Ртуть

4. Цена

Когда я была ребенком, то мечтала побывать во дворце. Я фантазировала, что меня как-то выберут, остановят на улице и скажут, что королева Мадра заметила меня, обычную уличную крысу из Третьего округа, и решила, что я нужна ей в качестве камеристки. Мне бы выдали красивые платья, экзотические цветы для волос и сотни флаконов духов на выбор. Каждый день я бы обедала с королевой, и повара с севера устраивали для нас настоящий пир – наши тарелки ломились бы от аппетитных яств. Ни разу нам не пришлось бы есть одно и то же блюдо дважды. Я бы пила только самое изысканное вино из запасов Мадры, потому что была бы любимицей королевы, а она, естественно, желала бы для своей ненаглядной камеристки только самого лучшего.

По мере того как я становилась старше, мои мечты менялись. Меня по-прежнему выбирали на роль камеристки Мадры, но я уже не так беспокоилась о платьях и еде. Я хотела получить это положение, хотела стать любимицей Мадры, но не для того, чтобы меня вытащили из нищеты и содержали как диковинного питомца. К тому времени я уже слишком много пережила. Испытала слишком много несправедливости. Видела такие чудовищные акты насилия, что вся моя невинность исчезла. Я хотела быть выбранной королевой, чтобы подобраться достаточно близко и убить ее. Каждую ночь я закрывала глаза и представляла, как сделаю это. Когда мою мать убили на улице и оставили гнить, только эти фантазии помогли мне сохранить рассудок.

Я продумывала миллион разных способов добиться аудиенции у Вечной Девы, владычицы Зилварена, нашей высокочтимой королевы. От работы на кухне или обучения актерскому мастерству, чтобы присоединиться к уличному театру, который посещал город во время Эвенлайта, до того, чтобы перебраться через стены и проникнуть во дворец, – я спланировала все до мельчайших деталей и решила, что это возможно и будет сделано. Лично мной.

Я никогда не думала, что окажусь в стенах дворца при таких обстоятельствах, с крепко связанными за спиной руками, сломанными ребрами и фиолетовым синяком, распускающимся, как цветок смерти, под моим правым глазом. Я не должна была шесть часов подряд хватать ртом воздух в конуре без окон, обливаясь потом. План был совсем не таким.

Капитан Харрон – я выяснила, что так звали этого ублюдка, – в ожидании королевы бесцеремонно швырнул меня в крошечную камеру, и с тех пор я вышагивала взад-вперед по шестифутовому помещению, считая минуты, которые утекали и превращались в часы. Теперь я считала просто так, чтобы отгородиться от мрачных мыслей, которые преследовали меня с момента, как я оказалась во дворце. Не будет никакого толку, если я поддамся панике и позволю страху захлестнуть меня.

Городские колокола зазвонили, возвещая об окончании дня, когда капитан Харрон наконец вернулся. У меня было ощущение, что рот набит песком, и я почти бредила от жары, но, когда он вошел в камеру, моя спина была прямой, а подбородок высоко поднят. Его красивые сверкающие доспехи исчезли, их заменил промасленный кожаный нагрудник, но грозный меч с обмотанной тканью рукоятью по-прежнему висел у его бедра, а короткий меч был закреплен в ножнах на другом боку. Небрежно прислонившись к стене, он засунул большие пальцы рук за пояс, оглядел меня с ног до головы, и, похоже, увиденное не произвело на него особого впечатления.

– Где ты научилась так драться? – требовательно спросил он.

– Просто повесь меня, и покончим с этим, – огрызнулась я. – Если ты не поторопишься, то упустишь свой шанс.

Он приподнял бровь.

– Я бы не советовал пытаться сбежать.

Я закатила глаза.

– Я имела в виду, что умру здесь от скуки.

Капитан Харрон невесело усмехнулся.

– Прошу прощения за задержку. Не волнуйся. У королевы есть множество способов развлечь своих гостей. Ей просто нужно было уладить кое-какие дела, и она хотела быть уверенной, что сможет уделить тебе все свое внимание.

– О-о-о, как мне повезло. Я польщена.

Капитан нахмурился и кивнул.

– Так и должно быть. Ты знаешь, скольких людей королева Мадра удостаивала личным приемом в последнее время?

– Немногих? Не могу представить, чтобы у нее было много друзей.

Харрон провел подушечкой большого пальца по навершию меча.

– Оставь эту язвительность здесь, в камере. Она не сослужит тебе добрую службу там, куда я тебя поведу.

– Ты удивишься, капитан, но большинство людей считают меня довольно остроумной.

– Чувство юмора Мадры несколько мрачнее, чем твое, Саэрис Фейн. Не стоит вызывать у нее желание поиграть с тобой. Но в любом случае поступай как знаешь. Это твои последние часы в Серебряном городе. – Он пожал плечами. – Ты готова встретиться со своей королевой?

– Готова как никогда. – Я с облегчением услышала, что мой голос не дрожит. Однако, когда Харрон взял меня за руку и повел по нижним этажам дворца, внутри у меня все тряслось. Я медленно и равномерно дышала через нос, но привычная техника не помогала мне успокоиться.

Двадцать четыре года.

Вот и все время, отпущенное на мое проклятое существование.

Несмотря на то, каким тяжелым, несчастным, жарким и разочаровывающим оно оказалось, я, как ни странно, надеялась на большее.

Мы поднимались по бесконечным лестницам, Харрон подталкивал меня в спину, когда я спотыкалась или оступалась. Как только мы оказались на поверхности, перед нами предстал дворец со сводчатыми потолками, арочными нишами и тревожно реалистичными картинами, изображавшими суровые лица мужчин и женщин, которые, как я предположила, были предшественниками Мадры. Я никогда раньше не видела ничего столь грандиозного, но у меня кружилась голова, перед глазами плясали черные точки, и я не могла собраться с силами, чтобы оценить хоть что-то. А меня ведь вели на смерть. Забавно, как приближающаяся гибель лишает желания любоваться видом.

Казалось, что наше путешествие по дворцу длилось целую вечность, но на самом деле я шла так медленно, что Харрон трижды грозился перекинуть меня через плечо и понести. Когда я пошатнулась, а похожий на пещеру коридор закружился вокруг меня каруселью света и красок, Харрон грубо поставил меня на ноги, а затем, к моему удивлению, ткнул в живот флягу с водой.

Я взяла ее и отвинтила крышку так быстро, как только могли мои дрожащие пальцы.

– Я в шоке. Тратить воду на мертвых?

– Ты права. Отдай, – прорычал он.

Но я уже пила. Я испытывала такую жажду, была так отчаянно обезвожена, что стекающая по горлу вода казалась жидким огнем, но я не обращала внимания на жжение. Я глотала, глотала, глотала, пытаясь дышать носом, чтобы не захлебнуться.

– Ладно, ладно. Хватит. Тебе плохо станет, – предупредил Харрон. Когда я не вернула флягу, он попытался вырвать ее из моих рук, но я отступила на шаг, чтобы он не мог до нее дотянуться. – Ты выпьешь эту чертову штуку досуха, – проворчал он.

Это замечание заставило меня опустить флягу.

– О? Дай угадаю. Теперь тебе придется идти до ближайшего крана, чтобы наполнить ее, да, Харрон? У меня сердце кровью обливается. Скажи, ты когда-нибудь пытался прожить день на водном пайке, который выдает Мадра?

– Королева Мадра выделяет воду более чем щедро…

– Я говорю не об Обители или всех этих роскошных внутренних районах. Ты хоть знаешь, сколько она дает нам в день? В Третьем округе?

– Я уверен, что достаточно…

– Шесть унций[6]. – Я пихнула флягу с водой ему в живот с такой силой, что из его тела со звуком вырвался воздух. – Шесть. Унций. И вода у нас не из крана. Она поступает из стоячего резервуара, который наполняется за счет ваших сточных вод. Ты понимаешь, что это значит?

– Там организован процесс фильтрации…

– Там есть решетка, – огрызнулась я. – Она задерживает твердые частицы.

Лицо Харрона оставалось бесстрастным, но мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на отвращение. Он передернул плечами, затем покачал головой, перекидывая ремешок фляги через грудь.

– Если советники королевы считают, что эта система работает для Третьего округа, то я уверен, что так оно и есть. И посмотри на себя. По-моему, ты выглядишь вполне здоровой.

Признание вертелось на кончике языка. Если я кажусь тебе здоровой, то только потому, что всю жизнь ворую воду из резервуаров Обители.

Я проглотила эти слова. Я и так уже была по уши в дерьме, не следовало добавлять к списку обвинений кражу воды. К тому же нужно было думать о Хейдене и Элрое. Им все равно придется откачивать воду, чтобы выжить, и они не смогут этого сделать, если гвардейцы хоть на секунду заподозрят, что такое вообще возможно.

Харрон снова подтолкнул меня вперед, но на этот раз, когда я шла, каменный пол под подошвами ботинок казался немного устойчивее.

– Вы ходите с этими чумными мешочками на поясах, – сказала я. – Вы говорите, что наш округ изолирован, потому что у нас карантин. Вы говорите, что мы поражены какой-то болезнью. Что мы заразны. Но это не так, капитан. Нас медленно и методично травят, потому что мы ничего не значим. Потому что мы задаем вопросы. Потому что мы говорим «нет». Потому что Мадра считает нас обузой для города. Она поит нас грязной, вонючей водой, мы сотнями умираем из-за этого. Тем временем вы с друзьями поворачиваете кран, и в ваши фляги течет свежая, чистая вода. Никто не стоит над вами, не заглядывает через плечо, не бьет вас и не говорит, что хватит. Ты когда-нибудь спрашивал себя, почему…

– Мне платят не за то, чтобы я задавался вопросами, – резко прервал меня Харрон.

– Нет, конечно, нет. Как я и сказала. Задашь вопрос – и тебя отправят в Третий округ. В моем районе заразны не болезни, капитан. А инакомыслие. Анархия и бунт опасны, как лесной пожар. А что вы делаете с пожаром? Вы блокируете его. Загоняете за стену. Не даете распространиться, пока он сам себя не выжжет и не умрет тихой смертью. Именно так Мадра поступает с моим народом. Вот только наш огонь не погас, как она надеялась. Да, от нас остались одни угли, но угли, которые лежат под пеплом моего округа, все еще достаточно горячи, чтобы вспыхнуть. Ты много знаешь о работе с металлом, капитан? Я знаю. Именно в самых тяжелых условиях выковывается самое острое, самое опасное оружие. А мы опасны, капитан. Она превратила нас всех в оружие. Вот почему она не хочет, чтобы мой народ остался в живых.

Харрон долго молчал. А затем сказал:

– Просто иди.

Воздух дрожал от жары, когда мы пересекали внутренний двор. Я вздохнула с облегчением, когда мы вошли в здание через зубчатую арку, радуясь, что снова оказалась в тени. Всю оставшуюся дорогу Харрон молчал. Мы миновали бесконечные ниши и коридоры, но он не переставал тыкать меня в спину рукоятью меча, пока мы не подошли к дверям из темного дерева, в три раза выше меня и по меньшей мере в восемь раз шире. Капитан достал из кармана тяжелый ржавый железный ключ и вставил его в замочную скважину.

Зачем комнате в собственной крепости Мадры понадобилась такая внушительная дверь и почему ее нужно держать запертой? Я хотела бы знать, но не стала спрашивать. Харрон вряд ли ответил бы мне, да я и так скоро все узнаю. Вероятно, меня собрались скормить стае адских кошек. Я почувствовала неприятное покалывание в кончиках ушей, когда Харрон втолкнул меня внутрь. Воздух в большом сводчатом помещении был не холоднее, чем в любом другом месте дворца, но в нем чувствовалась какая-то странность, как будто он был плотнее обычного и его не тревожили очень долгое время. Я словно ступала по зыбучему песку, пока шла сквозь тьму к одинокому горящему факелу, висевшему на стене.

Похожее на пещеру пространство заполняли ряды огромных колонн из песчаника, их было здесь не меньше тридцати. Колонны подпирали мощные своды высоко над головой. Наши шаги гулко разносились по залу, и Харрон теперь придерживал меня за плечо. Я подумала, что зал, должно быть, совершенно пуст, но, когда мы подошли ближе к факелу, мерцающее пламя которого отбрасывало тени на стену, я увидела ряд каменных ступеней, ведущих к покрытому пылью возвышению.

Из его центра торчало что-то длинное и узкое, издалека похожее на какой-то рычаг. Я не могла отвести от него глаз. Темный предмет, казалось, приковывал взгляд, и как бы я ни старалась, не могла от него оторваться. Чем ближе мы подходили, тем более сосредоточенной я становилась. Казалось, возвышение притягивало меня, манило к себе…

– На твоем месте я бы не стал. – Харрон потянул меня прочь, обратно к горящему факелу, а я даже не заметила, что пошла прямо к каменным ступеням. На мгновение я словно впала в транс, но звук тихого, низкого голоса капитана резко вернул меня в реальность.

Внезапно накатила тошнота. Вода, которую я выпила из фляги Харрона, перекатывалась в желудке, рот неприятно наполнился слюной, но я проглотила это ощущение, решив не доставлять засранцу удовольствия от осознания того, что он был прав, когда советовал не пить так быстро.

– Что это за место? – прошептала я.

– Раньше это был Зеркальный зал, – ответил капитан. – Очень давно. Стой спокойно. И не пытайся сбежать. Здесь полно гвардейцев. Ты и на пять футов не отойдешь от этой двери. – Он зашел мне за спину и грубо схватил запястья, крепко связывая их. – Вот так. Не двигайся. – Он взял факел со стены и сурово посмотрел на меня. Тьма поглотила половину его гордого лица.

Затем капитан прошел вдоль стены и принялся зажигать другие факелы. Вскоре их было уже не меньше десяти, и они отбрасывали круги золотистого света, освещавшие суровые лица давно забытых богов, высеченных на каменных стенах. Среди них я узнала только двух – Балею и Мин, физическое воплощение солнц Зилварена – сестер-близнецов, внешне неразличимых, прекрасных и жестоких. Сестры смотрели на меня с царственным безразличием, пока Харрон заканчивал свою работу. Зал был настолько огромен, что даже вновь зажженные факелы не спасали: тьма все равно лизала стены и заползала на каменную кладку, словно проверяя границы света, пытаясь его оттеснить.

Я изо всех сил старалась не смотреть ни на ступени, ни на возвышение, ни на рычаг. Я следила за темной, размытой фигурой возвращавшегося Харрона, но, несмотря на это, мой взгляд словно притягивало туда.

Тишина вибрировала в ушах – жуткое, тревожное ощущение, похожее на мгновения после крика, когда ужасный звук разрывает пространство надвое и на долю секунды память о нем повисает в воздухе. Я поймала себя на том, что напрягаюсь, прислушиваюсь изо всех сил, пытаясь уловить голос, которого не было.

Харрон остановился передо мной, его темно-каштановые волосы в свете факелов отливали медью. Он открыл рот, чтобы заговорить, и…

– До меня дошли слухи, – произнес холодный голос. Он был глубоким и низким, но, несомненно, женским. Я вздрогнула, оглядываясь в поисках его источника. Я не слышала ни звука открывшейся двери, ни эха шагов по камню, но теперь в зале был кто-то еще. Королева Мадра появилась из темноты, словно была создана из нее. Люди говорили, что она молода. Красива. Великолепна. Я видела ее издалека, но близко – никогда. Трудно было понять, как женщина, которая правит столько лет, может так молодо выглядеть.

Ее кожа была светлой и безупречной, на щеках горел розовый румянец. Густые волосы цвета чистого золота были заплетены в сложные косы. Яркие, живые, умные голубые глаза впились в меня, когда она приблизилась. Мадра, безусловно, была красива. Красивее всех женщин, которых я когда-либо встречала. Ее платье глубокого, насыщенного синего цвета было сшито из потрясающей шелковистой ткани – я никогда такой не видела. Она казалась изящной, грациозной, но, как и во всем этом зале, в ней тоже чувствовалось что-то странное.

Подойдя ближе, она мило улыбнулась мне, рассеянно покручивая золотой браслет на запястье. Харрон отвел глаза и склонил голову, когда королева посмотрела на него. Его почтительность, похоже, пришлась ей по душе. Она привычно положила руку ему на плечо, для чего ей пришлось потянуться вверх, а затем повернулась лицом ко мне.

– Слухи – скверная вещь, – сказала она. Мгновение назад ее голос, полный отзвуков, казался ниже, но теперь он изменился и стал высоким и звонким, чистым и приятным, как звон стеклянных колокольчиков Элроя. На лице Мадры не было гнева. Оно выражало любопытство, смешанное с легким весельем. Она мягко улыбалась, глаза сияли почти по-доброму. – Я не люблю слухи, Саэрис Фейн. Слухи – соседи сплетен, а сплетни всегда перемежаются с ложью. Так уж повелось.

Она обошла меня по кругу, ее живые голубые глаза словно вцепились в меня.

– Прошу прощения за путы, но я не слишком люблю низкородных крыс из Третьего округа. Никогда не знаешь, где побывали их руки. Как минимум они всегда грязные, а вывести пятна с атласа так сложно.

Низкородные крысы.

Ее улыбка казалась приветливой, взгляд мягким, но хотя бы слова были правдивы. Демонстрируя изящную шею, она запрокинула голову, чтобы получше меня рассмотреть. В ее ушах поблескивали бриллианты, а с колье, обвивавшего горло, свисали сверкающие драгоценные камни, названия которых я даже не знала. На ней не было короны, что выглядело странно, учитывая роскошь ее наряда.

– Харрон сказал мне, что сегодня ты обокрала меня. Он сказал, что ты убила двух моих гвардейцев?

Я ничего не ответила. Мне еще не позволили говорить, и я знала, как все устроено. Гвардейцы нанесли мне достаточно ударов, чтобы я уяснила, что не должна произносить ни слова, пока мне прямо не скажут открыть рот. Мадра фыркнула, сардонически изогнув бровь, и улыбнулась еще шире. У меня сложилось впечатление, что она была разочарована и хотела, чтобы я нарушила правила.

– Кража королевского имущества – серьезное обвинение, Саэрис, но мы еще вернемся к этой теме. Сначала ты объяснишь, как тебе удалось одолеть двух моих людей. Расскажешь, кто научил тебя владеть мечом. Я хочу знать детали. Имена. Места встреч. Все, что тебе известно. И если по окончании твоего рассказа я сочту, что ты была честна, то подумаю о смягчении твоего наказания. Говори, – приказала она.

Повернувшись ко мне спиной, она принялась расхаживать взад-вперед вдоль стены, рассматривая каменную кладку, факелы, потолок и ожидая, когда я заговорю.

– Начинай, – прошипел Харрон сквозь зубы. – Уверяю, промедление тебе не поможет.

– Все в порядке, Харрон. Пусть она придумает свою легенду. Это не имеет значения. Какую паутину лжи она бы ни сплела, я ее распутаю.

По моему виску скатилась капелька пота, но я чувствовала озноб, несмотря на удушающую жару. Мне отчаянно хотелось взглянуть на возвышение. Всеми фибрами души я жаждала посмотреть туда. Однако я сумела удержать взгляд на Мадре, хотя это и потребовало от меня огромных усилий.

– Я научилась сама, – сказала я. – Сделала деревянный учебный меч и тренировалась в одиночку.

Королева Мадра фыркнула.

Я подождала, не скажет ли она что-нибудь – у нее в голове явно крутилось много мыслей, – но она подняла брови в молчаливом приглашении продолжать.

– Это все, что я могу сказать. Меня никто не обучал.

– Лгунья, – промурлыкала королева. – Мои гвардейцы – опытные бойцы. Им нет равных в искусстве владения мечом. Тебя научили пользоваться оружием, и я хочу знать, кто именно.

– Я уже говорила…

Рука королевы взметнулась, быстрая, как молния. Она ударила меня по щеке, и звук эхом разнесся по пустому залу, когда ее ладонь встретилась с моей кожей. Боль взорвалась в челюсти и устремилась к виску. Черт, это было неприятно.

– Это феи, не так ли? – прошипела она. – Они нашли проход и наконец пришли за мной?

Она ударила меня сильно, но не настолько. У меня не должно было быть слуховых галлюцинаций. Хотя, похоже, именно это и произошло, потому что, кажется, она сказала «феи».

– Я не понимаю, о чем вы. – Я взглянула на Харрона, пытаясь по выражению его лица понять, не затеяла ли она со мной какую-то игру, но оно было пустым. Нечитаемым.

– Что тут непонятного? – От резких слов королевы веяло обжигающим холодом.

– Я слышала истории. Но… – Я сомневалась, что сказать. Она была сумасшедшей? Верила в единорогов? В затерянные земли, которые существовали тысячелетия назад и были поглощены пустыней? В призраков и забытых богов? Ничего этого не существовало.

Словно прочитав мои мысли, королева самодовольно усмехнулась.

– Феи развязали войну. Каннибалы. Чудовищные создания, лишенные всякой сдержанности, морали, какого-либо понятия о милосердии. Старейшие Бессмертные обрушили свой гнев на землю железным кулаком, оставив после себя лишь хаос и разрушения. Семь городов ликовали, когда я изгнала их. И теперь они послали тебя убить меня?

– Уверяю, никто не посылал меня делать ничего подобного.

Мадра отмахнулась со скучающим видом.

– Им нужна эта земля, полагаю. Скажи мне, что они сделают, если я не верну им эти засушливые, бесполезные, бесплодные песчаные дюны? – скептически спросила она.

– Я уже говорила…

– ПРЕКРАТИ… лгать – рявкнула королева. – Просто ответь. Феи хотят прийти и забрать у меня эти земли. Как думаешь, что им придется сделать, чтобы отнять у меня трон?

Это был наводящий вопрос. Я знала, лучше не отвечать. Но я должна была что-то сказать. Она была явно не в себе, и убеждать ее в том, что я не участвую в заговоре с феями, явно было бессмысленно.

– Убить тебя, – сказала я.

– И как они планируют это сделать? – Она казалась искренне заинтересованной в том, как я отвечу на этот вопрос.

– Я… я не знаю. Я не уверена.

– Хм… – Мадра кивнула, продолжая расхаживать по залу, похоже, погруженная в свои мысли. – Мне внезапно пришло в голову, что феи на самом деле не задумывались о том, как им уничтожить бессмертную, Саэрис. Похоже, они недальновидны и плохо подготовлены к тому, чтобы иметь дело с такими, как я. – Ее яркие юбки зашуршали, когда она приблизилась. – Должна признаться, переполох, который ты устроила сегодня, вызвал у меня легкое волнение. Я почувствовала мурашки от… – Она нахмурилась и посмотрела вверх на зубчатые арки. Казалось, королева подыскивает слово, которое ускользает от нее. Мадра пожала плечами и опустила взгляд. – Полагаю, мне просто скучно, – сказала она. – Я так долго у власти. Никакой реальной угрозы трону. Нечем заняться, кроме как пить вино и убивать обывателей ради забавы. На секунду ты заставила меня подумать…

Даже эта ледяная злобная улыбка не портила ее красоты. Может быть, если бы женщины Третьего округа пользовались теми же предметами роскоши, что и Мадра, они выглядели бы так же великолепно? Но пусть злобная и холодная, она все равно оставалась самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видела.

Она внезапно повернулась и сухо рассмеялась, обведя рукой зал.

– Именно поэтому мы и встретились здесь. Мне нужно было убедиться, что все осталось нетронутым. Изгнанные феи не могут вернуться, пока здесь все по-прежнему. Я знала, что ничего не изменилось, но у меня есть неприятная привычка позволять паранойе брать верх над собой.

Она стала серьезной. Прелестное юное создание в шикарном платье, испорченное и избалованное, но во взгляде ярко-голубых глаз таилось что-то древнее и злобное.

– Мне следовало бы уже знать, что не стоит потакать сброду, Харрон. – Она обращалась к капитану, но ее глаза сверлили меня.

– Действительно сброду, ваше величество, – сухо ответил Харрон. – Однако долг королевы – защищать свой народ. Это правильно, что вы расследуете угрозы в адрес Зилварена.

Подлизывающийся, льстивый, подобострастный подхалим. Харрона, которого я встретила на улицах Третьего округа, нигде не было видно, как и того мужчины, который, толкая и покрикивая, тащил меня из подземелья. Эта версия капитана была кроткой и смиренной. Он боялся королеву по непонятным мне причинам.

На Мадру, похоже, его лесть тоже не произвела особого впечатления. Уголки ее губ дрогнули, чуть приподнявшись.

– Разберись с ней, Харрон. Когда закончишь, отправляйся туда, где нашел ее, и уничтожь остальных.