, что наверняка Файлс передал другим своим помощникам рассказ Пита, и они могли заменить его. Одно было верно, что сегодня ночью нельзя доставить сюда запретный товар. Надо было как-нибудь предупредить опасность.
Чарли наблюдал за Питом, который отвязал свою лошадь и отвел ее на некоторое расстояние от ограды кораля. Затем он тщательно запер дверь хижины и уничтожил свои следы и полицейского инспектора. Тогда Чарли вышел из кустов и громко крикнул:
– Проклятый изменник!..
Пит тотчас же повернулся и стал стрелять в Чарли. Одна пуля прострелила его шляпу, другая – рукав, но прежде чем он успел пустить третью пулю, Чарли выстрелил в него, и он сразу свалился.
С полминуты Чарли смотрел на убитого, распростертого на земле, потом толкнул ногой мертвое тело и быстрыми шагами направился к хижине. Он вошел в нее и открыл секретный шкаф. Он был совершенно пуст.
Было уже около полуночи, когда Чарли вернулся домой и разбудил своего брата. Билл испугался, когда увидел его. Чарли был смертельно бледен, и, видимо, он был сильно расстроен, так как едва мог говорить.
– Билл, – простонал он, – Пит Клэнси, которого ты отколотил, сделался изменником, и я… я застрелил его! Сегодня ночью привезут груз виски, и Файлсу все известно… Они все будут захвачены, все, до одного человека!..
– Ты… ты убил Пита? – вскричал Билл, которого поразило только это одно из рассказа Чарли.
– Да! Да! – воскликнул Чарли с нетерпением. – Я бы убил каждого за измену. Но не в этом дело. Главное – другие! Я должен поехать и задержать груз. Бог мой, уже полночь! Если полиция…
– Но ты, Чарли? – вскричал Билл. – Ведь они схватят тебя и… повесят за убийство Пита!
– Ах, не все ли мне равно, что они со мной сделают? Я не о себе думал, когда пришел сюда. Теперь полночь. Я еще могу предупредить других. Билл, ты предлагал мне свою помощь. Так поедем со мной. Полиция будет пытаться остановить нас, но если нас будет двое, один может пробиться и вовремя предупредить опасность…
Билл не колебался ни минуты. Его большие голубые глаза засверкали. Чарли, безумный, но так горячо любимый брат в опасности!..
– Дай мне револьвер и едем! – крикнул он. – Пусть только кто-нибудь посмеет наложить на тебя руки, Файлс, или Мак-Бэн, или даже сам дьявол!..
Через минуту они скакали, как безумные, через деревню, не думая о том, что могут перебудить всех жителей.
Одинокая небольшая лодка медленно двигалась по реке, освещенная временами луной, которая то показывалась, то снова скрывалась в тучах, гонимых по небу легким ночным ветерком. В лодке сидел только один гребец, ловко действовавший веслом. Берега речки, извивавшейся серебристой лентой по долине, казались пустынными, но зоркие глаза гребца заметили несколько человек, прятавшихся в кустах, и на губах его появилась легкая саркастическая улыбка, когда он взглянул на тяжелый груз, лежавший в лодке, у его ног. На берегу были полицейские, человек десять или двенадцать, а он был один. Раздался повелительный окрик:
– Задержать лодку! Притянуть ее к берегу! Надо осмотреть груз…
Гребца без церемонии вытащили из лодки.
– Как вас зовут? – грозно спросил сержант.
– Святой Дик! – ответил с усмешкой гребец.
В это время луна скрылась за тучами, и он не мог разглядеть лица захваченного человека. Был ли это тот, кого они ждали? Несмотря на темноту, он все же разглядел седые волосы и насмешливые глаза. Черты лица были ему знакомы. Несколько минут сержант колебался, потом сказал авторитетным тоном.
– Вы арестованы!
– Но… – пробовал протестовать арестованный.
Сержант велел ему замолчать.
Один из полицейских подошел к пленнику и надел ему наручники. Пленник продолжал ухмыляться. Сержант вышел из себя и грозно спросил:
– Сколько?
Полицейский, осматривавший лодку, подошел к нему и вполголоса сказал, стараясь, чтобы пленник не расслышал его ответа:
– Нисколько, сержант! Лодка тяжело нагружена камнями для…
Злорадный смех прервал его слова. Пленник, протянув руки сержанту, сказал, указывая на наручники:
– Вы бы велели это снять. Они вам могут пригодиться для кого-нибудь другого.
Сержант повернулся к своим людям.
– Освободите его и живо садитесь на лошадей… Бог мой, они опять провели нас!..
Все ускакали за фургоном, который уже успел проехать дальше. Согласно показаниям Пита, запретный груз должен был находиться в лодке, а не в фургоне. Надо было нагнать его во что бы то ни стало.
Полицейские начали стрелять; фургон остановился. Оттуда тоже раздались ответные выстрелы, и несколько человек выскочили и побежали в лес. Но когда преследователи настигли фургон, он оказался пуст.
Файлс, остававшийся с двумя полицейскими на дороге, несколько дальше, слышал выстрелы и очень волновался, дожидаясь сержанта с его отрядом полицейских. Наконец он увидел их издали и тотчас же поскакал к ним навстречу.
– Вы захватили лодку? – крикнул он сержанту.
– Да… Но там ничего не было. Она была нагружена камнями.
Проклятие сорвалось с губ Файлса. Он опять остался в дураках…
– Поедем дальше… вперед… Груз должен находиться где-нибудь тут… недалеко. Мы должны найти его.
Он погнал свою лошадь вскачь по дороге.
Небольшая телега, запряженная парой прекрасных лошадей, как раз в это время проехала открытое пространство прерии и углубилась в лес. Молодой возница в темной куртке и широкополой шляпе, скрывающей его юное, красивое лицо, правил осторожно, не торопясь и прислушиваясь. Он выбирал дорогу между кустами, которая скрывала бы его от посторонних глаз. Но дорога была пустынная, и казалось, в ночной темноте никто не мог бы увидеть его. Но он был неспокоен. Ему казалось, что он слышал отдаленные выстрелы.
«О, сумасшедшие! – подумал он, судорожно дернув вожжи и заставив лошадей пуститься вскачь. – Вооруженное сопротивление против полиции – ведь это же безумие! Это уже не простая контрабанда, не простая насмешка над нелепым законом! Это…»
Но мысли его были прерваны. Он ясно услыхал лошадиный топот. Погоня?.. Надо скорее, как можно скорее достигнуть тайника и там оставить груз! Дальше ехать нельзя. Но если ему удастся, то он и товарищи будут спасены. Он не знал, что случилось и отчего произошла перестрелка. Однако погоня приближалась, и он понял, что ему больше ничего не остается, как бросить груз и спасаться бегством. Ему казалось, что двери тюрьмы уже открываются перед ним. Он соскочил с телеги, которую оставил в густой чаще, и бросился к оседланной лошади, привязанной сзади, вскочил на нее и помчался по траве по направлению к деревне.
Тропинка пролегала по склону холма, постепенно уходя вниз, и кончалась в широкой лощине, на дне которой было почти высохшее болото и покрытый тростником и зарослями кустарника ручей. Отсюда тропинка круто поднималась вверх и терялась в лесной чаще, за которой снова расстилалось широкое пространство прерии.
По этой тропинке быстро скакали два всадника; один высокий и плотный, другой тонкий и небольшого роста. Это были Чарли и Билл. Оба молчали и только напряженно прислушивались ко всем звукам, раздававшимся в ночной темноте. Лошади бежали по откосу с головокружительной быстротой, и на полдороге Чарли, обернувшись к своему брату, крикнул глухим, хриплым голосом, указывая вниз:
– Кто-то едет?.. Мчится?.. Смотри!.. Безумец!.. Разве он не знает, что там топь?.. Болото!.. Его лошадь провалится!..
– Надо бы крикнуть… предупредить! – сказал Билл.
– Поздно!.. О, боже мой!.. Скачем туда… Бедняга!.. Как он свалится. Торопись! – крикнул Чарли.
Они погнали своих лошадей. Надо было поспешить на помощь неизвестному всаднику, который на всем скаку свалился на край болота. Чарли первый подскочил к нему. Лошадь, запутавшаяся в порослях и свалившаяся вместе с всадником, делала неимоверные усилия, чтобы подняться на ноги, но всадник лежал неподвижно там, где упал.
Когда Билл соскочил на землю, Чарли крикнул ему, чтобы он схватил лошадь упавшего всадника, а сам опустился на колени возле него. Пораженный, Билл вдруг услыхал стон, смешанный с рыданиями.
– Кэт!.. Кэт!.. Зачем вы это сделали?.. Зачем?.. О боже, она умерла!.. Это не может быть?.. Кэт, дорогая, любимая, скажите мне хоть одно слово! – Чарли рыдал и обнимал молодую девушку, лежавшую на земле. В этот момент Билл испуганным голосом позвал его:
– Чарли! Чарли!.. Я слышу погоню… Скачущих лошадей!..
Чарли растерянно поглядел на брата, но затем сразу сообразил, в чем дело, и, подняв бесчувственную девушку, переодетую мужчиной, крикнул брату:
– Скорее, Билл!.. Возьми ее с собой на лошадь. Ты сильный. Положи ее спереди на седло и возьми мою лошадь с собой.
В тот момент, когда Чарли приподнял ее с земли, Кэт открыла глаза. Она была жива и только ошеломлена падением.
– Это полиция! – шептала она. – Там стреляли… Они гонятся за мной… О!..
Чарли взглянул последний раз в лицо Кэт, поднимая ее и передавая на руки брату, уже сидевшему в седле:
– Скачи, Билл, не теряя ни минуты… Поезжай вдоль берега болота, прямо в чащу леса. Там спрячься и жди, когда дорога очистится. А тогда отвези ее к ней домой… Предоставь мне полицию и обо мне не заботься. Думай только о ней, она для меня все на свете…
Билл больше ни о чем не спрашивал. Он теперь знал, что от него требовалось, и тотчас же поскакал к югу, в том направлении, которое ему указал Чарли. Когда он исчез из вида в лесной чаще, Чарли повернулся к оставшейся лошади Кэт и вскочил в седло. Его решение было принято; он должен был спасти Кэт, и поэтому ему надо было обмануть полицию, увлечь ее за собой. Он подождал, и, когда услышал топот и увидал призрачные, скачущие тени на вершине холма, он пустил свою лошадь вскачь и помчался наверх. По дороге он два раза выстрелил из револьвера. Он знал, что не может попасть в полицейских, но ему это и не было нужно. Он только хотел посредством этих выстрелов не оставить у них никаких сомнений, что он именно был тот, кого они искали столько времени.
Файлс и Мак-Бэн тоже начали стрелять. Они пристрелили лошадь Чарли, когда она еще не достигла вершины холма. Лошадь свалилась на всем скаку, вместе с всадником, который остался лежать неподвижно. Лошадь билась в предсмертных судорогах, и полицейский солдат, прибежавший на место происшествия, пристрелил ее, чтобы она не мучилась. Подошел Файлс и опустился на колени возле тела Чарли.
– Он мертв, – сказал он, поднимаясь, – но он не был ранен, нет! Я не вижу следа раны у него. Должно быть, он сломал себе шею при этом ужасном падении на всем скаку… Бедняга! – прибавил он. – Это был безумец, но умный и удивительно смелый парень… Вы уверены, что он умер, капрал!
– Да, – отвечал тот. – Он умер, это несомненно.
– Мне жаль… Жаль его, капрал! – повторил Файлс.
– Мы исполнили свой долг, но…
Едва забрезжился рассвет на другой день утром, как уже вся долина Скачущего Ручья пришла в движение, но не вследствие событий прошлой ночи, хотя эти события и были таковы, что могли вызвать волнения. Была ведь перестрелка с полицией ночью, но груз спирта не был захвачен; ловкие контрабандисты и на этот раз провели полицию и подсунули ей груз камня вместо бочонков виски.
Однако не это обстоятельство заставило жителей деревни так рано покинуть свои постели. Изо всех труб уже струился дымок, и хозяйки торопились варить кофе и готовить завтрак для своих мужей. Везде слышалась оживленная речь. В домах открывались двери, и на пороге появлялись люди, мужчины и женщины, весело здоровавшиеся с соседями. Выбегали дети с луками и стрелами, и улица наполнялась оживленными голосами. Все как будто спешили куда-то.
На нижних окраинах деревни, по направлению к восточному течению речки, находился квартал, обитаемый представителями так называемой местной аристократии. Там был дом миссис Джон Дэй, занимающей выдающееся положение в Скалистых Ручьях и руководящей всеми общественными делами в этом поселении. Она вышла в это утро из своего дома в сопровождении всей своей свиты из нескольких дам и пары мужчин, членов церковного комитета, и вместе с ними величественно направилась туда, где уже толпа поджидала ее появления.
Достаточно было взглянуть на всех этих людей, чтобы догадаться о важности предстоящего события. Все взоры были обращены в ту сторону, где над входом в долину возвышалась одинокая гигантская древняя сосна. Теперь она выделялась еще рельефнее, потому что кругом нее были срублены все кусты и мелкие поросли. Она стояла, словно преступник, приготовленный к казни и ожидающий ее. Пилы и топоры, которые должны были нанести этому гиганту растительного царства смертельный удар, были уже готовы, и палачи, то есть пильщики и дровосеки, ожидали только сигнала. Огромный ствол, обнаженный от растительности, был окружен длинными и толстыми канатами, концы которых расходились на четыре стороны и были прикреплены к другим большим деревьям, растущим на краю просеки. Кроме того, к нижней части ствола была прикреплена толстая цепь и к ее концу, подальше от края падения дерева, были привязаны две пары сильных ломовых лошадей, которым надлежало тащить дерево дальше, когда оно начнет валиться.
Наконец церемония началась. Миссис Дэй, в качестве председательницы церковного комитета, голосовавшего за то, чтобы эта древняя сосна была срублена, обратилась ко всем собравшимся с напыщенной речью. Она вся сияла торжеством. Постройка церкви была ее апофеозом, и она чувствовала себя более чем когда-либо на высоте власти и влиянии в Скалистых Ручьях. Она была победительницей.
Когда она кончила говорить, то ее речь, которую, однако, почти никто не слушал со вниманием, была, как и все подобные торжественные речи, покрыта бурными аплодисментами. Миссис Джон Дэй была довольна. Она подала сигнал, и началось второе действие, раздался лязг пилы и стук топора. Напряжение толпы увеличилось.
Верхушка могучего дерева покачнулась, канаты, удерживавшие его падение, вдруг оборвались, и раздался ужасный оглушительный треск. Дерево как бы повернулось вокруг своей оси и с последним могучим ударом, похожим на выстрел из огромного орудия, свалилось со страшным треском и грохотом во всю длину на крышу молитвенного дома у подножия холма.
Толпа оцепенела от ужаса. Древнее дерево, срубленное на постройку новой церкви, как будто мстило за себя, разрушив старое место молитвы. После ужасающего грохота наступила какая-то зловещая тишина, длившаяся несколько мгновений. Наконец люди постепенно стали приходить в себя, и группа мужчин и женщин бросилась к месту происшествия, чтобы увидеть размеры разрушения. Упавший великан растительного царства лежал большей частью своей колоссальной вершины далеко за крайним концом разрушенного здания. Только несколько обнаженных нижних ветвей прикрывали дом. Но он был совершенно разрушен. Прочные стены, выдержавшие столько бурь, простоявшие столько десятилетий, вдруг рассыпались, точно они были сделаны из песка. Старая, крепкая бревенчатая крыша была обращена в щепки, рассыпавшиеся кругом, словно спички из спичечной коробки. Но среди груды обломков, которую представляло теперь здание, глазам любопытных зрителей открылось необыкновенное зрелище. Пол был разрушен, и под ним оказался большой погреб, о существовании которого никто и не подозревал. Но этот погреб не был простой реликвией прошлых веков, а служил современным целям: он был наполнен бочонками с виски. Тут было их больше сотни, одни из них были уже пусты, другие были полны. Это был тайный погреб контрабандистов.
– Какова штука? – воскликнул О’Брайен, находящийся в числе зрителей. – Нашелся ли бы здесь хоть один полицейский, который вздумал искать запретный напиток в молитвенном доме? Никогда на свете! Здесь он был в такой же безопасности, как если бы хранился в казначействе Соединенных Штатов. Ну что за молодцы!.. – И О’Брайен потирал себе руки от удовольствия.
В толпе произошло движение. До этой минуты ни один полицейский не показывался на месте происшествия, теперь же приехал Файлс. Он соскочил с лошади, увидав толпу, и направился к ней.
– Что случилось? – спросил он.
– Неожиданное приключение, – ответил ему О’Брайен, стоявший у разрушенной стены. – Пытались разрушить заколдованное древнее дерево, а разрушили «Прачечную душ», то есть молельню. Пойдите, поглядите, инспектор. Я думаю, вам интересно будет посмотреть, как тут мирно уживались рядом виски и религия.
– Что такое? – строго спросил Файлс, пристально взглянув на говорившего.