Тот, кого ищут
- -
- 100%
- +
Отступать было некуда. В конце концов, все те, кого Энн знала в Сент-Мартинвилле и кто знал ее, либо уехали из города, либо умерли. Во всяком случае, большинство из них. А те, кто остался, вряд ли узнают в ней ту неуверенную в себе девушку, какой она была в Сент-Мартинвилле. Энн знала, что изменилась до неузнаваемости, и внешне, и внутренне.
Надо было принимать решение. Энн совсем не хотелось оказаться в Сент-Мартинвилле, но оставаться в машине с Максом, готовым сорваться в любую минуту, было невыносимо. Так или иначе, надо было выбраться из машины, и тогда она сама о себе позаботится.
– Так ты не успел позавтракать у «Паппи»? Хорошо, составлю тебе компанию. Почему бы и нет? Бейглы так бейглы. Идея мне нравится, – согласилась Энн, решив, что предложение уехать в другое место не может не вызвать у Макса подозрения.
– Я хорошо позавтракал, – ответил Макс, пытаясь угадать настроение Энн. – Но, честно говоря, я не помню, когда это было, так что парочка бейглов мне не помешает.
– Тогда поехали, – сказала Энн.
Что ж, Макс всегда держал ситуацию под контролем и никогда не говорил лишних слов.
Он внимательно посмотрел на свою спутницу: уж не смеется ли она над ним? Нет, Энн не смеялась. Ее тянуло к нему даже сейчас, когда она не могла справиться со страхом.
После всех несчастий, обрушившихся на Энн в Сент-Мартинвилле, ее считали паршивой овцой. За спиной перешептывались: «Она – омерзительна!», «Держись от нее подальше! Не подпускай к ней Джона! Скольким мужикам она жизнь испоганила!». Бездоказательная ложь – но оправдываться было бесполезно. Энн ошиблась дважды – и об этом знали все. Эти ошибки чуть не стоили ей жизни и навсегда погубили ее доброе имя в Сент-Мартинвилле.
Машина въехала в город. Дождь распугал прохожих, и улицы были пустынны.
– Ты здесь сориентируешься? – спросила Энн дрожащим голосом. Она не смотрела по сторонам. Жаль, нельзя натянуть капюшон – ничего, она сделает это, как только выйдет из машины.
– Это небольшой городок. Чуть зазеваешься – и проехал. Но здесь хорошо. Чувствуешь себя комфортно.
Энн пожала плечами – ей комфортно не было. Дождь не утихал. Лил как из ведра – как в Туссэне. Вот где сейчас она должна быть – в Туссэне, «У Паппи», на своем рабочем месте. Это совсем на нее не похоже – где-то мотаться в рабочее время. Больше она этого себе не позволит.
– Так где эта твоя «Милашка»? – Энн не могла вспомнить этого ресторана – возможно, его открыли после ее отъезда.
– Рядом с церковью Святого Мартина. И церковь действует.
Церковь размещалась в белом одноэтажном здании с небольшой колокольней над входом, гордостью горожан и главной местной достопримечательностью. У входа выстроилась небольшая очередь желающих подняться наверх и осмотреть здание. Посетителей тут всегда было много, а дождь только усиливал их желание спрятаться под крышей какого-нибудь примечательного здания. В детстве Энн любила бывать в этой церкви и часто пряталась в церковном Саду вечного поклонения около статуи Евангелины Аккадской, где всегда царили мир и покой. Она считала, что Евангелина следит за ней и охраняет ее, а также всех детей и эльфов. Да-да, именно эльфов. Энн не сомневалась в том, что эльфы существуют и живут в саду среди цветов. Никто никогда не пытался ее разуверить в этом, просто потому, что Энн хранила свою веру в глубокой тайне.
Свернув на Гамильтон-стрит, они проехали два квартала, и Макс свернул в узкий проезд между домами. Энн с тоской смотрела в окно машины – все было до боли знакомо. Макс с трудом припарковался во дворе перед рестораном, где уже стояла дюжина машин. Ресторан представлял собой небольшое одноэтажное здание с большим окном, за которым клубилась толпа посетителей, и стеклянной дверью. Неизвестно, кто создал замечательную вывеску «Бейглы у милашки», но этот человек явно не был профессионалом. Бирюзовые буквы вывески были разной высоты и становились все меньше по мере приближения к концу названия. Когда автор этого шедевра осознал свою ошибку, он решил исправить ее, разместив между буквами желто-коричневые кружочки с пятнышками и дыркой в середине. Энн решила, что они, видимо, изображали бейглы.
Выключив двигатель, Макс не торопился выходить из машины. Энн подумала, что сидящий рядом с ней обаятельный мужчина, мускулистый, темноволосый и голубоглазый, с ямочкой на квадратном подбородке и чуть приподнятыми уголками хорошо очерченного рта, не догадывался о том, какие мысли и желания он у нее возбуждает и как часто по вечерам она мечтает оказаться рядом с ним в неформальной обстановке. А если бы догадался – наверняка посмеялся бы над ней или пожалел.
Макс вышел из машины, а Энн не могла заставить себя подняться. Макс открыл дверцу с ее стороны и протянул ей руку.
– Энни, что случилось? – Макс, нахмурив брови, смотрел на нее сверху вниз. – Что-то не так, я вижу.
– Ничего не случилось. – Энн оперлась о его руку и вышла из машины.
Они снова оказались под проливным дождем.
– Нет, что-то случилось. Этим утром тебя не было у «Паппи», а ты никогда не пропускаешь работу. – Макс смахнул с ресниц капли дождя. Он уже жалел не только о том, что сказал Энн сейчас, но и о том, как поступил по отношению к ней сегодня утром. Хорошо было бы перевести стрелки часов назад, но, к сожалению, это невозможно.
– Вот это да! Оказывается, я должна сообщать тебе, где была и что делала! – Выйдя из машины, Энн почувствовала себя увереннее.
Похоже, они зашли в тупик. Но кто-то из них двоих должен был прекратить перепалку – и это был, конечно, Макс.
– Ты права, прости меня. У меня было очень тяжелое утро, а когда я тебя увидел – это было как спасательный круг. Рядом был кто-то разумный и трезвомыслящий. Рядом с тобой я чувствую себя спокойней. И мне хотелось, чтобы ты была рядом.
– Похоже, нам обоим сегодня утром не повезло. Мое утро было не лучше твоего, Ирен убежала, пришлось ее ловить. – Энн не собиралась пускаться в объяснения, и вот теперь она солгала. Она ненавидела вранье – но в последнее время лгать приходилось слишком часто.
– Это твоя кошка? Ты ее нашла?
– Да, все в порядке, – ответила Энн, оглядываясь по сторонам. Когда-то давно она уже бывала в этом месте, но тогда здесь не было никакого ресторанчика. Ветер гонял по асфальту облетающие лепестки магнолии, и воздух был наполнен их сладким мускусным запахом.
Две женщины, весело смеясь, вышли из магазина косметики на углу. Энн тут же отвернулась и низко надвинула капюшон. Теперь они не узнают ее, даже если посмотрят в ее сторону. Да и она их не узнала.
Макс не мог не заметить напряженности Энн и стал упрекать себя в том, что заставил ее приехать сюда. Ему было необходимо уехать из Туссэна, но нельзя сваливать на нее свои проблемы.
– Пойдем. Выпьем по чашке горячего кофе, согреемся, потом я заброшу тебя домой, ты переоденешься, и я довезу тебя до работы, – сказал Макс и заметил, что Энн смотрит на кого-то, кто стоит у него за спиной, и смотрит со страхом, смятением и со слезами на глазах. Господи, до чего же он ее довел. Макс оглянулся и увидел мужчину, выходящего из магазина с большим бумажным пакетом.
– Энни?
– Макс, я не могу здесь оставаться. Ты иди попей кофе, а я вернусь к себе на работу. Не волнуйся, я знаю, как добраться, – ответила Энн.
«Если бы можно было закрыть глаза и оказаться за тысячу миль отсюда», – подумала она. Ничего, как только она уйдет с парковки, сразу позвонит Кармену, и он заберет ее отсюда. Кармен никогда не задает лишних вопросов и не обсуждает чужие дела.
– Макс, я пошла. Увидимся завтра, у «Паппи», если ты туда зайдешь.
Макс молча взял девушку за руку и положил ей на ладонь ключи от машины.
– Энни, бери мою машину и поезжай в Туссэн. У меня здесь дела, а потом Роджер за мной заедет, и мы вместе вернемся. Машину можешь оставить у своего ресторана. Езжай.
– Не нужно, Макс. Я доберусь сама.
– Возьми мою машину. А мне пора.
Энн попыталась вернуть ему ключи, но Макс покачал головой и быстро пошел в сторону реки. Он не был уверен, что его решение было правильным и что он о нем не пожалеет, но ему было невыносимо видеть, как Энн нервничает. Она была парализована страхом, и нужно было как-то ей помочь.
Энн смущенно смотрела ему вслед, забыв про дождь, который не стихал ни на минуту. Ключи от машины были у нее, «бокстер» стоял в двух шагах, она еще могла бы догнать Макса и остановить его, но ноги у нее стали ватными, и девушка не двинулась с места. Мужчина с бумажным пакетом остановился в дверях ресторана. Бобби Колберт, это был он, не отрываясь смотрел на нее. Сколько ему лет? Он на пару лет старше ее, значит, тридцать один?
– Да иди же, убирайся отсюда!
Энн натянула капюшон и нагнула голову. Силы вернулись к ней, и она уже бежала. Вряд ли это может показаться кому-то странным – дождь шел не переставая.
– Энни, это ты?
Энн застыла на месте. Если бы сейчас он схватил ее за горло и начал душить – она и в этом случае не смогла бы пошевелиться. Его шаги становились все ближе.
– Перестань, – Энн попыталась успокоить себя, – он совсем неплохой парень. Тогда он был совсем ребенком – его нельзя судить строго. Зато потом он помог, просто спас мне жизнь. Если бы не он – меня бы здесь не было. Но он все знает. Он видел, что сделал со мной тот мерзавец. Бобби знает обо мне все, что я храню в тайне, все, о чем никто не должен знать. Но если узнают – как я смогу жить дальше? А если узнает Макс – я уеду из Туссэна. Лучше исчезнуть, чем пережить его отвращение или жалость.
– Энни, это я, Бобби! Не знал, что ты вернулась.
Энн подняла голову и посмотрела на него. Бобби возмужал. Такой же стройный, как и раньше. Светлые волнистые волосы хорошо подстрижены. Белоснежная улыбка. Честный взгляд карих глаз. Идеальный американский ребенок превратился в идеального американского молодого человека. Но от этого ей стало еще страшнее.
– Я не вернулась, – ответила Энн и поразилась слабости своего голоса.
– Я много думал о тебе, милая. – Бобби улыбнулся и посмотрел на автомобиль за спиной Энн. – Как ты? Как жизнь?
Энн открыла машину, упала на сиденье и заперла дверцы. Она рванула с места так решительно, что чуть не сбила Бобби Колберта.
Он мог разрушить то, над чем она работала все эти годы.
Глава 6
Реку скрывал плотный туман. Хозяева катеров, направлявшихся в сторону доков, перекликались, чтобы избежать столкновения, и Макс отчетливо слышал голоса, отражавшиеся от поверхности воды и разносившиеся по округе. Туман проникал повсюду и казался живым. Он будто шептал: «Тссс… тихо, тихо…» – и природа замирала и подчинялась.
Ботинки Макса скользили по мокрым листьям и утопали в грязи, но он хорошо знал это место и шел быстро. Только однажды чуть не упал, поскользнувшись и потеряв равновесие. Впереди, примерно на милю, тянулся заросший лесом участок земли. Здесь Макс хотел построить клинику, но его отговорили. Общее мнение склонилось в сторону более практичного решения – использовать уже построенное здание. Почему он не настоял на своем? Почему проявил слабость? Не хотел лишних проблем? Сейчас Макс был уверен, что его решение было правильным, и клинику надо было создать именно здесь, в Грин-Вейл. Сколько же ошибок он совершил с момента приезда в Туссэн? Было бы возможно, он все сделал бы по-другому. Все, кроме одного – знакомства с Энн. О встрече с Энн он не жалел ни минуты, но даже ее умудрился только что оттолкнуть.
Теперь Макс двигался по бетонке, скрытой под толстым слоем опавших листьев. Полотно дороги все было в трещинах и нуждалось в срочном ремонте. Купив этот участок, Макс смог бы отремонтировать дорогу, разбить сады и устроить живописные террасы, где пациенты после операций могли бы восстанавливать силы.
Макс нашел проход между деревьями, перелез через невысокую насыпь, перешагнул через проволочное ограждение и оказался в зарослях кустарников и лиан.
Со стороны дороги донесся шум двигателя. Макс узнал свою машину. Значит, Энн поехала вслед за ним. Ничего хорошего в этом не было. Энн совсем не нужно было быть здесь. Он должен сам выяснить, не случилось ли с Мишель то, о чем страшно было даже подумать. Макс прибавил шагу, надеясь, что Энн его не заметит.
Заросли кустарника кончились, и теперь он шел под высокими кронами деревьев, по неровной земле, на которой не росло ни травинки – густая тень убивала все, кроме лишайников.
Машина проехал мимо, и Макс с облегчением вздохнул. Он почти не надеялся на хорошие новости. Мишель пропала, и Макс инстинктивно готовился к самому худшему. Но к страху за Мишель добавился страх за Энн. Она незаметно вошла в его жизнь, и без нее Макс себя уже не мыслил, а это представляло опасность. Те силы – или люди, которые желали ему зла, могли заметить его чувства к девушке и начать действовать. Если женщина нравилась Максу, то риск преждевременной смерти для нее неизмеримо возрастал.
Энн понимала, что если бы Макс хотел пойти вместе с ней, то вел бы себя по-другому. Но она не могла оставить его здесь одного, отчаявшегося и промокшего.
Энн посмотрела в зеркало заднего вида – она отъехала уже около мили от того места, где Макс свернул с дороги. Плавно развернув машину, Энн поехала в обратном направлении, остановилась, немного не доехав до нужного места, вышла и, перебравшись через проволочное ограждение, направилась следом за Максом.
Старые деревья обступили Энн. Тут были и хвойные вечнозеленые, и лиственные, которые теряли пожелтевшую листву под потоками дождя. Деревьям было тесно, казалось, они расталкивали друг друга ветвями, чтобы освободить для себя побольше пространства. Под ногами хрустели сучья, но Энн и не пыталась двигаться бесшумно – пусть Макс услышит, она не хотела подкрадываться неожиданно.
Энн прислонилась к старому дубу и погладила его покрытую мхом кору. Запах гниющих листьев поднимался от земли и вызывал странные тревожные ощущения.
Что она могла предложить Максу? Только дружбу. И он, похоже, не ждал от нее ничего большего – пока. Несколько мимолетных поцелуев, и Энн дала понять, что продолжения не будет. Когда же она оставалась одна и могла дать волю своему воображению, то представляла себя в объятиях Макса. Она хотела быть рядом с ним всегда, делить постель ночью и все дела и заботы – днем. Она хотела найти убежище в его объятиях и частенько представляла себе, какой отличный секс у них мог бы быть. Мог бы, но никогда не будет. Слишком велика вероятность того, что близость с Максом закончится для нее полным крахом.
Деревья расступились, и в просвете Энн увидела Макса. Она нагнала его даже быстрее, чем ожидала, но не окликнула. Остановившись за деревом, она наблюдала, как он водил по земле длинной палкой, останавливаясь время от времени и оставляя метки. Энн не могла понять, что он делает. Измеряет участок? Тем временем темнота сгущалась. «Неподходящее время для прогулок», – подумала Энн. Она вздохнула, вернее, услышала тихий вздох, но не почувствовала, как воздух поступает в легкие. Попробовала позвать Макса, но он не услышал.
Тут все вокруг озарилось светом – это были языки пламени, вырвавшиеся непонятно откуда. Раздался треск и шипение – все стихло – пламя исчезло. Но Энн успела почувствовать его жар.
Она понимала, что происходит – ее ночной кошмар опять вернулся к ней, только теперь наяву. Но на этот раз Энн не допустит, чтобы он завладел ею.
Листья посыпались на голову Энн, запутались в волосах и легли на плечи. От испуга она почти неслышно всхлипнула и стряхнула их.
Раздался странный скрежет. Как будто что-то тяжелое тащили по земле, задевая о камни. Энн закрыла глаза и увидела то же, что и всегда. Мужчина тащил одеревеневшее женское тело, бросал его на землю, расчищал лопатой небольшую площадку от листьев и рыл углубление в земле.
Энн упала на колени и обхватила руками ствол дерева. Ее льняная юбка мгновенно намокла. Энн закричала, но мужчина не обращал на нее внимания.
Стало совсем темно, и Энн больше не видела ни мужчины с лопатой, ни женского тела, лежащего на земле. Потом появилось слабое свечение, которое постепенно усиливалось. Казалось, все происходит на сцене театра. Появился Макс, он был уже довольно далеко и медленно шел вперед, ощупывая землю палкой.
– Макс! – крикнула Энн.
Он обернулся, но, кажется, не увидел ее и продолжал медленно двигаться вперед. Энн попыталась догнать его, но ноги отказывались ее слушаться. Появилась ноющая боль в висках, щеки горели. Где она была на самом деле? Почему никто не слышит ее? Почему никто не понимает, что она здесь, рядом?
С трудом оторвав ногу от земли, Энн сделала один шаг, потом второй, потом третий. Широкие шаги – но продвинулась вперед не больше чем на дюйм. Она покачнулась и расставила руки, чтобы удержать равновесие.
– Макс! – крикнула она еще раз, но он стал стремительно удаляться. Он бежал, не касаясь земли, и его силуэт становился все меньше и меньше. Свечение ослабло – эта часть фантасмагории закончилась.
Энн снова была в темноте. Мокрые волосы облепили лицо. Пугающая тишина обволакивала все вокруг. Ни шорохов, ни скрежета, ни шагов.
Затаив дыхание Энн с трудом разлепила мокрые ресницы. Кругом мгла, влажная, горячая мгла – ничего кроме мглы. Где-то позади пролегала дорога, там стояла ее машина. Там было спасение. Но с пугающей ясностью Энн осознала, что пути назад нет. Она не сможет сделать ни шага. Все против нее. Она никогда не вернется назад. Она никогда не попадет в Сент-Мартинвилл, никогда…
Тишину прорвал однотонный звук трубы, тоскливый и глубокий.
Энн собралась с духом и обернулась. К ней приближался мужчина. На этот раз он держал лопату на плече, а другой рукой тащил за собой женщину. Она извивалась и вырывалась в полной тишине – ее голова была замотана серебристой лентой, которая глушила крик.
Энн хотела закричать, но мужчина прошел в двух шагах от нее, отвернув лицо. Она должна была остановить его! Остановить убийство!
Он бросил женщину на опавшие мокрые листья и стал собирать ветки и сучья для костра. Все происходило совершенно бесшумно. Ветки плавно опускались одна на другую, и куча хвороста постепенно оседала. Мужчина отошел в сторону, зажег факел и поднес пламя. Потом поднял тело женщины и бросил его на горящую кучу хвороста, как будто это была еще одна ветка. Тело крутилось в воздухе в свете костра, руки и ноги болтались из стороны в сторону.
Энн подняла руки и закричала. Она шла вперед, на этот раз быстрее, чем раньше. Искры уже долетали до нее, обжигая лицо и ноги, ей казалось, что тысячи маленьких раскаленных добела иголок впиваются в кожу.
– Не убивай ее, – закричала она, – не убивай!
Макс бросил палку и кинулся бежать в ту сторону, откуда донесся отчаянный вопль.
– Ну, ну, не бойся. – Макс в считаные секунды подбежал к Энн, распростертой на земле. Девушка была бледна, волосы промокли и растрепались, а взгляд был устремлен в никуда. – Энни!
Энн закричала, она кричала снова и снова, размахивая руками, словно сражаясь с кем-то невидимым.
– Энни, – Макс попытался обхватить ее за плечи, – Энни, сделай вдох, сделай глубокий вдох.
Девушка издала странный булькающий звук и посмотрела на него. Нет, его она не видела, в его сторону был направлен пустой безжизненный взгляд.
Он встал на колени, стараясь поднять Энн, и тут же получил оплеуху. Девушка сражалась, как зверь, так, словно защищала свою жизнь.
Надо было действовать быстро и жестко, иначе Энн могла нанести увечья не только ему, но и себе самой. Он навалился на нее всем телом, сжал ее руки, с трудом поднялся, прижимая ее к себе так, что лицом Энн уткнулась ему в грудь, и медленно пошел в сторону дороги.
– Неееет! – закричала она, вырываясь. – Прекрати это! Не мучай ее больше!
Макс старался не слушать ее крик – ведь этот бред ничего не значил. Или значил?
Нести Энн было нетрудно. Она была легкой.
– Все в порядке, – произнес Макс мягко, но достаточно громко, чтобы Энн его услышала. – Я тебе помогу. Сейчас все кончится.
– Нет, нет! Не сжигай меня! – Энн покрылась горячим потом. – Не сжигай меня, я не хочу умирать, как она!
Нервы Макса были напряжены до предела – слышать это было невыносимо. Наконец они добрались до машины. Энн утихла, тело ее расслабилось, и она позволила усадить себя на сиденье.
И в этот момент зазвонил мобильник. Макс взял трубку.
– Кто это?
– Ты еще не получил моего письма? – Максу показалось, что говорит автомат.
Глава 7
Макс сидел за чашкой кофе у окна кафе с забавным названием «Голодный взгляд». Собственно, это было не простое кафе, а книжный магазин, где можно еще и кофе выпить, и даже перекусить. Макс ждал шерифа Спайка Тревора и не сводил взгляда с его патрульной машины, припаркованной у входа.
Шериф Тревор вместе с семьей жил в пансионе Роузбэнк, где снимали квартиры и сам Макс, и его братья. Спайк стал совладельцем пансиона после того, как женился на Вивиан Пэйтин. Мать Вивиан, Шарлотта, также совладелица пансиона, жила там же, с семьей дочери и c Венди, старшей дочерью Спайка от первого брака.
Место встречи выбрал сам шериф, и оно вполне устраивало Макса. Здесь он надеялся встретить Энн.
Макс знал, что у Энн был старый «вольво»-седан, но сейчас Макс на парковке его не видел. Девушка обычно входила к себе домой через магазин, если он был открыт. Квартира Энн была на втором этаже, и, пройдя через зал и поднявшись по лестнице, она попадала к себе домой.
Энн заканчивала свой рабочий день у «Паппи» около шести вечера, когда ее сменял ночной менеджер, и Макс рассчитывал, что она будет дома в начале седьмого. Как только Энн поднимется к себе, он будет знать, что ей ничто не угрожает.
Тем временем Спайк, сидя в машине и не отрываясь от экрана компьютера, был целиком поглощен разговором по рации. Макс начинал нервничать. Спайк настоятельно пригласил Макса «побеседовать» в «Голодном взгляде», но при этом ни словом не обмолвился о теме разговора. Макс, в свою очередь, предложил встретиться в офисе шерифа, на что тот ответил: «Пока нет нужды в формальностях». Это «пока» звучало угрожающе – Макс знал, что речь пойдет о Мишель Рейли.
После встречи с шерифом Макс собирался прогуляться между магазином и офисом Джо Гейбла, пройти по аллее и выйти к заднему выходу из магазина, который одновременно был парадным входом в жилую часть дома. Возможно, Энн припарковалась там и прошла к себе незамеченной. Кто знает, захочет ли она с ним разговаривать. Девушка с характером – может просто выставить его за дверь.
Макс посмотрел по сторонам. За соседними столиками беседовали завсегдатаи кафе. Никто не обращал на него внимания – именно это и было ему нужно. Что касается Энн, для себя он уже принял решение. Макс сделает все возможное, чтобы они были вместе. Он не даст ей себя оттолкнуть. Несмотря на нервный срыв, который случился с Энн этим утром, она категорически отказалась от врачебной помощи, даже от помощи Реб Жирар, к которой Макс собирался ее отвезти. Энн не собиралась ни с кем обсуждать своих проблем, а проблемы, несомненно, были. Она согласилась лишь на то, чтобы Макс отвез ее на работу. Она пыталась убедить его, что там ей будет лучше всего.
– Ничего страшного не произошло, – повторяла она ему снова и снова, пока они ехали в сторону Туссэна, – я думаю – это все сахар. У меня очень низкий сахар в крови. Маленький обморок, ничего особенного.
«Ну конечно, маленький обморок», – подумал Макс, маленький обморок, из-за которого человек говорит странные вещи, кричит, смотрит невидящим взглядом и сражается с кем-то невидимым, а потом наступает коллапс.
Возможно, у Энн и в самом деле было видение. Макс всегда весьма скептически относился к таким вещам, но последнее происшествие заставило его пересмотреть свою точку зрения.
«Ты еще не получил моего письма?» Эту фразу, произнесенную голосом Дарта Вейдера из «Звездных войн», Макс не мог выбросить из головы. Он уже слышал этот голос раньше, и не один раз. Однажды он попытался выяснить, откуда поступил звонок, и оказалось, что звонили из автомата. На этом поиски закончились.
Дождь, наконец, прекратился. Показалось лимонно-желтое солнце в легкой голубой дымке. Наступил вечер, но Энн не появлялась. Почему она до сих пор не приехала?
– Она скоро придет, дорогой мой.
Макс вздрогнул, услышав мягкий женский голос, прервавший его размышления, поднял взгляд и увидел Уазо (для малознакомых – Уазо де Нюи).[1]
Уазо, любимица Вивиан и Шарлотты, жила в Роузбэнке и вела там хозяйство, а в свободное время подрабатывала еще в нескольких местах, включая «Голодный взгляд».
Сказать, что Уазо была эксцентричной женщиной, – значило бы почти ничего не сказать. Уазо была не только эксцентричной, удивительно красивой и обаятельной, но в то же время независимой женщиной. Миниатюрная смуглянка с черными вьющимися волосами, женственная и непосредственная. Поговаривали, что она была любимой женщиной Нэта Арчера, отставного детектива департамента полиции Нового Орлеана по борьбе с тяжкими преступлениями, или проще убойного отдела. В городе Уазо считалась «неофициальной» собственностью Арчера, но ей самой такое определение вряд ли понравилось бы – Уазо не могла быть ничьей собственностью.