Страж Бездны

Туманные подозрения

***

— Лорд Ваго пока что занят, — сообщила прехорошенькая блондинка секретарь, окончившая Ольнхорт явно если не в том, то в позапрошлом земном году. Ее бархатистая кожа слегка отсвечивала от зависшего на столе осветителя. Ванесса про себя заметила, что Ваго всегда любил окружение красивых женщин. И такую вот очередную нимфетку у Ванессы язык не поворачивался назвать рангом рыцаря. Но все же формально он ей был присвоен при окончании обучения в составе Ордена.

— Мне было назначено, — сухо ответила пришедшая и чуть дернула косой челкой черных как смоль волос.

— Я знаю. Прошу вас подождать пока что на диване. Не хотите кофе? Или быть может предпочитаете эликсиры?

— Больше всего я люблю дистилляты рольфов. Но сегодня сойдет и эбилис.

Красотка поджала губки, но кивнула. Ну куда уж таким утонченным богиням. Напитки темных эльфов! Фи.

Ванесса самодовольно улыбнулась, поправила свой красный пиджак и отошла от секретаря в зону ожидания в виде двух мягких диванов кораллового цвета со стеклянным журнальным столиком. На стене над ними висел большой голограммер, работавший без звука. Ванесса же достала из наплечной сумочки свой ручной голограммер и решили скоротать время за просмотром какой-нибудь бесполезности.

В сети крутили последний выпуск Схватки. Ванесса не разделяла всеобщей истерии по поводу этой сомнительной с моральной точки зрения программы, но большая часть населения всех Пяти галактик была с ней не согласна. Конечно, ведь мало кто из них принимал участие в этом зрелище в качестве гладиатора. А вот Ванесса как и все ученики Ольнхорта принимала. Причём в определённое время весьма активно была включена в ее процесс. Даже занимала призовые места в нескольких Кампаниях. Но отнюдь не по собственному желанию. Ваго в дни свои молодости, даже несмотря на доцентскую степень, вёл собственную партию в играх и те, кто хотел заполучить его уважение и доверие, старались ему содействовать. Даже если это было опасно для здоровья.

В момент, когда Ванесса вышла в сеть, на центральном портале как раз вещали корреспонденты перед самым началом очередного матча. Они разогревали публику, с упоением обсуждая особенности двух команд, которые в ближайшее время предстояло столкнуться на арене Темной Лозы. Ванесса поёжилась: она была там несколько раз. Отвратительное место. Полное склизких и вонючих тварей, свивших себе гнезда на разных уровнях огромного дерева высотой почти в километр. Такие росли на планете Зидея, обжитой тёмными эльфами.

— Как ты думаешь, Уолт, — обращался один корреспондент в серебристом костюме с копной пышных рыжих волос к другому, одетому в черный жилет и изумрудную рубашку, и носившую короткую стрижку вороных волос с чётким пробором. — Сможет ли Даллас Крафт взять сегодня реванш за обидную неудачу в Пустыне Королей?

Ванесса поморщилась. Пустыня была не менее жуткой ареной. Там девушка получила свой шрам, который носила под скулой. Никакая магия не была способна полностью исцелить рану, нанесённую кислотой Песчаного Короля. А это ведь была всего одна маленькая капля, долетевшая до девушки, после того как плазменный тесак Ваго разрубил громадного скорпиона пополам. Впрочем, назвать хоть одно место схватки нормальным, язык не поворачивался. Естественно все они создавались так, чтобы представлять для участников максимальную опасность. Ведь это разогревало зрительский интерес. Может быть только Крепость была просто сложным лабиринтом с набором ловушек да с парой приведений. Впрочем, кому-то было проще повстречаться с агрессивной фауной, чем устройствами рольфов или уж тем более некроконструктами. Ванессе всегда удавалось ладить с машинами и формулами, даром что она стихийный маг, а не мастер звезд.

— Не знаю, не знаю, Хенк, — покачал головой брюнет. — Даллас уже не тот, что был несколько Кампаний назад. После перехода к Айдред от него ушёл костяк команды, которая когда-то таскала по аренам команды из нынешней фракции Крафта. Те же, кого он сумел набрать к этой Кампании пока что не производят особого впечатления.

— Даже новый стихийник?

— Это ты про которого? — гадко усмехнулся брюнет.

— Ха-ха! Не в бровь, а в глаз, Уолт. За эту компанию Даллас сменил их… Честно говоря, уже не помню, скольких. Я про того, который играет третью партию — огневик Михаэль.

— А, это тот старшекурсник с нежным лицом? — мечтательно взмахнул руками брюнет. — Да, да, он произвёл неплохое впечатление на публику. Особенно его ямочки во время улыбки и застенчивый румянец, когда он удачно помогает своим сопартийцам.

— Эм, да, наверное, да. Мы вроде говорим об одном и том же человеке, — хмыкнул рыжеволосый. — Но я все же имел ввиду его неплохие боевые решения. Вспомни недавний бой в Крепости — там он смог заманить двух опытных магов в ловушки, а еще одному нанёс фатальный удар.

— Да, конечно, как можно это забыть? — картинно согласился Уолт, но затем сразу оговорился: — Хотя… все это очень легко можно спутать с сотнями неплохих решений от множества других юных дарований. Все же в Схватке так много участников, в том числе молодых…

— Но не всех их ведут прославленные гладиаторы! — тут же нашёлся что возразить Хенк.

Ванесса кивнула в ответ рыжеволосому. Даллас Крафт сверкал на пьедестале чемпионов, когда Ваго собирал свои первые партии. Тогда его имя практически было нарицательным — благодаря его уверенным победам почти в десятке Кампаний долгое время считавшееся недвижимым равновесие двух фракций — Айдред и Каталан — сместилось в пользу последних. Это спровоцировало такую мощную волну интереса и соответствующих спекуляций, что вся Сеть буквально трещала от всего, что хоть как-то было связано с Схваткой. Казалось, что больше нет дел у всех рас Пяти галактик кроме прозванного «крестовым» похода Далласа под знаменем Каталана против Айдред. Действительно, ведь в этом все видели явление какой-то великой справедливости! «Плохие» Айдред наконец-то будут наказаны и «добро» в виде светлых и пушистых Каталан восторжествует. От мала до велика, от самой обычной кухарки до богатого бизнесмена — все прилипли к своим голограммерами в ожидании великого чуда. Вот сейчас, еще пару Кампаний, и все, на этом все зло из мира уйдёт, наступит всеобщее благоденствие. Боги, и в эту чушь верили абсолютно все расы известной Ойкумены.

А правда состоит в том, что настоящее зло, не то, картонное, с чёрными стягами и злобными масками, а настоящее, которое превыше всего ценит наживу, руководит абсолютно всем, что происходит вокруг Схватки. И оно в первую очередь заинтересовано в поддержании интереса, а не в его истечении. Ведь с победой какой-либо из фракций исчезло бы противостояние. А вместе с ним и азарт. А это допустить было нельзя.

— Ваш эбилис, — сказала девочка секретарь, поставив перед Ванессой высокий стакан с фиолетовой пенящейся жидкостью, от которой исходил сильный запах мускуса и мяты вперемешку с амбре, который каждый называл по-разному: вонь жженой кожи, горелого дерева, кипящей смолы или даже свежего асфальта. Лично ванессе это напоминало жженый солод, правда, с ней никто в этом не соглашался. Да и редко, кто разделял любовь к этому привычному для темных эльфов тонизирующему напитку — он производился из цветков Эбили, росших на планете Домина. Сами двухглазые обожали его, видимо, привыкшие к нему с детства — его давали им чуть ли не с первых лет жизни. Напиток одновременно успокаивал и придавал концентрации, тем самым с одной стороны сглаживая настроение, а с другой настраивал на какую-то целенаправленную деятельность. Детей было проще учить навыкам. А взрослым собрать разрозненные мысли.

— Спасибо, — коротко отозвалась Ванесса и вернулась к происходящему на голограммере. От нее не укрылось как перекосились лицо красотки от запаха напитка. Сама паладин Ордена привыкла к нему за многие годы общения с рейхмастером Он’дором и его подручными. Они без эбилиса не брались ни за одно дело.

Смысл Схватки был в противоборстве двух начал — условного зла (Айдред) и условного добра (Каталан). Отличие их заключалось только в оформлении — первые предпочитали угловатые и заострённые формы, а также красили все в чёрное и, как бы это ни было символично, в алое наподобие Красного Ордена. Вторые все что могли белили и подвергали скруглению и смягчению, отчего казались светлыми и воздушными. Как ни странно, в культурах всех пяти рас эти простые символы оценивались более чем одинаково: острое — угроза, тёмное — непонятное, красное — опасность. Ну а белое и круглое вроде как оплот умиротворения и безопасности. Хотя, конечно, имелись и исключения — тёмные эльфы, наоборот, обожали всё тёмное. Впрочем, по мнению некоторых, по чисто историческим соображениям — мол, в пику своим светлым собратьям. Надо сказать, предпочтения представителей этих рас распределились соответственно: тёмные в большинстве своём болели за Айдред, тогда как светлые — за Каталан. Люди и рольфы имели разные предпочтения. А вот тролги по необъяснимой причине почти все без исключения болели за Каталан. Некоторые поговаривали, что чисто ради издевательства.

Участвовали же на стороне обеих фракций абсолютно все расы. К примеру, команда Ваго билась за Каталан, пускай даже светлые эльфы и люди друг дружку в реальной жизни не всегда долюбливали. Да и вообще, в команде Ваго были и тёмные, и светлые эльфы. Некоторое время принимал участие также рольф, правда недолго — не смог ни с кем ужиться из-за своего отвратительного характера. Каждая партия могла состоять из пяти бойцов, которые выходили на арену от имени одной из двух фракций. А вот в команду, которую вёл любой лидер, могло входить бесчисленное количество участников. Кто из них выйдет на бой решал форвард — так называли лидера каждой команды.

Борьба фракций разделялась на Кампании, длившиеся треть стандартного галактического года, составлявшего три года по-земному. В течение кампании еженедельно проходили матчи, каждый из которых приносил очки в копилку той или иной фракции. По итогам Кампании объявлялся победитель. Победителю предоставлялся немалый бонус — в начале следующей Кампании один стандартный галактический месяц (три земных месяца) партии победившей фракции получали право на выбор места начала боя на арене. Иногда это значило очень многое для успеха. Хотя и не на всех аренах такое право могло быть реализовано.

Сами бои представляли собой сражения двух партий магов на специально заготовленные аренах: каждая располагалась в различных точках известных галактик и имела хотя и разные конструкции, но подчинявшимся общей логике. Обычно на площадках имелось от одной до трёх дорог, которые рано или поздно должны были свести обе партии друг к другу. На этих путях встречались загадки, ловушки и опасные противники, которые могли защищать важные для победы артефакты или же давать существенные преимущества. Была также старинная арена, одна из первых, которая представляла собой поле вечного боя между Айдред и Каталан, в которой на приступ друг друга шли некроконструкты от Айдред и гомункулусы от Каталан. Силы их были уравнены так, что без помощи гладиаторов ни одна партия не могла бы взять верх. Соответственно, задача каждой партии было максимально искусно провести бой так, чтобы взять верх над войском другой партии. Но для этого требовалось собрать по арене множество важных бонусов и усилений, без которых редуты каждой из фракции было захватить довольно сложно.

Так что же, гладиаторы могли погибнуть на арене? Теоретически да. Но таких случаев за многовековую историю Схватки насчитывалось всего несколько. Дело в том, что каждому магу выдавался мощнейший негатор магии. Точно такие же, какие стояли на вооружении звёздных флотов. Такими прикрывали линкоры и крейсеры, бороздившие просторы дальнего космоса. Их изготавливали по старинным рецептам Империи рольфы, которые во время падения великого государства людей забрали, как они считали украденные у них схемы и формулы, и с тех пор ревностно их охраняли. В зависимости от уровня, негаторы поглощали определённый уровень магии. Некоторые нивелировали ее вовсе, другие снижали до необходимого уровня. Задача негатора магии было понизить силу заклятья до такого состояния, чтобы он не мог лишить жизни оппонента. Стараться превысить возможности негатора соответственно запрещалось под страхом сурового наказания. А вот все остальное разрешалось делать с врагом, на сколько хватит извращённой фантазии, главное, чтобы имелась возможность обратить все вспять. Поэтому потеря конечностей, переломы, ожоги — все это легко восстанавливалось. Нередко бывали случаи, когда маги превращали друг друга во что-то не очень приличное, либо значительно меняли форму и размеры. Ванесса однажды пережила отсечение руки. Воспоминания незабываемые.

Однако негатор не защищал от обычного физического воздействия, как то укол хвоста здоровенной ящерицы или ядовитое облако, выпущенное плющом. От этого себя обезопасилась должен был маг, подбирая щиты и артефакты, в том числе найденные на местах сражений с местной фауной или снятые с поверженного врага. Кстати, имелось еще понятие фатального удара, который означал, что вражеский чемпион нанёс такой урон, который смял не только щиты оппонента, но и пресытил негатор до критической черты, что тот просто отключал своего носителя. А вот зверьё и разного рода конструкты могли убить зазевавшегося мага. Так и произошло на заре Схваток с парочкой учеников Ольнхорта, которые еще плохо умели защищать себя, после чего всем школярам бал установлена дополнительная базовая защита, не пропускавшая фатальные физические повреждения. А вот ранения допускала. Потому что раны лучше всего оставляют память об ошибках. При этих мыслях Ванесса непроизвольно потрогала свой шрам.

— Безусловно, Хенк, Даллас в своё время завоевал себе славу, — поджав губы сказал брюнет. — Но затем он здорово подмочил свою репутацию, решив переметнуться на сторону зла…

— На сторону Айдред, ты хотел сказать, — с лицом полным осуждения, возразил рыжеволосый.

— Нет, нет. Именно что на сторону зла. После своего неожиданного перехода Даллас пристрастился к дурману. Это всем известно. Рассорился со своей командой и покатился на дно…

Да, да. Кукловоды отлично постарались, разыграв сцену «предательства» Крафта в одном из матчей, когда он абсолютно намеренно легко уступил в бою слабой команде Айдред, а на пресс конференции после схватки объявил, что разочаровался в идеалах Каталан и с этого момента переходит на сторону тех, кому он причинил столько урона пока был слеп и сбит с толку. Что уж там действительно двигало Далласом, никто не знал. Но требовавшийся боссам Схватки эффект был произведён — Сеть штормило почти половину стандартного галактического года — корреспонденты и медийные личности всех мастей обсасывали все, что происходило вокруг перехода Далласа. И его резкие неудачи в матчах, которые последовали сразу же после перехода, его громкие ссоры с однопартийцами, происходившие буквально в прямом эфире. Журналюги не стеснялись караулить Крафта и членов его команды даже на задних дворах их собственных домов, когда те собирались на дружеский пикник. А уж когда прославленного героя поймали за злоупотреблением дурманов… В общем, падение известного гладиатора обыграли с не меньшим громом и фанфарами. Крафт на экране поплатился за своё «предательство» сполна, растеряв всех своих товарищей, с которыми годами слаживалось боевое единство, а также опустившись на дно рейтинга. Особенно резкой была ссора с бывшей возлюбленной, которая нередко играла в его партии. Она произошла прямо во время очередного матча, подарив запоминающееся «шоу». Также Далласа покинула его верная «правая» рука — собственная сестра. Девушка ушла из команды и сейчас работала в составе кураторов студентов от Консорциума.

Нельзя сказать, что такие переходы из одной фракции в другую были какой-то редкостью. Не за одну тысячу лет существования Схватки случалось множество схожих скандалов. Однако такого, чтобы герой одной из фракций, уверенно ведший к победам свою команду от Кампании к Кампании вдруг бросился на другую сторону и затем проигрался, словно заядлый картежник. Нет, такого еще не было.

— Что ж, против фактов не попрешь, — покачал головой Хенк. — Однако то были события прошлого. До неудачи в Пустыне Крафт выиграл серию матчей. Пока сохраняются осторожные надежды на то, что герой возрождается.

— Или же это его последнее издыхание и скоро он окончательно падет и не встанет, — взмахнул руками Уолт. — А теперь давайте обсудим гладиаторов противоположной команды…

Дверь кабинета Ваго открылась, из него выглянул сам заступник.

— Ванесса? Проходи.

Девушка резко захлопнула свой мобильный галограммер и поднялась, следуя приглашению.

Пространство главной рабочей обители лорда Ваго занимал массивный дубовый стол, заваленный стопками древних книг и свитков. Шкафы и комоды c полками вдоль стен тоже ломились от исписанной на различных языках макулатуры. Если бы не массивное окно, через которое внутрь проникал теплый свет искусственной звезды, то кабинет можно было принять за захламлённый сарай. Правда, имелся там и угол для отдыха — мягкий диван с кальяном, кофеваркой и небольшим баром.

— Что-нибудь выпить? — спросил Ваго, доставая бутылочку Жара.

— Нет, только что угостилась эбилисом.

Ваго поморщился почти как его секретарь.

— Не понимаю, как ты пьешь эту дрянь.

— Видимо, профессиональное.

— Да, да, твоя любовь к двухглазым меня всегда удивляла.

«Двухглазыми» назвали темных эльфов из-за трех темных точек на радужной части глазных яблок потомков Закураса. Но почему двухглазые, когда стоило бы тогда их называть четырехглазыми, Ванесса в упор не понимала. Впрочем, как и большинство предрассудков.

Ваго налил себе один из самых ходовых рольфовых дистиллятов где-то на указательный палец толщиной и присел на диван, жестом приглашая Ванессу занять место напротив.

— Я так понимаю, моя информация уже устарела, — сходу начала девушка.

Профессор кивнул.

— В некотором смысле. Однако все же я хотел бы услышать слова рейхмастера.