- -
- 100%
- +
Сказал и перехватил пронзительный взгляд из-под платиновой челки.
– Знаешь, а ты удивительно быстро освоился. Роль властителя удела тебе даже к лицу. Когда ты говорил, у тебя на лице появилось выражение этакой холодной надменности и отстраненности, – сказала Юлия и посоветовала: – Не теряй его, на совете может пригодиться.
Я хмыкнул, отвесил шутливый поклон.
– Слушаюсь, моя повелительница.
Однако княжна не приняла веселый тон.
– Что касается всего остального, то ты прав. В некоторых родовых корпорациях даже изучают данный феномен, пытаясь воздействовать на социум в своих интересах. Есть специальные отделы, которые занимаются отслеживанием настроения масс. Это называется поведенческими реакциями.
– Потому что овцами легче управлять? – я поднял на собеседницу вопросительный взгляд. Мне ответили прямым взглядом.
– Именно поэтому, – последовала короткая пауза. – На этом фоне твои попытки заигрывания с обычными людьми выглядят смешными. Ты ведь этого добиваешься? Хочешь завоевать популярность у простого народа?
В ответ снова неопределенное пожатие плеч.
– Только ты сам говорил, что большинство безынициативны и послушны, как ты собрался их вести за собой?
В этот раз я решил все же ответить.
– Зачем вести за собой? Достаточно, чтобы они испытывали чувство благодарности, – сказал я и сразу продолжил: – Ты права, я изучал экономическую статистику и финансовые показатели за последние десять лет и даже без профильного образования могу сказать, что дела в уделе не очень. На поставках конденсата наживается узкая прослойка лиц, связанная либо с советниками, либо с корпорацией Бельских. До рядового обывателя деньги почти не доходят. Хуже того, за последнее время чиновники приняли несколько неверных решений, еще больше ухудшив ситуацию и нанося урон карману простых людей. Это создает напряжение в обществе.
Юлия прищурилась.
– Хочешь направить народный гнев в нужное русло? – спросила и сама же заметила: – Ты сам назвал их стадом баранов, почему думаешь, что они пойдут за тобой?
Я устало вдохнул. Кажется, меня слушают, но не слышат. Или не желают слышать. А главное, понимать. Разговор начал утомлять.
– Во-первых, я не называл никого баранами. Во-вторых, еще раз повторяю – я не собираюсь вести за собой. Всего лишь хочу сделать жизнь людей чуточку лучше.
И вот тут до нее наконец дошло, глаза княжны расширились.
– Сделать лучше, но при этом указать на тех, из-за кого жизнь была хуже? Ты спятил? Это же гражданский мятеж! Они снесут администрацию и советников, а заодно и всех нас!
Ну, это она загнула. На самом деле никакого желания устраивать революцию я не испытывал. Слишком хлопотно и, чего греха таить, опасно. Начнешь строить справедливое общество, не справишься и сам окажешься на колу. На хрен такое счастье. Становиться всеобщим благодетелем не входило в мои планы. Зато входило другое.
– Ты мыслишь слишком прямолинейно, – скривился я. – Идея не зависеть ни от советников, ни от правящего рода, конечно, заманчива, но мы оба знаем, что это нереально. По крайней мере не с такой системой управления.
– Тогда чего ты хочешь? Провести реформы? – Юлия так увлеклась разговором, что наклонилась вперед, опершись локтями на колени.
– Провести реформы и заслужить благодарность населения удела, – я развел руками. – Разве это плохо?
– Чтобы, когда тебе найдут замену, преемника как минимум не так хорошо встретили, – сообразила Юлия и быстро поправилась: – Если найдут замену.
Я усмехнулся.
– Не если, а когда. Дядя Герман спит и видит, как бы удавить неудобного бастарда, чтобы поставить послушную фигуру. И рано или поздно у него это получится.
– Да брось, никто не… – поспешно проговорила Юлия и замолкла под моим насмешливым взглядом.
Ну да, не ищет, а терпеть меня будут по доброте душевной, из-за природного обаяния. Пока советники и Бельские думают, что грязную работу за них выполнит совет, опасаться действительно не стоит. Плюс признание меня озером висит дамокловым мечом, влияя на поставки конденсата. Но стоит чему-нибудь измениться, как цепные псы получат команду «фас» и наглого чужака разорвут в клочья. Я понимал расклады, поэтому старался подстелить соломки там, куда, возможно, придется падать.
– Смотри, столица показалась, – я кивнул на иллюминатор. Юлия бросила рассеянный взгляд, но предпочла вернуться к журналу.
Сверху главный город Конфедерации напоминал лоскутное покрывало. С юга и запада неряшливое полотно исторической застройки с редкими вкраплениями современных зданий. Север и восток более ухожены, даже есть островок новомодного Сити, увенчанного свечками небоскребов.
В центре знаменитый холм, бывший прибежищем в древние времена Круга волхвов. Теперь на склонах разбросаны представительства кланов, а вершину венчает Зал совета, монструозное сооружение, прозванное в народе за помпезность Собором.
Именно там будет проверка на одержимость. Остальные князья не допустят, чтобы один из них стал безумцем, тем более взошел на трон удела, поставляющего столь ценное сырье, как конденсат. В случае провала новоявленного властителя сместят общим решением совета и там же скорее всего убьют. Немногим это понравится, так как будет бросать тень на их собственные привилегии, но иного пути нет – никто не допустит в свои ряды одержимого.
Забавно, но страха нет, только раздражение, что приходится выполнять волю старых придурков, боящихся любой мелочи, могущей помешать им править дальше.
– Может, устроить им революцию? Было бы забавно, клянусь всей магией мира, – я ухмыльнулся.
Услышавшая меня Юлия поморщилась, но ничего не сказала, вновь уткнувшись в журнал.
Самолет начал заходить на посадку.
3
Створки разошлись, открывая ворота из кованого железа. Шины прошуршали по асфальту, въезжая на подъездную дорожку. Кортеж растянулся, поэтому привратникам пришлось подождать, пока последний внедорожник втянется внутрь.
У парадного входа выстроилась линия местной прислуги. Нечасто хозяева баловали столичную резиденцию своими визитами.
– Что-то их слишком много для представительства, в котором никто не живет, – заметил я, выходя из машины, не дожидаясь, пока подскочивший охранник откроет дверь.
– Здесь бывают не только Бельские, гостевыми покоями разрешено пользоваться чиновникам удела и высшему корпоративному менеджменту, когда они посещают столицу, – пояснила Юлия, выбираясь с другой стороны лимузина.
– То есть клановое представительство используется в качестве гостиницы, – хмыкнул я. – Неудивительно, что к правящему роду даже обычные бюрократы относятся с пренебрежением.
Княжна наградила меня пронзительным взглядом.
– Никто не относится к нам с пренебрежением, – отчеканила она, сделав вид, что не заметила, как у части прислуги отвисла челюсть, когда те услышали, о чем спорят приехавшие аристо.
А вот главный управляющий схлынул с лица. В отличие от рядовых слуг, он моментально просчитал, куда может привести подобный разговор, и даже спрогнозировал, чем все это может в итоге закончиться.
По морде сразу видно – хитрая бестия. Исполнительная, но ограниченная. Слишком умных на подобной работе держать нельзя, иначе рано или поздно начнут подгребать под себя, служа в первую очередь своим интересам. Как в ситуации с советниками и уделом, но только в меньших масштабах.
– Спорим, половина местных приходится друг другу родственниками, – я предложил пари. Практика пристроить родню на теплое место являлась в таких случаях классикой.
Однако Юлия на провокацию не повелась и просто промолчала.
– А еще наверняка штат раздут сверх меры. И у всех зарплаты огромные, даже по столичным меркам, – продолжил я, чисто из вредности.
Тут княжна не выдержала, обведя быстрым взглядом шеренгу слуг. Их действительно оказалось чересчур много для вместительного, но отнюдь не гигантского дома.
– Половина, скорее всего, прячется, чтобы многочисленность не бросалась в глаза, но если выгнать всех во двор, то можно оценить количество нахлебников, привыкших жить за счет Бельских в столице, ничего не делая и получая щедрый оклад, – сказал я.
По лицу кузины пробежала тень. Она осознала правдивость услышанных заявлений. Легко смотреть со стороны, замечая недостатки, невидимые вблизи.
Последовал властный взмах рукой, подзывая главного управляющего. Мужик просеменил, заранее склонившись в угодливом поклоне. Расплывшаяся фигура, дряблые щеки, старомодный сюртук с выглядывающей из кармашка золотой цепочкой для глупых понтов. Ничего особенного, типичный жирдяй, задержавшийся на средней начальственной должности, из тех, что думают о себе слишком много.
Не глядя на него, Юлия сухо обронила:
– Сколько всего слуг в доме?
Пузан запнулся, зачем-то оглянулся назад, но шеренга прислуги ответила ему угрюмым молчанием. Даже до самого тупого дошло, что на светлом горизонте халявной жизни возникли грозовые тучи в виде двух неожиданно свалившихся на голову хозяев. У каждого на физиономии буквально читалось: лучше бы сидели в своем Северном Уделе и не лезли к «несчастным», присосавшимся, подобно пиявкам, к деньгам из клановой казны.
А что творилось в эмоциональном фоне, вообще мрак. Некоторые вполне серьезно возмущались, что кто-то посмел сомневаться в необходимости их нахождения здесь.
Считав последние эмоции, я удивленно качнул головой. Это ж надо, какая невообразимая уверенность в собственной правоте. В другом месте и при других обстоятельствах такой наглости можно лишь позавидовать.
– Ну? Я жду, – Юлия притопнула ножкой, разыгрывая из себя взбалмошную аристократку, потом передумала и свистящим шепотом пообещала: – На воротах повешу.
Резкие качели эмоций помогли, управляющий вздрогнул, суетливым движением протер невесть откуда возникшим платком вспотевший лоб. Очень тихо прозвучало:
– Девяносто шесть.
– Сколько? – брови княжны скакнули вверх.
Даже она не ожидала такой цифры. Я, честно говоря, тоже обалдел, снова оглядев не такое уж и большое здание клановой резиденции. Два крыла в классическом исполнении, центральный корпус под старину, вот, собственно, и все. Не загородный коттедж, но и не гигантский дворцовый комплекс.
– По-моему, этот слизняк врет, – задумчиво обронил я. – Не может здесь жить сотня слуг. Даже если всех расселить по хозяйским комнатам, все равно места не хватит.
Мужик протестующе вскинул руки.
– Мы никогда… все гостевые помещения и хозяйские покои находятся в режиме постоянного ожидания, никто в них не живет, – торопливо проговорил он.
И столько убежденности было в его словах, что я на секунду поверил. Потом проверил через эмо-фон и удивленно хмыкнул. Действительно правда, в хозяйских комнатах никто не живет, по крайней мере он в это искренне верит. Другое дело, обычные слуги могли нарушить приказ, но это уже на уровне индивидуальной проверки каждого.
– Все равно, девяносто шесть человек – слишком много. Где они все живут? Здесь столько не поместится, – строго спросила Юлия.
Я снова оглядел хмурые физиономии выстроившихся в шеренге, некоторые уныло смотрели на ворота, догадываясь, что последует дальше.
Правильно, кстати. Если это не сделает Юлия, то сделаю я. Держать столько нахлебников, платя бешеную зарплату, слишком расточительно даже для богатого клана. Не хрен сидеть на заднице ровно, пусть ищут работу.
– Дело в том, ваше сиятельство, что прислуга работает в несколько смен, чтобы быть готовыми в любой час дня и ночи принять гостей, – пробормотал управляющий, видя по глазам молодой хозяйки, что нет – не сработало. Объяснение надуманное, и он сам это понимал.
– И все равно, это слишком много. Даже для трех смен, не считая водителей, охранников и поваров, хватит в три раза меньше.
Я с трудом подавил зевок, мазнул рассеянным взглядом по управляющему, затем оглядел строй, в котором попались вполне симпатичные служаночки.
– Спорим, он еще и трахал некоторых из них, шантажируя увольнением, – я подлил масла в огонь.
Толстяк побледнел, покачнулся, в унисон тревожно качнулась золотая цепочка на сюртуке. Я мысленно ухмыльнулся. Сделал гадость – сердцу радость.
– Нет-нет, у меня жена, я никогда ей не изменял! – управляющий умоляюще взглянул на княжну, на меня он старался больше не смотреть. Что-то не понравилось ему во взгляде юного господина.
– А вот эмоции вон той и той девчонок говорят обратное, – я указал на двух тощих девиц с дальнего края, видимо, новеньких, и злорадно добавил: – Толстячок явно любит зажимать горничных в темных углах, принуждая удовлетворять его похоть.
И вот тут дурак совершил ошибку – поднял на меня полный ненависти взгляд. Я поймал его, словно протягивая между нами невидимую нить.
Секунду ничего не происходило. Управляющий застыл, как изваяние. Затем его обрюзгшее тело напряглось, вытянулось, по дряблой коже прошла волна дрожи, глаза закатились, и вдруг из носа густым потоком пошла кровь.
Ноги любителя молоденьких служанок подкосились, он тяжело осел на землю, теряя сознание.
– Медиков сюда, – хмуро приказала Юлия, наблюдая, как грузная туша опускается вниз.
– Кажется, ему поплохело от жары, солнечный удар и все такое, – протянул я, подставляя лицо прохладе наступавшего вечера, одновременно поднимая голову к уходящему в закат солнцу.
Княжна ничего не ответила, взглядом подозвав ближайшего слугу.
– Кто у него заместитель?
– А-а-а… эм-м…
– Ладно, не важно, будешь ты. Штат прислуги сократить на две трети, всех лишних уволить, но выплатить двухмесячное жалованье в качестве компенсации. Больше никого не нанимать без разрешения из удела, только на замену ушедшим. Понял? Что будет в случае неисполнения, полагаю, говорить не надо.
Мужичок быстро кивнул, скользнул взглядом по лежащему на земле предшественнику и снова закивал, напоминая болванчика.
– Конечно, ваше сиятельство, все понял, ваше сиятельство, все будет исполнено в лучшем виде, ваше сиятельство, не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, я не подведу, – затараторил он и вновь согнулся в глубоком поклоне, одновременно вытягивая руку в сторону парадного входа, приглашая пройти внутрь дома. Мы с Юлией проследовали в указанном направлении.
Мы вошли в просторный холл. Выложенный камнем пол отдавал холодом, на стенах в противовес располагались деревянные панели, придавая интерьеру тепло. Странное сочетание, вызывающее неоднозначные впечатление.
– Зачем ты это сделал? – мрачно поинтересовалась она.
– А зачем он принуждал к сексу двух едва достигших совершеннолетия девиц? Они, конечно, дурехи и могли найти другую работу, но согласись, как-то это неправильно.
Княжна на меня покосилась.
– Откуда такое стремление к справедливости? Не ты ли часом ранее говорил в самолете, что не собираешься становиться всеобщим благодетелем?
– Все мы должны творить добро в меру своих сил, – ответил я рассеянно, разглядывая лестницы, ведущие на второй этаж, и добавил: – А кто усомнится в нашей доброте, тот умоется кровью.
Юлия поморщилась.
– Оно и видно, – и оглянулась на открытые двери, там продолжали возиться с не приходившим в сознание экс-управляющим. Кто-то велел вызвать скорую помощь.
Никаких угрызений совести я не испытывал. Толстяк сам нарвался, и тем, что раздул чрезмерно штат прислуги (наверняка с каждого имел копеечку), и тем, что возомнил себя феодалом с правом первой брачной ночи. В конечном итоге хренов извращенец получил свое.
А вообще, чувствовал я себя отлично. Мысли работают четко, никакой неуверенности, сомнений или других подобных чувств. Наоборот, все кажется кристально ясным. Мозг работает на все сто, охватывая картину событий со всех ракурсов. И я четко знаю, что раньше ничего похожего не испытывал, значит, дело в проникшей внутрь стихии. Хлад все больше изменял меня, и мне это нравилось. Если так будет продолжаться и впредь, то я не против.
* * *Утро встретило осторожным стуком в дверь и приглушенным голосом, зовущим от лица ее сиятельства на завтрак. Но внутрь никто не зашел. После вчерашнего прислуга старалась избегать меня, если что-то и говорили, то уперев взгляд в пол, не встречаясь глазами.
Я сокрушенно покачал головой, по лицу скользнула мрачная усмешка. Вот она, людская благодарность, их спасают от тирана-начальника, а они боятся спасителя.
Хотя, справедливости ради, радуются скорее всего только те милашки, кому больше не придется обслуживать жирного урода в сюртуке, остальным изменения пошли поперек горла. Если уволили остальных, то в любой момент могут погнать и их.
– И еще не факт, что тем девицам не нравилось их положение. По крайней мере, они вполне могли рассуждать так, что проще пять минут потерпеть сальные прикосновения жирдяя, чем весь день стоять за кассой в супермаркете, – подумал я вслух и зевнул.
Подняться с постели, принять контрастный душ (в последнее время мне особенно нравилось стоять под холодной водой), одеться и в сопровождении слуги отправиться на поиски веранды, где приказала накрыть Юлия.
– Доброе утро, – приветствовали меня, на секунду оторвавшись от газеты.
В отличие от меня княжна не утруждала себя переодеванием, явившись на завтрак в махровом халате белого цвета с золотистой монограммой на левой груди.
– Из отеля, что ли, стащила? – спросил я, усаживаясь за стол. И тем сбил с мысли княжну, явно нацелившуюся прочитать лекцию по поводу вчерашних событий.
– Что? В смысле?
Я кивнул на халат: она почти утопала в нем, явно не по размеру, и вышитые золотом буквы совсем не в стиле Бельских.
– Не слишком тебе подходит.
Княжна оглядела свое одеяние, нахмурилась, поняла, на что намекаю, и проворчала:
– Это подарок друга.
– Близкого друга? – продолжил провоцировать я.
Секундная пауза, внимательный взгляд и холодный вердикт.
– Не твое дело.
Какие мы грозные.
Быстро позабыв о короткой стычке, я оглядел блюда на столе. Весьма недурно и разнообразно. Веранда, где накрыли завтрак, находилась сбоку от западного крыла. Справа увитая плющом стена и створчатые двери, слева деревья с пышными кронами и запахом леса. Сверху кожу ласкает утреннее солнце. Сказка, а не жизнь.
– Кстати, если тебе интересно, управляющий выжил, – бесстрастно сообщила Юлия, глядя, как я наливаю себе кофе из начищенного кофейника причудливой формы, отдаленно напоминающего восточную лампу, в которой живут джинны. Интересно, где такую штуку достали, неужели трофей из дальних походов?
– Не интересно, – беззаботно откликнулся я, с удовольствием делая первый глоток. Плевать я хотел на судьбу любителя молоденьких девочек.
Княжна по достоинству оценила равнодушие в прозвучавшем ответе.
– Ты ведь понимаешь, что такое отношение к людям делает тебя первым среди подозреваемых на одержимость. Мог хотя бы изобразить сочувствие.
Сказала и осеклась, наткнувшись на насмешливый взгляд поверх фарфоровой чашки.
– Только не говори, что тебе жалко этого извращенца, – размеренным тоном произнес я, аккуратно ставя чашку на блюдце. – И вообще, почему мы разговариваем об этом тупом ублюдке? Разве нет более приятных тем для беседы за завтраком?
Риторический вопрос повис в воздухе. Она чувствовала происходящие во мне изменения, видела своими глазами, но продолжала удивляться.
На ум пришли бывшие соученики из школы-интерната «Серебряный ручей». Ставлю медную копейку против рубля в золотом номинале, что никто из них не узнает теперь в Андрее Ковалевском нынешнего Андрея Бельского. Хотя с последней нашей встречи прошло не так уж и много времени. Хлад в буквально смысле сделал из меня другого человека. Холодного, безжалостного, любящего рисковать, не боящегося смерти, как раньше.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.