Планета смертной тени

Глава 3. День 1-й

Они вышли в серый, безликий, смертельно скучный коридор. Две двери слева. Одна – справа. Тусклая люминесцентная полоска, наклеенная вдоль потолка.

Сержант толкнул одну из дверей и знаком велел заходить.

За дверью – большая комната без окон, с низким потолком, похожая на пустой пенал. Или – коробку для красок. Никакой обстановки – только пять длинных, узких скамеек. И – люди, похожие на предметы интерьера. Тридцать с лишним человек. Все – мужики. Все с бритыми под «ноль» головами, одетые в одинаковые серые куртки и штаны и розовые галоши. Возрастной диапазон – от двадцати пяти до шестидесяти. Лица испуганные, растерянные, удивленные, непонимающие. Один здоровый во втором ряду, с широким лицом, выступающим подбородком и расплющенным носом глядит на сержанта, не скрывая злости. Кажется, дай ему в руки нож, и мужик тотчас же кинется на военного, чтобы одним взмахом, профессионально рассечь сонную артерию. Трое пожилых мужчин в первом ряду явно не в себе. Пуская слюни, они безучастно глазеют по сторонам. Один из них при этом еще и руками водит, будто подгребая что-то к себе.

– Садись, – сказал сержант тому, с кем пришел.

– Куда? – растерялся тот.

– На любое свободное место. – Сержант усмехнулся. – У нас тут не тюрьма.

– А что же тогда? Приют для умалишенных?

– На место, – рыкнул сквозь зубы сержант.

На четвертой скамейке с краю оставалось свободное место – туда он и сел.

– Ну, вот, вся команда в сборе. – Сержант широко расставил ноги, руки сцепил за спиной. Не человек, а памятник самому себе. – Сейчас я вам дам короткую вводную информацию, после чего вы перейдете к выполнению своих непосредственных обязанностей. Имейте в виду, второй раз я ничего повторять не стану. Ни на какие вопросы отвечать не буду. И ни слова не скажу сверх того, что считаю нужным. Любые высказывания и замечания по ходу моего выступления будут расцениваться как нарушение дисциплины и соответствующим образом пресекаться.

– Как именно? – насмешливо поинтересовался широколицый.

– Очень хорошо, что ты задал этот вопрос, – осклабился сержант. – Дабы впредь никто этим не интересовался, давайте прямо сейчас проведем демонстрацию.

В руке сержанта появилась серебристая коробочка, похожая на брелок. Он нажал кнопку, и несколько человек, находившиеся в разных концах комнаты, включая широколицего, упали на пол и стали корчиться в судорогах. Выждав десять секунд, сержант отпустил кнопку. Медленно, словно боясь, что корежившая их тела боль может вернуться, люди стали подниматься с пола.

– Прошу всех занять свои места, – усмехнулся сержант. – Надеюсь, ни у кого больше нет вопросов?

– Я хочу знать… – это снова был широколицый.

Не дав ему закончить, сержант нажал кнопку.

И вновь те же самые десять-одиннадцать человек забились в корчах на полу.

На этот раз сержант чуть дольше не отпускал кнопку.

– Еще вопросы? – поинтересовался он, прекратив экзекуцию.

Широколицый уронил голову и спрятал в ладонях.

Остальные молчали.

– Эта вещица, – сержант поднял руку с зажатым в ней брелоком, – называется стоппер. Активируя микрочипы, вживленные в мозг каждого из вас, стоппер вызывает весьма и весьма болезненные судороги. Дабы повысить уровень дисциплины, все подразделение разбито на три группы по одиннадцать человек. Наказывая одного провинившегося, я наказываю всю группу разом. Очень эффективная система. Те, кто не хочет подвергаться наказанию, сами следят за дисциплиной в группе. С этим, надеюсь, все ясно?

Тишина.

Несколько человек молча кивнули.

Глядя на них, с энтузиазмом замотал головой слюнявый в первом ряду.

– Переходим к следующему вопросу. – Сержант вновь сцепил руки за спиной и сделал несколько шагов вдоль стены. – Полагаю, всех вас интересует вопрос, кто вы и как вы тут оказались. Отвечаю коротко и ясно: вы – должники! И здесь вы для того, чтобы вернуть свой долг. Нет, вы не проигрались в карты и не сбежали, не оплатив взятые кредиты. Вы задолжали своему государству. И крепко, скажу я вам, задолжали. Вы не оправдали те средства, что были вложены в ваше образование и повышение вашего профессионального уровня. Вы, можно сказать, выбросили на ветер те деньги, что вкладывал Союз Шести Планет в создание самой прогрессивной во всей Галактике системы безопасности и здравоохранения. Все, что делалось для вашего блага, вы обратили в прах. Вы все совершили одну и ту же огромную ошибку – слишком рано умерли. Да, да, придурки грешные, вы все здесь покойники. Мертвецы, воскрешенные с помощью новейших технологий. И это, между прочим, еще одно, дополнительное вложение, которое сделало в вас государство. У каждого из вас в мозгу полторы дюжины микрочипов. Один из них, как вы уже знаете, связан со стоппером. Остальные поддерживают вашу мозговую активность. И, что самое замечательное, благодаря им вам становится не нужен сон. Ваши мышцы нашпигованы имплантатами. Сердце заставляет работать вшитый кардиостимулятор. Не функционирующую иммунную систему заменяет мощный иммунный коктейль, который наш доктор будет вводить вам примерно раз в месяц. Без него вы очень быстро загнетесь. Так же как и без специальной пищевой смеси, которую только и способна теперь воспринимать ваша пищеварительная система. Ее вам достаточно получать раз в сутки. Вот без чего вы обойтись не можете, так это без воды. Но, по счастью, на этой планете воды достаточно.

– А что это за планета? – спросил кто-то из третьего ряда.

Сержант с досадой качнул головой и задействовал стоппер.

Тот, что пришел последним, почувствовал, как его тело будто пронзил разряд электрического тока, от пяток до макушки. Он упал на пол и забился в конвульсиях. Боль скрутила мышцы с такой силой, что, казалось, они начали выламывать суставы. Единственным спасением от безумия было то, что мозг в этот момент отключился, и, испытывая боль, он в то же время не понимал, что происходит. Когда боль прекратилась, так же внезапно, как и возникла, он молча поднялся и сел на скамейку. От боли не осталось и следа, но тело хранило воспоминание о пережитом кошмаре.

– Вопрос был совершенно бессмысленный. – Сержант крутанул на пальце кольцо, на которое был надет стоппер. – Потому что я и сам собирался об этом рассказать. Мы находимся на одной из планет, расположенных в секторе, именуемом Грешный Треугольник. На какой именно – не имеет значения. Доставка грузов в этот сектор крайне затруднена. Каждый рейс обходится в копеечку. Даже Галактическая Федерация, извечный соперник Союза Шести Планет, не может позволить себе заниматься колонизацией планет Грешного Треугольника. Мы же нашли решение этой проблемы. Пока Галактическая Федерация еще только присматривается к Грешному Треугольнику, мы колонизируем все планеты земного типа в этом секторе, заселив их живыми мертвецами. Сильными, выносливыми и, что самое главное, непритязательными во всех отношениях. Надеюсь, теперь вы понимаете, насколько серьезная и ответственная задача перед вами поставлена. Вы должны сделать эту дикую планету комфортной для людей.

Сразу скажу, что это уже не первый наш опыт. Система отработана до мелочей. Если вы надеетесь отыскать в ней какую-то лазейку, лучше сразу забудьте об этом. Любое неповиновение, нарушение дисциплины или попытка уклонения от работы будут сурово наказаны. У членов проштрафившейся группы сначала будут выборочно отключены некоторые мышечные имплантаты. В случае повторного нарушения – будут дезактивированы мозговые чипы. Ощущения при этом возникают такие, что даже стоппер начинает казаться детской игрушкой. Человек чувствует, как медленно умирает. И ничем не может себе помочь. Хотите попробовать – ваше дело. Но лично я не советую. Я видел тех, кто прошел через это. Они уже и не зомби даже, а тупая, покорная, на все согласная скотина.

На планете вы останетесь одни. Мы будем навещать вас раз в тридцать дней, чтобы сделать очередную инъекцию иммуностимулятора и доставить месячную норму пищевой смеси. А заодно и оценить, что вам удалось сделать за месяц. В остальном вы будете предоставлены самим себе.

Есть вопросы?

Широколицый поднял руку.

– Ну, я смотрю, вы быстро учитесь, – довольно улыбнулся сержант. – Обращаясь ко мне, фразу следует начинать со слов «господин сержант». Давай!

– Господин сержант, я не совсем ясно понял нашу задачу. Мы что же, должны голыми руками возводить в пустыне города?

– Говорят, когда-то именно так и поступали. Причем не с мертвецами, а с живыми людьми. Они голыми руками строили города среди вечной мерзлоты и при этом еще ели друг друга. Мы вас к каннибализму не подталкиваем. У вас будет все необходимое: еда, топливо, запасная одежда, кое-какие инструменты, ну и прочее, что может понадобиться для… жизни. Вам нужно лишь честно трудиться на благо родины.

– Родины, родины, родины… – как маятником замотал головой один из слюнявых.

– Господин сержант, позволите еще вопрос?

– Давай.

– Господин сержант, для чего нам эти трое умалишенных?

– Наши специалисты уверены, что со временем их мозговая деятельность восстановится. Если же вопреки ожиданиям этого не произойдет, мы избавим вас от них. Кстати, вам очень повезло с планетой. Она расположена в системе двух звезд. И на ней не бывает ночи, лишь сумерки, когда раз в три дня оба солнца склоняются к горизонту. Сутки на ней длятся чуть больше тридцати двух часов, так что стандартный месяц составляет двадцать дней по местному календарю. Впрочем, вам это ни к чему. Вы станете считать время от одного нашего визита до другого. Что еще?.. Здание, в котором мы сейчас находимся, будет открываться только в день нашего визита. Ящики с запасом пищевой смеси уже складированы на улице. Но впредь вам придется заниматься этим самим.

– Господин сержант! – поднял руку очень худой мужчина лет сорока пяти в третьем ряду. – Позвольте вопрос!

– Давай! – махнул рукой сержант.

Ему явно нравилось происходящее. Бессилие и бесправие сидящих на скамьях людей заряжало его оптимизмом и верой в светлое будущее.

– Господин сержант, что будет, когда мы закончим работу?

– На ваше место придут настоящие колонисты. Живые люди.

– Господин сержант, а мы? Что будет с нами?

– С нами – это с кем? – переспросил сержант.

– С нами, – задавший вопрос обвел рукой всех, находившихся в комнате. – Со всеми.

– Вы не слушали, что я говорил? – не очень старательно изобразил недоумение сержант. – Вы, – он повторил жест одетого в серое мужчины, – все здесь находящиеся, не кто иные, как покойники. Живые мертвецы. Зомби, привлеченные на общественно значимые работы. Ваши друзья и родственники похоронили вас и оплакали. Ваши имена вымараны из всех существующих баз данных. У вас нет никаких документов. А, следовательно, вы лишены всех прав граждан Союза Шести Планет. У вас нет прошлого, так же, как и нет будущего. Вы утратили свои личности. У вас нет даже имен. Каждый из вас – рабочая единица, промаркированная соответствующим индексом. Первые три буквы – код вашей группы, дальше – ваш индивидуальный номер. С этой планеты у вас только одна дорога – в крематорий.

Человек, пришедший последним, посмотрел на нагрудный карман своей куртки. На него была налеплена бирка – Дик-33.

Глава 4. День 8-й

– Эй, Тридцать Третий!

Дик-33 обернулся.

Широколицый – Дик-18, – с первого дня взявший на себя обязанности раздатчика пищи, кинул ему небольшой прямоугольный пакет. Серый, как и их одежда. Ни надписи, ни рисунка, ни маркировки. Посылка на тот свет.

Дик-33 зубами оторвал у пакета уголок и начал медленно втягивать густую, как кисель, и абсолютно безвкусную смесь. Пищевую, грех ее. Каждый глоток давался с трудом. Казалось, смесь комом встает в горле и, того гляди, пойдет обратно. И этой мерзостью ему предстояло питаться до конца своих дней. Или, правильнее сказать, от конца своих дней? Но тогда до каких пор?.. В голову лезли разные мысли, но почему-то ни одной из них не хотелось уделить внимание. Уйдут так же, как пришли. И грех с ними. Чай, не последние… А даже если и так – какая разница, если конец уже наступил…

Смерть, как пройденный этап. Забавно или страшно?

Кому как…

Вон Дик-2 пускает слюни и пальцем в носу ковыряет. И нет ему никакого дела до жизни и смерти. Он – вне времени. Ему все – до плеча. И не исключено, что в сложившейся ситуации это самая наилучшая стратегия. Пусть все идет своим чередом, а я буду сопли жевать. И ждать, когда снова сдохну.

Дик-33 поднялся на ноги, вылил на землю остатки питательной смеси из пакета и пошел к зеленому прямоугольному зданию. Уродливый барак со стенами из гофрированной жести был главным, серьезным напоминанием о том, что планету когда-либо посещали люди. А еще – металлическая труба с вентилем на загнутом конце, торчащая прямо из земли. Дик-33 повернул вентиль, и из крана потекла вода. Он сполоснул пакет, наполнил его водой и залпом выпил. После мерзкого пойла, именуемого пищевой смесью, даже простая вода из артезианской скважины казалась необычайно вкусной. Дик-33 снова до краев наполнил пакет водой, осторожно держа его, вернулся на прежнее место и сел на выступающий из земли камень.

Вокруг расстилалась каменистая пустыня. Слева от того места, где он сидел, у самого горизонта вверх поднимались не то высокие холмы, не то отроги далеких гор. Небо было странного сливового цвета. Большое солнце стояло почти в зените. Малое, продираясь сквозь рыхлые, будто намокшие облака, клонилось к горизонту. Чужой, непонятный мир.

Он смотрел на этот пейзаж уже трое суток. Убийственное в своей тупости времяпровождение. Остальные занимались примерно тем же. Некоторые собирались по трое, по четверо и о чем-то негромко переговаривались. Но, видно, так и не приходили к единому мнению, потому что вскоре снова расходились в разные стороны. Никто не уходил далеко лишь потому, что возле барака находился кран с водой и ящики с едой. Хотя стоило ли оно того?.. В смысле, не лучше ли было бы уйти в пустыню и там умереть от голода и жажды? Или никто из них даже умереть по собственной воле не сможет? Имплантаты все равно будут поддерживать жизнь или хотя бы видимость жизни в высохшем, обезвоженном теле, не давая переступить последнюю границу?

Дик-33 пытался вспомнить свою жизнь. Ну, пусть не всю, хотя бы один крошечный фрагмент. Кусочек. Деталь. Один-единственный застывший кадр. Хоть что-нибудь, что связывало бы его с прошлым. Но видел он только черную пустоту. Мрак. Безысходность.

Он был никем. Диком-33. Зомби на службе родине.

Из-под камня выскользнула омерзительного вида тысяченожка и попыталась залезть к нему в галошу. Дик-33 с наслаждением раздавил ее ногой. Оказывается, лишить жизни другое существо совсем не сложно. А, может быть, это не первый его опыт? Кем он был в прошлом? Учителем геометрии или наемным убийцей?.. А может быть, и тем и другим одновременно? Днем учил детей рисовать треугольники, а ночью в темных подворотнях перерезал жертвам глотки?..

Грех, какая дурь в голову лезет!

– Как дела, Тридцать Третий? – присел рядом на корточки Дик-18.

Дик-33 непонимающе посмотрел на широколицего и безразлично пожал плечами.

Дик-18 глотнул пищевой смеси из пакета, что держал в руке.

– Поговорить бы надо.

– О чем?

– О том, как жить дальше.

– Жить? – Дик-33 произнес это так, будто не понимал значения слова. – Ты разве не в курсе, что все мы уже мертвы?

– И об этом тоже, – коротко кивнул Дик-18. – Ты полагаешь, сержант сказал нам всю правду?

– Ну, может быть, и не всю… – Дик-33 задумался. В самом деле, насколько откровенен был с ними сержант? – А как еще объяснить то, что никто из нас не помнит своего прошлого?

– Грех ты мой! – не то изумленно, не то в растерянности всплеснул руками Дик-18. – Это-то как раз объяснить проще всего! Заблокировать те или иные участки памяти может даже гипнотизер в цирке. Ты слышал что-нибудь о психотронном оружии? Военные давно уже носятся с идеей управления сознанием. А что, если они уже реализовали ее на практике?

– А при чем тут мы?

– При том, что не похожи мы на оживших мертвецов. Я лично себя покойником не чувствую. Скорее, я бы предположил, что мы военнопленные. Или преступники, приговоренные к длительным срокам заключения. Которых таким вот нетрадиционным способом решили использовать на общественно-полезных работах.

– Ты это серьезно? – подозрительно, как на вероятного мошенника, посмотрел на широколицего Дик-33.

– Не знаю. – Дик-18 одним глотком допил пищевую смесь и со злостью подальше зашвырнул пустой пакет. – Что я могу сказать, если мне, как и тебе, память отшибло?

– Ты вообще ничего не помнишь?

Дик-18 потер пальцами виски.

– Знаешь, иногда возникает ощущение, что вот-вот что-нибудь проклюнется. Так иногда пытаешься вспомнить слово, которое вертится на языке, а из памяти ускользает. Мерзкое ощущение. Словно хочешь почесать зудящее место, а дотянуться не можешь.

Дик-33 согласно кивнул – ему тоже было знакомо это гадкое, сводящее с ума ощущение.

– Так о чем ты хотел поговорить?

– Уже третий день, как мы здесь. А вокруг, – Дик-18 широко, со злостью взмахнул рукой с открытой ладонью, будто намеревался стереть окружающий унылый пейзаж. – Вокруг, как и прежде, пустыня.

– Я тебя не понимаю, – покачал головой Дик-33.

– Нас сюда привезли для того, чтобы мы обживали планету. Так ведь?

– Сомневаюсь, – саркастически усмехнулся Дик-33. – Очень сомневаюсь, что условия, в которые нас поставили, могут вызвать прилив трудового энтузиазма.

– А я и не говорю об энтузиазме. – Дик-18 чуть подался вперед и понизил голос, как будто хотел, чтобы никто, кроме Дика-33, его не слышал. – Речь идет о выживании… Э, постой! – Он поднял руку, предупреждая возможные возражения. – Кто мы и как… вернее, за что мы тут оказались – с этим можно и после разобраться. Кем бы я ни был, я хочу остаться живым. И попытаться выбраться из этой передряги.

– Зачем? – с тоской, а может, с жалостью посмотрел на него Дик-33. – Ты же слышал, нас изменили так, что мы уже никогда не станем нормальными людьми.

– Ну, во-первых, как я уже говорил, не стоит принимать на веру все, что тебе сказали. А, во-вторых, то, что однажды было отрезано, можно обратно пришить. У нас самая передовая медицина.

– У нас – это у кого? – поинтересовался Дик-33.

– Не важно, – мотнул головой Дик-18. – Для того чтобы во всем разобраться, мы должны перво-наперво выжить. Но, оставаясь под открытым небом, сделать это будет нелегко. Нам, скорее всего, повезло, что все три дня, что мы тут находимся, стоит хорошая погода. А если завтра начнется ливень или выпадет снег? Мы ничего не знаем о местных животных. Среди камней ползают какие-то твари, в небе летают птицы – значит, могут появиться и крупные хищники. Я не хочу, чтобы меня сожрал какой-нибудь греховный дейноних.