Принцесса из эры динозавров

Двигаясь по проходу, Сафира, казалось, не отводила взгляда от короля, но в действительности не забывала примечать все, что творилось вокруг. В первую очередь ее интересовал состав совета, на который ее столь милостиво пригласили из изгнания. Ну и, конечно, реакция людей на появление опальной принцессы. Так как при королевском дворе вельможи привыкли сдерживать свои эмоции, ответа на второй вопрос не слишком проницательная бунтарка, всегда пренебрегавшая уроками физиономистики, так и не нашла. Зато подсчитала, что, кроме них с Карин, короля и королевы, в комнате находится ровно тридцать человек, половина из которых, естественно, являлись первыми дамами и кавалерами, повсюду сопровождавшими своих господ. Непосредственно тех, кому предстояло участвовать в совещании, было четырнадцать.

Ближе всех к трону, но на почтительном удалении сидела Марна вэр Марра, вторая из королевского Дома даль Каинэ, старшая сестра Сафиры и первая наследница престола Единой Империи. На опальную принцессу она даже не посмотрела, с головой погрузившись в изучение каких-то документов. Как обычно, Марна выглядела собранной и педантичной до тошноты. Ни один локон темных тусклых волос не выбивался из чрезмерно тугой прически, ни грамма косметики не было на некрасивом лице с неправильными, слишком крупными чертами. Все, что было у Марны маленьким и неприметным, – это черные глаза-щелочки. На лбу сестры пролегла глубокая складка, которую не могла вывести никакая магия, – так часто она хмурилась, будучи вечно недовольной собой и миром, в котором все и всегда текло неправильно.

Слева от Марны со скучающим видом примостилась вторая по старшинству сестра Сафиры – Белль вэр Лиллу, третья из королевского Дома даль Каинэ. Какими бы чарами ни был пропитан ее обруч, они был бессильны против безграничного безразличия, какое Белль питала к политике. Ее очаровательная мордашка повернулась в сторону прохода, огромные шоколадно-карие глаза, обрамленные самыми длинными ресницами на свете, с любопытством сверлили вновь прибывшую. Шелковистая кожа немного сияла. Полные, идеальной формы губы слегка приоткрылись, обнажив два ряда ровных белых зубов. Черные волосы, уложенные крупными локонами и собранные в подобающую прическу, давно растрепались, наполовину рассыпавшись по плечам, наполовину разметавшись по сторонам. Как всегда при виде нереальной, практически невозможной красоты, какой светилась Белль, Сафира испытала легкий укол зависти, который тут же бесследно исчез, стоило ей вспомнить, какая незавидная судьба ждала эту великолепную женщину, по праву считавшуюся самым совершенным созданием из всех, когда-либо созданных богами. При дворе Кайро вир Аббо нравы были весьма свободные, но вэр Лиллу давно перешла все мыслимые и немыслимые пределы распутства, отринув приличия и этикет. Еще задолго до рождения Сафиры стало очевидно, что единственная обитель, где Белль может оказаться на своем месте, – это Храм Любви. Впрочем, даже среди его жриц принцессе предстояло стать самой беспринципной и извращенной. Участь служить в Храме многим казалась по-настоящему ужасной. Увы, король потерял надежду когда-либо уговорить свою вторую дочь образумиться и обуздать чрезмерно пылкий темперамент. Надеть пурпурные тоги жрицы для Белль было единственным способом не пасть ниже самого дна, окончательно не растерять последние крохи общественного уважения и не опозорить правящую семью. Этот вопрос был давно решен, оставалось только определиться с датой вступления непутевой принцессы в самый порочный из всех существующих орденов.

Чуть в стороне от остальных Сафира заметила младшую из троих и самую любимую свою сестру Фьон вэр Долёр, четвертую из королевского Дома даль Каинэ. Фьон не отличалась ни чрезмерной педантичностью Марны, ни распущенностью Белль. Более остальных принцесс она походила на мать характером и даже внешне переняла куда больше от дэль Мирабло, нежели от даль Каинэ. Ее густые волосы были не такими темными, как у сестер, и волнистыми от природы; изумрудные глаза излучали величавое спокойствие и имели значительно более овальный разрез; нос был уже, губы тоньше, а кожа светлее. Безусловно, Фьон выгодно смотрелась на фоне старшей принцессы, но тягаться в привлекательности с Белль не могла. По правде говоря, даже Сафира, которая никогда не считалась чересчур красивой, выглядела намного интереснее и вызывала куда больше завистливых женских взглядов и мужских восхищенных вздохов.

Помимо королевской четы и трех старших принцесс, в зале совета присутствовал и кузен Сафиры Олген вир Авро. Высокий, мускулистый, черноволосый, кареглазый и очень смуглый, в глазах многих представительниц прекрасного пола Олген считался эталоном мужественности. С ранних лет он был обласкан женщинами из самых разных семей – от простолюдинок до великосветских леди из Великих Домов. Но, насколько знала Сафира, кузен никогда не проявлял желания связать себя узами брака даже ради политических целей. Хотя… учитывая последние новости, можно было предположить, что сердце красавца не так свободно, как многим хотелось.

Несостоявшаяся невеста Олгена сидела немного поодаль и демонстративно не замечала ни отринутой отцом выгодной партии, ни удачливой соперницы, совершавшей по проходу между скамьями свой горделивый марш. Присутствие Элайн вэр Сары на королевском совете было обстоятельством весьма необычным и заставляло Сафиру нервничать. Менее всего она ожидала, что речь здесь пойдет о ее личной жизни и шокировавшем общественность браке с Кирвилом. И тем не менее другого объяснения присутствию здесь этой женщины принцесса не находила. Никто из дэль Хаинэ уже много столетий не посещал королевского двора и тем более тайных советов без особого распоряжения, равного приказу. Застарелая ненависть глубоко впиталась в кровь членов обеих семей, вынуждая избегать ненужного, а порой и опасного общения. Сафира задержала взгляд на Элайн чуть дольше, чем полагалось по этикету, стараясь прочесть по безразличной маске, застывшей на лице соперницы, цель неожиданного визита. Естественно, ей это не удалось. Ничего, кроме безразличия, там не было.

Высокомерную красоту второй из Великого Дома дэль Хаинэ воспевали барды, ей поклонялись дворцовые ловеласы. Платиновые волосы, светло-серые глаза с темными крапинками по краям радужки, фарфоровая кожа, ярко-алые губы, легкий румянец – все это делало Элайн неотразимой. А известная всем и каждому неприступность превращала ее в желанную добычу для светских охотников. Впрочем, некоторым из них удалось добиться благосклонности наследницы Дома дэль Хаинэ. Но все это было давно, еще до помолвки с Кирвилом, во время которой она вела себя образцово-показательно, и если имела любовников, то об этом никто даже не догадывался. Помимо незаурядной внешности, делавшей ее излюбленной темой для обсуждения всех замковых сплетников, Элайн обладала храбростью. Она по праву заслужила репутацию отменного воина. Пожалуй, половина духов ядра, периодически вырывавшихся за печати в последние пятьдесят лет, отправились назад в раскаленное пекло с ее легкой руки. Едва закончив Магическую Академию – всего на сорок девять лет раньше Сафиры и почти на сто позже Фьон, – Элайн променяла бальные платья на боевой посох и отправилась в самые горячие точки, где и пропадала большую часть времени, выслеживая и отлавливая древнее зло, выпущенное на свет ее прапрабабкой Зольдой вэр Дорой. Как и большинство ее родичей, Элайн владела всеми десятью магическими мечами практически в равной мере и могла убить врага почти одним только взглядом. Иногда Сафира искренне недоумевала, почему до сих пор жива. Королевская кровь не была надежной защитой от дуэли, выстоять на которой против Элайн вэр Сары у принцессы не было ни малейшего шанса, ибо воин из нее был еще худший, нежели политик. Из всех десяти мечей она смогла подчинить только два и то исключительно для того, чтобы сдать экзамен и завершить образование. В обычной жизни ей вполне хватало бытовой магии, не требовавшей никаких усилий.

Невеселые мысли проникли в очаровательную, слишком легкомысленную головку Сафиры и прочно угнездились там, наверное благодаря отрезвляющему воздействию сапфирового обруча. А возможно, виной тому был колючий, недружелюбный взгляд Джоро вэр Орро, отца Элайн и главы Дома дэль Хаинэ. Это был невысокий, крепкий мужчина с золотистыми волосами и окладистой бородой. В нем с первого взгляда угадывался опытный воин и маг столь могущественный и опасный, что хотелось немедленно закрыть лицо руками и, истошно вопя, убежать куда-нибудь подальше. Джоро, в отличие от большинства, даже ауру свою не прятал, наслаждаясь страхом, читаемым в глазах людей, видевших, сколько силы в этом презираемом за грехи предков человеке.

Помимо королевского семейства, отца и дочери дэль Хаинэ, шестнадцати первых дам и кавалеров, в зале совета присутствовали обычные семь советников Кайро, каждый из которых принадлежал к одному из Великих Домов. Высокий, слишком худой Виварди, дедушка Кирвила. Чернокожая, некрасивая женщина Тайсу, которая могла испепелить любого одним взмахом широкой ладони. Коренастый, похожий на сказочного гнома повелитель камней и земли Базэльо. Почти прозрачный иллюзионист Шабрэль, способный в один миг слиться с любым, даже самым невероятным пейзажем. Сурового вида великан с добродушной улыбкой Шэрбрад. Краснокожая красавица Кьяри – повелительница растений и животных. Агрессивного вида садистка Одейсу. И наконец, четвертый по изначальной силе и второй по влиянию дом Мирабло представляла сама королева.

Пересчитав присутствующих, Сафира не торопясь достигла трона родителей и, как полагалось по этикету, преклонила колена, втайне надеясь, что непривычно тяжелый обруч не грохнется с головы на красный ковер.

– Рады приветствовать вас, дочь моя, после столь продолжительного отсутствия, – первым заговорил Кайро, с полуулыбкой глядя на Сафиру. В его голосе было столько теплоты, что сердце принцессы дрогнуло.

– Я тоже счастлива наконец видеть вас, отец, – звучно, так, чтобы ее услышали абсолютно все, ответила бунтарка.

– Надеюсь, после краткого отдыха вы вновь готовы приступить к исполнению обязанностей, которые положены вам по праву рождения, – ледяным тоном добавила мать. Но ее глаза уже растаяли: она любила своих детей, хоть иногда и бывала излишне строга.

– Безусловно, – не слишком искренне пробормотала Сафира, рассчитывая, что после совета немедленно исчезнет из дворца и появится тут только на ежегодный бал, чтобы как следует повеселиться.

Поднявшись с колен, она развернулась и, прежде чем сесть на положенное ей место, успела заметить кривую недоверчивую ухмылку на лице Марны и услышать тихий смешок, вырвавшийся из груди Олгена. Она не сомневалась, что остальные не хуже их поняли, что задерживаться среди советников в планы принцессы не входило, но сумели сдержаться, ничем не проявив своих истинных мыслей. Удостоверившись, что дочь приготовилась к грядущему обсуждению, король постучал по подлокотнику трона витым ритуальным посохом, силы в котором было куда больше, а предназначение куда выше, чем многие могли предположить. Тишина, которая и без того почти звенела, стала полной. Сафира слышала, как какая-то букашка перебирает крыльями под самым потолком, как при каждом вздохе шуршит шелковая накидка Белль, как скрипят подошвы грубых сандалий Марны, как позвякивают крохотные колокольчики на обруче Элайн. Почему-то эти совершенно обычные и ничем не примечательные звуки сегодня показались ей зловещими, и она невольно замерла, вперив взгляд в отца.

– Мы собрались сегодня здесь в канун ежегодного бала, вместо того чтобы примерять праздничные костюмы, не просто так. Причина – тревожный доклад воина Элайн вэр Сары, второй из Великого Дома дэль Хаинэ, – раздельно произнося каждый слог, провозгласил король.

Сафира почти физически ощутила, с каким трудом отец выговаривает титулы наследницы рода отверженных, но ни единый мускул не дрогнул на его лице. Сама принцесса испытала облегчение, удостоверившись, что тема ее замужества подниматься не будет – по крайней мере прилюдно, а главное, в присутствии брошенной и очень опасной невесты.

Элайн между тем поднялась на ноги. Она развернулсь вполоборота к королевской чете и аудитории, показывая тем самым, что хочет донести информацию до всех без исключения. Марна наконец оторвалась от своих бумаг и теперь смотрела только на докладчицу. Складка на ее лбу стала еще заметнее, что говорило о степени напряжения. Даже Белль вернулась на грешную землю из мира своих эротических грез и слегка подалась вперед. Сафира почувствовала атмосферу настороженности, которая проникла в ее мозг и заставила изо всех сил вцепиться в колдовской посох. Обруч стал еще тяжелее и больно сдавил виски, выдергивая с корнями крохотные волоски, выбившиеся из прически.

– Я только вчера вернулась из столицы северных льдов, – без предисловий начала Элайн, обведя слушателей внимательным взглядом. – Ледники тают. Трещины разрастаются. Печати едва справляются. Участились случаи прорыва духов в подлунную часть мира. За последний месяц мной и другими воинами было загнано обратно в недра не менее пятнадцати теней, примерно столько же удалось убить. И это только на севере. Вести с юга доходят плохо, какие-то трудности с сообщением и, в частности, с телепортами.

Элайн замолчала, давая возможность собравшимся обдумать ее слова. Кто-то коротко вскрикнул за спиной. Чья-то первая дама едва не лишилась чувств. Представитель Виварди что-то пробормотал себе под нос. Фьон громко и совсем неприлично чертыхнулась. Но на Сафиру информация не произвела особого впечатления. Она с детства слышала о духах. Ее воспитали на смеси страшных сказок и правдивых легенд о временах, когда Зольда вэр Дора призвала в мир сотни, даже тысячи теней, которые захватывали тела магов, овладевая их умениями, а иногда и памятью. Несколько десятилетий человечество боролось за выживание, изо всех сил стремясь оградиться от злобных, полуразумных тварей, считавших, что смертные – это всего лишь корм, а колдуны и колдуньи – нечто наподобие весьма уютных домов, где гораздо комфортнее, нежели в адском пекле ядра. Только благодаря первому королю из Дома даль Каинэ, Куаро вир Авро, который приходился сыном родной сестры Зольды, полной тезки Сафиры, получилось избежать казавшейся неминуемой гибели. Ему и нескольким близким друзьям путем неимоверных усилий удалось восстановить разрушенные печати, многократно усилив их сложнейшими заклинаниями. Волшба отняла у творивших ее столько сил, что через каких-то сто лет все они состарились, словно обычные смертные, и умерли от чего-то, сильно напоминавшего дряхлость. Никогда прежде подобного с магами не происходило. Считалось, что чистокровные волшебники не могут ни болеть простыми болезнями, ни скончаться от естественных причин, ни тем более состариться. Впрочем, мало кто доживал до трехтысячелетнего юбилея. Гибель бессмертных чаще всего являлась простой случайностью, происходила на дуэли, войне или просто от переоценки собственных сил. Бывали и убийства, которые обычно оставались нераскрытыми, а иногда – самоубийства. Но старости не ведал никто. Куаро и его товарищи стали первыми. И, несмотря на эту жертву, новые печати все равно уступали тем, что некогда накладывал первый король из Дома Хаинэ. Духи то и дело вырывались на свободу и раза два захватывали тела магов.

Выслушав речь Элайн, Сафира не встревожилась: это была просто еще одна страшилка. Бред переутомленного личными неприятностями сознания, с проделками которого вынужден разбираться король. И, конечно, воины обязаны проверить правдивость слов доносчика. Младшая из Дома вэр Тара не была ни королевой, ни воином, ее все это не касалось. По крайней мере, она старалась убедить себя в этом, несмотря на настойчивую пульсацию обруча, призывающего к вниманию.

– Это не все, что я хотела рассказать, – слегка повысив голос, продолжила Элайн. Гомон тут же замер. Эта женщина умела быть властной, словно принадлежала как минимум к королевскому Дому, а как максимум – сама носила главный в стране жезл. – Стало известно о том, что нескольким духам удалось захватить тела. Двоих мы обезвредили, но их, несомненно, больше. В этот раз нам грозит реальная опасность. И я от лица ордена воинов прошу у Его Величества помощи в ликвидации неприятностей.

С этими словами Элайн поклонилась и, ничего больше не добавив, села на свое место. Джоро вэр Орро сидел с таким видом, будто только что единолично съел мешок соли. Вежливый тон дочери пришелся ему не по душе, но Сафира понимала: Элайн все сделала верно. Вэр Сара вообще почти никогда не ошибалась. Она была не только красивой женщиной и бесстрашным воином, но и талантливым политиком.

– С чего вы взяли, что остались телесные духи? – первой нарушила молчание Марна.

Сафира успела забыть, какой неприятный, трескучий голос у старшей сестры. Когда та говорила, казалось, будто кто-то скребет ногтем по гладкой поверхности.

– Отряд под командой Луйсо вэр Анно, пятого из дома дэль Тайсу, случайно наткнулся на группу телесных духов, – пояснила Элайн. – Как я уже говорила, двоих им удалось уничтожить. Но трое ускользнули, убив почти весь отряд. Спасся только сам Луйсо. Сейчас его состояние настолько тяжелое, что ни один целитель не готов поставить на его жизнь. Мы не можем с уверенностью утверждать, что та группа была единственной. Никто толком не знает, кто и где пропустил столь массовый выход сил зла на поверхность. Но природные аномалии, которые мы наблюдаем в последнее время, очень похожи на те, что имели место в прошлом, когда пали печати и жар ядра достиг подлунной части мира.

Все это Элайн сказала совершенно спокойно, глядя исключительно в глаза Марне, задавшей вопрос. Однако она не встала и уважения, с которым недавно обращалась к королю, не проявила, видимо полагая, что со второй из Дома даль Каинэ они равны. Это, конечно же, было грубым нарушением этикета, однако в свете последних событий никто не обратил внимания на небольшую выходку докладчицы, даже Мирабэль, известная поборница любых правил и уставов.

Дружный рокот раздался в зале советов. Все говорили одновременно, не слушая друг друга. Дамы и кавалеры из сопровождения, обычно скучавшие во время совещаний, на этот раз не удержались от комментариев, порой весьма разумных, а иногда откровенно бессмысленных. Сафира с удивлением отметила, что Белль что-то выкрикивает наравне с остальными, и даже Карин, казалось бы далекая от всяческих ужасов, связанных с духами и бесконечными войнами с бестелесными субстанциями зла, имела свое мнение. И лишь пятой из Дома даль Каинэ нечего было сказать. Уроки по истории она прогуливала столь же регулярно, как и политологию, генеалогию и физиономистику. Впрочем, она вообще не утруждала себя посещением занятий, не видя в них особой пользы, и предпочитала тратить время, выдумывая шкоды и развлечения, пользовавшиеся огромным успехом среди сокурсников. Теперь Сафира жалела об этом, чувствуя себе не в своей тарелке. Впрочем, и у незнания были свои плюсы. Принцесса стала единственной, кто не потерял голову от страшных вестей и не впал ни в панику, ни в ступор. Даже ледяная королева Мирабэль сидела, вцепившись белыми как мел пальцами в подлокотники, а король, закусив нижнюю губу, что-то сосредоточенно обдумывал.

– Я отправлю дополнительные отряды воинов из числа магов, а также подкрепление в лице самых умелых наших бастардов и на север, и на юг, – наконец изрек правитель. – Надеюсь, к ежегодному балу мы будем обладать более подробной информацией по данному вопросу. После празднования я лично посещу ледники и прилежащие к ним города. Надо постараться захватить хоть одну тварь живьем и выведать подробности прорыва. Вместе с самыми сильными магами королевства я уже сегодня приступлю к укреплению печатей. Начнем с того, что подпитаем их энергией. Я попросил бы вас, Элайн, а также Марну вэр Марру, Ее Величество королеву и вас, господин дэль Тайсу, присоединиться к команде ликвидаторов. Дальнейшие инструкции вы все получите, когда у нас появится более полная информация. Я не исключаю того, что придется объявить всеобщую мобилизацию не только среди волшебников и волшебниц Великих Домов, но и среди всех остальных наших семей… и даже бастардов. Есть риск, что мы будем вынуждены задействовать старшекурсников магических академий.

Король говорил ровным голосом. План, созревший в его голове за считаные минуты, имел множество изъянов, но, во-первых, Сафира не сомневалась, что самая важная часть не предназначена для ушей посторонних, в том числе и ее собственных; а во-вторых, полагала, что отец отправится проверить ледники еще до ежегодного бала. Пускать дела на самотек было не в его обычае. Просто для первой прогулки по опасной зоне он выберет себе в сопровождающие людей проверенных, и их будет очень немного. Естественно, Сафира никак не могла попасть в число избранных. Для этого у нее не хватало ни опыта, ни боевых навыков. В любом случае для ситуации столь неординарной Кайро был на высоте. Впрочем, как обычно. Единая Империя не знала политика более умелого, воина более отважного и мага более сильного, нежели нынешний король. Хотя людям непосвященным он порой казался равнодушным, трудным на подъем, вяловатым. Обманчивое впечатление, рассчитанное на простаков и глупцов.

Когда Кайро закончил свою речь, собравшиеся засуетились. Было очевидно, что совещание окончено и пора расходиться. Все, кроме нескольких самых доверенных людей, в том числе и Марна, поднялись с мест, собираясь покинуть зал совета и разойтись по своим делам. Невозмутимый голос короля подействовал успокаивающе даже на самых истеричных из собравшихся дам, и мысли большинства снова обратились к материям более привычным и безопасным, а именно – к балу королевы Мирабэль.

Сафира тоже собиралась последовать примеру остальных и поднялась, когда внезапно в ее голове родилась странная, почти безумная мысль. Безусловно, принцессе следовало оставить при себе свои нелепые сомнения, которые и сомнениями-то сложно было назвать. Скорее, годами хранимая и тайно лелеемая ненависть вдруг прорвала плотину, затопив все ее существо.

– Минуточку внимания, – громко и властно, как могла говорить только наследница престола, провозгласила Сафира.

Все замерли, с удивлением уставившись на младшую принцессу. Обычно она просто отсиживала советы, не высказывая своего мнения и уж точно не привлекая общественного внимания ни к чему, может кроме прически. Сегодня что-то переменилось. Это заметили даже те, кто, как и сама Сафира, прогулял все занятия по физиономистике.

Не давая себе времени на здравое размышление, Сафира вэр Тара вышла в центр зала и, как парой минут раньше Элайн, встала вполоборота к королю и советникам, величественным жестом заставив всех опуститься обратно на скамьи. Дождавшись, когда маги приготовятся внимать, Сафира гордо выпятила подбородок, сжав в кулаке свой коротенький, украшенный сапфирами жезл, и заговорила, сама не понимая, зачем делает это, и не желая думать о последствиях.

– Дамы и господа, мы только что выслушали доклад Элайн вэр Сары о событиях, о которых никто из нас прежде не слышал. Прошу заметить, доклад весьма тревожный и весьма подробный. Как мы все знаем, вторая из Дома дэль Хаинэ только вчера вернулась с ледников, то есть из зоны, которую можно назвать горячей точкой. Вполне возможно, в самом скором будущем там грянут бои. Со слов воина Элайн вэр Сары нам ясно, что духи, вырвавшиеся на свободу, пришли в подлунную часть мира задолго до того, как она прибыла ко двору. Как же мы все можем быть уверены… – Сафира сглотнула, выдержав секундную паузу. – …в том, что перед нами та, кого мы все знаем и, безусловно, уважаем за прежние заслуги? Где гарантия, что тело Элайн вэр Сары, второй из Великого Дома дэль Хаинэ, все еще принадлежит ей?

Слова Сафиры, словно гром, грянули над залом советов, заставив примолкнуть всех присутствующих. Некоторые даже позабыли дышать, услышав дерзкое, почти неприличное обвинение принцессы. Десятки глаз перебегали от Сафиры к ее противнице, ожидая, наблюдая, спрашивая. Конечно же, королевская дочь ни на секунду не сомневалась, что Элайн именно та, за кого себя выдает. Конечно же, она была абсолютно уверена в том, что духи не завладели телом отважной воительницы, которая наверняка нашла бы способ умертвить свою плоть, прежде чем тени коснулись ее ледяными щупальцами. Для любого из дэль Хаинэ, которые испокон веков владели мечом смерти, было очень легко в случае необходимости остановить чье-либо сердце, в том числе и собственное. И тем не менее Сафира высказала вслух мысль, которая была бредовой по определению. Она сделала это при десятках свидетелей, желая лишь одного – унизить бывшую соперницу, отплатить за пять нестерпимо долгих лет, когда та, сама не зная об этом, причиняла принцессе невыносимые страдания. Подобная месть была недостойна дочери великого короля. Многие посчитали бы ее поступок не просто глупым, но совершенно безрассудным и крайне опасным. Девчачья выходка, которая могла повлечь за собой такие последствия, с которыми не сразу справятся бывалые государственные мужи. Но Сафира не смогла сдержаться и сейчас упивалась тем, какой эффект произвели ее слова на собравшихся, а главное – на саму Элайн, под непроницаемой маской которой пылало пламя, отражаясь в серых, казавшихся стальными глазах.