Витязь в изгнании. Продолжение книги «Витязь специального назначения»

Глава 3. Что готовит Джура-хан?

Война и женщина – слова несовместимы,

Но жизнь диктует нам свои права.

На большой поляне, куда, вслед за вороном, мягко спланировал ковёр, они увидели машущего рукой Финогеныча. Рядом с ним стоял кряжистый гоблин в русском стальном шишаке, опираясь на древко здоровенной секиры.

Они подошли и пожали сначала узловатую руку лешего, а потом когтистую лапищу орка. Последний, чувствовалось, сжимает лапу осторожно, чтобы не навредить людям – силища в ней чувствовалась немереная.

– Он по-людски не разумеет. Да, я переведу, – успокоил лесовик. – Я-то уже давно ихнюю речь освоил.

Гоблин, стоя рядом, переводил глаза с одного на другого. Финогеныч ему сказал что-то, тот кивнул головой и стал глухо ворчать в ответ. Честно говоря, в этом ворчании членораздельная речь ухом человека едва улавливалась. У лешего, однако, этот процесс никакого затруднения не вызвал.

– Они хотят с вами подружиться, – без труда перевёл он. – Принести присягу кнезу.

– Нашему, то есть, Климу, – пояснил лесовик. – Они могут воевать, быть стражей, они хорошо умеют драться. В бродяжничестве их племя приходит в упадок, они хотят… это… как его? А! Жить на одном месте, оседло, то бишь, завести детей. Зовут его Арраст.

– Скажи ему, – ответил Барс. – Что мы не против, если они присягу принесут, как положено. Дело для них найдётся. Как они в лесу ориентируются?

– Ну, до меня им, конечно, далеко, – хмыкнул Финогеныч. – Но против вас, конечно, отменно. Подойдут так, что человеческое ухо ничего не уловит.

– Вот и прекрасно, – резюмировал Акела. – Это, как раз пригодится. И довольно скоро.

Гоблин проворчал что-то ещё. Финогеныч удивлённо приподнял косматые брови.

– Он говорит, что подарок вам принёс.

– Какой ещё подарок? – вслух удивился Акела.

– Не знаю, – пожал плечами лесовик и что-то пробормотал Аррасту.

Тот осклабился и повернувшись к лесу рявкнул. Оттуда вылетел здоровенный, ничуть не меньше самого вождя, гоблин с небольшим мешком. Взяв его, Арраст ловко развязал и вытряхнул на траву какой-то округлый предмет. В нос ударил запах мертвечины. Акела понял, что перед ним голова. Чья, интересно?

– Борисыч, это же шаман «нетопырей», – негромко сказал Барс. – Помнишь?

Ах, вот оно что! Гоблин скалил жёлтые клыки в дружелюбной улыбке. Прямо, тебе Дед Мороз с картины сдвинувшегося сюрреалиста.

– Финогеныч, поблагодари его от нас. Как они до этих крыс подземных добрались?

– Случайно они вошли в ту пещеру. А те к ним подкрадываться стали, – леший хмыкнул. – Не знали дурни, что орки в темноте видят, как днём. Вот и получилось, что целились на мирных путников напасть, а нарвались на головорезов. Тут Арраст и вспомнил, что ему сын про вас рассказывал. Вот и посчитался за себя, а за одно и за вас.

– Добро, – кивнул Акела. – Проводи их к Сержу и отдай под его начало. В охране лесных рубежей им цены не будет. Приказывать ему могут: кнез Клим, воевода Барс, я и воевода Серж, а более никто. Передавать приказы могут ты, Соловей или Уррак. Всё, спасибо тебе.

Финогеныч, ворча и похрюкивая, передал вождю объявленную диспозицию. Тот в ответ что-то кашлянул, прижал ко лбу левую ладонь и поклонился. Барс хлопнул его по могучему плечу, они дружески попрощались с Финогенычем и пошли к ковру. Вот тебе и готовая группа отсечения. Теперь, если кызбеки надумают прятаться в лесу, они не обрадуются этой встрече. Витязь суеверно сплюнул через левое плечо и уселся на ковёр.

…В покоях, их всегдашней кают-компании, было немного шумно. Кнез Клим с Главным Воеводой Барсом изволили спорить.

– Славик, – сдержанно объяснял Андрей. – Я понимаю, что у тебя сейчас хлопот полон рот, но и про безопасность нельзя забывать. У тебя половина бояр – потенциальные «кроты», это как минимум.

– Андрей Василич, – Клим проникновенно прижал руки к груди, – ты в этих делах лучше меня разбираешься, я колхозник, что с меня взять? Ну, нету у меня сейчас времени с этими боярами долбанными разбираться, нету. Борисыч, хоть ты меня поддержи, что ли? Кстати, куда это вы пропали?

– Отвечаю по порядку. Василич прав, как всегда. А летали мы с Аррастом общаться. Это папа нашего Уррака, он к тебе на службу поступил.

– А сам-то Уррак знает?

– Нет ещё.

– Пойду ему расскажу, – поднялся Клим. – Не возражаешь?

– Что ты, Господь тебя спаси! – Акела сделал испуганные глаза. – Кто же посмеет кнезу возражать на его вотчине?

– Ну и злыдень же ты, Борисыч, – укоризненно покрутил головой Клим, выходя.

– Открыл Америку, – хмыкнул Акела. – Можно подумать, для кого-то это новость.

– Слушай, – повернулся к нему Барс. – Ну, как мне этому крестьянскому сыну втолковать?

– А зачем?

– То есть, как это, зачем? – Андрей был выбит из равновесия.

– Василич, ты умница и крутой профи. Ну, подумай сам. Начальству докладывают в двух случаях. Либо ответственность с себя снять да санкцию на что-то получить – раз. И ну уж в о-очень редких случаях – услышать толковый совет. Твоё обращение к Климу под какую из этих категорий подпадает?

– Борисыч, – помолчав секунд пять, начал Андрей. – Если такой умный…

– Строем не хожу и тельник не ношу. А не богатый, потому что мне мой начальник Андрей Васильевич платил мало, – без запинки отчеканил Акела. – Кстати, о сволочах. «Засланец» от Джура-хана вернулся.

– Когда? – напрягся Барс.

– Мне доложили, когда сюда шёл. Ласка у него на хвосте уже висела.

Андрей кивнул, это его как раз не удивило. Родственница Великого Кнеза была ими отбита у шайки разбойников, которую возглавлял её покойный папаша. Покойный, между прочим, при её прямом соучастии. Сложные отношения были у атамана Мизгиря с доченькой.

Ещё при прежнем кнезе они внедрили Ласку в терем судомойкой и прачкой. Теперь, когда Светловодьем заправляет Клим, можно было выходить из подполья, но она упорно отказывалась. Её нисколько не прельщала жизнь богатой девицы скучающей в тереме, это была шпионка и авантюристка по жизни.

Что греха таить, она, без шуток, была в этом деле бесценным самородком. И честно сказать, её категорические отказы выйти из игры принимались с затаённым вздохом облегчения. Просто потому, что половина проводимых операций имели в схеме такой важный элемент, как кнезинка Ласка.

О её истинной роли в событиях из стражи знал только Малыш, с самого начала принимавший активное участие во всех этих шпионских игрищах. Он подчинялся Ласке напрямую и уже прошло то время, когда его грызло ущемлённое мужское самолюбие. Малыш стал верным соратником кнезинки ещё и потому, что для всех остальных грозой изменников и посылов был именно он. Ласка была равнодушна к таким пошлостям, она получала удовольствие от самого процесса.

Правда, будем справедливы, когда в узком кругу ею восхищались такие зубры, как Барс или Акела, она цвела и пахла, усиленно делая вид, что «хулу и похвалу приемлет равнодушно». Невысокая, тоненькая, с невзрачной на первый взгляд внешностью, она была идеальным «топтуном». Помимо всех прочих качеств, конечно.

Выросшая в шайке татей, любым оружием владела как собственными пальцами, а в рукопашной не всякий мужик мог составить ей конкуренцию. Прибавьте сюда врождённый артистизм, соединённый с искусством перевоплощения и маскировки. В общем, покойная Мата Хари повесилась бы от зависти задолго до расстрела. Встреча с друзьями стала для девчонки её звёздным часом.

Они вышли из покоев и пошли по коридору. Почувствовав что-то, Акела обернулся. Ласка, скромно опустив глаза, стояла в двух шагах от них.

– Ласка, пощади мои старческие нервы, – засмеялся Акела. – Заикой ведь когда-нибудь сделаешь.

– Это ты шутишь, – полувопросительно ответила девушка. – Ты ещё совсем не старый.

– Вот хватит меня кондрашка, стану совсем, – проворчал Акела. – Докладывай, суперагент.

– Полдня походил по ярмарке, побеседовал с двумя торговцами, обоих я знаю. Затем пошёл к боярину Худолею, там оставлен под наблюдением.

– Худолей – это который? – поинтересовался Барс.

– Высокий, худой, лицо жёлтое, вытянутое, козлиная борода, – не задумываясь, стала перечислять Ласка.

– Стоп, – остановил Акела. – Помню. Соратник Славодума, на пару кнезу нашему кровь пили.

– Помню, – кивнул Андрей. – Ласка, образуйте с Малышом трёх уважаемых граждан к дому Худолея.

– Понятыми? – понятливо кивнула Ласка и исчезла за поворотом.

– Твоя школа? – усмехнулся Андрей.

– Толковая девушка, – отозвался Акела, – целой группы стоит.

…В понятые были приглашены двое бояр, что на памятном заседании боярской думы спорили с покойным Славодумом и ещё один молодой боярин, которого Акела не помнил. Однако, ни на минуту не сомневался, что кого попало на данную процедуру не пригласят.

К терему подошли всемером, – кнез Клим, Акела, трое бояр и два дюжих стражника. Барс с Лаской взяли на себя задачу перекрыть пути возможного отхода. На требовательный стук в ворота высунулась толстая холуйская рожа.

– Болен боярин, не принимает гостей.

– С каких это пор, боярин кнеза в воротах держит? – зловеще спросил Клим, проворно поймав холуя за бороду.

Оттолкнув его, они вошли в ворота не обращая внимая на челядь. Холуи, сновавшие по двору, при виде них попрятались, как мыши. Толпой поднялись на крыльцо и вошли в терем. В наброшенной на плечи собольей шубе и опираясь на посох, по коридору на встречу им шёл Худолей.

– Что привело в мой скромный дом светлого кнеза? – спросил он, кланяясь.

– Да, есть у меня такое подозрение, боярин, – ответил спокойно Славик. – Что прибыл к тебе сегодня гонец от Джура-хана. Вот и зашёл поинтересоваться – какие новости принёс?

– Навет это, кнез, подлый навет! – глаза боярина испуганно забегали, лицо покрыли бисеринки пота.

Фу, ты, прямо хоть наставление с него рисуй для начинающих разведчиков.

– Боярин, – тихонько позвал Акела и тот нервно обернулся к Витязю. – Отдай его нам, целее будешь.

– Да, я…– задохнулся Худолей.

– Покайся, Иваныч, тебе скидка выйдет, – бессмертной фразой Булгакова дал совет Акела.

Он уже слышал, как несколько человек поднимаются по ступеням крыльца. Слышал это и боярин, побледнев так, что из жёлтого стал каким-то бежевым. Двери распахнулись и двое стражников ввели гонца, Барс шёл сзади. Столкнувшись взглядом с Акелой, гонец замер, его румяное лицо вдруг сбросило цвет.

– От кого гонцом прибыл? – спросил Витязь.

– От славного Джура-хана.

– Что привёз?

– Письмо боярину Славомыслу. Только в живых его не застал.

– И что?

– Ему отдал, – гонец кивнул на Худолея. – Они вместе меня снаряжали.

– Лжа это, кнез… наговор… оговаривают меня! – завизжал козлобородый.

– А зачем? – «наивно» поинтересовался Барс.

– Дак… – смешался боярин. – Это… зависть.

– Зачем ему тебя оговаривать, убогий? – нажал голосом Барс. – Он же не жилец уже. Зачем ему на тебя клепать, он этим ничего не выиграет.

– Кайся, сучий потрох, – не сдержался чернобородый боярин. – В ноги кнезу, сума перемётная!

Худолей сломался. Испуганно шарахнувшись от рыка боярина, он пошатнулся, затем упал на колени перед Климом, полез рукой за пазуху. Трясущейся рукой протянул свиток, попытался поцеловать Славкину лапу.

– Милостивец, не вели казнить!

– Взять эту падлу, – приказал страже кнез. – До суда в подвал к гоблину.

– Ты руны читаешь? – спросил он Акелу, поморщившись от воплей утаскиваемого Худолея.

– С пятого на десятое, – признался тот. – Дай лучше Святобору.

Боярин взял протянутый свиток, развернул его, пробежал глазами.

– Просит узнать про новое оружие. Украсть, если можно, хотя бы одну штуку, – против воли в его голосе явно звучала гордость от причастности к высокой политике.

Акела взял у него свиток, поблагодарив душевно и сунул его в карман.

…В палатах все расселись по лавкам, Клим приземлил седалище на свой трон.

– Святобор, – обратился он к чернобородому,. – На кого, кроме вас троих, ещё можно положиться?

Тот, задумавшись, назвал ещё пятерых бояр.

– Бояре, готовьте свою конницу, – вмешался Акела. – И тем пятерым то же передайте. Отдельные группы могут прорваться. Оружие оружием, а сеча может быть жестокая. Особенно выделите тех, кто в пешем строю умеет с конным биться. А мы постараемся, чтобы войско вражье дальше границы не зашло. Осталось несколько дней, а может и их нет.

Кнез кивком санкционировал сказанное и отпустил их. Когда друзья остались одни, Андрей почесал нос.

– Надо ещё разок повнимательнее почитать, как-то он галопом по Европам…

– Сейчас, погоди…– Акела подошёл к окну, открыл створку и крикнул вниз: «Шумак, Ласку к кнезу!»

Агентесса появилась буквально через пару минут, видимо была где-то рядом. Встала у дверей, выжидающе глядя на кнеза. Клим махнул рукой.

– Садись, не стой столбом.

Она тихонько присела у дверей. Кнезинка по праву рождения, она не привыкла ещё к тому, что вправе вращается среди высших вельмож на равных, сказывалось разбойничье прошлое.

– Да, сядь ты на своё место, сирота казанская, – Акела сгрёб девчонку за плечи и усадил между собой и Барсом.

– Прочитай внимательно, – он сунул ей свиток.

– Тут про оружие…

– Это читали, – поторопил Барс. – Ещё что?

– Джура-хан предупреждает боярина, чтобы тот встретил и принял группу западных людей. Так и написано, – западных.

– Та-ак, – протянул Барс. – Какие мнения?

– Ласка, – спросил Клим. – Что скажешь? Да сиди ты, не прыгай!

Он снова махнул он рукой на вскочившую Ласку.

– В дом Худолея засаду из двух опытных стражников, – негромко стала она излагать свои соображения. – Тех двух торговцев под плотную опеку. Захотят жить – будут помогать. Гонца «перевернуть» и пусть будет при засадной группе, его могут знать в лицо. Всё.

– Молодец, – улыбнулся Андрей. – Забыла только с двух сторон дома засады для отсечения возможного отступления группы.

– Молодец, девушка, – улыбнулся Акела. – Действуй-злодействуй.

Ласка встала и выскользнула за дверь, словно настоящий маленький хищник.

– Золотая девка. Вот тебе готовый начальник тайной полиции, лучше не найдёшь.

– А как её мужики слушать будут? – почесал голову Клим.

– А как и раньше, – подытожил Барс. – Через Малыша. Тайный, он и есть тайный. Где надо, сама будет действовать, где надо, через Малыша или других доверенных лиц. Я тоже считаю, что лучше кандидатуры не найти. Ну ладно братцы, я вас оставлю.

– Далеко?

– На горную дорогу, сменю наряды и службу заодно проверю.

– Меня в Леоновку забросишь? – попросил Акела.

– По Милёне заскучал? – сверкнул зубами Славка.

– Устрою себе выходной на сутки, не возражаете?

– Борисыч, – прижал руки к груди Барс, преданно глядя в глаза друга. – Да лишь бы тебе хорошо было! Мы ж только для этого и живём.

– Ну-ну, – иронически хмыкнул Витязь.

– Тебя когда забрать? – смеясь, спросил Андрей.

– Утречком, пораньше. А ты, твоё сиятельство, Милолику, что, забыл уже?

– Да не забыл, а как?

– В смысле сословий? – прищурился Барс. – Кнез и крестьянка?

– Ну, типа того, – потупился Славка.

– Фу ты, – фыркнул Акела. – Проблему нашёл. Первый ты такой, что ли? Да кто тебе здесь указ? Тебе даже Волод слова не скажет, а кто ещё выше? Только Господь Бог.

– Вообще-то, да, – согласился Клим. – Закончится эта катавасия, поженимся. Баба она хорошая.

– Вот и ладно, – хлопнул его по плечу Акела.

Они пожали друг другу руки. Акела с Барсом вышли из палат и пошли наверх, где хранился ковёр-самолёт. Но улететь им была не судьба. Громко топая, по лестнице их бегом догонял Клим. Предчувствие скворчонком трепыхнулось в сердце.

– Каркуш прилетел, – выдохнул Славка. – Кызбеки приближаются к границам.

…Лагеря кызбеков раскинулись примерно в трёх километрах от минированных подступов к Руссии. Сверху хорошо было видно, что жизнь в них течёт чисто походная: тренировки, скачки, смены караулов, принятие пищи. Дым, пыль, вонь и лязг оружия. Дураку понятно, – по первому сигналу эти закалённые воины прянут в седла и лавой двинутся туда, куда покажет владетельная длань Джура-хана. Однако, пока этого не происходило.

Третий день ковёр-самолёт барражировал над стойбищами, которые тянулись на несколько километров по рокадному направлению.

А лето, не замечая этого, готового обрушиться на страну бедствия, продолжало вступать в свои права. Степь была покрыта изумрудно-зелёной травой. Даже орда кызбеков не могла вытоптать её полностью и яркие головки тюльпанов мелькали тут и там вопреки всем невзгодам. Голые неприступные скалы кое-где были стыдливо прикрыты зеленеющими лианами, ползущими вверх и цепляющимися за каждый выступ.

Из неприметных на первый взгляд скальных трещин, куда невесть как попала горсточка земли, протягивали тонкие веточки деревца, проросшие из случайно заброшенных ветром семечек. Выше были владения лишайников, которые покрывали скалы пятнами всех оттенков – от серого до бледно-зелёного.