Мертвоград

Сочно, сонно и странно…

Покусанный гастом парень открыл глаза и посмотрел на Игоря.

Странный у него был взгляд. Не испуганный, не умоляющий, не растерянный. И даже страдания в нем не было. Сначала Игорю показалось, что взгляд у парня рассеянный. Но потом он понял, что парень смотрит куда-то вдаль, по ту сторону предметов. Возможно, это было следствием эмоционального шока. Но все равно это было неправильно. Поэтому Игорь щелкнул пальцами перед носом у пострадавшего.

– Я знаю, что вы здесь, – устало произнес парень, едва шевеля губами.

– Уже хорошо, – улыбнулся чистильщик. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

Парень оперся рукой об асфальт и сел. Попытался сложить ноги крестом, но сморщился от боли.

– Меня первый раз пытались съесть.

– Гасты не поедают тела своих жертв.

Игорь осмотрел место укуса на икре. Зубы вошли глубоко в мышцу. Но кровотечение был несильным. И, что самое странное, не было характерной припухлости и синеватого оттенка отечной кожи вокруг места укуса.

– Как тебя зовут?

– Меня?.. Семен Каламазов.

– Что ты ночью делал на улице?

– Так еще ж не поздно совсем…

– Я тебя не о том спросил.

– С девушкой встречался.

– А-а… Ну, и как?

– Что – как?

– Удачно?

– Смотря что вы под этим понимаете.

Чистильщик быстро обработал рану антисептиком, положил мазь с антибиотиком и закрыл рану марлевой повязкой.

– Еще укусы есть?

Семен показал место на шее. Там кожа была только слегка поцарапана клыками гаста. И снова – никаких признаков воспаления.

Достав пневмошприц, Игорь ввел парню сыворотку.

Семен болезненно поморщился и потер плечо.

– Да, больно, – кивнул Игорь. – Будет хуже. Температура поднимется под тридцать восемь. Может и бред случиться… Некоторые мочиться кровью начинают… Но в клинике за тобой присмотрят.

– В клинике? – Семен посмотрел на чистильщика, как на сумасшедшего. – Зачем?.. Со мной ведь все в порядке. Подумаешь, пара укусов…

Сказав это, он невольно покосился на труп девушки, лежавший в стороне так, будто про него все забыли.

– Тварь сначала на нее напала? – спросил Игорь.

– Да, – кивнул парень. – А я хотел помочь…

– Надеюсь, эта не та девушка…

– Нет. Я никогда прежде ее не видел.

– Да ты, как я погляжу, отчаянный парень! С голыми руками бросился на гаста!..

– Да нет… Я просто не понял сначала, что это сырец. Думал, псих какой-то… Он же голый был…

– Ну, все равно. Народу вокруг было полно, а помочь только ты решил.

– Все равно же… – Парень взглядом указал на труп девушки.

– Поступки, которые мы совершаем, далеко не всегда приводят к тем результатам, на которые мы рассчитываем. Но главное, что мы их все же совершаем. Иначе… – Игорь задумался. – Иначе бы в этом вообще не было смысла.

– В чем?

– В том, что мы делаем.

С истошным воем, мигая сине-зелеными огнями, из-за угла вылетел бронированный патрульный джип.

– Как всегда, вовремя, – усмехнулся Верша.

– Скажи спасибо, что вообще приехали.

– Кому? Господу Богу?

– Может, я пойду? – с надеждой посмотрел на чистильщика Семен. – Со мной все в порядке… Честно!.

– Это ты врачу в клинике скажешь, – не глядя на парня, усмехнулся Верша.

– После укуса сырца тебя дня три корежить будет, – объяснил парню Игорь. – Хорошо, что мы оказались рядом и сыворотку вовремя ввели, пока не началась трансформация. Но все равно могут потребоваться дополнительные процедуры…

– Какие еще процедуры?

– Язык тебе укоротят, чтобы не болтал попусту, – снова вставил Верша. – Хочешь сам сырцом обернуться?

– Нет.

– Ну, так сиди и не петюкай.

Патрульный джип лихо тормознул возле бордюра.

Из машины красиво, как в кино, выпрыгнули четверо патрульных. Серая униформа, блестящие полушлемы с затененными пластиковыми забралами, автоматы в руках – любо-дорого поглядеть.

Стволы автоматов – ширь-ширь в разные стороны.

Где противник?..

Нет противника!

Что за дела?..

Патрульный с лейтенантской нашивкой на кармане указательным пальцем поднял забрало, ногтем большого пальца провел по коротеньким, аккуратно подстриженным усикам и недовольно на чистильщика поглядел.

– Ба! – Верша руки широко раскинул, будто брата родного встретил. – Кого я вижу! Лейтенант Ширшов! Собственной персоной!

– Ага, давно не виделись, – мрачно усмехнулся патрульный. – С прошлой ночи аж.

Странная у него была ухмылка. Казалось, эмоции выражала только левая половина лица. Правая же при этом оставалась невозмутимо спокойной, будто из камня вырубленной. Или, если смотреть в профиль, отчеканенной на монетном аверсе.

– Вы не любите свою работу, лейтенант Ширшов?

– Какая уж тут любовь, если я продаюсь за деньги.

Лейтенант профессиональным взглядом окинул место происшествия.

– Что тут у вас?

– Два трупака и один покусанный.

Лейтенант, не спеша, заложив руки за спину, прошелся от одного трупа к другому.

– Порядок?

– Ну, в общем, да. – Верша прищурился, как будто его слепил яркий свет. – Если не считать того, что в сырца стрелять должны были твои ребята.

– У тебя тоже неплохо получилось. – На левой половине лица Ширшова нарисовалась одобрительная ухмылка.

– Ну, раз я выполнил вашу работу, самое время и вам мне пособить.

– Да не проблема. Раз уже все равно приехали… Кого-то еще пристрелить нужно?

– Пристрелить – дело нехитрое. Нужно трупаки в машину закинуть.

– Ты что, сдурел, Верша?

– А что? Твоим ребятам все равно заняться нечем. А нам с напарником нужно еще с сырцом разобраться. Так что начинайте с бабы. Мешки у задней дверцы, в синем контейнере.

Лейтенант повернулся к Игорю. Демонстративно.

– Что за проблемы с сырцом?

– Да жуть его знает, – озадаченно потер колючий подбородок чистильщик. – Нетипичный какой-то сырец.

– Нетипичный, говоришь? – Ширшов кивнул с пониманием – мол, да, и такое в жизни случается. В принципе, такое объяснение лейтенанта вполне устраивало. – Трупы в перевозку! – скомандовал он подчиненным. – Действуйте!

– Ты бы, в самом деле, взглянул на сырца, – предложил напарнику Верша. – Пока не убрали.

– Оно того стоит? – устало провел ладонью по лицу Игорь.

– По-моему, стоит. Нетипичный, как ты выразился, случай. Очень, между прочим, нетипичный.

Патрульные расстелили на асфальте мешок и стали старательно, но неумело укладывать в него мертвую девушку. Не имея навыка, с трупом справиться не так-то просто, как кажется. На самом деле, проще сопротивляющегося человека в мешок затолкать, чем мертвое, ко всему безучастное тело.

Ширшов вместе с Игорем подошел к мертвому сырцу – посмотреть. Так, на всякий случай. Может, будет потом о чем рассказать знакомым. Чистильщик присел на корточки. Патрульный остался стоять, убрав руки за спину – с него было довольно и верхнего обзора. Лейтенант Геннадий Ширшов не боялся покойников – какой бы он после этого был патрульный! – просто не любил. А потому по возможности старался держаться от них подальше.

– Эта тварь похожа на не закончившего трансформацию гаста.

Верша растопырил пятерню, согнул пальцы и кончики приложил к груди мертвого сырца. Глядел он при этом на напарника.

– По внешнему виду и по поведению – типичный гаст, – согласился Игорь.

– Вот! – указал на него пальцем Верша. – Именно что только по поведению! Во-первых, рядом нет шоггота. Во-вторых, у сырца не было никакой реакции на инсулин, который я ему ввел. В-третьих, – чистильщик взмахнул рукой, как официант, закончивший сервировку стола и приглашающий клиентов занять свои места, – на теле нет избыточной растительности. В-четвертых… – Верша достал из кармана выкидной нож, нажал на кнопку и сделал надрез на предплечье сырца. – Видишь, ни малейших признаков регенерации. А ссадины на плечах даже и не думают затягиваться.

– В самом деле, странный экземпляр, – серьезно, со знанием дела высказал свое мнение патрульный.

И это были отнюдь не пустые слова. За четыре года службы в патруле лейтенант Ширшов прикончил столько тварей, что если бы все они, сговорившись, заявились вдруг среди ночи к нему в гости, в доме не хватило бы места, чтобы вместить всех желающих. Да и угощения для стольких гостей не нашлось бы. Так что лучше им было оставаться там, куда он их отправил.

– Это еще что! – хитро подмигнул Верша. – Смотрите и удивляйтесь!

Он двумя пальцами оттянул нижнюю челюсть мертвеца, засунул другую руку ему в рот и, поковырявшись малость, вытащил оттуда красивый, поблескивающий серебристым металлом бюгельный протез с огромными, похожими на автоматные пули клыками.

– Твердь твою, – тихо произнес Игорь.

– У парня были проблемы с зубами? – спросил Ширшов.

– Скорее уж с головой.

Игорь оттянул губу мертвеца и заглянул ему в рот. Как будто хотел убедиться, что новые клыки на месте тех, что вытащил Верша, не выросли.

– Имитатор?

– Похоже на то.

– Поэтому на теле пострадавшего нет характерных воспалений в местах укусов.

– Нужно еще труп осмотреть…

– Но когда гаст не смог допрыгнуть до той размалеванной бабы, я был уверен, что это шоггот его не пускает.

– Я тоже. Иначе бы не стал стрелять. Но шоггота рядом не было. – Верша развел руками разочарованно, а может быть, обиженно. – Вообще.

– А он должен быть? – спросил лейтенант.

– Вам что, не объясняли? – снизу вверх посмотрел на него чистильщик.

– Про что?

– Про то, откуда берутся сырцы? Про шогготов?

– Ну… – Ширшов сделал весьма неопределенный жест кистью руки – не то муху попытался поймать, не то показал, как лампочку нужно вворачивать. – В общих чертах.

– Ага, понятно, ну, тогда, лейтенант, ты и бойцов своих позови, им тоже полезно будет послушать.

Лейтенант сделал знак рукой, и патрульные, оставив мешок с трупом, подошли к нему.

– Гнездо шоггота может появиться где и когда угодно. Хоть в канализационном коллекторе, хоть в роскошном пентхаусе на крыше «Балчуга». Предсказать или как-то предугадать их появление невозможно. Но самое противное в них то, что для простого, нетренированного взгляда шогготы невидимы. Разглядеть этих тварей можно либо через специальную аппаратуру, – Верша с серьезным видом достал из кармана и продемонстрировал бойцам очки с разноцветными пластиковыми вставками, – либо научившись определенным образом расфокусировать взгляд.

Услыхав такое, патрульные начали настороженно оглядываться вокруг.

– Без паники, братцы! Можете довериться специалистам. Сейчас шогготов поблизости нет.

– А откуда они вообще берутся? – спросил один из парней с автоматом.

– Честно? – хитро прищурился Верша.

– Хотелось бы.

– Ну, если честно, то этого никто не знает. Как говорится, на сей счет существует множество теорий, ни одна из которых не способна до конца и полностью объяснить феноменологическую природу шогготов.

Верша с чрезвычайно серьезным видом заложил руки за спину и, опустив голову вроде как в задумчивости, прошелся вдоль трупа ненастоящего, как выяснилось, сырца. Чувствовал себя он при этом не иначе как профессором, объясняющим студентам основы дисциплины, без которой в дальнейшем им нечего и мечтать о Нобелевской премии.

– А что они собой представляют, шогготы эти?

– Хороший вопрос! – Внезапно остановившись, Верша направил указательный палец на задавшего вопрос патрульного. – Очень хороший вопрос! И что бы вы сами на него ответили?

Игорь посмотрел на лейтенанта, и, дабы обозначить свое отношение к актерским способностям Верши, закатил глаза и едва заметно головой качнул. Но Ширшов не обратил на это внимания. Он, как и рядовые патрульные, с неподдельным интересом слушал выступление санитара. Должно быть, они действительно почти ничего не знали о том, с чем им каждый день приходилось сталкиваться на улицах города. Так же как и большинство жителей города. Представители власти, первыми сбежавшие из зараженной столицы и, по слухам, обосновавшиеся теперь в Новгороде, считали, видимо, что население следует держать в неведении о подлинной причине и масштабах случившейся катастрофы. Ну, как обычно – во избежание панических настроений. Должно быть, они всерьез полагали, что человек, узнавший истину про шогготов, должен немедленно найти какой-нибудь простой и эффективный способ продырявить себе голову. Как же тогда быть патрульным, санитарам и локализаторам, которым изо дня в день приходилось давить этих тварей? И почему тогда они сами, в смысле, не твари, а члены правительства, принявшие столь мудрое решение, следовательно, обладающие всей полнотой знаний о происходящем в столице и других зараженных городах, до сих пор живы?

Хотя, если подумать, ну, а что толку в том, что живы? Кого это нынче, кроме них самих, волнует? А может, они и сами ни черта не знали о том, что случилось? Потому и сбежали, предоставив чистильщикам свободу действий и всю полноту власти? А впрочем, кому она, трель ее, нужна, власть такая? По результатам опроса жителей Москвы, проведенного незадолго до Исхода, выяснилось, что большинство жителей столицы хотели бы видеть на посту президента Гендальфа, а мэра – Фродо Беггинса. После такого Горлумам во власти оставалось только удавиться. Или свалить куда подальше, прихватив все свои прелести. Что они и сделали.

– Шогготы – твари! – четко, как на смотре, доложил один из ребят. – Их следует уничтожать!

– Верно, – кивнул одобрительно Верша. – Только ведь это ничего не объясняет.

Не зная, что еще сказать, патрульные неловко замялись. Начали переступать с ноги на ногу, проверять затворы автоматов.

– Ну?.. Я жду ответа!

Верша был настолько убедителен в роли строгого, брюзгливого преподавателя, что лишь затемненные забрала шлемов освобождали патрульных от необходимости пристыженно отводить взгляды в сторону.

– Шогготы превращают людей в сырцов, – не очень уверенно произнес лейтенант. – Я где-то слышал об этом, – быстро добавил он, увидев, как недовольно поморщился Верша.

– Близко к теме, но все равно не то. – Чистильщик с досадой хлопнул себя по колену. – Сами по себе шогготы никого ни во что не превращают. Они являются своего рода биопроводниками, через которые осуществляется воздействие, вызывающее трансформацию биологических объектов. Понятно?

– Нет, – честно признался один из патрульных.

Остальные, включая лейтенанта, были с ним согласны.

Пока Верша рассказывал патрульным про то, о чем и сам имел весьма поверхностное представление – а, спрашивается, кто вообще знал что-то определенное про шогготов? – Игорь раскрыл мешок, в который ребята успели упаковать труп девушки. Тело погибшей было покрыто множеством рваных ран и глубоких укусов. Клыки на бюгеле, что вынул Верша изо рта псевдогаста, идеально совпадали со следами от зубов. Однако на теле жертвы не было ни малейших признаков воспаления, характерного для ран, нанесенных сырцом. Причиной же смерти стала рана на шее, вызвавшая массированное кровотечение вследствие разрыва сонной артерии, и раздавленная трахея. Если бы они прибыли чуть раньше, девушку, возможно, удалось бы спасти.

– С телом и разумом человека, вступившего в вольный или невольный контакт с шогготом, – продолжал между тем Верша, – происходит аномальная трансформация. Почему аномальная, спросите вы? Да потому, что ее невозможно объяснить, оперируя доступными нам знаниями. Если тигр, напавший на человека, откусывает ему руку – это понятно. Шоггот же как будто меняет всю программу, заложенную в человеке природой.

– На генетическом уровне, – решил блеснуть знаниями патрульный.

– Не угадал, – тут же осадил его Верша. – На генетическом уровне только рак случается. Под воздействием шоггота человек как бы перемещается в иную плоскость реальности. В иное измерение, если хотите. Он начинает видеть, слышать и чувствовать по-другому, не так, как мы. Поэтому он не понимает, что с ним происходит. Отсюда его агрессивность. Кто знает, быть может, мы представляемся сырцу такими же чудовищами, как и он нам. Более того! Когда трансформация сырца завершится и он окончательно сформируется как гаст или гулл, а может, и еще в какую тварь превратится, он сам становится источником аномальной активности. Он изменяет мир вокруг, приспосабливает его под себя. Делает его комфортным для своего существования, но агрессивным для человека. И человеку, для того чтобы стать сырцом, совсем необязательно оказаться укушенным гастом или гуллом. Достаточно какое-то время побыть с ним рядом. Но воздействие на физическом уровне, конечно же, значительно ускоряет процесс.

– Значит, если все станут сырцами…

– Точно! – щелкнув пальцами, указал на догадливого паренька Верша. – Мир станет другим. Как вывернутый наизнанку носок. И это, между прочим, подтверждает старую мысль о том, что разум способен управлять реальностью, делать ее иной.

– И с этим никак невозможно бороться?

– С чем именно?

– Ну, с теми же шогготами…

– А мы, по-твоему, чем сейчас занимаемся?

– Я имел в виду так, чтобы разом, – патрульный рубанул рукой воздух. – Под корень!

– Ну, не знаю даже, – с озадаченным видом почесал щеку Верша. – Чтобы вот так, разом… У меня лично на сей счет никаких замечательных соображений нет. Они ведь, сволочи, постоянно изо всех щелей лезут… То есть щели – это образное выражение. А откуда именно – черт их знает.

– Все дело в том, – решил внести некоторую ясность Игорь, – что мы понятия не имеем, что представляют собой шогготы. Кто они? Живые существа, растения или что-то вроде технического устройства? Есть даже предположение, что они вообще не материальные объекты, а некие образы, генерируемые сознанием кого-то, кто сам находится за пределами нашей реальности. Или, может быть, правильнее будет сказать, за границей наших представлений о мире. Нечто вроде материализованных мысленных образов.

– Как-то все это очень путано, – смущенно покачал головой Ширшов. – Неопределенно.

– А истина, лейтенант, она никогда не бывает однозначной.

Игорь полагал, что его замечание примирит лейтенанта с неопределенностью, но, похоже, оно лишь повергло патрульного в еще большее замешательство.

– Ну, хорошо, шогготы – это…

Ширшов покрутил рукой, словно нитку на палец наматывал. И посмотрел на подчиненных, надеясь, что кто-то из них сможет развить в правильном направлении его не до конца сформировавшуюся мысль.

– Это – потусторонние твари! – браво выдал один из патрульных.

– Именно так, – подумав секунду-другую, согласился лейтенант. – А это кто? – кивнул он на труп псевдогаста.

Чистильщики переглянулись.

– Имитатор, – сказал Игорь.

– Псих, – добавил Верша.

– Больной человек, – уточнил Игорь.

– Ага. – Лейтенант потер двумя пальцами подбородок, выбритый настолько чисто и гладко, что можно было подумать, на нем вообще никогда не росли волосы. – И какого же тюна вы пристрелили этого больного человека?

– Этот больной загрыз девчонку! – Верша указал на труп в мешке.

– Да и выглядит он как сырец.

Наклонив голову, лейтенант посмотрел на застреленного чистильщиками безумца.

– Я вообще-то не спец по сырцам. Черт их знает, как они должны выглядеть.

– Если бы на тебя кинулся урод с безумно вытаращенными глазами и вот такими клыками, – Верша сунул лейтенанту под нос зубной протез имитатора, – ты как, выстрелил бы?

Ширшов потрогал кончиком пальца клык.

– Пожалуй.

– Вот и я выстрелил. – Верша сунул бюгель покойнику в рот и легонько стукнул его по нижней челюсти, чтобы все встало на свои места. – И стрелял я не в человека, а в гаста… Давай, лейтенант, организуй ребят, пусть покойников в машину закидывают. Наше дело – собрать трупы и доставить пострадавших в клинику. С остальным специалисты разбираться будут.

Ширшов жестом велел патрульным продолжать работу.

– А откуда названия такие взялись? – поинтересовался лейтенант, провожая взглядом черный мешок, в который уложили тело псевдогаста. – Шоггот, гаст, гулл?.. Как-то не по-нашему звучит. Нельзя было чего попроще придумать?.. Ну, вроде там упырь, оборотень?..

– Терминология взята из лавкрафтовской мифологии, – ответил Игорь.

– Из какой мифологии? – переспросил Ширшов.

– Говард Филлипс Лавкрафт. Американский писатель прошлого века. В своих произведениях разрабатывал довольно стройную картину мира, населенного всевозможными тварями. Наши твари к тем, что описывал Лавкрафт, никакого отношения не имеют. Но названия оказались кстати.

– Надо же, – удивленно качнул головой лейтенант, никогда даже не слышавший о писателе с именем, таким же странным, как и названия его персонажей. – И кто же это придумал?.. Мне бы такое даже в голову не пришло.

– Киуры, – сказал Верша. – Старшие посвященные Гильдии чистильщиков.

Ширшов усмехнулся, давая понять, что оценил шутку.

– А что смешного? – непонимающе посмотрел на него Верша.

– Вы с напарником небось тоже члены Гильдии?

– Конечно. Мы же на нее работаем.

– А на папу римского ты, часом, не работаешь?

Верша взялся за заднюю дверцу «неотложки» и удивленно посмотрел на лейтенанта.

– Лейтенант Ширшов, я не понимаю причину вашего телячьего восторга!

– Знаешь, Верша, я уже столько наслушался про Гильдию чистильщиков, – лейтенант, казалось, едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в полный голос, – что впору, наверное, самому объявить себя ее членом. С тех пор, как начался весь этот кавардак, все только и делают, что по поводу и без повода ссылаются на Гильдию. Гильдия всем управляет, Гильдия за всем следит, Гильдия все контролирует. Если бы Гильдии не было, ее бы непременно стоило придумать. Только знаешь в чем весь фокус, Верша? В том, что ее действительно придумали!

– Кто?

– Власть, которая больше ничего не контролирует и ни за что не хочет отвечать. Но при этом не желает терять своих привилегий. Теперь за все отвечает Гильдия – с нее и весь спрос. Гильдия – это всего лишь новое олицетворение старой власти. Раньше был президент, которого мы лишь по телевизору видели, теперь есть Гильдия чистильщиков, о которой известно лишь то, что она есть. И спорить с этим бесполезно. Доказать существование Гильдии невозможно точно так же, как невозможно его опровергнуть. Гильдия – это власть и Бог в одном лице.

Игорь подошел к угрюмо сидевшему на бордюре парню и тронул его за плечо.

– Поехали.

– Надолго? – Не поднимая головы, парень угрюмо смотрел в асфальт.

– Три-четыре дня… Если все в порядке.

– А если нет?

– Слушай, что ты беспокоишься? Сырец, как выяснилось, был ненастоящий. И шоггота поблизости нет.

– Точно? – как-то странно, недоверчиво, что ли, глянул на чистильщика Семен.

– Точно, – уверенно кивнул Игорь.

Верша захлопнул задние дверцы «неотложки» и в знак благодарности кивнул загрузившим машину патрульным.

– А кому ты служишь, лейтенант Ширшов?

– Как это кому? – растерялся патрульный, явно не ожидавший такого вопроса в ответ на свою пространную реплику о сути государственной власти в новых условиях.

– Государству или Богу?.. Ну, раз уж они в одном лице?.. Или ты не делаешь между ними различия?.. Ты, лейтенант, вообще-то человек верующий?.. Или – как?..

– Скорее или как, – подумав, сказал Ширшов.

– Вот это хорошо, – улыбнулся Верша.

Семен вдруг обхватил голову руками и стал медленно, мерно раскачиваться из стороны в сторону, тихо подвывая, как от зубной боли.

– Эй, ты чего? – тронул его за плечо Игорь.

– Там… – кивнул парень.

– Что – там?

– У патрульного под ногами…

– Ты это о чем? – непонимающе сдвинул брови Игорь.

– Да вон же… – Парень вяло, с неохотой как будто, снова кивнул в сторону стоявшего в двух шагах от них лейтенанта Ширшова. – Слизь какая-то у него под ногами… Копошится…

Игорь быстро закрыл глаза и протер веки согнутыми пальцами. Медленно сосчитал до четырех. Открыл глаза и направил взор не на лейтенанта, а дальше, гораздо дальше, почти в бесконечность. Контуры предметов и людей, оказавшихся в поле зрения чистильщика, сделались неопределенно-расплывчатыми. И тогда он медленно, стараясь ни за что не зацепиться, опустил взгляд.

– Верша!..

Закричал он так, что напарник вздрогнул.

– Да что б тебя в прах!.. Совсем обалдел, Гибер!..

Под ногами у Ширшова растекалась лужа полупрозрачной слизи, из которой вверх и в стороны тянулись извивающиеся, подобно щупальцам, выросты. Три или четыре щупальца, обвиваясь, будто гигантские змеи, опутывали ноги лейтенанта, а одно из них забралось уже выше колена. С краю два щупальца зависли, чуть приподнявшись над асфальтом, явно примеряясь, как бы дотянуться до Верши. Если заставить себя видеть только обросшую щупальцами студнеобразную массу и больше ничего вокруг, то можно заметить, как внутри нее тихонько, приглушенно мерцают крошечные серебристые искорки. Красиво. Как будто звезды далекой, чужой, незнакомой галактики.