В 40 часов пополуночи

Нина постучала в дверь кабинета, услышала короткое «да».

Заведующий сидел за столом и листал чью-то историю болезни.

– Садись, коротко бросил он. Вначале он со всеми сестрами знакомился только на «вы». Потом сразу спрашивал согласия обращаться на «ты». С врачами только «вы», хотя сами они, конечно, тыкали и друг другу и сестрам.

– Я посмотрел твои результаты, надо оперировать. Странно, что ты так долго терпела, теперь надо догонять упущенное время. Сегодня работаешь до вечера?

– Да, смена до шести, я не суточная в этом месяце.

– Ок, зайди ко мне в половине шестого.

Нина поняла, что прием окончен. Вышла, постояла. В голове крутились мысли: А что будет в половине шестого? К чему мне готовиться? Зашла в раздевалку для сестер. Посмотрела в зеркало. Да, вид неважный. Уставшее после именин сына лицо, волосы неухоженные, почти нет косметики, даже разрешенной.

В обед метнулась в магазин в двух кварталах от клиники, выбрала, вспомнив разговор с подругами, пару чулок с широкой резинкой. Вернулась в отделение, зашла к старшей.

– Выдайте халат, замарала брючки, попросила Нина насколько возможно виновато. Да, на брючках от медицинского костюма виднелись бледные пятна.

Старшая по-женски внимательно посмотрела на Нину. В ее взгляде был вопрос, но она оставила его при себе. В конце концов, девчонке осталось, возможно, всего ничего, не буду ее напрягать, подумала она.

Выдала похрустывающий свежестью халатик. Нина переодевалась не спеша, натянула чулки, разгладила. Халат был свободным, но талию акцентирую только к пяти часам, непривычно зорко мыслила Нина. Едва дождалась назначенного времени. В отделении было спокойно, лекарства розданы, капельницы поставлены и сняты. В кабинете БМВ было тихо. Он сам все также листал истории.

–Пойдем, -БМВ открыл дверь, вместе они прошли по коридору, зашли в диагностический блок. Там стояла аппаратура, он сам проводил некоторые исследования.

–Посмотрим сосуды шеи и головы. Это позволит оценить состояние кровотока и наличие нарушений в артериальном и венозном бассейнах.

Нина легла на кушетку. Доктор включил аппарат, нанес гель и стал смотреть шею. Потом переместил датчик на голову, область висков, темени, потом перевернув Нину на живот, область затылка. Пока смотрел, молчал. Другие врачи обычно что-то бормочут, комментируют, сами с собой рассуждают. БМВ молчал, пока все не закончил.

–Вставай, голова не кружится?

–Нет, все нормально, даже меньше болит – сказала, чтобы как-то сделать ему приятное.

–Знаешь, видны проблемы в бассейне средней мозговой артерии справа, давление повышено, скорость кровотока нестабильная в разных отделах мозга. И отток венозный не идеальный. Короче, новообразование действительно есть. И оно мешает кровотоку, растет внутричерепное давление, болит голова. Обычно по ночам и как бы распирает?

–Да, примерно так.

Вместе с врачом вернулись в его кабинет.

– Присядь, хочешь кофе?

– Нет, спасибо. И тут же осеклась. Что это я, меня угощают, отказываюсь как девчонка пугливая.

– А впрочем, да, можно. БМВ насыпал в чашку ложечку, размешал с каплей кипятка, снова добавил воды. Потом плеснул сливки из пакетика.

– Вот капуччино по – врачебному, с улыбкой пояснил он. Ты не за рулем?

– Нет, конечно.

– Тогда можно, и капнул чего-то очень тягучего и ароматного из темно-коричневой бутылочки.

– Рижский бальзам, пояснил он. Призраки прошлого еще радуют нас, добавил с усмешкой.

Нина не поняла, о чем это он. Кивнула с деланной улыбкой, поддержала, дескать, разговор.

Нина планировала затянуть на талии халатик, сесть нога на ногу, как учили девчонки. Быть соблазнительной и немножко доступной, но в пределах разумного. Но это все как-то вылетело из головы. Она сидела с чашкой в руках, почти на краю стула как робкая студентка на экзамене у строгого профессора, настольная лампа слабо подсвечивала стол и лицо БМВ. Голова слабо пульсировала, но это от работы. Тут было все как-то спокойно и вообще не хотелось никуда ехать, месить городскую снежную жижу, входить в квартиру, где ждали только заботы и проблемы.

Заведующий объяснил, что в понедельник-вторник ее положат в хорошую клинику, ее оформят через квоту, платить не придется. Но надо в любом случае успеть взять заключение онколога, встать у него на учет.

– Вот список обследований для операции, посмотри, что уже есть, остальные бегом доделай к пятнице. БМВ был конкретен, голос звучал спокойно и уверенно.

– Все будет нормально, ты молода, клиника и хирурги там хорошие, восстановишься быстро и вернешься к нам, так и будет, уверенно заключил он.

Нина так ждала этих слов от умного и сильного человека, мужчины. Который свои мысли и переживания превращает в дела, в поступки, а не в сопли.

– А благодарить ведь тоже надо? -вставила Нина, она знала порядки и лучше чем-то хирурга отблагодарить, мало ли что потом может произойти.

– Об этом не переживай, муж работает?

– Да, он при хорошей работе.

– Ну, значит, проблем не будет, если что-то понадобится, дам знать. Не об этом сейчас думай. И вообще не думай, женщинам это не идет, просто жди, что все закончится хорошо.

Встал, взял чашку из ее рук. Нина поняла, что ей пора.

У самой двери БМВ окликнул:

– А как будешь домой добираться? Кто-то провожает тебя?

– Да нет, как обычно, автобус, метро.

– Это непорядок, выходи на стоянку, ровно через десять минут там встречаемся.

–Не надо, залепетала Нина, я сама.

БМВ даже когда слушал, занимался своими делами. Внимания на ее слабое возражение не обратил.

Нина поняла, что ей лучше не спорить. Быстро прошла в раздевалку, встала перед зеркалом, окинула себя критическим взглядом. Все та же, блин горелый, Нина Маслова. Какое-то осевшее лицо, округлые плечи, полноватые бедра. Втянула живот, встала в профиль. Грудь еще ничего, не обвисла, значит, есть еще надежда, мысленно усмехнулась Нина.

Вышла во двор больницы, поискала взглядом машину, наверное, будет BMW. Но нет, подъехала незнакомая ей иномарка. Вот дела, на водительском сидении никого! А, это праворучка, догадалась Нина. БМВ вышел, открыл ей дверь. Нина села, огляделась, стильный салон, панель приборов необычная, сидеть очень удобно. Раньше она думала, что на праворуких ездят только малоимущие и фанаты японок из Сибири. Почему он выбрал такую?

БМВ понимал, какие вопросы крутятся у Нины в голове.

– Ожидала BMW?

– Ну да, призналась Нина.

– Если машина, то японская, если женщина, то русская, простовато пошутил он.

Они ехали по мутному вечернему городу, работали дворники, музыка была тихая, приятная.

– Куда в отпуск?– переменил тему разговора БМВ.

– Пока не думали, да стоит ли об этом думать сейчас?

– Конечно, именно об этом, именно сейчас. Важна твоя установка на скорейшее выздоровление, собственные мысли готовят твое тело к разным сценариям. Не загружай в голову негативный прогноз.

– Буду стараться, ответила Нина. Я бы постаралась, продолжала думать она, рядом с вами, на заднем сидении. И тут спохватилась. Такая мысль была совсем неожиданной. Но она уже завладела ею.

– А куда бы вы посоветовали ехать?

– Была в Европе?

– Нет, мы обычно в деревню, или на море, дети, и вообще… Ей не хотелось упоминать о материальных проблемах в семье.

– Тогда вместе с мужем запланируйте, сэкономьте, но съездить надо, посмотреть иной пейзаж, иную архитектуру, послушать незнакомую речь.

–А зачем, я же все равно ничего не пойму.

–Затем, что наш мозг необходимо все время удивлять. Удивлять новыми, необычными, непривычными впечатлениями и задачами. Вот, например, иногда есть, или чистить зубы левой рукой, если ты правша. И наоборот. На этой машине у меня подключаются обычно «спящие» нервные клетки, мозг загружается непривычной задачей, создает новые нервные цепочки. Значит, я лучше думаю, лучше решаю и другие задачи. И вообще, я умнее многих других. Тут он засмеялся, давая понять, что смеется над собой.

– А вы и есть самый умный. В нашем отделении и даже в клинике, все это знают – Нина отвечала серьезно.

– Не будем обо мне, лучше давай набросаем твой отпуск, это интереснее. Вот, например, есть такой волшебный треугольник: Вена-Прага-Будапешт. В самом центре Европы. Эти города недалеко друг от друга, за полдня можно доехать на поезде, на машине еще быстрее. Вена – бывшая столица последней европейской империи, Австро-Венгрии. Масса замечательной архитектуры, все дышит историей. Куча драматизма, вот, к примеру, гибель сына последнего императора Австро-Венгрии. Его звали Рудольф, он покончил с собой вместе с юной, но отчаянной любовницей, семнадцатилетней баронессой Марией Вечора. Есть и фильмы об этом. Посмотри, мелодрама высший класс. А Прага – это сочетание красоты, романтики и мистики. Слышала историю о докторе Франкенштейне?

– Да, что-то было, какое-то чудовище?

– Вроде того. Только так звали самого доктора, а не его детище. А эта история написана на основе старой пражской легенды об ученом и учителе Леви и его «произведении», великане Големе. Тот работал на этого ученого, а потом взбунтовался и принялся крушить и ломать город. Леви взял и усыпил его. Надолго, но не навсегда. Говорят, Голем все еще спит где-то на чердаке старинного дома в Пражском Граде, а когда проснется, всем не поздоровится.

Последние слова БМВ произнес почти шепотом, Нине стало страшно, она даже поежилась.

– А если хочешь просто отдохнуть и расслабиться, то это лучше всего сделать в Будапеште. Лучшие в Европе мясные блюда, тысячи бассейнов с минеральной водой, наконец, венгерская оперетта. Была когда-нибудь в оперетте?

– Нет, не приходилось. Нина вообще загрустила: не была, не знает, не видела… Для чего живу? Вот бы побывать везде, но не одной и нес мужем, а вот с ним. Он рассказывал ей интересные вещи, она бы слушала, прижавшись к сильному плечу, представляла бы все эти увлекательные истории, боже как же хорошо!

– В Будапеште дед мой был, в сорок четвертом, мало об этом рассказывал, его тяжело ранило… Вряд ли он там в бассейнах расслаблялся и оперетту слушал… И вообще он не любил войну вспоминать.

– Тем более, стоит тебе посмотреть вокруг, открыть для себя большой мир. А оперетта создает прекрасное настроение: музыка, костюмы, красивые и романтические отношения. Для женщины в расцвете сил самое то! БМВ как будто не замечал, что мысли Нины были далеко.

– Сейчас для активных людей есть возможности, можно путешествовать, можно учиться многому новому, менять профессию и даже направление жизни. Только с умом, конечно,– продолжал он.

Нина была в своих мыслях:

– С кем я пойду в оперетту, с мужем что ли? Он в этом ничего не понимает, да и не пойдет он. Разве что с подружками? Можно для начала с ними, потом это будет, как повод зайти к БМВ, обменяться впечатлениями, да это хорошая идея!

– А как вы так быстро и легко управляетесь с людьми, с сотрудниками, с пациентами? – Нина действительно всегда удивлялась, – в других отделениях конфликты, ссоры, жалобы пациентов были обычным делом, а у них все шло спокойно, без каких-то серьезных встрясок.

– Видимо, знания и опыт – дежурно ответил БМВ, усмехнувшись скорее себе, нежели Нине. И читать надо хорошие книги, они интересят жизнь и отучают повторять чужие ошибки. Кстати, вернемся в Вену. В девятнадцатом и до середины двадцатого века было такое выражение «венская клиника». Под этим подразумевалось исключительное качество и высокий уровень тогдашней венской медицины. Считалось хорошим тоном у аристократов и вообще богатых людей там лечиться. Хирургия, гинекология, психиатрия – все на мировом уровне. Ты слышала такое имя – Зигмунд Фрейд?

– Нет, не припомню, это врач такой?

– Да, и врач тоже. БМВ помедлил. Нина поняла, что он раздумывает, стоит ли продолжать этот ликбез, она совершенно не справлялась с ходом разговора, не могла его толком поддержать, кругозор оказался пригодным только для дежурных семейных бесед, да бабьих сплетен с подругами и в сестринской. Печалька… Но БМВ все же решил продолжать.

– Этот врач-психиатр объяснил коллегам, а потом и всему миру как работает наше подсознание, откуда берутся психологические проблемы, болезни, комплексы и даже преступления. Как обычно с такими открытиями, сначала над ним смеялись, потом осуждали, потом преследовали, а потом стали копировать во всем и, наконец, даже «улучшать» его метод. Метод называется психоанализ и помогает человеку разобраться в себе.

– Вот-вот, подумала Нина, мне точно надо в себе разобраться. Убила одну, собираюсь убить другую. Самое время разобраться!

– Психика человека как хорошо приготовленный латтэ в стеклянном стакане. Любишь такой?

– Да, конечно.

– Ок. На поверхности пенка – это то, что о нас знают и ждут другие люди. Тут все ясно. Второй слой – молоко с водой, это то, что мы знаем и думаем, наша осознанная жизнь, цели, желания, страхи тому подобное. А на дне – не размешанный черный кофе. Это наше подсознание, этого про нас никто не знает, ни мы сами, ни тем более другие люди. Но подсознание работает изнутри, и заставляет нас совершать самые неожиданные вещи. Врач-психоаналитик может проанализировать ситуацию и помочь найти решение проблем. Я изучал в какой-то степени это направление и стараюсь с пониманием относиться и к людям, и к ситуациям.

– А это сказывается на личной жизни? Нина не могла напрямую спросить о том, что ей делать, но пыталась услышать хоть чей-то разумный голос.

– Да, конечно. Особенно в семье, в отношениях мужей и жен, отцов и сыновей, матерей и дочерей. Иногда очень жестоко. Например, Фрейд был уверен, что основной источник проблем – подавление своих инстинктов – например, стремления к ничем не ограниченному сексу, ревность сына к матери, а дочери к отцу и тому подобное. Все намного сложнее, я только самые общие вещи проговорил. И даже несчастные случаи психоанализ объясняем подсознательными импульсами. Например, ужасные случаи детских травм: падения с высоты, ожоги кипятком с плиты, отравления уксусом из оставленных без присмотра емкостей и тому подобные тяжелые случаи. И часто мать была дома, просто отвлеклась, не досмотрела, говорила по телефону с подругой и т.д.

Я работал в токсикологии какое-то время, поэтому знаю тему. Психоанализ эти ситуации объясняет подсознательным стремлением матери избавиться от нежеланного ребенка, который не дает ей устроить личную жизнь, встречаться с мужчиной и так далее. Ребенка она не убивает, но делает ситуацию опасной для него. И потом, конечно, на публику убивается, рвет на себе волосы, рыдает, истерит. Чем больше шума, тем подозрительней ее скрытые мотивы. Она и себе никогда не признается в собственной вине. Истинное горе матери, потерявшей ребенка, по-другому проявляется, я и это видел.

Помолчали. Нина обдумывала свою жизнь, отношения с отцом и матерью. Там и психоанализ не нужен – отец просто не выдержал, мать его изнутри сожгла своим характером и распущенностью. Может, и она сама, Нина такая же, просто сдерживается из последних сил?

Они ехали уже больше получаса, пробки встречались реже, скоро надо будет сворачивать к их дому. Вот возьму, переберусь на заднее сиденье, стяну брюки и скажу, что не выйду, пока он меня не приласкает! Нина вздрогнула. Откуда это в ее голове? Что за безумные мысли?! Надо брать себя в руки, куча забот, подготовиться к операции и к встрече с Ольгой. В Нине в этот момент как будто звучали два голоса, один разумный, правильный, другой – нервный, срывающийся, совсем незнакомый. Устала, совсем вымоталась, пора хоть немного отдохнуть. Нина пошевелилась, навигатор сообщил, что они подъезжают к их дому. Выходить из машины не хотелось. Вот бы он пригласил меня сейчас в кафе, мы сидели бы в полумраке, смотрели бы друг другу в глаза… Это не то, что в его кабинете!

–Угостите меня чашкой чая, или кофе, мне все равно. Тут есть кафе совсем недалеко, – Нина почти умоляюще смотрела БМВ прямо в глаза. Он, наконец, все понял. Пару секунд помедлил

–Окей, желание лучшей медсестры отделения надо исполнять, улыбнулся БМВ.

В кафе было не так уютно, как ей хотелось, все пластиковое, неживое и слишком светло. Они присели, заказали чай и пирожное для Нины. Очарование вечера стало спадать. Там, в салоне машины они были как будто совсем одни, и музыка была мягкой и романтичной, и его голос так глубоко проникал в душу. А тут, на пластиковых стульях, за пластиковым столом и чувства становились какие-то пластиковые. Музыка играла громкая, резкая. Посидели, поболтали о рабочих делах, о сложностях в работе. Нина чувствовала, что задерживает его, но не было сил начать прощаться. БМВ незаметно взглянул на часы. Все. Ждать больше нельзя. Нина поднялась, БМВ подал ей куртку, вышли на улицу.

– Я дойду, стала закрываться Нина.

– Нет, рыцарь провожает даму только до ворот замка, не иначе, улыбнулся он.

Проехали несколько сот метров. Машина остановилась, БМВ вышел, открыл дверцу, подал руку. Нина выбралась на холодный, неприветливый полумрак.

– Беги домой, не мерзни, в клинику ты должна лечь здоровой, пошутил он и задержал ее руку в своей на мгновение. Рука была холодной, сухой, крепкой. А у Юры руки всегда теплые и влажные, невольно сравнила Нина.

Дома быстро разделась, стала набирать ванную. Все сидели на кухне, доедали ужин.

– Ты чего-то поздновато, заметил Юра.

– Да, заканчивала дела, буду готовиться к больнице. Кстати, сыночки, ваша мама приболела, надо оперироваться. Думаю, ничего страшного, но вам надо себя показать по хозяйству, чтобы я не переживала понапрасну. Ребята, отложили вилки, уставились на нее, как на незнакомку.

– Как же так, мам? – старший отреагировал первым.

– А вот так, такова сама жизнь. Ничего, вместе с папой вы справитесь. Отчего – то на глаза навернулись слезы. Показывать их не надо, ни к чему.

Нина ушла в ванную, капнула хвойный экстракт, легла в воду. Закрыла глаза, стала думать о хорошем. Значит, о БМВ, о ком же еще? Понравилась я ему, или нет? Конечно, не накрашена толком, одета буднично, вид уставший. Наверное, он видел и знал разных женщин, он обязательно должен нравиться мало-мальски понимающим дамам. Кто видит мужчину по-настоящему, будет за такого держаться. Говорят, он давно и прочно женат. Ну и ладно, не собираюсь я его отбивать. Просто хочется понимания от того, кто вообще на это способен. Нина припомнила чуть не случившийся инцидент в том кафе, где они только что пили чай. В углу сидела группа молодежи, трое ребят и девушка, лет им по 18-20. Стали посматривать в их сторону, посмеиваться. Видимо, комментировали свидание пожилого дядьки и моложавой дамы.

БМВ не реагировал первые пять минут. Потом повернулся в их сторону, смотрел долго, почти минуту. Ребята притихли, перестали их обсуждать, заговорили о чем-то своем.

Зря он так, столько придурков вокруг, пьяных, обкуренных. А что, если бы ввязались в драку? Он, конечно, крепкий мужчина, но с тремя… Но ей было приятно, что ради нее, из-за нее могло состояться что-то мужское, горячее, опасное. Вода расслабляла, Нина представила себе, что в машине они стали целоваться, она прижалась к нему всем, чем только можно, стала раздеваться, он прижал свою прохладную сильную руку к ее горячему телу. Стала кружиться голова, Нина крепко надавила внизу живота, другой рукой направила туда же струю из душа. Вот они уже на заднем сидении… Он гладит ее груди, те тяжелеют, наливаются… все, пора!

Вдруг раздался стук в дверь ванны:

– Нинок, у тебя все нормально?

Юра проявил заботу тогда, когда она в ней ну совсем не нуждалась. Вот неудача! Нина перестала себя ласкать, повесила рукоятку душа на крючок. Образ желанного мужчины растворился в пару, поднимавшемся от горячей воды.

Следующие три дня Нина потратила на поездки в разные клинические лаборатории, чтобы по – срочному досдать все необходимые по списку анализы. Пришлось потратиться, конечно.

В четверг один из ее внутренних голосов напомнил, что пора звонить Ольге. Это было важно и сложно. Требовалось договориться с ней о встрече у нее дома, а это было не просто. Та не привечала никого из родственников, кроме брата.

Нина прошла на сестринский пост, набрала номер, Ольга ответила с нервным покашливанием:

– Да, кто это?

Знает ведь мой голос, но игнорирует, дескать, ты мне никто, чтобы тебя узнавать.

Нина была к этому готова:

Оля, есть разговор, важный. Хочу просить тебя о встрече назавтра! – голос Нины был с просительной интонацией.

– Давай, только вечером, недалеко от моей работы есть кафе.

– Знаешь, ты извини, но разговор очень личный, можно я приеду к тебе домой?

Ольга поначалу даже опешила:

– Зачем это?! – она даже и не думала скрывать неприязнь.

– Есть важная информация, хочу с тобой обсудить. Но только не сообщай Юре, пока с тобой не встречусь и не мы не договоримся, ему знать не нужно.

Теперь Ольга была заинтригована, на это и был расчет.

– Ок, тогда после семи часов, знаешь адрес?

Ни в коем случае этого нельзя было допустить, понимала Нина. Никаких от нее звонков и сообщений!

– Да, знаю.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

Весь день пятницы Нина занималась домашним хозяйством, делала некоторые закупки впрок.

Вечером, незадолго до прихода домашних, Нина вышла из дома. Подготовилась как могла. Надела неприметные брюки, кроссовки, свитер и плотную облегающую спортивную куртку с капюшоном. Сверху напялила старую куртку старшего сына, эдакий бесформенный полупуховик, тоже с капюшоном. В руке был плотный пакет с молотком и другими аксессуарами для общения с Ольгой.

Выйдя из метро, нацепила свои старые очки с небольшими диоптриями. Они ей были не нужны уже несколько лет, сейчас пригодились.

Пока шла к дому Ольги размышляла о том, что вот этот год, наверное, самый трудный. Кто-то ей сказал, что год, в котором есть три девятки, будет для кого-то очень счастливым, а для кого-то совсем несчастным, если девятки перевернуть в шестерки. Люди очень резко поделятся на удачливых и неудачников. Сыновья тоже рассуждали, что вот, мол, всех ждет проблема двухтысячного года, типа, все компьютеры могут сломаться. Она ничего в этом не понимала, но ей хотелось, чтобы этот опасный 1999 год поскорее закончился. А он ведь только начался, февраль-месяц стоял на дворе. И то сказать, с нового года у нее голова стала болеть постоянно, вот он несчастливый именно для нее год…

На площадке подъезда было светло, в каморке сидела привратница. Дом вообще был улучшенный, Ольга и здесь устроилась удачно. Быстро прошла к лифту, поднялась на 11 этаж, никого не встретив.

– Ну, ты и тютеха! – Ольга с удовольствием ужалила Нину. И, кстати, была, по сути, права. Вид был какой-то неженский, средний пол, короче. Собственно, Нина этого и добивалась.

Сняла обувь и пуховик, вместе прошли на кухню.

– Будешь чай? – спросила Ольга.

– Давай.

Ольга стала набирать чайник, отвернулась к плите. Нина успела метнуться в прихожую за пакетом. Как только Ольга стала поворачиваться, Нина сделала шаг ей за спину, дважды крепко стукнула молотком в затылок. Та сникла, привалилась к плите плечом. Нина прошла в гостиную, открыла дверь лоджии. Хорошо, застекленная. Толкнула створку рамы. Открылся вид стылой, полузаснеженной неровности земли с пятнами промерзшей земли, прореженной минувшими холодами травы. Вид выходил на сторону, противоположную выходу из подъезда. И это тоже было хорошо. Плохо было то, что у Нины было лишь пять-семь минут до приезда полиции. Те сразу перекроют подъезд, пойдут по этажам. Во всяком случае, должны так сделать.

Вернулась на кухню, Ольга тихо стонала, из полуоткрытого рта тонкой струйкой стекала слюна. Крови не было. Нина предусмотрительно обернула головку молотка скотчем. Удар был, но кожа не поцарапалась. Нина надела перчатки, подхватила Ольгу подмышки, потянула через гостиную на лоджию. Было тяжело, но не тяжелее, чем таскать и перекладывать, переворачивать пациентов в отделении. Приткнула ее к перилам, пропихнув голову, грудь и руки через них. Что-то глухо треснуло внутри Ольгиной груди. Нина вздрогнула, а потом улыбнулась. Что ж, придется тебе потратиться на реэндопротезирование, дорогуша, импланты нынче в цене! Настроение улучшилось. Если могу шутить, значит еще не совсем сумасшедшая!

Нина вернулась в квартиру, прошла кухню, гостиную, внимательно все осмотрела. Вымыла, вытерла, убрала свою чашку. Молоток уложила в пакет. Перчатки снимать было рано. Пригладила след волочения на ковре, подошла к входной двери, проверила площадку этажа. Все тихо. Вышла на балкон. Высоко, полет будет долгим. Ну, давай, сучка, пора! С этими словами присела, обхватила узкие Ольгины бедра и подняла вверх. Тело скользнуло вниз.