- -
- 100%
- +
– Уважаемый, вы не подскажете, как долго нас будут здесь держать? И нет ли у вас крови повкуснее, эта пахнет неаппетитно? – Шемякина накручивала длинный давно немытый локон на пальчик и смотрела на зверя голубыми, широко раскрытыми глазами. Алина едва сдержала улыбку: раньше Катя так подкатывала к парням в барах, выбирая самых симпатичных и обеспеченных. Теперь ее объектом стала нечисть, от одного вида которой у прежней Шемякиной случилось бы несварение.
Оборотень удивленно уставился на девушку. Видимо, он не привык к тому, чтобы пленники с ним разговаривали. Хищные желтоватые глаза округлились, сделав его еще менее привлекательным. Но Катю, казалось, это не смущает, скорее, наоборот – вдохновляет.
– Вы не понимаете меня, да? – продолжила ворковать она. – Какая жалость! Я так давно смотрела на вас и все никак не решалась заговорить. Ну, куда же вы, постойте!
Оборотень быстро поставил на пол поднос и спешно принялся пятиться к выходу, не сводя глаз с девушки. Она шла за ним самой соблазнительной походкой, отработанной многолетними дефиле по клубам. Даже волосы разлетались в стороны от невидимого ветра. Алина заметила, что Паша жадно смотрит на жену, не в силах оторваться.
Оборотень выскочил в коридор и со всей силы хлопнул дверью. Через секунду заскрежетал замок. Катя все же успела кинуть быстрый взгляд наружу, но темнота не дала увидеть много за такой короткий срок.
– Черт, кажется, я впервые в жизни облажалась! – выругалась Шемякина, давая подзатыльник мужу, все еще не сводившему с нее восхищенного взгляда. – Пасть закрой, а то с клыков слюна капает.
– Не очень-то уважительно ты говоришь с главой группы, – тяжело дыша, огрызнулся Павлик.
– Временным главой, не забывай. Ладно, что теперь?
– Будем ждать реакции, – пожал плечами Коледов. – Либо все останется как было, тогда в следующий раз попытает счастье Маша. Либо за тобой явятся и отведут куда-нибудь поразвлечься.
– Мне бы этого очень не хотелось, последствия будут непредсказуемыми, – подала голос Алина, возвращаясь к спору, который они вели некоторое время назад.
– А уж мне бы как не хотелось, – от отвращения Катя содрогнулась всем телом. – Все, что мне удалось увидеть, это ближайшую камеру примерно в ста метрах от нашей по противоположной стене. Дверь там такая же прочная. Поблизости других тюремщиков не было, но кто-то переговаривался метрах в трехстах, если я правильно определила расстояние, то есть если никаких слуховых феноменов в этом подземелье не наблюдается.
– Негусто, – хмыкнула Маша.
– Надо признаться, что идея сразу была не ахти, – кивнула Алина.
– Другой, к сожалению, не было, – отрезал Паша. Ему происходящее нравилось меньше всех. Ревнивец вновь одержал верх над стратегом. Вампир готов был зубами прогрызать им путь к спасению, лишь бы Катя больше не приближалась к оборотням.
– Знаете, – Шемякина тяжело вздохнула. – Паша прав, было бы неплохо, если бы за мной пришли. Я бы смогла хорошенько оглядеться, а уж динамить я умею. Мне к этому не привыкать, я Коледова уже почти шесть лет к себе на пушечный выстрел не подпускаю.
– А ты уверена, что они тебя будут спрашивать? И что, вообще, тебе придется иметь дело с кем-то одним? А главное – если они тебя все же сломают, вернут ли тебя назад, или поселят где-то еще? – возразил Паша, стараясь, чтобы обида от Катиных слов не вырвалась наружу.
Все это уже обсуждалось несколько часов назад. Только тогда Коледов сам, подчиняясь голосу профессионала, возлагал определенные надежды на прогулку Кати по подземельям. Против была как раз она – скорее из желания перечить мужу во всем, в чем возможно, нежели из благоразумных соображений. Теперь, когда Шемякина почти решилась, Паша испугался. В его словах звучали панические нотки, а глаза бегали из угла в угол в поисках поддержки. Но ни Алина, ни Маша не знали, что сказать, а потому сосредоточенно изучали собственные ногти. Какие бы чувства ни руководили Пашей, в его словах был смысл. Об этом стоило серьезно подумать, хотя никакие размышления не могли вытащить их из этой дыры. А вот Катино «свидание» с оборотнями в одном случае из ста имело шанс оказаться полезным. К сожалению, оставалось еще девяносто девять. О них Алина предпочитала не вспоминать, чтобы окончательно не пасть духом. Так или иначе, никто из них не владел ситуацией. События развивались независимо от их воли, и решать судьбу Кати теперь предстояло врагам. Были лишь хрупкая, почти безумная надежда на то, что рано или поздно они найдут выход.
– Воды… – донеслось из угла, где все эти дни лежала Аня.
Единственное слово, произнесенное едва слышно, произвело эффект пушечного выстрела. Все повскакивали с мест и бросились к подруге. Раньше они через силу вливали в пересохший рот воительницы мутную жидкость, разжимая растрескавшиеся губы и удерживая голову. То, что в этот раз она просила воды сама, можно было расценивать как хороший знак.
Алина подлетела к Ане первой. Едва коснувшись ее руки, она тут же поняла тщетность любых надежд на скорое выздоровление. Жар усилился, однако раненая пришла в сознание.
– Она в огне, – прошептала Маша, проведя холодными пальцами по лбу Ани.
– Воды, – повторила та, пытаясь приподняться и хоть что-то разглядеть.
– Сейчас, сейчас, Анют, – засуетилась Катя, шаря по полу в поисках фляги. Схватив ее, вампирша чуть не опрокинула кровь, но Паша вовремя удержал кубок на месте.
– Вот, выпей, – Алина смочила губы Ани водой. Та жадно облизала их и потребовала еще. За раз подруга опорожнила больше половины. Но Серебряная ничего не сказала – она вполне могла потерпеть до вечера.
– Где я? – Анна говорила еле слышно, слова сливались в невнятное бормотание.
– В плену у оборотней, – спокойно сказала Алина, словно старалась не придавать значения этому обстоятельству. – Я Алина, а это Катя, Паша и Машка. У нас тут встреча старых друзей. Сейчас бы музыку и пива, и было бы как в лучшие времена, – попыталась пошутить Серебряная. Ей не хотелось ни пугать девушку, ни перегружать информацией.
– Алина… Что им от нас надо? – выдавила Аня.
Ребята переглянулись. Паша чуть заметно качнул головой, веля держать язык за зубами. Серебряная, привыкшая выполнять приказы и понимать их с полуслова, уловила мысль вампира. Она была согласна с его решением. Иногда молчание – золото.
– Мы не знаем. Но мы здесь уже больше трех суток, и нам пока ничего плохого не сделали. Даже кормят, правда не так вкусно, как в замке Линды, – ответила Алина, осторожно подбирая слова. – Как ты себя чувствуешь?
– Паршиво, – простонала Аня. – Все тело будто горит, а правый бок я вообще не ощущаю и не могу пошевелиться.
– Ничего, это пройдет. Так происходит регенерация воителей, поверь мне, уж я-то знаю. У меня было столько ран, что и не сосчитать. – Алина беззастенчиво врала, чтобы не показать подруге, как они обеспокоены, и не пугать ее еще больше. – Тебе надо немного поесть. Давай, я помогу. А потом отдохни, закрой глаза и постарайся уснуть. Мы все время будем рядом.
– Правда? Вы ведь не уйдете, не оставите меня?
Вопрос прозвучал по-детски или, как сказала бы Соня, доведись ей услышать нечто подобное, слишком по-человечески. Именно этого Алина и боялась, когда предлагала своим смертным знакомым присоединиться к ним. Того, что они не успеют адаптироваться, смириться с неизбежностью ран, с постоянным риском. Не сумеют принять, что вечная жизнь бывает короче обыкновенной, и притерпеться к боли настолько, чтобы не обращать на нее внимания. А главное – им не хватит времени научиться заглушать страх, который являлся неотъемлемой частью их существования. Страх убивал лучше и быстрее любого врага. Он ослаблял, делал уязвимым. Те, кто не умел бороться с ним, быстро погибали и частенько забирали с собой товарищей. В их временной группе, сформировавшейся в тюремной камере, было два слабых звена. Два человека, которые не умели с собой справляться. Это таило опасность для всех. Паша задумчиво переводил взгляд с Ани на Машу, Катя покусывала обломанный ноготь. Видимо, в головах вампиров бродили примерно те же мысли.
– Мы будем рядом, обещаю, – сказала Алина, как говорила сыну, когда ночью ему снился плохой сон и он боялся оставаться один в темноте. Те же слова недавно произнес Антон, только, в отличие от Ани, Алина всегда знала, что выполнить обещание Зеленый не сможет. И пусть обещания действовали успокоительно, заставляя сердце сжиматься от нежности, в глубине души они оба в них не верили.
Аня облегченно вздохнула. Кое-как, вылив половину похлебки на пол, Алина накормила раненую. Самой ей почти ничего не осталось, но Серебряная уже достаточно окрепла, а значит, как и большинство тренированных воителей, могла довольно долго обходиться без еды и воды, не теряя сил.
– А теперь спи, – распорядилась Серебряная.
Аня согласно кивнула и закрыла глаза. Температура ее тела росла. Не нужен был никакой термометр, чтобы сказать, что она сильно превышает ту, при которой человек и даже воитель может чувствовать себя комфортно.
– Сорок один, не меньше, – прокомментировала Катя, когда Аня погрузилась в тревожный сон.
– Больше, – пощупав лоб девушки, не согласился с женой Паша. – Боюсь, что она не выкарабкается. Черт, жаль, что мы не можем никого обращать. Один укус – и порядок.
– Она не хотела быть вампиром, – выдавила Алина, чувствуя, как к горлу поднимается склизкий комок. Усилием воли девушка загнала его назад. Она не имела права распускаться. Она дольше всех жила в опасном мире магии. На ней и на Паше лежала огромная ответственность. И если в то, что Катя могла сама о себе позаботиться, Алина верила, то способности Маши внушали ей серьезные сомнения. Об Ане и говорить не приходилось.
Дверь камеры резко распахнулась. Пленники врассыпную полетели к противоположной стене, на ходу принимая боевые стойки. Только Аня осталась лежать неподвижно, ее сон был слишком вязким, он держал ее в своих тенетах, не давая шевельнуться.
– Они ушли. – Стас вскарабкался на повозку и сел туда, где недавно сидела Соня. Глаза заволокло туманом, пришлось несколько раз моргнуть. Слезы не к лицу главе группы и тем более светлому генералу.
– Ушли, – кивнул Влад. Он был спокоен и словно слегка отрешен от действительности. Но Стас слишком хорошо знал Фиолетового и понимал, что ему сейчас очень больно. Так же, как Черный был вынужден отпустить Лизу, осознавая, что еще может догнать ее, остановить, вернуть назад, так и Влад всей душой рвался к Соне.
– Кто знает, свидимся ли мы еще по эту сторону грани, – озвучил мрачные мысли Стас. Фиолетовый поднял на друга глаза.
– Эй, Черный, не кисни. Когда нас отправляли на задания, мы тоже не знали, суждено ли нам дожить до утра. Мы не знали, сколько нам осталось, когда воевали с Сантьяго. Сейчас то же самое. Никто не знает, кто умрет, а кому суждено многие века топтать эту землю.
– Я и не кисну, – ответил Стас. – Просто я впервые за долгое время остался без Лизы. Это странно. Как будто отняли часть меня.
– Нет, не отняли. Они с нами. Они все… вот здесь, – Влад сделал над собой усилие и поднял правую руку, показывая Стасу знак. – Мы будем в курсе, если с ними что-то случится, а они будут чувствовать нас.
– Знаешь, за что я тебя всегда любил? – неожиданно спросил Черный. – За то, что ты никогда не нервничаешь настолько сильно, чтобы целиком отдаться эмоциям. На любую ситуацию ты умеешь смотреть философски. Это очень редкое качество.
– Пожил бы годок-другой с Соней, тоже стал бы философом, – улыбнулся Фиолетовый, но его голос слегка дрогнул, когда он произносил имя жены.
Чем дальше за спиной оставался лагерь, тем темнее становилось вокруг. С каждым шагом приходилось удваивать осторожность, чтобы не нарваться на оборотней. Враги могли быть где угодно. Никто толком не знал, насколько близко они находятся от армии землян. По прикидкам Стаса, до первых кордонов идти еще было долго, но Черный хоть и являлся генералом, которому маги доверяли всю имевшуюся информацию и собственные планы, оставался всего лишь человеком и мог ошибаться.
Максим с Робертом шли на острие. Первый – потому что обладал наилучшим зрением, второй – по привычке. Антон и Соня исполняли роль прикрывающих, а Лиза и Хадижа составляли основную группу. Защитники были сейчас ни к чему, и от них решили отказаться. Негласной главой группы стала Соня. Так и должно было быть. Она была сильнее остальных, быстрее реагировала на опасность и редко теряла голову, когда опасность дышала в затылок. Никто никогда не сомневался, что, если со Стасом случится беда, его место займет Красная. Поэтому сейчас она заняла место лидера, не встретив ни одного возражения.
Точного плана ни у кого не было. Шли наугад, собираясь подобраться как можно ближе к вражеской армии, а там разобраться по обстоятельствам.
Черная ночь постепенно сменялась мутным, душным днем. Песок хрустел под ногами, выдавая присутствие путников. Друзья шли уже несколько часов, но ни Стас, ни Влад ни разу не попробовали связаться с ними по мысленной связи. Правда, сделать это было нелегко. Слишком много людей собралось вокруг, все они в большей или меньшей степени пользовались ментальными каналами. Это создавало помехи и постоянный шум «в эфире». Но, в отличие от битв с Сантьяго в прошлом году, слова говоривших все же можно было разобрать. Это Линда усовершенствовала систему связи между воинами с помощью специальных артефактов, которые теперь использовали адепты всех магов. Чем дальше команда спасателей отходила от зоны дислокации армии, тем тише становилось в ментальном эфире, тем легче было общаться друг с другом мысленно.
Лиза с Хадижей активно пользовались этим, играя в слова. Одна – чтобы заглушить терзавший ее страх, другая – чтобы не думать о Стасе, к которому рвалось ее сердце.
– Если вернусь, женюсь на Констанции, – неожиданно заявил Максим, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности.
– Я бы не слишком на это рассчитывала, особенно если ты и дальше собираешься вопить на всю Сахару, – оборвала его Соня. – Если хочется посплетничать, давай мысленно, на общей волне. Возможно, и Влада со Стасом развлечем, а то они там, небось, заскучали.
– Не услышат, – покачал головой Антон. – Помех слишком много.
– А жаль, – безмолвно вздохнула Лиза, и глаза ее наполнились слезами.
Хадижа положила руку на плечо подруге, утешая. Соня хмыкнула, скрывая за нарочитым цинизмом истинные чувства, но их отголоски долетали до всех.
– Стоп! – крикнула Соня на ментальной волне. – Быстро на землю, слышу шаги.
Все бросились ничком, зарываясь в песок, насколько могли глубоко. Максим тоже насторожился, остальные пока ничего не слышали, но Красной и Бордовому доверяли, как самим себе, а потому лежали тихо, боясь, лишний раз вздохнуть.
Минуты тянулись медленно, шаги приближались.
– Двое, – заключил Роберт. – Один тяжелее другого и идет медленнее.
– Замерли, не дышим, – распорядилась Соня. Все невольно вздрогнули. Было непривычно слышать, как Красная отдает распоряжения по ментальной связи. Этим всегда, сколько они себя помнили, занимался Стас. Его бодрый, спокойный голос заставлял всех беспрекословно подчиняться, не задумываясь над тем, что они делают. Визгливые интонации в голосе Сони резали слух, но приходилось терпеть. В конце концов, все знали, что однажды это может произойти, вот момент и настал.
– Кто бы это мог быть? Идут с нашей стороны, – спросила мысленно Хадижа.
– Кто угодно, – ответил Максим. – Но я сомневаюсь, что это кто-то из своих. Им нечего делать так далеко от лагеря.
– Но мы-то делаем, – парировала Лиза.
– Хватит болтать! – рявкнула Соня. – Так мы и стадо мамонтов пропустим.
Все тут же примолкли, вслушиваясь в шелест песка.
– Мне кажется, что я слышу, как они дышат, – пролепетала Хадижа.
– Не кажется, – уверенно заявил Макс. – Они так близко, что эхо доносит до нас их дыхание.
– А наше, наверняка, до них. Вы сопите так, что глухой услышит, – огрызнулась Соня.
– Всю жизнь мечтал о вечно всем недовольном главе, – пробормотал Роберт и затаил дыхание.
– Они нас все равно заметят, – высказался Максим. – Предлагаю встретить гостей во всеоружии, а не как страусы по уши в песке.
– В его словах есть здравое зерно, – сообщил свое мнение Роберт.
– Готовность «ноль», – неожиданно скомандовала Соня, вскакивая на ноги с мечом наголо. Не прошло и секунды, как все шестеро стояли плечом к плечу, повернувшись в сторону нежданных визитеров. Произошло это как раз вовремя. Во тьме показались два размытых силуэта. Судя по очертаниям, один принадлежал женщине хрупкого сложения, второй мужчине.
– Макс и я на перехват, остальные прикрывают, – распорядилась Соня. – Погнали.
Максим отделился от друзей и едва заметной тенью ринулся вперед. Соня рядом.
– Не убиваем и не калечим, пока не выясним, кто и зачем пожаловал, – на бегу буркнула Соня.
– Догадался, – ответил Макс и с разгона налетел на неизвестного мужчину. В тот же миг Соня кинулась к женщине. Остальные члены группы крутились сбоку, готовые в любую секунду вступить в бой. Видимость была нулевой. Тьма все еще не отступившей ночи смешалась с туманом разгоравшегося дня, и все это вместе тонуло в песке, который подняли в воздух восемь пар ног.
Мужчина отреагировал мгновенно. Его меч с лязгом скрестился с клинком Макса. Сила у парня была немалая, он удержал чужое лезвие на своем и отбросил в сторону. Вампир прорычал что-то сквозь зубы, пытаясь различить сквозь окружающую муть лицо того, с кем дерется, но даже совершенное зрение немертвого оказалось бессильно. Видны были лишь расплывчатые очертания, но Максим мог бы поклясться, что никогда прежде не встречал этого человека. Вампирский нюх подсказывал, что перед ним воитель.
– Это воитель, я узнаю запах крови, – мысленно крикнул он Соне, рассчитывая получить указания, как поступить, но Красная была слишком занята женщиной, чтобы мгновенно ответить. Незнакомка оказалась не слабее своей противницы, и они яростно размахивали оружием.
– Прежде чем доставать меч, в приличном обществе принято интересоваться, кто идет, – сквозь стиснутые зубы прошипела воительница, отбрасывая Соню на безопасное для себя расстояние. – Я плохо тебя воспитала, дорогая.
Красная замерла на месте. Остальные последовали ее примеру. Противник Макса отступил на пару шагов. Вампир, осознав, что он что-то упустил, не спешил с новой атакой.
– Отбой, – вслух скомандовала Соня. Друзья сложили оружие, приняв менее угрожающие позы, но оставались настороже. Красная вытерла пот со лба и приблизилась к гостям. – Что ты здесь забыла? – рявкнула она, заглядывая в лицо преследовательницы.
Песок плавно оседал на землю, видимость улучшалась, и вскоре воители разглядели лицо молоденькой девушки со светлыми волосами, собранными в тугой узел. Она была очень хорошенькой, но глядела на мир высокомерно, с некоторым отвращением. Ее спутником оказался высокий, мускулистый индеец, чьи бицепсы и трицепсы играли под стандартным защитным костюмом.
– О том же могу спросить у тебя? – нараспев проговорила блондинка, убирая меч в ножны. Она грациозно откинула со лба выбившуюся во время скоротечной схватки прядь волос и слегка наклонила голову. Огромные глаза в обрамлении густых, подкрашенных тушью ресниц прищурились, всматриваясь в лицо Сони.
– Не юли, я знаю все твои увертки, – грубо заявила Красная, поправляя волосы точно таким же жестом, как и незнакомка.
– Ты их знаешь? – Антон подошел к новой главе их группы.
– Имею несчастье, – кивнула Красная. Незнакомка сохраняла философское спокойствие, разглядывая новое действующее лицо. – Это Анна Коршунова, темная и по совместительству моя мать. А вон тот – ее любовник, кажется, Мэтью.
– Приятно познакомиться, сеньора, – вежливо поздоровался Антон, стремясь загладить впечатление от Сониной грубости. Что бы ни делали посреди пустыни двое темных, у них на то должны были иметься веские причины, и Зеленого это совершенно не касалось. Антон, желая поскорее распрощаться со случайными попутчиками, предпочитал вести себя учтиво, в соответствии с принятым этикетом. Однако Анна не разделяла убеждений светлого воина. Она предпочла не заметить, что к ней обращаются, и продолжила буравить злым взглядом дочь.
– Ты по обыкновению груба, опрометчива и ведешь себя как ребенок, – бросила она. – Я искала тебя и, поверь мне, сделать это быстро, пока вы не натворили глупостей, было не просто.
– Искала меня, значит? И зачем, позволь спросить? – Соня уткнула руки в бока жестом, до боли знакомым каждому, кто достаточно хорошо ее знал.
– Я знаю, что вы задумали, – спокойно ответила Анна. – И мы идем с вами.
– Сеньора, извините, но мы не берем с собой спутников, – вежливо возразил Антон, испытывая досаду из-за неожиданной заминки. – У нас личное дело, которое касается только нас.
– Личное дело, молодой человек? – В голосе Анны отчетливо слышалась усмешка. – Настолько личное, что вы решились ослушаться приказа мага и дезертировать?
– Вы не знаете обстоятельств нашей отлучки и не имеете права судить. – Антон чувствовал, как внутри поднимается раздражение, но продолжал вести себя достойно.
– Я все знаю, и прав у меня предостаточно, – отрезала Анна. – Вы, как овечки на заклание, претесь в лагерь оборотней, думая, будто идете спасать свою подругу из когтей чудовищ, а на самом деле – для того, чтобы сдохнуть, столкнувшись с первым же патрулем.
– Прекрасный вывод, в самую точку, – пробормотал Максим.
– Привет, Олег, давно не виделись, – кинула вампиру Анна.
– Максим, меня зовут Максим, – поправил немертвый. Темная, действительно, знала его по временам службы у Сантьяго. Те месяцы, что он провел в замке Испанского Дьявола, расплывались, словно в тумане. Максим не мог воспроизвести в памяти всех деталей, но и того, что там сохранилось, хватало, чтобы мечтать лишь об одном – забыть все раз и навсегда.
– Значит, вернул себе настоящее имя, – констатировала факт Анна и снова повернулась к дочери. – Мы идем с вами. И точка.
– Интересно, зачем тебе это понадобилось? Только не говори, что у тебя взыграли материнские чувства и ты волнуешься за своего последнего живого ребенка, – слова Сони были пропитаны желчью, но Анна не обратила на это никакого внимания и, судя по виду, возвращаться в лагерь не собиралась.
Антону ситуация нравилась все меньше, но он решил пока молчать, надеясь, что хамство Сони возымеет эффект и, обидевшись, ее мать сдастся. Если темной так уж приспичило совать свой нос к оборотням, он не имел права ей мешать, но предпочел бы, чтобы она делала это отдельно от других самоубийц.
– Я знаю, где оборотни держат пленников. И знаю, как туда попасть, – сообщила Анна. – Я могу провести вас. С нами у вас будет шанс, без нас – нет.
– Откуда у вас эта информация, сеньора, – вмешалась в разговор Лиза.
– Оттуда, девочка, что я живу на свете не первое тысячелетие и уже имела честь освобождать пленников. Могу поклясться, что оборотни использовали для своей тюрьмы то же место, что и в прошлый раз. Оно очень удобно, и добраться туда нелегко, даже если знаешь дорогу. К тому же это слишком близко к порталу, что, несомненно, остудит пыл большинства желающих рискнуть жизнью.
– Вы уверены в своих словах? – уточнил Роберт.
– Ты меня оскорбляешь, юнец, – глаза темной полыхнули огнем. – Я никогда не говорю того, в чем не уверена. У вас нет выбора. Вам придется принять нашу помощь или можете бежать обратно и прятаться под крылышком Линды. Я знаю, куда идти, Мэт – прекрасный следопыт и сможет провести нас в обход троп, проложенных патрулями.
При этих словах индеец вежливо поклонился.
– В наших руках джокер, а что у вас, господа? – подвела итог Анна.
– Ты сказала, почему мы должны согласиться на твое предложение, но забыла упомянуть, зачем это надо тебе? – повторила свой вопрос Соня, недоверчиво разглядывая мать.
– Потому, что я не хочу, чтобы наших врагов стало больше. И совершенно не хочу, чтобы они вырастили себе новое поколение полукровок, которых очень трудно убить, – отрезала блондинка. – Понимаешь ли, мне совсем не улыбается жить в мире, пропитанном ядом Эрагаджуа. Я, как и все, желаю победы. А теперь, когда Даниэль Плеть погиб, я вольна распоряжаться своим временем так, как сочту нужным. И я считаю нужным помочь единственным безумцам, решившимся рискнуть головой и вырвать знатную добычу из лап наших врагов.
– Новое поколение полукровок? – переспросила Лиза.
– Даниэль Плеть погиб? – одновременно с ней воскликнул Роберт.
– Умер от последствий заклятия, которое угодило в него во время боя. Это случилось два часа назад, и мы сразу же отправились за вами, – ответила Анна Роберту, проигнорировав вопрос Лизы. Повторять Голубая не стала, решив, что все узнает либо у Анны, если Соня примет ее помощь, либо вытащит клещами у самой Красной, которая, без сомнений, знала, о чем умолчала ее мать.