- -
- 100%
- +
Глаза будто ножом режет, когда всматривается в даль. Ну почему он не догадался те очки прихватить? Вот и мучайся теперь…
* * *Опять изнурительная дорога. Макс далеко не слабак, но понемногу начал сдавать – при такой жаре и по тротуару нелегко бродить, а здесь, прыгая по каменным «кочкам» или волочась по неровному мелководью и давя коралловую поросль… Очень непросто здесь передвигаться. Не говоря уже о том, что время от времени приходится пускаться вплавь, наткнувшись на очередную водную преграду. От усталости, жары и жажды начала наваливаться апатия. Потеряв интерес ко всему окружающему, Макс монотонно переставлял ноги, изредка поглядывая вперед, на увеличивающееся в размерах зеленое пятно. Несомненно, это остров, но не радует уже ничто – вымотался сильно.
Еще голова болеть начала, и время от времени перед глазами все начинает расплываться. Перегрелся? Возможно… Укрыться в тени? А толку – ночью по этим колдобинам идти невозможно, так что долгие передышки лишь удлинят путь. Нельзя ему время терять – с жаждой шутки плохи. Это без еды можно протянуть прилично – без воды долго не побегаешь.
Рифы как обрезало – впереди расстилалась водная гладь. За ней, приблизительно в полукилометре, светлел широкий пляж, окаймляющий густые заросли кустарников. Зелень эта выглядела плоской шапкой на песчаной лысине. Деревьев не видать, размеры островка были скромными – не больше футбольного поля.
Осмотревшись, Макс понял: дальше придется плыть. Хотя бездны здесь не было, но глубины порядочные – от метра до двух, идти по такому дну неразумно.
Опять «чалма», опять шнурки-ботинки. Один плюс – это не «синяя бездна»: акулу здесь можно издали заметить. Да и что ей делать в такой луже?
Добрался без приключений. Пляж. Настоящий пляж. Какая благодать почувствовать под ступнями мягкий песочек, а не жесткую колючую коралловую щетку. Ступать, правда, все равно приходится осторожно – хватает острых обломков раковин.
Выбравшись на берег, доплелся до границы зарослей, присел в тени, расслабился. Плыть пришлось не так уж много, а вымотался сильно. Усталость сказывается.
Надежды на то, что здесь окажется вода, были мизерными. Островок ровный, как стол, сложен из песка и обломков раковин – сомнительно, что на такой малой площади сможет существовать родник или чистое озеро. Но с жаждой не поспоришь – у нее своя логика.
Переведя дух, Макс долго бродил по зарослям во всех направлениях, но тщетно. Везде одно и то же: корявые кустарники с кроной, похожей на чуть сдутый мяч; полоса широкого пляжа; редкие каменные полянки, похожие на хорошо знакомые рифовые постройки, засыпанные песком со всех сторон. Травы мало, встречается редко, и разнообразие ее тоже не впечатляет – три – четыре вида, ни один из которых Максу не знаком. Неудивительно – он и в родной ботанике не очень-то разбирается, а уж в тропической и подавно. Еще пенек нашел, почти засыпанный – когда-то здесь было дерево, но кто-то его срубил. Очередной признак пребывания человека, столь же бесполезный, как и предыдущие…
Никаких признаков воды… чего и стоило ожидать… Такое впечатление, что это просто скопище рифов, засыпанное песком. Нечего здесь делать…
Но Макс не стал опускать рук – выломав палку, начал копать яму на границе зарослей. Работа поначалу шла быстро – песочек охотно рыхлился, времени на его уборку уходило немного. Но чем дальше Макс углублялся, тем труднее становилось. Рассыпчатый песок сменился коралловой крошкой, чем ниже, тем она становилась плотнее – будто ее утрамбовали вперемешку с цементом. Порезал палец об острый осколок ракушки; гибкая палка быстро разлохматилась на конце, и пришлось выламывать другую. На этот раз Макс был умнее – выбрал сухую. Она тверже – дольше продержится.
Вырыв целый окоп, он уже начал думать, что переоценил свои силы, но нет – крошка на дне стала мокрой, водянистой. Еще немного, и драгоценная влага начала собираться в углублении.
Облизывая растрескавшиеся губы сухим языком, Макс, едва не постанывая от нетерпения, дождался, когда ее скопится побольше. Зачерпнул ладонью бурую от взвеси воду, жадно вылил в рот… и выплюнул.
Все та же горько-соленая морская гадость. Его расчет, что на удалении от береговой линии она будет опресненной, не оправдался.
Плохо… очень плохо… столько сил зря потратил…
Может, попробовать сделать колодец в центре островка?
А смысл? Не верил Макс, что вода там окажется лучше, а копать придется гораздо больше. Нет, оставаться на этом клочке суши он не будет. Здесь, конечно, приятно нежиться на песочке в тени густых кустов, но это лишь отсрочит агонию.
Солнце уже к горизонту клонится, а он еще не нашел ни людей, ни воды, ни еды. Первое не критично; последнее в краткосрочной перспективе не столь важно, да и нет аппетита; а вот второе…
Сколько он протянет? Не свалится ли завтра окончательно? Те крохи морской воды, что он себе позволяет, вряд ли серьезно помогут. Больше пить боялся, да и не лезло. Сам организм, похоже, отказывается принимать этот яд.
Кстати, если это тропики, то почему нет кокосовых пальм на берегу?! Вроде они везде растут. От молочка орехового Макс бы не отказался. Или их здесь вырубили? Пенек ведь явно не от кустика остался.
Ладно, пустые мысли в сторону. Надо решать, что делать дальше. Переночевать лучше здесь – удобное место, а вот завтра придется куда-нибудь перебираться.
Побродив по берегу, Макс изучил окрестности островка и заметил еще одно пятно зелени. Располагалось оно тоже далековато, и если направиться к нему, придется резко изменить маршрут – от самого буя он двигался практически по прямой, вдоль глубоководной расселины среди рифов. Теперь надо будет свернуть чуть ли не под прямым углом.
А свернуть придется – больше ничего заслуживающего внимания Макс не заметил. Значит, завтра утром он направится к новому островку. Если глаза не обманывают, тот, похоже, побольше этого. А если предположить, что он к тому же вытянут в длину, а Макс видел его с узкой стороны, то можно рассчитывать на впечатляющую площадь. Возможно, там и вода найдется, и люди, и пальмы кокосовые. Хоть что-нибудь из этого должно найтись, иначе Макс сгинет от жажды посреди океана, и даже если кто-нибудь найдет его скелет, то никогда не узнает, кто он и откуда здесь появился.
* * *Ночь наступила резко – едва солнце скрылось за горизонтом. Будто выключателем щелкнули: раз – и потемнело. И высыпали звезды.
И Макс, едва не заскулив от увиденного, бессильно сжал кулаки.
Дело даже не в том, что ни одного созвездия знакомого он не увидел, – если занесло в Южное полушарие, то так и должно быть. Увы: помимо звезд имелось и кое-что другое. Нет, та гипертрофированная Луна уже исчезла, скрывшись вслед за солнцем, но нашлись достойные заменители.
Из-за горизонта выглядывал край исполинского грязно-синего диска, покрытого овальными белесыми водоворотами. Трудно по малой части судить о габаритах целого, но Макс был почти уверен, что его видимый размер в два, а то и три раза больше Солнца.
Еще в небе имелась почти нормальная на вид Луна. Причем не единственная – целых две: одна – в фазе полнолуния, другая – лишь тонкий серп, чуть приподнявшийся над горизонтом. Обе вполне сравнимы с родной привычной Луной. И еще россыпь какой-то мелочи наличествовала – штук семь спутников скромных габаритов: будто вереница горошин или обрывок бус.
– Я сошел с ума, – сам себе не веря, произнес Макс.
Звук собственного голоса показался раскатом грома. В голову полезли нехорошие мысли: а что, если его слова были первыми, которые произнесли человеческие уста в этом мире? Нет, не первыми. Тогда, у буя, он звал Леру. Кричал.
Лера…
Нет! Бред! Вранье! Он на Земле! Возле Австралии! В заповеднике! А вся эта фантастика в небесах – из-за теплового удара и жажды! Обычные галлюцинации! Здесь полным-полно людей! Он бутылку находил вдали от буя и еще пень видел на этом островке! Не может же дерево само себя срубить?!
Но если так, то почему он видит галлюцинации лишь в небесах, а не внизу?
Нет, он и внизу видел кое-что очень странное. Те же трубы – явная галлюцинация. Надо было к ним поплыть и потрогать – они бы растаяли в воздухе. И акулы ему постоянно мерещились.
Он выберется из этого заповедника… Обязательно выберется. Он еще увидит свою Леру и успокоит родителей – те, наверное, места себе не находят после его исчезновения.
* * *Несмотря на усталость, засыпалось плохо – жажда мешала и постоянно приходилось удерживаться от соблазна: тянуло взглянуть на небеса еще раз. Но если взглянет, тогда точно бессонная ночь обеспечена. Надо отдохнуть – завтра новый день. Трудный день. Он выберется… он обязан выбраться…
Несмотря на изгоняемые из головы дурные мысли, Макс все меньше и меньше верил в Австралию и ее великие рифы.
Похоже, он крупно влип…
Стоп! Да хватит уже! Иначе никогда не уснет! Ведь без отдыха он не сможет идти!
Глава 4
Проснулся Макс с рассветом совершенно разбитым. Ночью не удалось поспать серьезно – едва задремав, вскидывался от кошмаров или безо всяких причин. Прятал лицо в песок, стараясь не смотреть на чуждые ему небеса, сворачивался калачиком – под утро стало очень прохладно, и он немного продрог. Даже жалеть начал об оставленной зимней куртке.
Отчаянные надежды на утреннюю росу не оправдались – листва на кустах осталась такой же сухой. Спотыкаясь на ровном месте, спустился к морю и столкнулся с сюрпризом – вода отползла далеко от берега, обнажив дно на обширной площади. Сперва опять начал грешить на галлюцинации, но потом понял: это всего лишь отлив. Последствия притяжения Луны.
А ведь лун здесь многовато…
Стоп! Об этом не думать!
Украдкой покосился в небеса. Солнце, разогнав тьму, прогнало и все космические несуразности – лишь одинокий серп светлел. Размеры его не выходили за рамки приличий, но Макса это не утешило – слишком много нехорошего он повидал этой ночью.
Разогнав чаек, что-то выискивающих на обнажившемся дне, умылся, но облегчения это не принесло – пить хотелось зверски, в суставах поселилась ломота, перед глазами все расплывалось, в ушах молотком стучали удары пульса. Неужели это симптомы обезвоживания? Такое впечатление, будто серьезно заболел… А уж кожу как печет – не передать словами. Малейшее прикосновение к ожогам причиняет такие муки, что едва сознание не теряет. Хочется забраться в прохладную воду по шею и просидеть в ней до вечера. Но нельзя – надо собраться с силами и не расслабляться. Он должен дойти до этого острова – тот просто обязан оказаться с родниками, ручьями и пресными озерами. Он не слабак, он справится!
Но если там будет такая же пустыня, как здесь, то он покойник. Сил не останется ни на что. Сам удивлен, что так быстро вымотался. Ведь Макс очень крепкий парень. Был…
* * *Туристы – глупые люди: платят бешеные деньги и едут за тридевять земель, чтобы плавать меж коралловых рифов, загорать на горячем песочке, любоваться экзотической живностью. Все это удовольствие Максу досталось совершенно бесплатно, но ни одной позитивной эмоции он за все время так и не ощутил.
Достал его этот тропический рай…
Преодолев очередной рифовый хаос, Макс выбрался к широкому проливу, протянувшемуся поперек его маршрута. Не первый раз такое происходит, и по опыту он уже знает – обходить такое препятствие бесполезно. Будто широченная трещина, пересекающая рифовое поле, – кто знает, как далеко она тянется. Плавать над синей бездной неуютно, но куда прикажете деваться?
Глаза будто ножом резало – в обезвоженном организме слезы больше не вырабатывались. До желанной зелени уже рукой подать – около километра осталось. Можно разглядеть желтую каемку пляжа и – о счастье! – высокие пальмы, кое-где растущие вдоль берега! Если хоть немного повезет, то они окажутся кокосовыми, как это обычно бывает на атоллах, и он даже без воды напьется.
Оценив ширину препятствия, призадумался. Не меньше сотни метров плыть придется, а ему так не нравится заниматься этим над большими глубинами. Хотя… Чуть в стороне виднеется приличный мысок, а от него дальше тянется вереница одиночных рифов. Как показывает опыт, между ними обычно мелко – легко доберется до последнего по дну. А уже дальше поплывет. Ему останется метров пятьдесят – семьдесят – прилично выгадает.
Обход отнимет время, но зато снизит до минимума расстояние, которое придется проплыть. Несмотря на усталость и недомогание, Макс все еще боялся акул и подсознательно ожидал нападения именно на самых глубоких участках. Страшновато вглядываться в эту синюю бездну, ожидая, когда оттуда выскользнет зубастая тень.
Между камнями оказалось не так уж мелко – к предпоследнему Макс брел по грудь в воде, стараясь не угодить в совсем уж приличные ямы. Но дальше оказалось еще хуже – до последнего в веренице рифа осталось шагов пятнадцать, но глубина там была уже с головкой.
Вздохнув, Макс в очередной, бесчисленный раз стащил одежду, соорудил «чалму», приспособил в ее «гнезде» ботинки. Повис на руках, плавно, почти беззвучно окунулся в воду, поплыл.
Что это?! Он ведь не производит шума, но где-то рядом что-то явственно плещется.
Откуда только силы взялись – одним рывком добрался до рифа и взлетел на вершину. Лихорадочно закрутил головой. Есть! Среди волн мелькнул треугольник черного плавника. Вот это точно акула!
Рыба, будто красуясь, прошла рядом с рифом, развернулась назад, в глубоководный пролив, но затем, почему-то передумав, описала замкнутую кривую вокруг островка, на котором замер перепуганный Макс. Здоровенная – не меньше шести метров! У страха, правда, глаза велики. Но уж пять в ней есть точно!
Только тут до Макса дошло: он в западне. Назад можно добраться только вплавь, и пока здесь крутится эта тварь – ничего не получится. Да и что ему там делать? От жажды помирать? Или искать обход – другое узкое место, где нет акул?
Поблизости таких мест больше не заметно. Сил у него почти не осталось – долгие путешествия строго противопоказаны. Нет, он рискнет. Выждет. Акуле надоест здесь кружить, и она уберется. Вот тогда он переплывет пролив.
Зачем она вообще заявилась? Неужели как-то почуяла Макса? Шум услышала? Наверное, так…
Усевшись на теплый шершавый камень, он принялся ждать. С рифом ему не повезло – ни малейшего укрытия от солнца. Можно, конечно, спуститься к воде, но ему эта идея очень не нравилась.
Акула, описав еще один круг, ушла в залив с нарастающей скоростью. Вдали, среди волн, мелькнул напоследок треугольник ее плавника, и опять водную гладь ничто не нарушает.
Макс не стал расслабляться – продолжал выискивать признаки присутствия хищницы. Но тщетно: ни всплесков подозрительных, ни плавников среди волн. Неподалеку даже пара чаек на воду уселась. Уж птицам сверху виднее – наверное, тоже не заметили ничего подозрительного.
Метров семьдесят водной глади. Очень глубоко. Очень страшно. А плыть надо.
Вздохнув, Макс опять завозился с «чалмой».
* * *Сил не было, но Макс выложился так, что результатом можно было гордиться. Мчался будто в бассейне, под прицелом тренерского взгляда, косящегося на секундомер. И все равно казалось, что на месте стоит, – уж очень ему не нравилось плавать по морю, где шастают шестиметровые акулы.
На последних метрах дистанции Макс едва разрыв сердца не заработал, когда за спиной послышался все тот же знакомый всплеск. Увеличив темп, хотя это и казалось невозможным, грудью налетел на коралловую поросль и, не обращая внимания на ссадины и кровоточащие царапины, поднялся, обернулся. В глубине мелькнула длинная темная тень. Показалось или?.. Как бы там ни было, теперь он в безопасности.
Присев на камень, перевел дух. Затем оделся, начал зашнуровывать ботинки. Когда возился со вторым, рядом на скалу упала тень, и звонкий, чуть перепуганный мальчишеский голос спросил:
– Ты говорить умеешь?!
Чуть не вскрикнув от неожиданности, Макс обернулся. Неподалеку, на возвышении, действительно стоял мальчишка лет тринадцати. В обтрепанных шортах, на ногах какие-то несуразные угольно-черные сандалии, явно самодельные. Белобрысый, жестоко загорелый, с небрежно обрезанными волосами.
Опять галлюцинация? В людей поверить еще можно, но в то, что здесь кто-нибудь русский может знать…
– Умею, – все же ответил Макс.
Голос хриплый, надсадный – как у старого курильщика.
Радостно заулыбавшись, пацан так же звонко, но уже без страха закричал:
– Он говорит! Ник, он разговаривает! Я же тебе говорил! А ты: «Дикс он, дикс! Если не веришь, то давай, проверь сам. Или слабо?» Нормальный он! Я проверил!
На камень взобрался еще один мальчишка – этот был постарше, чернявый, но в остальном копия первого: тощий, прожаренный солнцем до состояния «грязный негр», с такой же неухоженной шевелюрой. И было что-то еще, неуловимое, делающее его похожим на первого. Доводилось Максу встречать в книгах выражение «просоленный морем». Вот оба они были именно такими – просоленными. Не вызывало сомнения, что море долго въедалось в их тела и души, пока не пропитало до последней косточки.
Недоверчиво косясь на Макса, старший произнес:
– Был бы диксом, тебя, дуралея, порвал бы как Тузик грелку.
– Да ну! Дикс разве будет ботинки снимать и плавать с одеждой на голове?! Диксы такими продуманными не бывают!
Ник, все еще нехорошо косясь, буркнул:
– Привет. Ты кто?
– Привет. Я – Макс.
Происходящее в своей обыденности было столь абсурдно, что чувство удивления полностью парализовало – ответил очень спокойно.
Белобрысый радостно представился:
– Я – Дима, а это – Ник. В смысле Никита. Но его все Ник называют.
– А тебя вообще-то никто Димой не зовет! Тебя Снежок зовут!
– Пусть так! Но я же все равно Дима!
Максу надоело выслушивать этот пустой треп, и он, все же надеясь, что это не бред умирающего, попросил:
– Ребята, у вас попить нет чего-нибудь? Второй день без воды уже.
Мальчишки синхронно переглянулись, затем уставились на него со странным выражением. Старший, первым не выдержав, спросил:
– А ты вообще откуда?
– Вообще-то я хабаровский, но потом в Питер переехали.
– Да нет, ты откуда здесь взялся? – уточнил младший.
– Из Питера и взялся. Светляк там появился, мы с друзьями смотрели на него, а потом раз – и я в море оказался. Вчера это было. С тех пор хожу здесь, ищу воду и людей.
Ну не смешно ли – общаться с галлюцинациями? Макс, несмотря на четкость «картинки», до сих пор не мог поверить, что перед ним и вправду дети, да еще и по-русски разговаривающие. Нет, определенно его мозг спекся окончательно.
– Ну ты и учудил… – выдав непонятное, Ник покачал головой. – Повезло тебе крупно.
– Да еще и Анфисе не попался! – с восторгом выдал Снежок.
– Какой Анфисе?
– Это рыбина, которая тебя чуть за пятку не цапнула. Она вокруг буя постоянно крутится. Прикормленная гадина. Мы ее Анфисой зовем. Не знаю почему, – пояснил Ник. – Она тебя заметила и думала, что ты назад выбраться захочешь, на тот берег. Под уступом тебя караулила. И ошиблась – ты вперед поплыл, через расселину. Да еще быстро так – будто катер. Никогда не видел, чтобы так быстро кто-то плавал. Вот и не успела догнать.
– Он ведь новенький. В поселок его поведем? – уточнил Снежок.
– Наверное. Куда же еще?
– Так он не переболел, наверное. Второй день только.
– Там разберутся. Эй! Макс, ты не переболел еще?
Ничего не понимая, тот начал догадываться – все происходит наяву. С трудом ворочая пересохшими губами, спросил:
– А вы откуда здесь?
– Да откуда и ты, – ответил Ник. – Здесь все такие. Сперва смотрели на светляк, а потом бац – и здесь. А некоторые даже не смотрели – поблизости ошивались, даже не зная про него, и попались. Тебе еще повезло. Странно, что сразу никто не заметил или сам на остров не пошел, – буй ведь рядом совсем, чуть дальше в проливе. Ты почему сразу к острову не пошел?
Макс, осознав, что ему действительно не мерещится происходящее, глупо улыбнулся и, обернувшись, указал вдаль, чуть левее темнеющего у горизонта бесплодного островка:
– Нет, буй – там. Далеко. За островком, и трубы там еще из воды торчат. Вот недалеко от них буй был. Я оттуда пришел.
Мальчишки уставились на него озадаченно. Снежок удивленно воскликнул:
– Вот же повезло тебе, что нас нашел! От самого дальнего буя, получается, добрался. Мало кто оттуда сам приходит.
– Да ты, наверное, совсем от жажды умираешь, – сочувственно произнес Ник.
Макс молча кивнул.
– У нас воды нет, – вздохнул мелкий. – Выпили в обед всю. На остров тебе надо. Мы отведем. Фиг с ними, с ракушками. Правда, Ник?
Старший ответил неодобрительно:
– Рыжий разозлится или даже Бизон. Ох и будет нам…
– Да фиг с ними – новенький гораздо важнее.
– Это ты Бизону сам скажешь, если такой умный. Давай я дальние камни без тебя осмотрю, а ты бегом тащи его в поселок. Как приведешь – так сразу назад: я за двоих никак не успею.
Макс из их разговора понимал только слова – смысл ускользал. Но жест Снежка был вполне ясен: тот приглашал следовать за ним.
Зашнуровал наконец ботинок. Поднялся. Пошел за мальчишкой.
Неизвестно, что здесь происходит, но одно почти очевидно – его должны напоить.
Глава 5
Диме кличка подходила идеально – на фоне до черноты загорелой кожи его почти белая вихрастая шевелюра и впрямь напоминала кучку снега. Он, судя по всему, знал здесь каждый камешек – идти за ним Максу было удобно и приятно. Даже частые обходы не напрягали – их явно делали ради комфорта. Там, где он потерял бы немало времени на раздевание-одевание и заплывы, мальчишка просто находил другой путь – человеку, который знает каждый коралл на дне, это легко.
Вскоре рифовый хаос остался позади – к острову они подошли по мелководью с ровным песчаным дном. Нет, коралловые нагромождения и здесь встречались, но нечасто и лишь в отдельных местах.
Выбравшись на берег, Макс с тоской уставился на крону высоченной пальмы. Там, в основании сходящихся к вершине листьев, висели крупные плоды. Кокосы? Наверняка. Снежок, увы, не стал останавливаться – так и шагал вперед не оборачиваясь. За весь путь ни слова не проронил, что в принципе понятно – хоть местность знает, но за дорогой надо следить в оба глаза и не отвлекаться. Одно неловкое движение – и проткнешь ногу о коралл или обломок раковины: сандалии у него ненадежные.
В кустах обнаружилась широкая, хорошо натоптанная тропинка. Почти сразу она вывела к поляне, на которой четверо детишек возрастом лет по восемь – десять возились с длинными мясистыми стеблями какой-то темно-зеленой водоросли.
Не выдержав, Макс спросил:
– Что это они делают?
– Дровяк сушат, – неохотно ответил Димка – его разговорчивость не возвращалась, да и настроение, похоже, упало.
– Дровяк?
– Водоросль такая. Дровяная водоросль. Толстая она и не совсем пустая внутри. Как высохнет, можно на дрова пускать. Не очень она горит и дыма вонючего много от нее, но сойдет.
– А не проще кусты на дрова пускать?
– Нет, кусты нельзя. Только сухие разрешено ломать. За сломанную живую ветку всыпать могут.
Вышли на перекресток троп. Снежок, остановившись, неловко помялся и предложил:
– Слушай, может, ты сам дойдешь?
– А ты?
– Да мне лучше Рыжему на глаза не попадаться. Задание не выполнено уже который день. Мало ракушек приносим, а норму сейчас задрали вообще круто. Штраф будет – пайку урежут. Ник без меня тем более не справится. Вон иди по этой тропе до конца. Баррикада там будет, ты в проход топай. Ну а там увидишь здоровенное, на дом похожее – ни с чем не перепутаешь такое. Скажешь, что новенький. Да ты не бойся, все хорошо будет. Ну? Сможешь сам дойти?
– Смогу… – неуверенно ответил Макс.
– Ну, пока тогда, – обрадованно произнес Снежок и растворился в зарослях.
Оставшись один, Макс помялся на месте, не решаясь продолжать путь. Робость напала. Даже про жажду на миг забыл. Странное место, и порядки здесь непонятные. Ладно – лишь бы воды дали.
Уже было пошел дальше, но тут с другой стороны показалась целая процессия – пятеро ребят возрастом лет по шестнадцать – восемнадцать. Все такие же загорелые и с минимумом одежды, у каждого в руках охапка таких же мясистых водорослей – видимо, тащат к поляне новую порцию.
Один при виде Макса изумленно вскрикнул, выронил свой груз и затараторил:
– Привет! Макс! Не узнаешь?!
– Жора?! – изумленно выдохнул тот.
– Ага! Я! А ты что – только появился?!
– Вчера сюда попал. Ходил-бродил, сегодня вот нашел этот остров. А с тобой что?!
– Да то же, что и с тобой! Зря мы на этот светляк пошли смотреть! Да здесь целый остров для таких любопытных! Вот мы и встретились! Ха-ха-ха!
– Да нет! Ты почему такой загорелый?! Черный! Вчера ведь как сметана белый был!
– Эх… сметанки бы сейчас из холодильника… Так ты что – вообще ничего не знаешь?