Два шага до горизонта

– Ты непочтительно отзываешься об отце, – с укором произнес Граис.

– Сначала он должен заслужить мое уважение, – с вызовом вскинул голову Килос. – Девятнадцать лет он не вспоминал ни обо мне, ни о моей матери. Неужели я должен был по первому зову броситься ему в объятия?

– И тем не менее ты признаешь себя сыном Сирха.

Килос криво усмехнулся.

– Только потому, что в Йере лучше быть сыном преподобного Сирха, нежели рыбаком, у которого нет денег даже на то, чтобы купить сеть.

– Как же тебе удается ладить с отцом? – спросил Граис.

– А никак, – развел руками Килос. – Полгода он пытался приручить меня, а когда понял, что ничего из этого не выйдет, отправил в Халлат ко двору наместника.

– Так, значит, самого Сирха сейчас нет в Халлате?

– По-моему, они с наместником недолюбливают друг друга, – наклонившись через стол, тихо произнес Килос. – Поэтому Сирх старается как можно реже появляться в столице. Он путешествует по провинциям Йера, выступая в крупных городах со своими проповедями, но больше всего времени проводит в Меллении – там у него постоянная резиденция. – Килос бросил на стол обглоданную кость и быстро сделал пару глотков из кружки с вином. – Послушай, – снова наклонившись к Граису, зашептал он. – Если ты действительно был учителем Сирха, то объясни мне, почему тебя в народе почитают как человека, чьими устами говорил Поднебесный, а Сирха вовсю поносят? Ведь он всего лишь повторяет твои слова!

Прежде чем ответить, Граис отщипнул кусочек сыра, пожевал его и запил вином.

– Великая прямота отражает кривизну, – сказал он, глядя в глаза юноше. – Великая смекалка отражает глупость. Великая завершенность отражает изъяны. Великое красноречие отражает болтовню. Нет большей беды, чем неосознание достаточности.

Откинувшись на спинку стула, Килос с восторгом посмотрел на Граиса.

– Теперь я верю, что ты действительно Граис из Сиптима, – произнес он после недолгого молчания. – Никогда прежде мне не доводилось слышать столь простые и одновременно глубокие слова, отвечающие на самую суть поставленного вопроса. Сирх попросту выхолостил твое учение. Он зарыл его сущность под нагромождением бессмысленных словесных конструкций.

– Скорее всего Сирх искренне заблуждается, думая, что истина нуждается в толковании, – спокойно возразил Граис.

– Заблуждается? – Килос хмыкнул и покачал головой. – А, по-моему, он умышленно вводит в заблуждение своих слушателей.

– Теперь я понимаю, почему вы с отцом не поладили, – едва заметно улыбнулся Граис. – Ты все подвергаешь сомнению.

– Ты считаешь, что я не прав?

– Напротив, – покачал головой Граис. – Именно этого качества всегда недоставало твоему отцу. А я всегда требовал от своих учеников не только веры в то, что я говорю, но в первую очередь понимания. Понять порою гораздо труднее, чем свято уверовать.

– Но в таком случае можно подвергнуть сомнению и саму веру в Поднебесного, – с благоговейным ужасом произнес Килос.

– Что ж, попробуй, – улыбнулся Граис. – Но для начала подвергни сомнению существование самого себя, поскольку ты являешься одним из проявлений воли Поднебесного. В мире все знают, как познать непознанное, но никто не знает, как познать уже известное.

– Да-а, – Килос озадаченно поскреб ногтями свою бородку. – Поистине легенды о тебе говорят правду, твоими устами вещает сам Поднебесный.

Граис улыбнулся.

– Познание – не речь. Речь – не познание.

В глазах Килоса все заметнее сиял восторг. Он даже забыл о еде, над тарелками с которой уже жужжали слетевшиеся на аромат зеленоватые мигаты.

– Хотел бы я быть твоим учеником, – наконец произнес он. Граису даже показалось, что в словах юноши прозвучала затаенная просьба. – Ты не собираешься снова начать проповедовать?

– Нет, – покачал головой Граис. – Боюсь, что на этот раз я долго в Йере не задержусь. Но ты ведь можешь стать учеником Сирха.

– Сирх! – юноша не произнес, а с презрением выплюнул это имя. – Что значит Сирх по сравнению с тобой! Ты истинный учитель, потому что учишь людей думать. Сирх же вбивает им в головы свои постулаты, словно гвозди заколачивает! По самую шляпку! «Власть дана от Поднебесного! Без Власти жизнь – хаос! Живи не для себя, но для Поднебесного, который и есть Власть!..», – нараспев заголосил он, явно пародируя Сирха.

Слушая его, Граис улыбнулся. Действительно, подобные интонации, пронизанные благоговейным неистовством, были свойственны Сирху и в прежние времена.

– Ну что ты на это скажешь? – спросил Килос, довольный тем, что его небольшое представление понравилось собеседнику.

– Я не вижу в этих словах противоречия истине, – сказал Граис. – Но в целом ты прав – подобная прямолинейность не идет на пользу делу. Учеников можно заставить вызубрить правила, но это вовсе не будет означать того, что они станут следовать им всегда и во всем. Мудрый наставник только подводит ученика к черте, за которой тот сам находит требуемый ответ. В свое время я говорил то же самое, но другими словами: порядок в большом государстве отражается в приготовлении мелкой рыбешки.

Килос бросил взгляд на своих охранников, которые, закончив трапезу, теперь, в ожидании приказа, то и дело посматривали на своего господина.

– Что ты собираешься делать в Халлате? – спросил он у Граиса.

– Я рассчитывал встретиться здесь с Сирхом, – ответил тот. – Но, поскольку его нет в столице, – повидаюсь для начала с другими своими учениками. А потом отправлюсь в Меллению.

– Тебе, наверное, понадобятся деньги, – Килос полез в карман за кошельком.

– Нет! – протестующе взмахнул рукой Граис.

– Ну как знаешь, – Килос поднялся из-за стола и знаком велел своим охранникам собираться. – Я рад был встрече с тобой.

– Мне беседа с тобой также доставила удовольствие, – ответил Граис, поднимаясь со своего места. – У тебя живой ум. И, если ты не будешь позволять ему лениться, то сможешь многого достичь.

– Спасибо на добром слове, – улыбнулся Килос. – Я пока еще не знаю, где именно буду жить в Халлате, но, если тебе понадобится моя помощь, можешь справиться обо мне при дворе наместника. Я всегда буду рад видеть тебя.

– Да станет твоим путем Путь к Поднебесному.

– Во веки веков.