Измена мужа. Ты сделал меня стажёркой у любовницы!
- -
- 100%
- +
— Ты даже не представляешь, кто стоит за этим, — прошептал он. Я дернулась от его губ, но он закончил мне в ухо. — Ты просто пешка. Уходи тихо, иначе я засажу тебя за мошенничество. Точка.
Я подняла голову и встретила его взгляд. У него дрожало веко. Он тоже блефовал, но я всё равно боялась обыска. Надо заставить его сомневаться в том, что я знаю.
— У меня есть ключ от твоего кабинета, Игорь, — произнесла я, настолько тихо, что слышал только он. — И я знаю пароль к офшору «Виктория». Мы ещё не закончили.
Игорь отступил и задел стул. На секунду мне даже стало хорошо: про пароль я соврала, а он этого не понял. Значит, ему было чего бояться в «Виктории». Я не знала, сколько продержится блеф, и не стала повторять угрозу. Лучше уйти, пока он решает, что именно мне известно.
Охранник забрал сумку для досмотра, разрезал ленту бейджа и вытолкнул меня за дверь. Пластик царапал кожу. Убрать его в карман было почему-то трудно: еще вчера я входила сюда с ним как со своим именем. Под дождем люди обходили меня, двое задержались с телефонами. В офисном чате уже, наверное, объясняли, что произошло. Отложила это «наверное». Мокнуть и читать про себя одновременно я не могла.
Я попыталась заказать такси, но приложение требовало привязать карту заново. Сумку с кошельком охранники еще не вернули. Я стояла на обочине; мокрая блузка липла к груди. Прижимала локоть к боку, чтобы не выронить флешку. Согреться было негде. Игорь хотя бы мог вернуть сумку. Даже этого не сделал.
К обочине мягко подъехала черная машина. Стекло опустилось с тихим жужжанием. За рулем сидел Артур. Внешний аудитор фонда. Сухой, принципиальный юрист, которого я видела мельком на прошлой неделе.
— Вам нужна помощь, Марина? — спросил он. Он оглядел мокрые плечи, задержался взглядом на лице и ждал ответа. Еще не решила, можно ли ему доверять, а уже шагнула к двери: там было сухо.
Я села внутрь. Пахло кожей; за закрытой дверью дождь едва слышался. Воздух из дефлектора шевелил волосы у виска.
Артур не предлагал платков или сочувствия. Он включил обогрев и выехал со стоянки в поток.
— Я видел, как тебя вывели, — сказал он, не глядя на меня. — Они не собираются останавливаться. Ты хочешь вернуть свои деньги и свободу? Или ты хочешь уничтожить их?
Я посмотрела на свои руки. Под ногтями остались засохшие брызги кофе.
— Второе, — ответила я. — У меня нет полного доступа к серверам, но есть «черный ход». Старая система резервного копирования, которую Игорь забыл отключить при миграции. Там архив всех транзакций за два года.
Артур улыбнулся впервые за весь разговор — коротко, словно уже прикинул, что сможет получить из архива.
— Отлично. Но есть нюанс. Я веду внешний аудит фонда. Меня нанял главный инвестор. Тот, кто требовал твоего увольнения.
Я перестала растирать замерзшие пальцы. Рядом с ним вдруг стало тесно.
— Зачем?
— Чтобы купить стартап за бесценок, зная, что Игорь и Лика украли активы. Ему нужен свидетель обвинения против своих бывших партнеров. То есть, против тебя. Инвестор хочет использовать тебя, чтобы получить контроль над компроматом, а затем списать убытки на «внутреннюю борьбу». Тебя предали дважды, Марина. Муж и система, которую ты считала справедливой. Теперь ты играешь по правилам циничного кукловода.
После слов Артура я еще раз посмотрела на него. Меня уволили по распоряжению того же человека, который теперь предлагал воспользоваться моими данными. Значит, у фонда был собственный расчет. Можно было выйти из машины и остаться с ним один на один. Можно было прочитать, что мне предлагают подписать. Я выбрала второе, но больше не собиралась путать помощь с добротой.
Машина остановилась у светофора. Дождь барабанил по крыше.
Артур протянул мне папку и ручку.
— Подпиши здесь. Это согласие на передачу материалов для аудита. Объем доступа обсудим отдельно. И тогда Игорь узнает, что такое настоящая измена — измена собственному бизнесу ради выживания.
В оконном стекле отражались слипшиеся волосы и красная от холода щека. Хотелось убрать размазанную тушь, но руки были заняты папкой. Пусть увидит меня такой. Смывать дождь с лица буду дома, а здесь надо разобраться с пунктом о передаче материалов. К ручке потянулась только после того, как нашла его.
Я взяла ручку.
Глава 4
К бизнес-центру «Сити» я приехала раньше обычного. В кармане лежал пропуск; край пластика цеплялся за подкладку. Его надо было предъявить спокойно, как вчера, позавчера и сотни раз до этого. В серверной оставались бэкапы и журналы доступа. Игорь мог уже заняться ими, пока я ехала. За столом мне больше делать нечего, но до архива еще хотелось добраться: обвинение строилось на логах, и мне нужны были исходные строки, а не слайды для акционеров.
Я подошла к турникету. Сердце колотилось так, что отдавало в висках. Приложила карту.
Писк. Красный крест. Access Denied.
Замри. Дыши. Это сбой. Просто система зависла после ночного обновления.
Я приложила снова. И снова. Красный индикатор всё горел.
За стойкой стоял Сергей. Два года назад на корпоративе мы пили виски, и он обещал всегда держать мне дверь открытой. Теперь смотрел вниз, в журнал. Я приблизилась к стойке, он втянул голову в плечи.
— Марина, — голос дрогнул. Сергей прокашлялся и заговорил громче. — Ты же знаешь правила. Игорь лично обновил списки доступа вчера ночью. Прошлый приказ аннулирован.
— Сергей, это ошибка, — я попыталась улыбнуться, но губы онемели. — Я ведущий аналитик. У меня есть права...
— Нет прав, Марин. Есть только приказ. Пройдите мимо. Пожалуйста.
На «пожалуйста» он поднял глаза, и я перестала объяснять. В его списке меня не было. Наш корпоратив, виски и обещания не помещались ни в одну графу. Еще минуту назад я надеялась, что он хотя бы позвонит наверх. Сергей придвинул к себе журнал. Я отошла, убрав пропуск в карман, чтобы не приложить его в четвертый раз.
Я вышла в холл, где гул кондиционеров давил на уши, и достала телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала номер Лики. Новый HR-директор. Та, кто теперь сидела в моем кабинете.
После третьего гудка Лика ответила.
— Слушаю.
— Лика, это Марина. Нам нужно встретиться. Формальная передача дел. Мне нужны доступы к архиву проектов за последний квартал. Для аудита, если ты помнишь, мы всё еще в процессе закрытия старых задач.
Лика молчала. Я слышала её дыхание и уже набрала воздуха, чтобы повторить просьбу, когда она рассмеялась. Тихонько, почти ласково. От этого смеха захотелось отнять телефон от уха.
— Мариночка, мы ценим твой вклад, правда, очень ценим. Но сейчас компания в режиме кризисного управления. Помнишь? Те самые утечки данных, из-за которых тебя... ну, освободили. Твой аккаунт деактивирован для защиты интеллектуальной собственности от повторных инцидентов. Никаких встреч. Никаких доступов. Если хочешь вернуть личные вещи, оставь заявку через форму обратной связи. Ответим в течение пяти рабочих дней.
Щелчок. Гудки.
В погасшем экране отражалось мое лицо. Рот кривился; я сжала губы и провела пальцем по стеклу, возвращая список звонков. Пять рабочих дней на мои личные вещи. В нашем проекте Лика требовала ответов в течение часа, если ей не нравился слайд. Для меня у нее вдруг нашелся целый регламент. Я сохранила время звонка. Спорить с гудками было поздно, зато ее отказ можно было записать.
Убрала телефон. Оставался служебный вход, дорогу к нему я знала. Там обычно разгружали курьеры, там у камер были слепые зоны. Я обошла здание, ныряя в узкий переулок между мусорными баками и стеной торгового центра. Воздух здесь был густым от запаха гнили и мокрого картона.
Металлическая дверь была приоткрыта. Я проскользнула внутрь, надеясь проскочить к грузовому лифту.
— Стоять.
Молодой голос заставил меня остановиться. Парень в серой форме стажера заслонил проход к грузовому лифту. Я поискала глазами бейдж — имени не было. Сергей хотя бы знал меня; этого парня даже по имени не позовешь. Просить войти в положение бесполезно. Он уже уперся плечом в косяк.
— Куда вы идете? — спросил он, блокируя проход плечом.
— Мне нужно в IT-зону. Срочно. Есть технические вопросы.
— Приказ CTO, — он даже не посмотрел на мои глаза, уставился куда-то поверх моей головы. — Никаких посторонних в зоне IT-инфраструктуры без сопровождения и пропуска. Вы не в списках. Уходите.
— Послушай, мальчик...
— Уходите. Или я вызову службу охраны.
Объяснять ему, сколько лет я здесь работала, было бессмысленно: он меня не знал, а приказ CTO знал. Я вернулась мимо мусорных баков. В туфлю затекла вода. На секунду остановилась поправить пятку и только тогда заметила, что сжимаю карту так, будто еще смогу продавить ею закрытую дверь.
Вернулась в главный холл. Здесь было людно, ярко, стерильно. Люди шли с ноутбуками, смеялись, обсуждали завтраки. Обычная жизнь. Чужая жизнь.
Телефон завибрировал. Сообщение от банка: «Очередной платеж по ипотеке. Дата платежа просрочена. Начислены пени». Цифры в тексте расплылись перед глазами. Без зарплаты, без работы, с клеймом предательницы, я не смогу внести ежемесячный взнос. Мы вместе выбирали эту квартиру, считали первый взнос. Я еще видела себя за нашим кухонным столом. Пеню платить придется мне.
В этот момент мимо меня прошли они.
Игорь и Лика.
Они шли бок о бок, их плечи почти соприкасались. Игорь держал в руке стакан кофе, Лика что-то говорила, и он смеялся. Громко, заразительно. Они обсуждали ужин. Какой ресторан выбрать вечером.
Я замерла. Хотела крикнуть. Хотела ударить. Хотела схватить Лику за волосы и вытащить эту самодовольную улыбку из её рта. Но я не сделала ничего.
Игорь прошел мимо. На миг посмотрел мне в лицо и сразу повернулся к Лике. Я стояла в двух шагах, слышала его ответ про ресторан. Улыбка у него осталась прежней.
Раньше, заметив меня в холле, он поднимал стакан: тебе тоже взять? Теперь допил кофе и бросил его в урну. Даже не замедлил шаг. Я смотрела ему в спину и ненавидела себя за то, что ждала хотя бы кивка.
Слезы обожгли глаза, но я сжала челюсти до скрипа зубов. Не плакать. Не здесь. Не при них.
Я направилась к ресепшену. Администратор, женщина с идеальным маникюром и каменным лицом, посмотрела на меня сверху вниз.
— Мне нужен юрист компании. Прямо сейчас. Я буду писать заявление о незаконном увольнении и дискриминации.
— Мы не предоставляем юридических услуг сотрудникам... бывшим сотрудникам, — она произнесла слово «бывшим» с особой четкостью.
— Тогда вызовите полицию. Я требую присутствия официальных лиц.
Она не пошевелилась. Вместо этого к ней подошли двое мужчин в черных пиджаках. Служба безопасности. Крупные, спокойные, опасные.
Один из них склонился ко мне. Пахло дорогим одеколоном и кожей.
— Марина, не усложняй, — его голос был тихим, почти интимным. — Если ты останешься здесь после восемнадцати ноль-ноль, мы будем вынуждены внести тебя в черный список всех арендаторов Сити. Ты потеряешь возможность работать в этом районе вообще. Ни одна фирма не возьмет сотрудника с таким статусом. Это социальная смерть. Хочешь?
Может, он преувеличивал возможности их черного списка. Проверять на себе не хотелось: я уже мысленно перебирала фирмы, в которые могла отправить резюме. У каждой был ресепшен, охрана и такой же человек, говорящий «не усложняй». Спросить юриста мне так и не дали.
Кивнула и пошла к выходу, прежде чем он успел повторить угрозу.
Парк Горького встретил меня ветром и голубями. Я села на скамейку, далеко от дорожек, где гуляли счастливые пары. Достала личный ноутбук. Старый, тяжелый, верный друг. Нажала кнопку питания. Экран засиял, требуя пароль.
Я ввела его. Вошла в корпоративное облако.
«Для входа требуется двухфакторная аутентификация».
Код должен прийти на рабочий номер, привязанный к корпоративному центру обработки вызовов. После моего увольнения Игорь перевел его на автоответчик, заблокировал внешние исходящие и входящие звонки. Я всё равно открыла контакты: вдруг номер еще отвечает?
Я позвонила на него с личного телефона.
«Абонент недоступен».
Еще раз посмотрела на поле для кода. В облаке оставались контакты клиентов и черновики стратегий; часть их я не дублировала локально, потому что сама требовала хранить рабочие данные централизованно. Игорь знал и эту настройку, и мой номер. Самый правильный порядок оказался самым удобным способом отрезать меня от собственных файлов.
Я закрыла крышку ноутбука. Руки болели от напряжения. Сидела, уткнувшись в него лбом. Снова набирать номер, снова объяснять — на это уже не хватало сил. Может, сдаться? Может, написать ему? Попросить прощения? Сказать, что я ошиблась, что я не виновата, что я просто хочу жить?
Нет.
Чтобы просить его, сначала пришлось бы назвать его правым. Этого слова я ему не отдам.
Я сидела так минут двадцать, глядя на серое небо, когда телефон снова завибрировал. На этот раз не банк.
Уведомление от сервиса доставки еды.
Странно. Я не заказывала.
Я открыла приложение. История заказов.
Последний заказ был сделан час назад. От имени пользователя Igor_V.
Список блюд: суши, имбирь, саке.
Но адрес доставки...
Я прищурилась, приближая картинку. Это был не наш дом. Не офис.
Это был элитный комплекс апартаментов в центре Москвы. Адрес, который числился за компанией как «представительская недвижимость», но где официально никто не проживал. Где, по документам, велись переговоры с партнерами.
Зачем Игорю доставлять еду туда, где он не живет?
Эти апартаменты могли оказаться квартирой для любовницы. Но тогда ужин оплачивала компания?
Но он заказал в «офис». В место, которое должно быть пустым.
Открыла заказ еще раз и сверила адрес с тем, который помнила из корпоративных расходов. Он совпадал вплоть до корпуса. Ужин на двоих в нашей «переговорной». Квитанция была скучнее фотографии с браслетом, зато к ней можно было приложить счет.
Я сохранила адрес и номер заказа. В финансовых отчетах этот объект шел как переговорная. Стоило сверить расходы: что еще они оплачивали под видом встреч с партнерами? Доставка не доказывала двойную бухгалтерию, зато давала место, которое можно было проверить.
А я думала, что это просто страсть.
Наивная дура.
На экране оставался адрес доставки. Игорь закрыл мне вход в офис, а этот адрес прислал сам — вместе с имбирем и саке.
Сначала я проверю, кто оплачивает этот адрес. Для этого не нужен пропуск в серверную.
Глава 5
Ввела тридцать тысяч и проверила сумму по цифрам. Этого хватало на первую просрочку. Заначку я хранила отдельно от наших счетов; раньше стыдилась, что не сказала о ней Игорю. Сейчас стыд был неуместен. Нажми кнопку, Марина. Остаток будешь считать потом.
Нажала «Подтвердить».
Сервер молчал. Секунда. Две. Пять.
«Транзакция отклонена. Подозрение в операции по отмыванию средств. Счет временно заблокирован для проверки источника дохода».
Прочитала сообщение дважды: сумма на месте, воспользоваться ею нельзя. В почте лежало сегодняшнее заявление Игоря о разделе имущества. До него банк ничего у меня не спрашивал. Я нашла номер поддержки и нажала вызов.
В трубке гудки. Голос оператора был мягким, почти сочувственным, но от этого еще более циничным:
— Марина Сергеевна, система требует подтверждения легитимности поступлений. Вам нужно предоставить справку о трудоустройстве или выписку с другого счета. Без этого разблокировка невозможна. Это политика безопасности ЦБ.
— Я плачу за ипотеку! — голос сорвался на визг. — Это мои деньги!
— Деньги, которые вы не можете обосновать юридически, становятся подозрительными, — ровно ответил он. — Разберитесь с источником, пожалуйста.
Бросила телефон на диван, он ударился о подлокотник. Взглянула, цел ли экран: разбить единственное средство связи было бы прекрасным дополнением к заблокированной карте. В комнате никто не спросил, что случилось. Я еще не привыкла к этому молчанию.
Звонок в дверь прозвучал как взрыв.
Я подошла к глазку. На лестничной клетке стояли трое. Не коллекторы в кожаных куртках, а люди в серых спецовках управляющей компании и один мужчина с планшетом. Лицо у него было каменное, глаза скользили по мне, оценивая.
— Проверка общедомового имущества, — сказал мужчина, не представляясь. — Жильцы жалуются на протечку воды из вашей квартиры. Нам нужен доступ к счетчикам и осмотр перекрытий.
Под раковиной было сухо. Соседи мне не звонили, а мужчина даже не назвал номер квартиры, которую якобы залило. Я прижала ладонь к замку: открывать, пока не проверю заявку у диспетчера, нельзя.
— Нет судебного решения, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нет акта обследования от УК. Вход закрыт.
— Мы имеем право... — начал он.
— Вы имеете право войти только через суд или полицию, — перебила я. — Сейчас я вызываю участкового. Если вы останетесь здесь дольше минуты, это будет расценено как незаконное проникновение и угроза.
Они переглянулись. Мужчина с планшетом усмехнулся, пряча лицо за маской профессионального презрения.
— Вы ошибаетесь, Марина Сергеевна. Ошибки дорого стоят.
Шаги удалялись вниз по лестнице. Дождалась, пока стихнут, и оперлась о стену: колени подгибались, а перед этими людьми хотелось устоять. Руки заледенели, пальцы побелели. Сглотнула — горло свело еще сильнее.
Телефон завибрировал снова. Номер, который я видела тысячу раз. Игорь.
Я не ответила сразу. Посмотрела на экран. Четыре гудка. Пять. Шесть.
— Алло, — мой голос был хриплым.
— Привет, Марин, — тон Игоря был деловым, сухим, как бумага договора. Никаких «как ты», никаких извинений. Только бизнес. — Я вижу, ты пытаешься оплатить платеж. Банк блокирует транзакции. Это проблема для нас обоих.
— Для тебя, — поправила я.
— Давай будем честны. Ты потеряла работу. Ты не можешь подтвердить доход. Квартира уходит под арест. Если банк заберет ее, мы оба останемся ни с чем. Но я могу спасти ситуацию.
Сжала свободную руку в кулак. Ногти впились в ладонь. Хотелось спросить, кто приходил к двери. Но сначала — квартира.
— Что ты хочешь?
— Подпиши отказ от доли в квартире в мою пользу. В обмен я гарантирую, что не буду распространять слухи о твоей психической нестабильности и не стану инициировать экспертизу твоих действий на работе. Тихо. По-человечески.
— Ты думаешь, я дура? — спросила я тихо.
— Я думаю, ты умная, но загнанная в угол, — парировал он. — Подумай. Три дня на раздумья. После этого я подаю ходатайство об обеспечении иска. Тебя выселят силой.
Он повесил трубку. Щелчок соединения оборвался тишиной.
«В мою пользу». Он даже не пытался назвать это нашей квартирой. Вчера я считала, как внести платеж, сегодня он предлагал избавиться от моей доли за обещание не травить меня. Оставила телефон на столе экраном вверх: если позвонит снова, я включу запись.
Но я не собиралась сдаваться. Не так.
Свет мигнул и погас.
Свет погас во всей квартире. Посмотрела из окна: у соседей горели кухни. Значит, не авария. Игорь месяц назад взял на себя коммунальные платежи; где квитанции, я не спросила. Отопление еще не включили, от окна тянуло. Отрубленное электричество к этому холоду ничего не добавляло, кроме темноты, но мне стало зябко.
Радиаторы были холодные, за стеной шумели трубы. Я сидела и ждала, пока глаза привыкнут. До свечей — три шага и верхняя полка. Встать за ними почему-то было тяжелее, чем ответить Игорю.
Включила фонарик на телефоне. Свет выхватил из мрака очертания мебели, знакомые до боли. Кухня. Стол, где мы ели завтраки. Шкафчик, где лежали свечи.
Свечи нашлись в старой коробке. Мы купили их до свадьбы и всё жалели зажигать: хорошие, толстые, будут долго гореть. Вот и пригодились. Поставила одну на блюдце и поднесла спичку. Света хватило на стол; в остальную квартиру решила пока не смотреть.
Разложила договор займа, ипотечные бумаги и выписки. Держала страницы дальше от пламени, чтобы не поджечь край. Надо найти, какие обязательства остались у Игоря. Его слова о разделе уже стали деловыми, пусть и ответы будут из договора.
Стук в дверь. Резкий, требовательный.
Осталась у стола. На телефоне загорелся экран звонка. Артур. Внешний аудитор. Его рекомендации уже обернулись против меня. Снова слушать, как мне надо себя вести? Нажала на прием.
— Откройте, Марина, — его голос звучал из динамика телефона, но он был прямо за дверью. — Я знаю, что вы там.
Я подошла к двери, не открывая замка. Прижалась ухом к холодной стали.
— Зачем вы пришли?
— Чтобы предупредить. Игорь использует ваши конфликты с соседями и мои же рекомендации по «стабилизации обстановки» против вас. Он грозит жалобами в полицию и органы соцзащиты. Утверждает, что вы агрессивны, неадекватны, опасны для общества. Если вы сейчас откроете дверь и будете кричать, скандалить, угрожать — это запишут. Аудиорегистраторы в подъезде уже работают.
— И что мне делать? Плакать?
— Быть скучной, — отрезал Артур. — Юридически стерильной машиной. Ни одного личного сообщения. Ни одной эмоциональной реакции. Только факты. Только цифры. Вы должны стать идеальной жертвой, которую нельзя обвинить в истерике.
Артур требовал, чтобы я была скучной. Я посмотрела на телефон: после разговора с банком хотелось швырнуть его снова. Очень удобно было бы снять именно этот момент и не снимать, что ему предшествовало. Убрала ладонь с аппарата.
— Хорошо, — сказала я. — Как я должна реагировать на ваших людей за дверью?
— Не реагируйте. Заберите документы. Сохраните копии. И главное — не подписывайте ничего, что касается раздела имущества. Сам по себе аудит не замораживает квартиру. Его угрозы — не судебное решение. Передайте документы защитнику, пока он не подал иск.
Артур ушел. Я слышала, как лифт увез его вниз.
В этот момент раздался новый звонок в дверь. Более вежливый, мелодичный.
Открыла.
На пороге Лика держала белые розы и конверт. Пальто было сухим; видимо, от машины до подъезда ее проводили. Пока она улыбалась, успела посмотреть на свечу за моей спиной. Если спросит, почему темно, отвечать не буду.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.