Страж Бездны

Я решился, двинулся вперед, Маша вдруг чуть повернула голову набок, мне показалось, что увидела меня краем глаза. Все внутри меня похолодело. Я замер и не нашел ничего умнее, как сделать вид, что у меня развязались шнурки. Загорелся зеленый, богиня моих снов двинулась по мосту в сторону Уральской улицы.

— Учо, — раздалось назидательное из сумки.

— Да, знаю, знаю! Проклятье!

Пока мы вместе пересекали Смоленку, я активно занимался самомотивацией. Давай, парень, не робей. Ничего не мешает тебе. Здесь нет треклятого Артурчика рядом, подружек Маши тоже нет. Ну не захочет с тобой говорить, просто вежливо отшутится или промолчит. Не будет же она кричать на всю улицу, чтоб ты шел вон? Так чего ты так боишься? Позора? А сейчас не позор? Пацан совершеннолетнего возраста до колик боится подойти к девушке. Самому тебе перед собой не стыдно?

Так, ладно. Сейчас соберусь с силами. Впереди какое-то зеленое неказистое здание. Очень узкий тротуар. Мы вроде бы одни на улице. Ладно, сейчас чуть-чуть пройдет вперед и тогда я точно решусь.

Зеленое здание закончилось, Маша подошла к какому-то пункту пропуска, резко повернулась, причем так быстро, что вышел этот поворот без должной грации, будто как робот. Внутри меня все опустилось. Ну вот, я свой шанс упустил.

Подходя следом к пропускному пункту, уже ожидая, что сейчас меня завернут, потребовав пропуск, я увидел, что рядом с вахтой имеется проезд для машин, перекрытый шлагбаумом, в настоящее время поднятом. Никто не контролировал входящих, во всяком случае я не приметил охранника, который бы следил за этим. Видимо, Маша также прошла дальше, я увидел ее идущей по территории промзоны, затаившейся следом за зданием охраны.

Ну и что? Идти дальше за ней? Да это уже похоже на какую-то слежку. Как я объясню, что оказался там? Тоже нужно было? Только куда? Что здесь вообще находится? И что вообще обитательница Пантеона забыла в таком месте?

Что конкретно меня заставило все же последовать за Машей, я не мог сказать. Какая-то смесь из стыда, желания и… неясного интуитивного предчувствия. Что-то внутри меня говорило, что я должен туда пойти. Зачем, почему? Да я себе явно все придумал. Сумасшествие какое-то в самом деле!

Маша уже подходила к крыльцу здания из красного кирпича, когда дверь резко открылась, оттуда выскочили какие-то странные сгорбленные фигуры, схватили девушку и затащили внутрь. Я так и застыл от удивления и ужаса. Что произошло сейчас, мой мозг не мог осознать по меньшей мере несколько секунд. Драгоценных секунд. Ее что, похитили?!

Что делать? Бежать звать полицию? Людей? На помощь? Да кто решится? Звонить? А какой номер? Телефон! Проклятье, я забыл мобильник! Что, стоять просто в стороне ждать?

Там Маша, осел! Ее кто-то похитил!

— Учо! — воинственно возвестил мохнатик, материализовавшись у меня на плече.

— Да, ты прав. Времени нет!

Я бросился к крыльцу. Не знаю, о чем я думал, дверь могла быть закрыта или за ней поджидать эти здоровенные горбуны. И что я буду делать тогда? Скажу: «Эй, ребят, это вы девушку схватили? Так нельзя. Нехорошо».

Дверь легко отворилась, за ней — никого. Впереди лестница. Я бросился по ней, влетел на второй этаж. С площадки вел коридор, по обеим сторонам которого были двери. На них были надписи, кажется, информационные таблички каких-то ООО. И куда дальше? Может быть, Маша кричит, надо прислушаться? Да нет, тишина.

Тут с плеча соскочил мохнатик и с призывным «Учо!» бросился дальше вверх по лестнице.

— Стой! Ты куда? — крикнул я, следуя за питомцем.

Учо в мгновение ока оказался на третьем этаже, подлетел к одной из дверей на площадке и… пролетел сквозь нее. Запретив себе удивляться, я дернул за руку, створка также легко поддалась, открывая мне путь в длинный тускло освещенный коридор, в дальнем конце которого была едва заметная шарообразная фигурка зверька. Со всех ног я побежал вслед за ним.

Проход кончался обитым сталью проемом на границе большого склада, сплошь заставленного разным хламом и освещавшегося редкими лампами, висевшими под потолком. Два узких окна с противоположных сторон практически не пропускали дневной свет. Когда я хотел безбашенно направиться в центр помещения, справа раздалось предупредительное шипение. Повернув в ту сторону голову, я увидел Учо, сидящего на одной из деревянных коробок где-то на высоте моей груди. Малыш совершенно по-человечески кивал куда-то себе за спину, при этом прикладывая ко рту одну из своих лапок, будто призывая меня к тишине. Инстинктивно я пригнулся и на корточках подобравшись к пушистику, который следом спрыгнул на пол и повел меня дальше, двигаясь от одной коробки или заполненного разной техникой поддона к другому, используя их явно для прикрытия.

Сердце бешено гнало кровь по сосудам, отчего в голове раздавался оглушительный стук. Но сейчас я был куда более уверен в том, что делаю, чем когда шел за Машей через Смоленку и мучился от сомнений. Хотя в руках и коленках чувствовалась предательская дрожь, страха не было. Просто волнение. Что бы ни последовало дальше, я готов принять свою судьбу. Потому что Маша где-то там, и какие-то ублюдки омерзительного вида посмели трогать ее своими мерзкими руками.

Некоторое время мы с Учо поплутали среди лабиринтов тары разного вида и размеров, пока не оказались за стеллажом со скрученными металлическими листами. К этому моменту я начинал уже различать голоса. Грубые, с хрипотцой. Кажется, они о чем-то спорили или даже ругались. Учо остановился за последним укрытием и тихонько выглянул из-за него. Я последовал его примеру.

На прогалине, образовавшейся среди сложенных в башни паллетов, стояло пятеро, клонившихся над чем-то перед ними. Так мне показалось сначала, но чуть приглядевшись, я понял, что пятерка фигур была теми самыми сгорбившимися типами, руки которых были ко всему прочему непривычно длинными — они почти касались кистями пола и, видимо, вынуждены были их сгибать, чтобы не волочить в пыли. Головы странных людей срослись с широкими плечами, во всяком случае шей почти не было видно. Сами здоровяки имели плоские лбы, приплюснутые носы и квадратные челюсти. Трое абсолютно лысые, у двоих еще сохранились редкие клочки волос. Говорили они резко, отрывисто. Зло.

— Да, это кукла. Долбанная кукла, — явно злился одни из лысых.

— Я тебе сказал уже, что ты осел.

— Катись к Ишак-Селику!

— Сам ты отродье Мехака.

— Отпустите, прошу, — пробился жалобный стон сквозь гомон рычащих голосов.

Сердце мое сжалось. Я не сразу разглядел, что перед гориллообразными здоровяками лежала, сжавшись в комок, маленькая фигурка Маши.

— Закрой пасть, гумус, — фыркнул один из типов и со всего маха отвесил пинка в живот лежавшей девушке. Та скорчилась и изошлась в кашле.

Кажется, в этот момент, я практически выпрыгнул из-за своего укрытия, но тут мою руку что-то больно укололо. Я перевел вниз свой невидящий взгляд, застланный пеленой ненависти, и увидел совершенно по-человечески перекошенную мордочку Учо. Все в его глазах говорило о том, чтобы я даже не смел двигаться.

Да, я абсолютно точно ничего не смогу сделать против этих пятерых. Каждый из них был в два раза шире меня и отчего-то я не сомневался, что своими обезьяньими руками эти мужичары могли запросто ломать камни. Но что же делать? Просто сидеть и смотреть, как они вытворяют что хотят с Машей? Судя по тому, как они с ней обращаются, их совсем не интересовала целостность похищенной. Мне даже не хотелось думать о том, что они могли планировать с ней сделать.

— Хозяин будет недоволен.

— Это тебе он хозяин. Народ Ирондула никому не подчиняется, — высказался один из тех, кому повезло сохранить остатки растительности на голове.

— Ваш народ — смердячие псы. Безбожники и бродяги.

— Да что ты? А, по-моему, ублюдки Инкашаса побираются везде, где только бросают кость со стола.

— Может, проверим, кто прав? — рыкнул одни из лысых и выхватил что-то с пояса. Меня всего пробила крупная дрожь. Лежавший в широкой руке (лапе?) предмет имел несколько необычную выпуклую форму, но очень походил на пистолет.

Редковолосый повторил жест своего визави и тоже направил на него свой ствол. Тот наоборот выглядел как большой треугольник с раздваивающимся навершием.

— Не боишься проиграть, отродье Мехака? — прошипел он.

— Сейчас отравишься напрямую к своим сородичам, что облизывают стопы Ишак-Селика!

Наверное, в следующий момент должны были прозвучать выстрелы, но перепалку обезьяноподобных людей прервал спокойный голос.

— Отпустите девушку.

Говоривший выступил из-за паллетов совершенно неожиданно и своим появлением словно рассеял царивший вокруг пятерки и их пленницы полумрак. Он был высок и изящен. Одетый в белоснежную мантию с серебристыми наплечниками, на груди неизвестный нес что-то похожее на стальную кирасу. От нее исходило мягкое, теплое сияние. Волосы пришельца были такими же золотистыми с отливом, как и у Маши, а уши заостренными, словно у эльфов из кино. Голову венчала диадема цвета белого золота, а в правой руке незнакомец держал белоснежную палку, которую так и подмывало назвать посохом из фильмов про магов.

Теперь уже все пятерка горбачей схватилась за оружие.

— Отпустите девушку, — еще раз повторил человек (эльф?) в белом.

— Щас тебе, отродье Ишака, — огрызнулся лысый, до этого один из самых активных спорщиков.

— Прошу, спасите! — прозвучал жалобный стон.

— Не стоит волноваться, принцесса. Эти тролги больше не посмеют причинить вам зло, — голос белого звучал мягко и успокаивающе.

— Ты ошибся, парень. Это кукла. Твоя принцесса, небось, сейчас нежится в ванночке, где-нибудь в вашем эльфийском сарае.

— Забавляясь вместе с Мехаком, — омерзительно хихикнул другой спорщик, с некоторым наличием растительности на голове.

— Мне о ваших фантазиях знать ни к чему, — с резким холодом сказал белый пришелец. — Проваливайте, пока я не уменьшил ряды вашего и без того малочисленного народа еще на пятерых балбесов.

— М-м-м? Да? Балбесов? Слышали парни? Этот плевок Мехака нас балбесами называет.

— Ага, не глухие.

— Это значит мы глупые, да?

— Да. И это говорит нам весь такой из себя рыцарь Престола, — хмыкнул до этого момента молчавший второй представитель здоровяков с редкой растительностью на голове. — Только куклу мы увели у него из-под носа на раз плюнуть.

Мне показалось, что при этих словах по лицу оппонента пятерки пробежала судорога.

— Если бы увели, то вряд ли бы я вас нашел. Убирайтесь! — уже с явной угрозой в голосе, сказал рыцарь.

— Да что ты говоришь. А что если откажемся?

— Я уже сказал, — пришелец в белом перехватил посох в две руки — навершие с легким щелчком раскрылось. На обратной стороне возникло что-то похожие на лезвие, только призрачное, будто сотканное из вихрящегося воздуха.

— Ха-ха. В таком случае сыны Ирондула продадут свои жизни дорого, — оскалился один из редковолосых. У него оказались длинные, но тонкие зубы.

— Что ж, я не смею этому мешать, — рыцарь угрожающе надвинулся на тех, кого прозвал тролгами.

— Глупый эльф. Ты не понял. Мы оставим долгую память о себе! — хохотнул громила и следом последовала вспышка.

Признаться, я не сразу понял, что произошло. Я ожидал, что нечто полетит в белую фигуру. Что дальше бы с ней сталось, мне трудно было предполагать. Но полыхнувший зеленым предмет в руках гориллоподобного выплюнул сгусток изумрудно пламени не в рыцаря. А в ту, что лежала на полу — от выстрела скрючившуюся фигурку отбросило к белоснежному пришельцу. Однако там его уже не было — в этот момент он парил в воздухе и теперь его посох плевался чем-то похожим на большие искры. От попадания первых двух, две обезьяноподобных здоровяка превратились в пепел. Буквально распались во прах. Другие успели отскочить.

От ужаса и отчаяния я буквально замер. Учо в этот момент впился коготками в мою руку, но я даже не почувствовал боли. Меня словно парализовало, я не мог отвести взгляд от распластавшегося тела Маши, в груди которой зияла огромная прожженная дыра. Ее стеклянные глаза уставились в пустоту.

Меж тем, в эльфа метнулось несколько шаров лилового цвета, от которых сияющий рыцарь играючи увернулся — подставив вместо себя стопки полетов, вспыхнувших от попадания. Следом белоснежный человек подсек ногу другого гориллообразного, а когда тот неуклюже рухнул, вонзил в него свой посох словно копье. Здоровяк сдавленно захрипел и из его рта вырвались зеленые струи.

— Отродье Мехака! — заорал представитель редковолосых и очертя голову бросился на своего противника, беспорядочно ведя стрельбу. Один из огненных шаров, выплюнутых его треугольной пушкой, попал в рулон металла, за которым прятался я.

На белоснежного воина это не произвело никакого впечатления. Вернувшись от выстрелов, он взмыл в воздух на несколько метров и, пролетая над опешившим противником, выстрелив тому прямо в голову, превратив в пыль. Следом приземлившись, он юрко обернулся к последнему врагу, но, видимо, все же несколько просчитался — тот за время его кульбита сделал несколько шагов в его сторону и выстрелил изумрудным сгустком в упор. Признаться, я ожидал, что блистающий рыцарь упадет замертво, прожженный насквозь, но окутывающее его сияние лишь ярче вспыхнуло, поглотив выстрел.

— Ишак-Селик! — прорычал обезьянопободный свои последние слова прежде чем его тело развалилось надвое — эльф хлестнул в его сторону посохом словно розгой, и древко увеличилось следом в размерах и стало тонким как лезвие, пройдя через врага легко, подобно горячему ножу сквозь масло.

В момент, когда белоснежный воин поднялся и резко огляделся, Учо снова кольнул меня в руку. Я тут же одернулся от края рулона, моля все известные силы, чтобы эта машина для убийств меня не заметила. Прошло пару томительных мгновений, но эльф не появился надо мной. Тогда я снова выглянул и успел увидеть, как рыцарь скрывается за паллетами, неся на руках тело Маши.

— Учо! — тихо проговорил мохнатик и всем своим видом стал призывать меня поскорее убираться. Я же понял, что мои ноги стали абсолютно ватными. Все увиденное настолько было невероятным и пугающим, что мозг подобно компьютеру завис и был не в силах отдать телу простейшие команды. Учо еще несколько раз дернул меня за руку, а затем вдруг замер, к чему-то прислушиваясь.

Я тоже уловил изменение. Интуитивно, неосознанно. Но пришло однозначное понимание, что за рулоном металла на оставленном поле боя кто-то снова появился. Мы с Учо очень осторожно снова выглянули и с ужасом обнаружили, что были правы.

Среди еще дымящихся останков обезьяноподобных здоровяков стояла фигура. Изящная и тонкая, подобно белоснежному рыцарю, только в отличие от него черная, словно ожившая ночь. Голову скрывал капюшон. Неизвестный или быть может неизвестная, судя по очень плавным изгибам, стоял неподвижно, словно застыл. Затем медленно опустился на колени, провел рукой по еще теплому пеплу… среди ладоней его заиграл изумрудное пламя. Зазвучал голос. Тихий, зловещий шепот. И я его уже где-то слышал. От него меня заколотило, словно в приступе лихорадки. И в это мгновение фигура повернула голову ко мне, пронзив взглядом горящих подобно двум распаленным углям глаз.

Тут остатки разума покинули меня, я сорвался с места и что было мочи помчался прочь. Как я добрался до лестницы и уже тем более пролетел по ступеням, я не помнил, почему меня никто не остановил, даже не задумывался. Мне просто хотелось как можно скорее убраться прочь от этого места. Убежать, смыться, пропасть.

Входную дверь я буквально вынес плечом, вырываясь из складской темноты. И тут же нарвался на Артура, который шел навстречу мне в компании своих дружков.

— Ты! — рявкнул он, но я ни на секунду не остановился, буквально сметя компашку со своего пути. Кажется, я продолжать бежать до тех пор, пока не оказался на Среднем проспекте. В этот момент я вспомнил про мохнатика и из кармана донеслось укоризненное «Учо».

— Да, да, все понимаю, — пробормотал я, пытаясь справится с дрожью. Мозг все еще лихорадило. Он отказывался осознавать случившееся. И даже все эти вспышки, кульбиты… черт подери, спецэффекты из фильмов, были не самым удивительным и страшным. Самое главное, что Маша была мертва. И я был свидетелем этого.

Что теперь делать? Идти в полицию? И что я им скажу? Встретил девушку и пошел следить за ней? Ага, она сама пошла на склад, там на нее напали какие-то бандиты, на них следом другой бандит и тело куда-то унесли? А не одеть ли тебе, парниша, браслеты на руки, да не предложить обождать в камере месяцок другой пока доблестные стражи не разберутся, кто к чему…

Нет, в полицию нельзя. Сказать ли что-то Роме? После его утренних выступлений мне вообще с ним говорить не хотелось. Снова начнёт свои подколы и издевки. Нет, мне пока истории с Настей хватит еще надолго.

В итоге терзаемый сомнениями, я вернулся в общежитие. На короткое время замер перед дверью в нашу с Ромой комнату. Учо выглянул из кармана и посмотрел на меня вопросительно. Абсолютно по-человечьи.

— Ни слова о том, что произошло, — внушительно сказал я. В отчёт раздался свист полный непонимания.

Отворив дверь, я к своей радости обнаружил, что внутри никого. Скинув ботинки, я взял со стола недоеденную пачку сухариков и вручил их мохнатику. Сам же завалился на кровать и буквально сразу забылся во сне. Мозгу требовалась перезагрузка.