Я – Человек! Часть 1. Фашист

Глава 2. Начало.

– Иди скорее, умывайся и за стол! Я твоих любимых оладий напекла! – звала фрау Марта с летней кухни. Генрих, на ходу натягивая панталоны, сбежал по деревянной лестнице в сад. В саду, умывшись водой из колонки, он пригладил мокрыми руками растрепанные русые кудри и поспешил за стол, уже накрытый в тени яблонь.

–

Фрау Марта – плотная, розовощекая женщина, с веселым добродушным нравом. Ее муж – Альберт Шульц, служил управляющим в старинном имении барона Карла фон Браунштайна.

Имение Браунштайн – старинный замок, построенный из розового гранита, состоящий из нескольких зданий, раскинувшийся на берегу большого озера, окруженного кленовыми рощами. Главная башня замка была увенчанная бронзовым, в виде стрелы, флюгером и поднималась высоко над деревьями. Окна в замке были выполнены из цветного стекла, с коваными, ажурными решетками, и через них открывался изумительной красоты вид на озеро, берега которого были усыпаны красно-желтыми кленовыми листьями. От замка к озеру спускался парк с розовыми кустами и лавочками, сделанными из кованого железа в виде качелей, вдоль дорожек, посыпанных гранитной крошкой. На берегу стояла беседка из белого камня, а от нее в воду уходил небольшой деревянный пирс, возле которого безмолвствовали на воде несколько лодок. На озере цвели белые лилии и плавали величественные лебеди. Это было почти идиллическое место для жизни в любви и согласии, семейное, уютное гнездо потомков древнего рода Браунштайнов.

Барон рано остался вдовцом – баронесса умерла во время вторых родов. Он жил в имении со своим единственным сыном – маленьким Генрихом. Барон Карл фон Браунштайн много времени уделял науке и был очень образованным человеком. Во времена становления Великой Германии он принимал активное участие в политической жизни страны, много работал на военных заводах в качестве технического консультанта и изобретателя. Военная машина Третьего Рейха нуждалась в таких специалистах, и, после смерти баронессы, Карл с головой ушел в работу. Потеря любимой женщины была для него невыносимо сильным ударом. Только маленький Генрих и любимая работа могли отвлечь его от тяжелых мыслей.

Марта и Альберт Шульцы помогали барону, как могли. Они очень любили так рано ушедшую баронессу и переживали утрату как близкие друзья. Карл тоже уже давно относился к этой семье не как к прислуге, а как друзьям. Он доверил Альберту полное управление поместьем и всей его бухгалтерией, а сам все чаще разъезжал по разным городам Германии, развивая промышленность и занимаясь политикой.

Когда отец приезжал из своих командировок на отдых домой, Генрих все время проводил с ним. Они гуляли по берегу озера, кормили с рук уток и лебедей, катались на лодке и много разговаривали. В этих разговорах барон старался привить своему наследнику гордость за принадлежность к старинному арийскому роду и Генрих с детства научился понимать, что в мире есть они, люди – носители чистой расы – арийцы, и есть все остальные, вроде тех, польских сезонных рабочих, которых управляющий нанимал для небольших работ.

Для обучения Генриха были наняты лучшие учителя, и мальчик проводил время в изучении естественных наук и чтении книг, произведений мастеров изящной словесности. Физическим воспитанием маленького Браунштайна занимался племянник Альберта – Хельмут. Он был на три года старше Генриха и готовился поступать в военный колледж. Они вместе занимались физкультурой, подтягивались на турнике, бегали купаться на озеро и по очереди катались на, единственной в конюшне, лошади Шульцев.

Барон предлагал Шульцам жить в его замке, пока он отсутствует, но Альберт и Марта вежливо отказались, они тоже трепетно относились к своему дому. Поэтому большую часть времени, после смерти мамы, Генрих проводил в их доме. Шульцы отвели ему небольшую, светлую комнату на втором этаже, с окнами в яблоневый сад, рядом с комнатой Хельмута.

Фрау Марте он был как сын, а она ему хоть как-то старалась заменить так рано ушедшую от него маму. Генриху было три года, когда умерла его мать, и он уже почти не помнил ее. Он называл фрау Марту – «Ма», а она иногда обнимала его, прижимала к груди, целовала в макушку и говорила: «Сынок». Своих детей Шульцам бог не дал, и они были рады видеть в своем доме этого веселого, вихрастого мальчишку.

Их племянник – Хельмут, почти каждый день уезжал на учебу в город, а вечером возвращался обратно. Он был родом из небольшого селения, далекого от крупных городов, и на время учебы жил у Шульцев. Они с Генрихом так сдружились, что были похожи на братьев. Старший и рассудительный Хельмут всегда поучал и подстраховывал Генриха, а веселый и бесшабашный Браунштайн всегда находил способ сделать их обучение и тренировки более развлекательными и непринужденными.

Мальчики росли, уделяя много времени учебе и спорту, и постепенно превращались в красивых, атлетически сложенных юношей. Они были теми, про кого Фюрер потом скажет: «Истинные арийцы, надежда нации!»

В той светлой комнате, на втором этаже дома Шульцев и случилось то, что потом в полностью изменило судьбу Генриха.

Однажды, проснувшись утром, он лежал в постели, нежась в лучах солнца, падающих на него через окно, и вдруг почувствовал, что с его телом что-то происходит. Сначала он ощутил непонятную дрожь во всем теле, как озноб, который бывает при высокой температуре во время болезни. Эта дрожь, постепенно усиливаясь, переросла в вибрацию, мелкую и частую, но такую сильную, что Генрих испугался. Он усилием воли заставил себя повернуться на бок и поднять руку. По мере того как он поднимался, вибрация становилась все слабее. Посмотрев на свою руку, он испугался еще больше – она была прозрачная. Генрих повернул голову и увидел на подушке себя, мирно спящим, с закрытыми глазами. Получилось, как бы, один Генрих спал, а второй, полупрозрачный, пытался выйти из него и уже высунулся почти наполовину. Генрих подумал, что он, наверное, спит, и это ему снится, но такое поведение даже во сне не было приятным, и он решил вернуться обратно. Генрих постарался лечь, принять ту же позу, что и спящий Генрих, и у него получилось. Он закрыл глаза и тут же открыл их снова. Вибрации исчезли. Генрих сел на кровати и ощупал себя. Вроде все в порядке. Генрих поднял руку и, улыбаясь, сделал вид, что смотрит через нее: «Приснится же такое!». И тут он увидел на оконном стекле бабочку и понял, то, что сейчас с ним произошло, не было сном. Минуту назад, в том странном «сне», он видел эту бабочку сквозь свою прозрачную руку. Генрих сидел на кровати и думал.

Во-первых, это ощущение вибрации в теле ему показалось знакомым. Подумав немного, он вспомнил, когда и при каких обстоятельствах он уже ощущал эти вибрации. Это было в далеком детстве, когда умерла мама. Тогда отец как-то неумело объяснил маленькому Генриху, что мамы больше нет, он понял, что ее больше не увидит, и у него случилась истерика. Он тогда упал на колени на пол и ревел захлебываясь, а отец сидел в кресле, закрыв лицо руками. Горе Генриха все росло, он вдруг ощутил, как его тело завибрировало, он резко поднялся, хотел закричать и вдруг увидел мальчика, который лежал, скорчившись на полу, и плакал навзрыд. Дальше Генрих смутно помнил, что долго болел от пережитого стресса, и они с отцом проводили все время вместе. Отец читал ему книги, и они катались на лодке. Все уже почти забылось, но вот это ощущение вибрирующего тела Генрих запомнил хорошо. Он понял, что эта вибрация и отделение прозрачного тела взаимосвязаны. Это приключение Генриха заинтересовало, и он решил впредь не пугаться, а посмотреть, что будет дальше. Рассказывать про это происшествие Генрих тоже никому не стал, а просто ждал, когда что-то подобное повторится. Но проходили дни, время текло, и ничего не случалось.

Хельмут поступил в военную академию и теперь приезжал в имение редко, когда за отличную службу выдавались увольнительные на несколько дней. Форма немецкого курсанта была очень к лицу этому подтянутому, атлетически сложенному молодому человеку.

Фрау Марта всегда к его приезду готовила большой обед, они все собирались за столом и обсуждали последние новости из жизни страны. А в стране происходили важные перемены. Немецкая Национал-социалистическая Рабочая Партия по итогам выборов стала правящей, и ее лидер – Адольф Гитлер, занял должность рейхсканцлера. Из всех динамиков и радиоприемников разносился его резкий призывающий голос, вещающий о возрождении Великой Германии. Этот человек с пронзительным взглядом и маленькими черными усами производил на Генриха сильное впечатление. Он просто заставлял гордиться собой за принадлежность к великому народу: «Гражданином Германии может быть только тот, кто принадлежит к германской нации, в чьих жилах течет немецкая кровь». Гитлер придавал большое значение так называемой «чистоте крови»; на этих идеях была построена нацистская «расовая теория».

Хельмут много и с восторгом рассказывал об обучении в военной академии, о занятиях строевой и политической подготовкой, о том, что скоро наступит время, и Великая Германия займет свое главенствующее место в мире. Однажды, в разговоре с Генрихом, Хельмут обмолвился, что вступил в Орден «Новых Тамплиеров» и теперь он член братства. Генриха это заинтересовало, он попросил рассказать подробнее. Юноши поднялись в комнату Генриха, закрыли дверь, и Хельмут, развалившись в кресле, стал рассказывать.

– Это подразделение ордена «Новые Тамплиеры», основанного в 1905 году учителем и идейным вдохновителем Йоргом Ланцем фон Либенфельсем. Учение Ланца об исключительности арийской расы было основано на научно подтвержденных фактах. Так что это не выдумки и не какие-то идеологические обороты. Это наука! – Хельмут поднял вверх указательный палец.

– Учитель – человек мудрый, а в 1902 году он получил ученую степень доктора наук. Он занимается ветхозаветной историей и однажды, изучая ассирийские надписи, сделал невероятное открытие. Оказывается, еще в 1848 году, английский ориентолог Остин Генри, нашел при раскопках два обелиска, на которых были изображены ассирийцы со странными мифическими животными неизвестных видов. Клинопись сообщала, что этих животных король Мюсри послал Ашшурбанипалу II в качестве дани. Расшифровка следующих надписей говорила о том, что владыка Ассирии разводил этих животных в зоологическом саду Калах.

– Как думаешь, кем же были эти животные? – Хельмут сделал театральную паузу:

– Это были пигмеи! Значит, издревле на Земле существовали две расы: люди‑арийцы и недочеловеки‑пигмеи. Евреи, негры, азиаты – результат преступного кровосмешения этих двух рас! Сексуальная распущенность арийских женщин, так считает учитель, привела к вырождению расы. Пока мужчины охотились и добывали пищу, женщины предавались разврату. Отсюда, по его мнению, и происходит библейский миф об Адаме и Еве!

– Многое об устройстве и происхождении мира можно понять, прочитав его книгу: «Теозоология, или Гримасы Содома» – Хельмут говорил горячо, в его голосе проскальзывали фанатичные нотки.

– Первичные люди-арийцы имели удивительные свойства. Они могли видеть рентгеновские лучи, воспринимать радиоволны и читать мысли. У них были телепатические и другие способности, но все эти способности они растеряли из-за преступного кровосмешения! Последним истинным арийцем был Христос – этим и объясняются его чудеса! – Хельмут встал и в возбуждении ходил по комнате:

– Представляешь, все эти способности мы можем вернуть!

– Как!? – Генриху все это было интересно.

– Теорию Дарвина знаешь? Так вот, если остановить кровосмешение, отделить арийцев от остальных недолюдей, то арийская раса постепенно восстановится и вновь обретет утраченные способности! Мы будем править миром! Надо только запретить смешанные браки, а еще лучше стерилизовать недолюдей или высылать их из мест обитания арийцев. Полностью уничтожать их не следует, они потребуются для работ по строительству нового мира, а работы будет много!

Юноши еще долго проговорили об исключительности арийской расы. Провожая Хельмута, Генрих попросил, в следующий приезд, захватить что-нибудь из новой просветительской литературы, которой ходило много между членами Ордена. Хельмут выполнил просьбу друга и в следующий приезд привез целую стопку брошюр разных изданий.

Просматривая эту литературу, Генрих, среди разных, прославляющих великую арийскую нацию статей, нашел несколько действительно интересных для себя. Это были руководства по медитации и методики управления своим сознанием. Раньше Генрих встречал краткое описание медитаций у классиков, из книг фамильной библиотеки Браунштайнов, которая хранилась в замке, но ни разу не видел методик достижения этого состояния. Эти брошюры произвели на него сильное впечатление. Генрих понял, что те случаи с вибрацией в теле и последующим выходом из него, лежат где-то в этой области, и ему очень захотелось докопаться до сути этих явлений. Он стал по-другому смотреть на свой внутренний мир, свои возможности и начал пробовать заниматься медитацией, согласно этим методичкам.

Но у него ничего не получалось. Когда он принимал рекомендуемую для медитации позу лотоса – у него затекали ноги, он не мог сосредоточиться. Когда же он принимал позу удобную для себя и расслаблялся, как рекомендовали брошюры – он просто засыпал. Но Генрих был уверен, что он сможет, ведь он же ариец по рождению! Нужно лишь пробовать и тренироваться. Перечитав всю доступную ему литературу, он обратил внимание, что все методики медитации так или иначе затрагивали восточные учения, что достоверные знания об этих умениях стоило искать в древнем Китае, Японии, Тибете.

Он выписал несколько периодических изданий, географические, научные и медицинские журналы и проводил много времени за чтением. В одном географическом издании он наткнулся на интервью, взятое у английского офицера, долгое время служившего советником у короля Бенгалии. Он на заседании Английского Королевского Географического общества сказал: «Теперь, после изобретения самолета, на Земле не останется белых пятен, исследовать больше нечего. Однако, все же осталась еще одна, последняя тайна, это страна на крыше мира, которой правит посланник Бога на Земле вместе с тысячами монахов. И там живут люди, которые умеют отделять душу от тела! Они медитируют в пещерах и могут годами не выходить на свет божий….»

Генрих вытащил с полок фамильной библиотеки все, что нашлось о Востоке, сложил большую стопку книг на большой, дубовый стол и погрузился в изучение. Чем дальше он погружался в мир древнего Востока, тем больше он увлекался им. Ему открывался неведомый раньше мир цветущих садов, укрытых снежными шапками гор, мужчин, для которых кодекс чести превыше жизни, удивительных женщин, создающих уют в бамбуковых хижинах для своих самураев, отважных мореходов и непобедимых воинов, о которых слагались легенды. Генрих впитывал этот мир запоем, порой не замечая прошедшего времени и перекусывая прямо в библиотеке бутербродами, которые приносила фрау Марта.

Отец Генриха, вернувшись из очередной командировки, застал сына в библиотеке. Генрих, обложившись книгами, спал, уронив голову на желтые страницы очередного фолианта. Карл осмотрел названия книг, которые изучал его сын, и из следующих поездок привозил по нескольку книг новых изданий о Востоке. Изучая эти труды, Генрих был восхищен величием восточной цивилизации, подарившей миру такие изобретения как порох и шелк, доменную печь и фарфор, бумагу и компас. Он был уверен, что без вмешательства первичной арийской расы тут не обошлось, и вскоре получил тому подтверждение. Из книг о древнем востоке он узнал, что хвостатая немецкая свастика, являющаяся символом современной возрождающейся Германии, тоже имела свои корни в древнем Китае и Тибете. На востоке этот знак рассматривался как символ жизни, света, щедрости и изобилия. Она высечена во многих храмах и на древних памятниках Индии и Китая. Как символ эзотерического буддизма она называется «Печатью Сердца» и, по преданию, была запечатлена на сердце самого Будды! Конечно, и корни первичной арийской расы следовало искать в горном Китае, Тибете и Гималаях, там могли сохраниться следы, а, может, и сами небожители, носители чистой, голубой крови.

Проникаясь миром древнего Востока, Генрих все больше понимал, что те люди ставили духовное развитие личности наравне с развитием физического тела, а часто и выше него. Тренировки физического тела больше требовались для укрепления духа и роста человека как личности. Развивая свое астральное тело совместно с тренировками тела физического, некоторые мастера достигали невероятных, иногда просто фантастических, результатов. Генрих начал осознавать, что просто накачать мышцы при помощи физических упражнений или повысить выносливость ежедневными заплывами по озеру, это лишь самое малое, что можно было сделать для своего развития. Для продвижения дальше ему требовалось, кроме ощущения своего физического тела, научиться понимать свое астральное «Я», развить себя как личность, как дух, живущий в оболочке тела.

И как только он осознал и принял для себя эту истину, у него получилось!

Как-то солнечным утром, он в очередной раз предпринял попытку медитации. От позы лотоса у него затекали ноги, и поэтому он просто закрыл дверь, сел в кресло, устроился поудобнее, расслабился и начал представлять свое астральное тело, наполняющее физическую оболочку. Внезапно он ощутил легкий толчок и вдруг понял, что его сознание как бы вышло за границы головы, раздвинулось, увеличилось и представляло сейчас большой шар, диаметром с половину комнаты, внутри которого, в кресле сидело тело Генриха. Мысли текли легко и непринужденно. Генрих осознавал все происходящее, и, в то же время, его разум работал невероятно быстро и четко. В этом состоянии думалось очень просто и без каких-либо усилий. Генрих понял, что он научился изменять, а главное, контролировать свое сознание.