Принцесса из эры динозавров

Каро был сыном Кирвила, а эта женщина, Наинь, являлась его наложницей. Может, и не сейчас (Сафира верила, что ее муж ей верен), но восемнадцать лет назад точно. Ничего особенного в том, чтобы иметь смертную любовницу, не было, да и бастарды считались делом обычным даже среди женщин, что уж говорить о мужчинах. Например, у отца Сафиры было восемь внебрачных детей, которые служили в дворцовой страже. А у матери, гордой ледяной королевы, как называли Мирабэль между собой придворные сплетники, имелась дочь на десять лет старше Фьон. На подобные вещи принято было смотреть сквозь пальцы, не акцентируя внимания на чужих слабостях. До сего дня Сафира, лояльно настроенная по отношению к бастардам, никого не осуждала. Но теперь, когда речь шла об ее муже и его жизни до нее… Что-то перевернулось в ее сознании и не желало вставать на место.

Было бы глупо рассчитывать, что до их встречи Кирвил жил в Храме Целомудрия, но все-таки Сафира никогда не предполагала, что он проводил время не только с высокородными женщинами. Он же знал, что такие союзы, даже самые кратковременные, почти всегда имели последствия! Почему-то все заклинания, успешно ограничивавшие рождаемость в паре двух магов, не работали, когда речь заходила о связях со смертными. Это был один из неразгаданных феноменов, с которым приходилось мириться. Именно из-за побочных эффектов таких романов большинство предпочитало от них воздерживаться, особенно это касалось женщин, порочные отношения которых иначе быстро становились достоянием гласности.

– Для меня огромная честь познакомиться с высокородной принцессой, госпожа. Никогда не думал, что удостоюсь столь великой чести, которой, безусловно, не заслужил. – Каро смотрел Сафире прямо в глаза, всем своим видом выражая полную покорность.

Парень унаследовал от матери умение вести себя с достоинством и темную кожу, в то время как все его черты и мимика почти полностью копировали отца. От этого вэр Тара едва ли не теряла голову, но все еще пыталась не упасть лицом в грязь. Она не понимала, зачем Кирвил подверг ее этому испытанию, особенно теперь, когда их жизни висели на волоске из-за событий у полюсов.

– Не надо скромничать, – перебил сына вэр Шадо, отчего ревность, терзавшая Сафиру, стала еще невыносимее. – Каро – лучший охотник в деревне. Он может, не прибегая к магии, одним точным выстрелом из лука уложить бронтозавра. Ему всего восемнадцать, а он уже овладел мечом ветра и теперь умеет пользоваться им не хуже меня. – В каждом слове Кирвила принцесса слышала неприкрытую гордость отца, восхвалявшего достоинства сына. Сафире хотелось кричать, выть на луну, убежать куда-нибудь подальше или просто призвать меч льда и пронзить им сперва сердце этого мальчишки, а потом – его матери, но внешне она оставалась невозмутимой.

– Ты льстишь мне, отец, – смущенно пробормотал Каро, опуская глаза. – Я всего однажды смог коснуться меча.

– Смог один, сможешь и еще, – отрезал Кирвил, потрепав сына по волосам.

Сафира почувствовала себя лишней и никому не нужной гостьей в чужой семье. Нет. Стоп. Она не была чужой. Она была законной супругой Кирвила вэр Шадо. Их брак признан самим королем. Их на древнем алтаре венчали жрицы Храма Любви. Их души неразрывно связаны в вечности. А эта женщина, что стояла сейчас возле бедного очага, помешивая поварешкой сготовленный из простой дичи суп, и отсутствовавшим взглядом глядела в противоположную стену, пытаясь скрыть свой страх перед ней, Сафирой вэр Тара, дочерью самого Кайро Первого, всего лишь наложница. Ее сын, какая бы кровь ни текла в его венах, не более чем жалкий бастард. Осознание этой истины принесло некоторое облегчение.

Кирвил и Каро перебрасывались шутками и легко беседовали между собой, будто они были здесь вдвоем. Наинь тревожно поглядывала на принцессу, всерьез опасаясь ее реакции. Сафира с самым своим величественным видом восседала на стуле и изображала интерес к происходящему. Она не слышала ни слова из разговора мужчин, не видела обеспокоенных взглядов хозяйки. Ей надо было справиться с еще одной неприятностью, свалившейся на нее за последнее время. Рядом с тем, что у ее возлюбленного супруга имелся бастард, мерк и возможный гнев Элайн вэр Сары, и все духи ядра одновременно. Новость была дикой, ошеломляющей, сводящей с ума. А то, как Кирвил преподнес ее, вообще не укладывалось в голове. Обычно такой тактичный и заботливый, он, казалось, забыл о жене, погрузившись в общение с сыном.

Когда похлебка была готова, Наинь налила ее в тарелки, достала из небольшого углового шкафчика бутылку вина, которое тоже приехало сюда из самого Рагварда, и поставила все это на стол, приглашая господ к трапезе.

– Нет, так не годится, вы будете есть с нами, – распорядился Кирвил, заметив, что стол снова сервирован только для двоих, и сам отправился доставать приборы для хозяев дома. Сафира благосклонно улыбнулась, выражая свое дозволение.

– Как прикажешь, отец, если Ее Высочество ничего не имеет против, я страшно проголодался, – довольно заявил Каро и плюхнулся на стул рядом с Сафирой. Близость юноши была ей глубоко неприятна, но она не подала вида.

– Конечно, я не против. После хорошей охоты, должно быть, очень хочется подкрепиться, – поощрила принцесса, заслужив благодарный взгляд мужа и перепуганный – Наинь.

Женщина понимала ее куда лучше мужчин и не без оснований опасалась за благополучие своего отпрыска. Впрочем, Сафира вполне владела собой и не собиралась причинять мальчику вред. Какие бы чувства в ней ни вызывало само его существование, она не винила его за то, что он родился на свет. Это было глупо и совсем не по-королевски. А вот обвинять ли Кирвила… Этого Сафира пока не решила.

– А вы охотитесь? – запихивая в рот ломоть хлеба, осведомился Каро, громко стукнув ложкой по дну тарелки.

– Нет, я предпочитаю спокойный образ жизни, – Сафира осторожно попробовала суп. Он оказался весьма вкусным, хоть и не мог соперничать с творениями придворных поваров или хотя бы стряпчих из Массао.

– Это очень увлекательно! – восторженно воскликнул Каро, прихлебнув вина. – Адреналин бурлит в крови, сердце стучит, вокруг только дикие джунгли и зверь, которому уже не уйти! Обожаю это ощущение.

– Возможно, все именно так, но мне больше по нраву красивые залы, нарядные пары, кружащиеся в танце… – Сафира мечтательно подняла глаза к потолку, за легкомысленным выражением лица пытаясь скрыть боль, которая просто не могла не отражаться в глазах.

– Моя жена – самый миролюбивый человек во всей империи! – Кирвил коснулся руки Сафиры через стол. Его прикосновение обдало ее ледяным холодом, но она не отодвинулась. Свой гнев и обиду она в полной мере выплеснет, когда они вдвоем окажутся дома, за хрустальными стенами ее замка, среди ее слуг, как можно дальше от влажного жара этих мест, от стареющей наложницы, от малолетнего бастарда.

– Я всегда думал, что госпожа – воин, – искренне удивился Каро, восхищенно глядя на Сафиру. Вино придало ему смелости, и теперь он без тени смущения глядел ей в глаза.

– Нет, меня никогда не прельщала опасность. Это… – принцесса не смогла подобрать правильного слова и лишь махнула рукой. – Короче, не для меня подобная жизнь. Я люблю уют и тепло, а воины почти все время торчат на ледниках.

– Я думал, что там бывают все высокородные, что это их долг – оберегать смертных от опасностей, исходящих из недр, – настаивал бастард.

Наинь затаила дыхание, застыв с поднятой ложкой в руках. Ее сын переходил черту, за которую всегда ступал в общении с отцом, но принцесса не была его родственницей и не дозволяла вести себя вольно. За подобные речи было недолго лишиться головы, и Наинь от страха закусила губу, ожидая ответа гостьи. Кирвил же, напротив, ничуть встревожен не был. Он не сомневался: Сафира не причинит зла тому, кто ему дорог.

– Это наш долг, – согласилась Сафира, после краткого раздумья. – Но там не требуется присутствие одновременно всех высокородных. Маги нужны не только у разломов, есть огромное множество иных вещей, где требуется применение наших возможностей. Если однажды ты выберешь служение империи, ты поймешь, о чем я.

Принцесса лукавила. Большинство магов, особенно из Великих Домов, ничем особенным не занимались, применяя свой дар для создания фейерверков, южных оранжерей в северных широтах и других столь же бесполезных, но прекрасных вещей, единственное предназначение которых – услаждение взгляда и слуха. Колдуны были эстетами, особенно те, кто мог себе позволить не заботиться о хлебе насущном. В любом случае Сафира не собиралась посвящать в эти тонкости юного бастарда своего супруга, как и рассказывать о сгустившихся тучах, предвещающих новую кровопролитную войну с силами зла. Через несколько дней этого мальчика, как и сотни подобных ему, призовут к оружию, объяснив, что предстоит делать. Но это не ее обязанность – готовить к боевым действием малолеток, которые еще и совершеннолетия не достигли.

Каро словно прочитал мысли высокой гостьи. Он смерил ее внимательным взглядом, но возражать не стал. Здравый смысл возобладал над желанием поспорить, и молодой Шадо вместо того, чтобы продолжать беседу о «великих» делах высокородных, с энтузиазмом вгрызся зубами в хлеб. Наинь облегченно перевела дыхание, Кирвил усмехнулся в бороду. Сафира же с удивлением обнаружила, что не испытывает гнева по отношению к дерзкому мальчишке, посмевшему иметь свое мнение. Ей скорее нравилась его смелость, которой зачастую не хватало иным бастардам, особенно тем, кто служил в Рагварде при дворе короля или в ее замке Массао. Скованные сложным этикетом, полумаги не смели говорить в полный голос, даже оставаясь наедине с собой, и, разменяв первую сотню лет, большинство из них уже не имело собственного мнения о вещах, хотя бы в теории опасных.

Дальше ни о чем серьезном речь за столом не заходила. Наинь сменила тему на более мирную. Теперь беседа напоминала светскую, одну из тех, что вели между собой придворные дамы и кавалеры за пышным обедом. Постепенно Сафира совершенно успокоилась. Она не простила мужа за скрытность, но примирилась с тем, что до их встречи у него была своя жизнь, и не только та, о которой знала каждая сплетница при дворе. Когда-то она приняла его помолвку с Элайн как должное, да и многочисленные романы Кирвила со светскими львицами не остались от нее в тайне. Карин прекрасно справлялась со своей ролью осведомительницы, и вот уже год вынюхивала все, что кто-либо когда-либо говорил о шестом из Великого Дома дэль Виварди. Все это были сведения вполне достоверные, но порядком устаревшие. Последние шесть лет Кирвил вел себя образцово-показательно, что до их тайной свадьбы многим казалось подозрительным.

Когда Кирвил встал, Наинь принялась суетиться по хозяйству, убирая со стола. Каро помогал матери, а Сафира потягивала вино из хрустального бокала, размышляя о своем. Алкоголь развеял дурное настроение, растопил тревоги последних дней, и даже недовольство куда-то подевалось, сменившись благостным расположением духа. Сейчас принцесса могла думать только о грядущем бале и танцах. После мыслей, терзавших ее с минувшего королевского совета, это стало большим облегчением. Сафира уже видела перед собой бальную залу, ощущала, как кружится по мраморным, натертым до блеска полам, слышала, как гремит вокруг великолепная музыка, написанная лучшими композиторами современности.

– Давай вдохнем свежего воздуха, – предложил Кирвил, вырвав жену из приятной задумчивости. Она молча кивнула и поставила бокал на стол.

Они вышли на улицу, где уже сгустилась вечерняя тьма, которую не рассеивали малочисленные факелы, прикрепленные к стенам домов. Жителей видно не было. Они ложились рано, едва солнце скрывалось за горизонтом. Каждому из них с рассветом надо было приступать к тяжелому труду, чтобы выжить.

– Я очень зла, – Сафира отвернулась от мужа, скрестив на груди руки. – Ты должен был сказать мне.

– Брось, у многих магов есть бастарды, в этом нет ничего особенного, – Кирвил развернул Сафиру к себе лицом. – Ты же знаешь, что я люблю только тебя. Каро уже восемнадцать. Я не был близок с его матерью больше десяти лет, ты тогда еще училась в Академии, и я никогда тебя не видел.

– Так зачем ты сегодня привез меня сюда? – принцесса с вызовом посмотрела в глаза супругу. – Если все это так неважно, для чего мы совершали эту прогулку? И почему именно сейчас, а не год назад или не через десять лет? Кир, чего ты от меня хочешь?

– Это связано с тем, что сказал Сольер. – Кирвил опустил глаза, чувствовалось, что говорить ему неловко, но он твердо решил продолжать. Сафира была права: не просто так он познакомил ее с сыном именно сейчас. – Грядут тяжелые времена. Никто не может быть уверен в завтрашнем дне, когда духи, облаченные в украденные тела, расхаживают по миру. Я – воин, даже оставаясь в Рагварде, я не смогу сидеть сложа руки, если опасность доберется до столицы. Конечно, я очень надеюсь, что ребята из ордена остановят напасть раньше, но… Никто не знает будущего. Я хотел бы, если со мной что-то случится…

Сафира ойкнула, закрыв рот ладошкой. От былой безмятежности не осталось и следа. В глазах принцессы блестели слезы. Она хотела остановить мужа, не дать ему произнести страшные слова, но он приложил палец к ее губам, прося помолчать. И она послушалась, что случалось не так уж часто.

– …Если я не смогу позаботится о Каро сам, я хотел бы, чтобы это сделала ты. Наверное, жестоко просить законную жену приглядеть за бастардом, и я никогда не осмелился бы на такое, если бы печати не трещали по швам.

– С тобой ничего не случится, слышишь! Не смей говорить таких вещей даже в шутку! – вспылила Сафира. – И потом, как ты можешь быть уверен, что я переживу нападение духов, если уж воины не остановят их на пути в Рагвард. Я слабее тебя, и это не новость для самого последнего из смертных.

– С тобой ничего не случится, Саффи, я клянусь тебе в этом. Даже если ты останешься единственным магом на Земле, ты выживешь, я сделаю для этого даже невозможное. Потому что умереть для нас с тобой вдвое страшнее, чем для любого человека в этом мире! – Кирвил схватил любимую за плечи и крепко прижал к себе. Было видно, что он много размышлял на эту тему и теперь говорил с уверенностью, которая пугала Сафиру больше, чем сами ужасные слова, которые эхом отдавались в ее голове, мешая сосредоточиться.

– Раз смерть для нас так страшна, тогда, пожалуйста, не умирай. Я сойду с ума, если мне придется веками ждать, когда ты родишься вновь. Я не такая сильная, я не справлюсь, – простонала принцесса, пряча лицо в складках свободной тоги мужа.

– Ты справишься, дорогая, ты намного сильнее, чем сама думаешь.

– Ох, Кир…

– Ты обещаешь мне позаботиться о Каро? – спустя несколько минут, потребовавшихся Сафире, чтобы взять себя в руки, спросил Кирвил.

– Ты сам о нем позаботишься. В конечном итоге рано или поздно ты все равно вернешься, – она совершила последнюю попытку возразить, но вэр Шадо отрицательно покачал головой.

– Возможно, я буду пребывать между миром живых и мертвых тысячи лет. Каро вряд ли доживет до моего воскрешения.

– Хорошо, – решилась Сафира. – Если такое случится, что, конечно же, невозможно, я сделаю все, чтобы обеспечить мальчику достойное будущее.

– Вот и славно, – Кирвил улыбнулся. В его зеленых глазах заплясали озорные искорки, которые так любила принцесса. – Тогда пойдем и скажем ему об этом.

– Но…

– Саффи, Каро – умный мальчик. Он о многом догадывается. Кое-что я сам ему рассказывал, так что ты не раскроешь никаких тайн, если упомянешь о грозящей нам всем опасности. И вообще, через несколько дней об этом будет знать каждый бронтозавр.

Сафира и Кирвил вернулись в дом. По сравнению с жарой, царившей на улице, внутри было прохладно, а уют, который присутствовал в каждом уголке скромного жилища, отогнал навязчивое эхо жутких слов, вновь растревоживших принцессу. Наинь успела полностью прибраться. Взяв прялку, она примостилась на уголок дивана и принялась сплетать тонкую нить. Каро стоял у окна и о чем-то думал. На его лбу пролегла небольшая морщинка, в глазах читалось напряжение.

– Каро, – Сафира решила, что говорить нужно ей. Парень вздрогнул от ее голоса и резко обернулся. – Я хотела предложить тебе перебраться в Рагвард. Пришло время заняться твоим образованием. Когда ты закончишь учиться, если захочешь, я смогу помочь тебе получить место стража при королевском дворе.

Несколько минут длилось молчание. Бастард внимательно смотрел то на отца, то на его жену, иногда украдкой бросая взгляды на мать. Но Наинь делала вид, что полностью поглощена работой и не отвечала сыну на невысказанный вопрос, что так томил его. Она не хотела влиять на судьбу своего единственного ребенка, понимая, какие перспективы откроет перед ним милость принцессы. Она не желала расставаться с Каро, но знала: ей в Рагварде делать нечего. Двери, что открываются для полукровок, никогда не отворить их смертным матерям или отцам. Наинь жила на свете достаточно долго, чтобы не противиться прописным истинам.

– Я хочу стать стражем, госпожа, – наконец ответил Каро. – Я всегда мечтал учиться. Я с радостью приму ваше щедрое предложение, для меня это огромная честь.

– Вот и хорошо, – Сафира кивнула. – Тогда приезжай в столицу на следующий день после ежегодного бала. Я познакомлю тебя с одним человеком, он сын моего отца от смертной женщины. Сейчас он занимает видное положение в школе, куда тебе предстоит поступить. Думаю, с твоими способностями ты без проблем сдашь все экзамены.

– Спасибо, – еще раз повторил бастард, обращаясь в этот раз к отцу.

Несмотря на юный возраст, Каро не отличался наивностью. Он догадывался, что Сафира вэр Тара, ветреная принцесса, как ее называли в народе, сама никогда не предложила бы своей помощи незаконному отпрыску любимого супруга. Легкомысленная дочь короля просто не подумала бы об этом, так как привыкла больше заботиться о своих нарядах, а не о благе подданных отца. А в этой ситуации у нее были все основания проявить черствость. Впрочем, злопамятной Сафира не была, об этом знал каждый смертный.

Наинь сердечно поблагодарила принцессу за оказанную их семье честь. В глазах пожилой женщины все еще стояли слезы, но достоинство, с которым она держала себя весь день, не изменило ей. Даже когда Кирвил обговаривал с сыном детали скорого отъезда, она никак не проявила своих истинных чувств. Не было на ее лице ни страха за судьбу единственного ребенка, ни отчаяния от предстоящей разлуки. Снова, как и два дня назад после королевского совета, когда ненавистная Элайн вэр Сара играючи показала ей свое превосходство, Сафира почувствовала себя маленькой, слабой девочкой. Мысленно она призналась себе, что, окажись на месте Наинь, не смогла бы удержаться от слез, а может, устроила бы настоящую истерику.

В конце концов было решено, что Каро прибудет во дворец через день после бала. Кирвил собирался лично открыть портал сыну, так как тот еще не владел пространственной магией. Путешествие на птеродактиле, подаренном ему отцом на прошлый день рождения, отняло бы у парня слишком много времени, которое тот мог провести с матерью.

Когда все важное было сказано, Сафира и Кирвил покинули обитателей заброшенный деревеньки в области Тайсу и, не углубляясь в ночные джунгли, открыли пространственный туннель в Массао прямо со двора Наинь. Оказавшись дома, принцесса почувствовала несказанное облегчение. Каро и его мать понравились ей, но она не могла отделаться от обиды, хотя старалась ее не показывать. Кирвил и без того считал ее слишком ревнивой, незачем подливать масла в огонь.

– Я не хочу, чтобы ты еще когда-нибудь говорил со мной так, как возле дома Наинь, – сказала Сафира, разглядывая свое стройное обнаженное тело в огромном зеркале высотой от пола и до потолка. – Даже если решишь попросить меня присмотреть за сотней своих бастардов, пожалуйста, не упоминай о том, что готов пожертвовать ради меня жизнью.

– Почему? Это ведь правда. – Кирвил подошел сзади и положил руки на тонкую талию жены.

– Потому что я не выдержу разлуки, Кир, это выше моих сил. Я не такая, как Элайн или Наинь, – Сафира повернулась лицом к любимому и, приподнявшись на носочки, посмотрела ему в глаза. – Я не умею жить ради долга, у меня нет цели, ради которой стоило бы потерпеть, и я даже не могу забыться за хозяйственными хлопотами. Моя жизнь – это ты и, наверное, еще двор, но без него я способна обойтись. А вот без тебя никак. Я требую, нет, я приказываю: никогда не разлучайся со мной! Не смей оставлять меня или защищать ценой своей жизни. Какая бы ужасная участь ни ждала мою душу после физической смерти, я выберу ее. Не хочу ждать тебя веками, каждый день просыпаясь с болью в сердце. – Она обхватила ладошками его лицо и заставила посмотреть себе в глаза. – Поклянись, что не встанешь между мной и смертью, что бы ни случилось. Даже если сотни духов разом набросятся на меня и я окажусь полностью беззащитной, ты не станешь умирать вместо меня. Поклянись мне в этом, Кир, иначе я не смогу уснуть.

– Я не стану клясться, Саффи, – Кирвил покачал головой и отвернулся. Его лицо исказила болезненная гримаса. – Я не позволю никому и никогда прикоснуться к тебе и причинить хоть какой-то вред. Потому что ты, твои глаза, твои руки для меня бесценны. Даже вечные мучения, которые, возможно, ждут меня за пределами жизни, не испугают меня, если на кону будет хотя бы один волосок с твоей головы. Я – твой муж. Я клялся защищать тебя на алтаре Храма Любви. И только та клятва имеет значение.

Сафира застонала и упала на кровать. Ей хотелось выть от отчаяния, но она знала: если Кирвил что-то решил, его не переубедить. В конечном итоге духи пока не кружат под стенами Рагварда. Уже скоро Сафира и Кир отправятся туда и останутся за надежными, укрепленными магией стенами королевской столицы до окончания всего этого кошмара. Орден справится с обитателями недр, и никто из тех, кто лично не поедет к разломам, никогда не встретит темных сущностей. Сафира очень хотела в это верить. Убедить себя оказалось не так уж сложно. Засыпая, принцесса уже не думала ни о чем, кроме нежных рук любимого мужчины и великолепного бального платья, которое приготовила к ежегодному празднику.

…Следующие два дня Кирвил и Сафира провели в тренировочном зале. Вэр Шадо безбожно гонял жену, обучая сложнейшим заклинаниям, которыми в совершенстве владел сам. И потихоньку, с огромным трудом, ей удалось коснуться огненного меча. Это была большая победа для принцессы, которая ненавидела напрягаться. Впрочем, ее заслуги в том не было. Представители Дома даль Каинэ были сильны от рождения, и то, что Сафира до сих пор не освоила элементарных навыков, говорило лишь о ее лености и беспечности.

– Если тебе придется столкнуться лицом к лицу с духом, не задумывайся, используй меч огня, – поучал жену Кирвил за поздним ужином, который им подали прямо в спальню. – Он быстрее любого другого отгонит от тебя даже разумную тень. Можно еще применить меч иллюзий, создав мираж огненной бури. Она не прогонит духа, но замедлит его продвижение. У тебя появится возможность подготовиться к атаке или просто телепортироваться.

– Но ведь духа нельзя убить огнем, – возразила Сафира.

– Нельзя. Для этого нужен меч смерти или мысли. Второй надежнее. Именно поэтому даль Каинэ стали королями. Благодаря их врожденному дару им удалось уничтожить угрозу, которую пробудила Зольда вэр Дора. Но ты даже не пытайся воспользоваться этим мечом, особенно если духов будет больше, чем один. Мощнейшее заклинание-очищение способно не просто изгнать тень из захваченного ей тела, но и развеять. Однако в процессе ты потратишь столько энергии, что вряд ли сможешь сделать еще хотя бы шаг. Вот почему мало кто пробует уничтожать духов. Даже самые могучие и опытные воины предпочитают всего лишь загонять их обратно за печати. И это особая наука. Надо владеть мечом камня, чтобы сквозь множество пластов пробиться к центру Земли, а потом закрыть образовавшуюся брешь. Ты пока не умеешь делать этого.

– Предлагаешь мне бежать без оглядки всякий раз, как померещится, будто кого-то из знакомых захватила тень? – Сафира презрительно сморщила носик, представив, как мечется по дворцовым переходам, прячась от каждого встречного мага в темных закоулках.

– Ты прогуляла все занятия по темным сущностям? – со вздохом спросил Кирвил и, не дожидаясь очевидного ответа, продолжил: – Тебе не должно ничего мерещиться. Отличить живого человека от мертвеца, одержимого духом, проще простого, если знать азы. Но ты не знаешь, а потому и прицепилась к Элайн на совете, выставив на посмешище скорее себя, чем ее.

– Неправда, – искренне возмутилась Сафира. – Память – вот основное отличие между живым и уже несуществующим. Она есть у человека и отсутствует у духа.

– Да, но некоторые тени очень сильны, они способны овладеть воспоминаниями жертвы. Вспомни Луйсо. Никто вовремя не заметил, что его тело больше ему не принадлежит, – возразил Кирвил. Он был совершенно спокоен, будто вел урок в Академии, где нерадивые богатенькие ученики частенько спорили со своими наставниками. – И еще, не забывай, почти все духи приобретают мышечную память захваченного тела и его магические навыки. А ведь даже без материальной оболочки у них имеется волшебная сила. Они сами по себе и есть колдовство.