- -
- 100%
- +
Устойчивый жар сохранялся сутками. Вадим метался в бреду, непонятно что шептал, часто вскрикивал. Иногда порывался встать. А когда приходил в себя, поворачивался спиной к ней, сосредоточенно молчал. За все беспокойное время Валентина не оставляла его без внимания.
Он встал неожиданно ранним утром, тут же начал торопливо одеваться. Валентина тотчас испуганно вскочила с постели.
– Одевайся, – бросил он ей. Она приложила ладонь к его лбу, он грубо убрал ее руку
– Отстань.
– Куда собрался, ты весь горишь, – ужаснулась она.
– Делай что тебе сказано! – он пришел в раздражение.
Ей ничего не оставалось, как покорно исполнить его желание, вернее приказ.
Они отправились в компанию по продаже недвижимости. По пути сказал, что хочет купить частный дом. Вместе с маклером обошли с десяток объектов. Вадим отмел их с первого взгляда. Второй день принес удачу. Вадим без колебаний остановил свой выбор на особняке, обнесенном высокой, более двух метров, бетонной стеной. Железные ворота на уровне стены наполовину были обиты прочными стальными листами, выше стояла решетка из толстых железных прутов. Имелась тяжелая плотно затворяющаяся калитка. Дом казался неприступной крепостью.
Двухэтажный особняк по своему внутреннему устройству понравился Валентине. Вадим не торговался с маклером, сошелся с ним на предложенной цене, но поставил жесткое условие – освободить помещения к завтрашнему утру.
К обговоренному сроку все было готово к заселению. Бывшие хозяева оставили дом в хорошем состоянии, оставалось заполнить его имуществом, утварью.
Для Валентины настали приятные будни: в вопросе организации домашнего быта Вадим полностью положился на нее, исполнял ее поручения. Сделал единственное исключение – без согласования с ней купил двух породистых щенков. В связи с данным приобретением ограничился кратким замечанием в плане того, что собаки должны признать над собой одного господина, в противном случае, как выразился, теряют свою полезность. К предостережению Валентина отнеслась прохладно: с детства не питала симпатий к четвероногим. Со дня покупки Вадим свободные минуты посвящал всецело питомцам.
Дни, проведенные в хлопотах по обустройству дома, подошли к логическому концу. Наступило долгожданное свободное от забот утро. По примеру здешних жителей Валентина облачилась в шорты, в которых чувствовала себя неловко, и в цветную майку, что тоже было непривычно для нее. Убрала волосы назад в пучок, Вадиму нравилась такая прическа, и с улыбкой появилась перед ним:
– Пошли на море?
Вадим в ответ покосился на нее, что-то буркнул про щенков, затем «я занят», быстро вышел наружу. Валентина осталась в замешательстве, на губах дрожало жалкое подобие улыбки.
Вдруг она услышала короткий щенячий визг, посмотрела в окно. Увидела, как Вадим, переступивший через лежащих навзничь щенят, поспешил к дому. Открыв дверь, с порога распорядился:
– Подай переодеться.
Валентина передала готовые шорты и майку.
– Ладно, пусть будут шорты, – стал снимать с себя брюки. Расстегнув сорочку, кинул ее на пол. Когда накинул на себя майку, слух Валентины уловил произнесенное им «слизняк». У трюмо, причесывая волосы, осклабился ей:
– Мы перенеслись сюда не для того, чтобы прозябать за этой чертовой оградой, не правда ли? – положив расческу, добавил: – Я помню свое обещание. – Он посмотрел на нее, галантным жестом пригласил к выходу.
Когда вышли за ворота, Валентина осторожно спросила:
– К морю?
– Мы туда и идем, – ответил он.
Вадим шел стремительно, она старалась не отставать.
– К черту бояться! – неожиданно воскликнул он. Обернулся на нее: – Я к тому, что сидим в своей пещере и носу не кажем. Ты знаешь, я рыцарь без страха и упрека. Я знаю, ты не разубедилась во мне! – громко захохотал. Валентина оживилась. Поравнявшись с ним, взяла его за руку.
– Оно, должно быть, красивое и необъятное. Впечатление захватывающее. Интересно, соответствует оно моему представлению?
– Ты о море? Такое же, как Черное, только в светлых тонах, – снова захохотал он.
– Я и Черное море не видела, купалась только в нашей речке.
– Скоро, скоро ты увидишь этот огромный водоем, но без домашних уток.
– Оно легендарное море! В школе я грезила им. Срединное море.
– О-о, ты не ведаешь, насколько оно прожорливо! Скольких людей поглотило. И сейчас без устали набивает себе брюхо.
– И вовсе оно не прожорливое. Тонут те, кто не любит море.
– О-о, наивное дитя, как ты ошибаешься! Море губит трусов и слизняков. Но меня не устрашить, – ударил себя в грудь, – каждая букашка знает, какой я бесстрашный. Ты воочию увидишь, как я эту лужу расплещу в один прием. Я о-го-го какой могучий.
Валентине было весело. Несуразности, которые нес Вадим, откровенно забавляли.
Но вот открылась блещущая синь моря. Валентина не удержалась, побежала. Оказавшись у кромки воды, радостно обозрела горизонт. Подняла голову, глубоко втянула в себя морской воздух. Очарованная, закрыла глаза. Затем снова вкусила неповторимый запах. Оглянулась на Вадима, крикнула:
– Скорее в море! – сбросила с себя верхнюю одежду и вбежала в его пределы.
Они долго резвились в воде. Вадим, подобно хищной акуле, совершал круги вокруг нее, скалил зубы, страшно косил глаза. Приблизившись, подныривал под нее и щипал за бедро – она дико вскрикивала, он в ответ гоготал. Или она, отплыв на приличное расстояние, взмахом руки звала на соревнование. Он охотно пускался ей вдогонку, непременно настигал, хватал за ноги и тянул вниз. Тут ей было не до смеха – захлебываясь, поднимала душераздирающий крик. Подустав, нежились на поверхности, распластав ноги и руки.
Когда пресытились игрой и купанием, поплыли к берегу. Валентина растянулась на песке, Вадим присел рядом.
– Здесь, – он повел рукой по воздуху, имея ввиду полупустой пляж, – через какие-то дни яблоку негде будет упасть.
– А ты забронируешь места для нас? – шутливо спросила она. Вадим принял позу уязвленной особы.
– Вы изволили оскорбить меня! – произнес внушительным голосом. – Одну половину пляжа я отдам вам в вечное владение.
– Почему лишь половину? А вторую кому? – притворно обиделась она
– А вторую сдадите в аренду.
Она засмеялась. Потом ласково погладила его колено.
– Ты знаешь, – ее глаза искренне светились, – я сейчас переживаю внеземное счастье.
Она радовалась тому, что обнаружила ранее неизвестные привлекательные грани его характера. Живость темперамента, непосредственность и, главное, доступность – данные качества Вадима стали приятным откровением для нее.
Под вечер в приятной усталости возвратились домой. У ворот их встретил жалостливый скулеж щенков. Вдвоем те дружно жаловались на голод и на другие тяготы собачьей жизни. Войдя в дом, Вадим в кухне отобрал кое-что из домашней снеди, с порога кинул им на корм, закрыл дверь. В этот ранний вечер уединению с собаками предпочел общество Валентины.
Пошли чередом прекрасные дни. Великое Срединное море, существовавшее ранее лишь в полете фантазии, теперь плескалось у ее ног, и всякий раз она с затаенным восторгом окуналась в его воды.
Водную стихию почитали и аборигены, ибо она по своей воле писала историю их маленького города. Прошлое было запечатлено в орнаменте старой части городка: в узких извилистых улочках, в башнях с бойницами, в оборонительных сооружениях. Вадим приводил сюда Валентину, с мастерством искусного гида увлекательно, называя имена и даты, рассказывал о событиях, переломивших ход времени в этой области средиземноморья.
Во время ознакомительных прогулок любознательную по своей природе Валентину захватывал экскурс в историю. В то же время живой интерес возбуждал современный уклад местных жителей. Она старалась найти отличия в устройстве жизни, повседневности и нравах здешних аборигенов. И находила. Ее тронули часто встречающиеся тихие часовенки с горящими в них свечами. Удивили постоянно закрытые домашние окна, а также отсутствие возле домов простеньких лавочек – традиционного атрибута обихода на ее родине. Не обошлось без курьеза: озадачили непараллельные улицы, в которых не составляло труда заблудиться.
Вечера Вадим и она сопровождали в одном респектабельном ресторане – другие, по лестной шутке Вадима, не удостаивались ее присутствия. Здесь она получала истинное удовольствие. Бесшумно снующие по блестящему узорчатому паркету юноши-официанты ненавязчиво искали ее внимания. Расставленные у обитых темно-красным деревом стен невысокие пальмы услаждали взор. Тихая мелодичная музыка влекла к интимной беседе. Красивый, импозатный возлюбленный говорил ей комплименты, пленял учтивостью манер. Валентина радовалась жизни. Ее девичьи грезы обратились в явь.
Однако больше всего Валентине нравилось бывать в городском парке. Он располагался на небольшой плоской возвышенности и был засажен преимущественно лиственными деревьями. Только широкая аллея, которая делила сквер на две части, состояла из экзотических пальм. Бульвар брал свое начало у входа, пролегал до округлой площадки, центр которой занимал незамысловатый фонтан. Здесь, у пятачка, пальмы как бы расступались, шли по всему периметру круга.
Плато одним склоном полого спускалось к морю. Туда, к пляжному берегу, от округлой площадки, среди деревьев, мимо одной старой невзрачной гостиницы, спускалась протоптанная извилистая тропинка.
Сюда после захода солнца сходилось много народу: туристы, преисполненные желанием основательно отдохнуть, и горожане, исполненные желанием просто отдохнуть. Здесь Валентина впервые вблизи увидела загадочных иностранцев. Те по образу поведения в чем-то сходились с ее соотечественниками, в чем-то разнились. Но, как всякая живая душа, все они любили повеселиться.
Близость моря, таинственные учтивые иноземцы, чудные пальмы и распространяющий прохладу неугомонный фонтан создавали благожелательную атмосферу, привлекали романтическую натуру Валентины. Неудивительно, что она полюбила «чудный сад».
Однажды они сидели у фонтана. Был светлый, прекрасный вечер, но Вадим пребывал в мрачном настроении. На него иногда нападала хандра, Валентина в такие минуты остерегалась беспокоить. На сей раз не удержалась.
– Посмотри, какая прелесть! – возбужденно схватив его за руку, показала на танцующую пожилую пару. Кавалер самозабвенно кружил в вальсе свою даму. Он нежно поддерживал свою партнершу, умело направлял ее по периметру круга. Музыка из портативного магнитофона сливалась с восторженными откликами и аплодисментами зрителей.
– Вот здорово! – воскликнула она, восторженно наблюдая за вдохновенной парой.
– Интересное явление, – обнаружил свое присутствие Вадим.
После завершения танца она в радостном возбуждении обернулась к Вадиму:
– Тебе тоже понравилось?
– Случайность, отклонение от нормы, – вяло прокомментировал он. На лице Валентины выразилось недоумение.
– Я хочу сказать тебе, – в его голосе просквозило раздражение, —что эти самодовольные человеки есть представители преобладающего на планете племени. Образ существования данной породы заключен в трех ипостасях: подневольная работа, бессодержательная общение с себе подобными и сладостный сон. Истинное наслаждение находят в тривиальном досуге. Им понятны лишь синонимы. Им не свойственны противоречия ума. Леность ума – вот их характерный признак. – Лицо Вадима стало жестким. – И будут они плестись по колее, проложенной другими. А в конце колеи их ждет бесславная смерть.
А то, что ты зрила с таким восхищением, всего лишь неудачное исключение из правил. Точнее, ширпотреб, низкопробная имитация прекрасного – ничего более.
– Вадим, дорогой, о чем ты говоришь?! – Валентина старалась улыбнуться.
– Этого следовало ожидать, – со злостью отреагировал он на вопрос.– Попытайся уразуметь, моя милая, что есть другая плеяда людей. Их малое количество – как благородные металлы, но за ними эта низкопробная масса следует послушно. В них сокрыта высшая истина. Они сильны умом и духом. Неудачи, удары судьбы их не сгибают. Ты слышишь, – он возвысил голос, – их невозможно сломить! Это элита! Именно они достойны восхищения и преклонения. Они ведущие. Первопроходцы! Они вершат историю человечества. Так устроен мир. Все очень просто, милая моя: есть голова и есть конечности.
Он замолк, но не сводил с нее рассерженного взгляда.
– Ответь, пожалуйста, к какой категории ты относишь меня? – защитилась нервной усмешкой она.
– Вопрос, конечно, интересный, – коротко засмеялся. – Весьма похвально, что мыслишь категориями. Я приятно поражен.
– И на этом спасибо, – Валентина отвернула лицо.
Для нее позиция Вадима не явилась откровением: его скрытая горделивость нередко обнаруживалась в поведении. В общении с ней он позволял себе снисходительное обращение, пренебрежение к ее мнению, бестактность, если не грубость. Несмотря на это, она отдавала должное его бескорыстию, щедрости. Ценила ум, широту познаний. Он, несомненно, имел достаточные основания, чтобы претендовать на роль неординарной личности. Вот только высокомерие с его стороны стояло преградой между ними.
– Да, мир устроен просто – факт очевидный. Одним судьба приветливо улыбается и возвышает, другим – криво усмехается и неволит, —с обидой заключила она в раздумье.
Валентина не желала мириться с той ролью, которая была отведена ей. В глубине души она верила в свои нереализованные возможности и силы. Уверенность в том, что придет время и судьба обязательно даст ей шанс проявить их, не покидала ее. Верила, что настанет время, когда займет равное, значимое, достойное место в глазах Вадима. И та непринужденность, которая отмечалась между ними в тот первый незабываемый день у моря, станет нормой в последующей совместной жизни.
Валентина посмотрела на Вадима. Он сидел с угрюмым видом. Она встала, выразила желание отправиться домой. Он не возразил. Валентина с печалью мысленно попрощалась с парком. Не нравилось Вадиму бывать здесь, она это замечала. Не ведала, что судьба решит по-иному, с благосклонностью отнесется к ее влечению.
ГЛАВА 5
Объявление о продаже той невзрачной гостиницы в зоне парка прочитал Вадим в газете. Он поделился новостью с Валентиной.
– Счастливец тот, кто купит гостиницу, – сказала она по данному поводу.
– Почему так считаешь? Продавец, по-твоему, дурак? – внимательно посмотрел он на нее.
– Не знаю. Но я думаю, что если на таком выгодном месте – ну, сам посуди, внизу прекрасный естественный пляж, а наверху тенистый парк —построить современный комплекс, то от желающих отбоя не будет.
– Ты думаешь, такая очевидная мысль не могла прийти в голову владельцу?
– Я не думаю так, Вадим. Хорошие мысли приходят многим, но берутся осуществлять их немногие.
– Странно, не пустой мечтатель, а человек, который знает ценность деньгам и знает, как их приумножить, вдруг отказывается разбогатеть. В голове не укладывается, хотелось бы услышать твое мнение.
Тон ей не понравился.
– Вадим, если можно, прекратим бесполезный разговор, мне неинтересно, – обсуждение привело бы к спору, который завершился бы, однозначно, насмешливыми замечаниями в ее адрес.
– Нет, совершенно не бесполезный. Твои мысли созвучны моим, и очень интересно, как ответишь на мое замечание.
– Опять прикалываешься, да? – насторожилась она.
– И не собираюсь, ты без причины обижаешься. Ну ответь, почему владелец отказывается от выгодной перспективы?
Тут она не уловила фальши в его голосе.
– Я не вижу в этом никакой загадки. Не каждый видит счастье в том, чтобы одолеть высоту, будь то богатство, карьера или что-нибудь другое.
– Хлестко сказала, но точно. Хвалю! Рожденный ползать летать не может. А если серьезно, новость меня заинтересовала. Что скажешь – пойдем на штурм высоты?
– Полетать захотелось? – воспользовалась она непринужденной обстановкой.
– Совершенно верно. И учти, не в мечтах, а наяву, и на пару с тобой.
– Ты, конечно, будешь ведущим, а я ведомой. Горючего хватит? Высота-то немалая.
– Горючего хватит, и высота к твоему сведению – не недосягаемая. Вопрос в том, удержишься ли ты в полете.
– Насчет меня можешь не волноваться – махать руками не велика трудность. Я еще, открою тебе тайну, и ногами могу дрыгать. Так что я не подведу тебя. Лучше скажи, когда взлетим-то.
– Завтра.
– Фу ты, дура – думала, прям сейчас.
– Выходит, шутишь ты, но не я.
На следующее утро они направились в гостиницу. Валентина сомневалась в искренности намерения Вадима, считала, что он замыслил розыгрыш. Когда же зашли в гостиницу, сердце радостно забилось в груди.
Владелицей оказалась старая женщина. Свое решение она мотивировала тем, что остаток жизни желает прожить в беззаботности, ведь годы не те. В ответ на вопрос Вадима, почему бы не передать управление кому-нибудь из родных, с грустной иронией ответила:
– Сын мой очень жизнелюбивый человек – заведет сюда своих жадных проституток, платы брать не будет, превратит гостиницу в смердящий бордель. Не могу такое допустить! Гостиницу оставил мне в наследство мой бедный отец, вечный покой его душе, – осенила себя крестом, – и мне суждено отчитаться перед ним на небесах, а не развратнику-сыну.
Старушка, милая в обхождении, на деле показала себя крепким орешком – держалась за объявленную цену мертвой хваткой, никак не уступала. При этом причитала, что в силу старческой глупости назначила заниженную стоимость и что изменить ничего не может, так как вспыхнувшее уважение к нему, Вадиму, не позволяет ей пойти на непочтительный шаг.
Вадим, видя перед собой непробиваемую стену – таран бы спасовал, – принял ее условие. Старушка до конца сыграла роль: печально вздохнула и подписала договор купли-продажи. По уговору Вадим вступал во владение с начала будущего сезона.
После того как сделка совершилась, стороны торопливо распрощались. Спускаясь по узким, скрипучим лесенкам, Валентина с боязнью держалась за его руку – Вадим тихо посмеивался.
– Видишь, какая птичка попалась, крутого полета. Удивляюсь, почему не подмяла под себя весь городок. Учись! – сказал он, когда вышли наружу.
– Я буду учиться у тебя, – она прильнула к его плечу.
– Будь по-твоему, учись, но и соображай собственной головой. Валя, все хозяйство отдаю в твое распоряжение. Шутить, как я понял, ты умеешь, что неплохо. Надеюсь, делом подтвердишь верность изречения: в каждой шутке есть доля правды.
– Большая доля, Вадимушка.
– Не преувеличиваешь свои возможности? – с недоверчивой усмешкой спросил он.
– Никак нет!
–Тогда скажу кое-что для твоей же пользы. Время, которое выделил нам этот мафиозо в юбке, надо использовать с максимальной пользой: пойдешь на курсы изучения языков, английский и местный. А я возьмусь за проект.
– Какой проект?
– Как какой? Не ты ли вчера слезно просила снести эту развалюху и на ее месте построить современное здание?
– Значит, я буду работать уже в новой гостинице?! – она подпрыгнула от радости.
– Ну ты взлетела! Минимум год нужно на строительство, когда успею? Первый сезон поработай в этих старых стенах, под твоим ласковым и нежным взором, думаю, они не обрушатся, годик протянут. Так даже лучше: гостиница маленькая, забот меньше. Для старта идеальные условия.
– Только чур первое время подсобишь.
– О-о, ты, я вижу, далеко пойдешь: не просишь, а требуешь.
– От тебя далеко не уйду, так, на расстояние вытянутой руки.
Вадим обозрел местность:
– Везет же людям! Вот твое море, вот твой парк – а ты посередине, хочешь —, бери это, хочешь – бери то. Счастливая, аж зависть душит.
Валентина обхватила его шею, крепко поцеловала. Пробил ее час, она не упустит своего шанса.
Праздной жизни наступил конец. Валентина усердно принялась за изучение иностранных языков. Английский, который изучала в школе, давался легче, чем местный. Вадим по мере возможности помогал ей в учебе. Нередко устраивали практические занятия: разговаривали друг с другом исключительно на одном из двух языков. Он был строгим учителем, она робела перед ним. Сам же он до наступления вечера пропадал в своем кабинете, где работал над проектом гостиницы.
Время не стояло на месте. Однообразные, но насыщенные дни «поглотили» осень, настала зима. Прошло Христово Рождество, подошла очередь Нового года. Вадим решил накрыть богатый стол.
– Вадим, мы не ждем гостей, к чему такие траты? – заметила Валентина, когда готовились к новогоднему торжеству.
– Привычка, не могу иначе. Люблю обставлять все наилучшим образом.
– Ну да, забыла, ты ведь любишь покорять только высоты.
– То-то и оно, – согласился он, расставляя приборы. Он умел красиво сервировать стол. – Вершина, Валь, – это регистр человеческой личности, если можно так выразиться. Чем выше высота, тем выше ценность человека.
– А для меня высота то же самое, что стоять над бездной, обязательно закружится голова – и вниз.
Валентина украшала елку, тема ее заинтриговала.
–Тут ты необъективно рассуждаешь, – не согласился Вадим с ее доводом. – Если ты сама, без чьей-либо помощи, возьмешь высоту, то поверь мне, голова не закружится. Скажу больше – мир открывается шире, другие мысли рождаются в голове, истина ближе становится. Понимаешь?
– Не знаю, но я бы не пожелала себе такой участи. Вначале, наверное, будет приятно – люди кажутся букашками, а ты такой огромный, величественный. А потом? А потом происходит следующее: с букашками-то не о чем говорить. Во-первых, они далеко, не дозовешься, во-вторых, о чем с букашками вообще можно говорить! Вот и приходится вести интеллектуальные беседы с самим собой. А это значит, мой дорогой, движение в обратную сторону, спуск, то есть медленно и верно сходить с ума.
– Да, интересно мыслишь. По-твоему, люди, то бишь букашки, хорошие, а человек, то бишь правитель – плохой, так?
– Насколько я знаю из истории, многие из них плохо кончали. Другое дело, если правитель будет править в контакте с народом, тогда ему не грозит печальный конец, это и есть подлинная демократия.
– К твоему сведению, Черчилль считал демократию неудачной формой правления, чтоб ты знала. Я вот расскажу одну мудрую притчу, оставь елку, – Валентина отложила игрушку, обернулась к нему. – Так вот, слушай, выводы сделаешь сама. Эту притчу рассказал мне друг моего отца, умнейший человек.
В некой стране царствовал жестокий властелин, тиран. Жил он в роскоши, а его подданные помирали с голоду. С непокорными расправлялся просто – «казнить!». Однажды переполнилась чаша терпения у народа, собрались люди и свергли тирана. Потом стали думать, кому дать трон. Целую ночь судили и рядили, под утро пришли к единому мнению: возведем на престол человека из нашей среды. Простолюдин знает наши чаяния, мыслит как мы, значит, будет хорошим царем. Решили так и сделали. Выбрали одного уважаемого горожанина, возвели на трон.
Новый царь правил по-иному. Все царское золото, дворцы, поместья и, естественно, землю передал в собственность народу. Был скромным, не выделялся, носил ту же одежду, во что одевались его подданные. Ел ту же пищу, что и все. Двери его дома были открыты – всякий мог войти без спроса, сесть и поговорить с ним на государственные темы. Каждый важный вопрос выносил на всенародное обсуждение. Всех уравнял в правах перед законом, всем дал почувствовать себя людьми, то есть установил демократию.
Вздохнул народ свободно, забыл о страшных временах. Оставалось жить, радоваться да восхвалять доброго царя. Но не тут-то было, стало зреть недовольство. Собирались люди группами и рассуждали: «Ходит в той же одежде, какую носим и мы. Ест то же, что и мы. Мыслит так же, как и любой из нас. Что за правитель, если без нас не может управлять страной?!» И пришли ко всеобщему заключению: «Не царь! Шут! Просто стыд! Какой позор!!!» Переполнилась у них чаша терпения, взяли и под улюлюканье выставили вон из страны несчастного.
Следующего царя без раздумий избрали из знатного рода, представительного и важного, и передали ему все свои права, на то он и правитель, к тому же так меньше забот и больше покоя. Тот, не дурак, учинил такой жесточайший режим, что было опасно просто разговаривать на улице – вмиг обвинят в заговоре. Вполне логично, ибо у нового царя были одни права, а у народа остались одни обязанности.
В стране воцарилась тишина. Нарушалась она тогда, когда властитель выходил из дворца. Народ встречал его возгласами: «Царь! Наш царь! Наш бог!» Посмел бы кто-нибудь не восхвалять! Обязаны были. Мораль такова: по своей воле стали безвольными букашками, – усмехнулся Вадим в завершение.
–Я что-то не поняла, ты хочешь сказать, что простому народу люб тиран? – спросила Валентина в недоумении.
–Вовсе нет, тиран – это зло! Однако надо заметить, – здесь Вадим вскинул взгляд на часы. – У-у, ты посмотри, Новый год нас и не слушает, идет, не останавливаясь. Быстро кончай с елкой и за стол
… По предложению Валентины подняли бокалы и отметили Новый год по московскому времени.