Твоя следующая жизнь. Your next life

Как же я жила? Кто я к этому моменту?

Я – женщина, средних лет. Кто-то считает меня симпатичной, или говорит, что так считает. Я сама себя обычно считаю неприметной, но иногда – самой что ни на есть красавицей. Всё всегда зависит от внутреннего состояния.

К своим 36 годам я успела окончить университет, защитить кандидатскую диссертацию по юриспруденции, выйти замуж, и вместе с мужем рассчитаться с большей частью ипотеки. У нас с мужем на двоих: большая квартира в красивом доме на набережной, белый автомобиль и разные взгляды на жизнь. Мой муж не утруждает себя размышлениями о наших противоречиях и весело проводит выходные вечера в пьяных вечеринках с друзьями. Я большую часть свободного времени трачу на собственные «самокопания»: о нереализованности (мечтала стать режиссёром, а стала успешным юристом), о быстротечности времени (так много его ушло на достижение того, о чём не мечталось, и так мало осталось, чтобы начать что-то новое), и безнадежности (навряд ли решусь что-нибудь когда-нибудь изменить). В наших с мужем отношениях романтика отсутствует, зато присутствует хороший секс и общая привычка к комфорту. Каждый знает, когда другой встанет, сколько выпьет кофе, и кто помоет посуду. Оба привыкли не ужинать вечерами, не утруждать себя длительными выяснениями. И уже полгода никого не раздражает сломанная ручка двери в ванной. Кажется, это называется полным взаимопониманием. Предсказуемость не угнетает, она убаюкивает и позволяет не беспокоиться об этой части жизни. Так что можно сказать, что с семейной жизнью у меня полный порядок.

Чего не скажешь о жизни профессиональной. Взлёты, падения, ожидания, разочарования – всё это уже случалось в ней за столько прошедших лет. И сейчас в карьере наметился небольшой «штиль». По крайней мере, мне так думалось, когда я устраивалась на последнее место работы. «Просто in-house юрист, в проектный офис, с проектом, у которого сумбурные цели и постоянно меняющаяся стратегия. Немного расслаблюсь, наберусь сил, а потом найду себе более достойное применение». Расчёт по поводу расслабления не оправдался. Почти сразу посыпались задачи, и их количество с каждым днем только растёт. И я уже не только юрист, но ещё и проектный менеджер, которому вдобавок «доверяют» задачи, не очень-то и связанные с юриспруденцией.

Команда у нас собралась «весёленькая». Все дерзкие и молодые (здесь я начала впервые стесняться своего возраста). Большинство учились в магистратуре за границей и имеют отношение к модным ИТ-технологиям. Те, кто совсем близки к ИТ, целыми днями что-то генерят в виртуальных системах. А есть ещё те, которые имеют к этому лишь отдалённое отношение, что не мешает им считать себя самой важной частью команды. Пока первые, не вставая со своих мест и «не покладая рук», беззвучно осуществляют виртуальную стройку, вторые днями напролёт передвигаются по бесконечным совещаниям, где обсуждают, что и как нужно строить первым. Потом они пишут друг другу сообщения о том, как прошли эти встречи, и решают, что будут обсуждать на следующих встречах, и так – по бесконечному кругу. И, если быть честной, то мне кажется, что самого построения системы гораздо меньше, чем всех других действий по поводу этой самой «стройки». Не удивительно, что и людей, которые, собственно, строят, в десять раз меньше тех, которые лишь обсуждают, как должна идти «стройка».

Хотя каждый в нашей команде (за исключением, наверное, лишь меня), не важно относится ли он к первым, или ко вторым, абсолютно убежден в своей исключительности и совершенно этого не скрывает. В этом смысле каждый наш сотрудник – это своего рода «звезда». И, если учитывать нашу штатную численность, то мы не созвездие, а настоящее «звездилище».

Является ли команда, состоящая из одних «звезд», эффективной? Ответ, скорее «нет», чем «да». И наша команда – убедительный тому пример. Мы трансформируем другие компании, входящие в холдинг. Процесс идёт шатко, валко и довольно долго. Настолько долго, что уже мало кто точно представляет, к какому результату мы должны прийти, и уж тем более никто не понимает, когда мы все-таки к нему придём.

Тем не менее, я нахожу удовольствие, «болтаясь» в нашем «интеллектуальном хаосе». Во-первых, потому что общий уровень IQ-флюидов, витающий в воздухе, зашкаливает. Во-вторых, я заряжаюсь молодой и дерзкой энергией моих коллег. В-третьих, как губка впитываю и наполняюсь модным ИТ-контентом, и уже вовсю кидаюсь ярким «айтишным» слэнгом, о котором полгода назад не имела ни малейшего представления.

Так что, если в самых общих чертах обо мне, той, когда я Тебя встретила, то картинка именно такая, не самая радужная, но и не слишком удручающая.

Только теперь я знаю, что до момента, когда я увидела Тебя, я словно жила в полсилы, чувствовала в полсилы, радовалась и грустила, но всё это – в полсилы…

***

Среди проектов, в которых участвую, есть один – самый сложный и неоднозначный. Назовём его проект «N». В нашей команде отношение к этому проекту можно сформулировать примерно так: «Вот это мы вляпались!». Примечательно, что у другой стороны этого проекта, нашего «драгоценного партнера», отношение к нему примерное такое же, с той лишь разницей, что, по их мнению, это не мы, а они должны испытывать глубокие разочарования по поводу проекта.

Но ещё более удивительным является тот факт, что отменить этот проект нельзя.

Мы постоянно пытаемся сдвинуть его с места, но, как бы мы ни старались, всё равно напоминаем трёхлетних детей, толкающих неподвижную телегу.

Моя роль в проекте – самая незавидная – убеждать дочерние компании в том, какой этот проект замечательный, сколько выгод он несёт нам на наши головы, и как же необходимо всем срочно к нему присоединиться. В это мало кто верит, но это не отменяет поставленных задач.

Сейчас мы на второй стадии проекта, и в очередном тупике. Владимир, менеджер проекта и мой друг по несчастью, решил меня подбодрить.

– Наши партнеры усиливают команду. У них новый «хэд». Войдет с их стороны в проектную группу. Может, теперь хоть что-то сдвинется. По крайней мере, с их стороны.

Поднимаю на Володю свой скептический взгляд:

– Можно не буду комментировать?! Хотя нет, не сдержусь. Володя, если честно, то я совершенно не верю, что какой-то там чувак, будь у него хоть семь пядей во лбу, придёт и каким-то волшебным образом изменит вот эту з… цу, в которой мы все находимся.

– Да, я тоже так думаю… Но завтра у нас с ним назначена первая встреча. Ты, пожалуйста, прими участие. Приглашение я тебе на почту выслал.

– Хорошо, я буду. А как зовут этого нового «хэда»?

– Таранов. Егор.

– Егор Таранов?!

На секунду показалось, что я уже слышала когда-то это имя.

***

Душное августовское утро. На улице палит, а кондиционеры в офисе работают в полсилы. Я в чёрной плотной юбке и тёмно-синей рубашке с длинными рукавами. Знаю, что не по погоде, но на наряды особо не трачусь. Незакрытая ипотека все ещё отражается на моём имидже. Несвежие волосы собрала в пучок. Макияж не подправлен. Одним словом, офисная мышь, да и только.

В проёме коридора показались несколько высоких мужских фигур. На ходу вспоминаю про назначенную на сегодня встречу. Когда подхожу к кабинету, одна из фигур разворачивается в мою сторону… И, кажется, меня Ему представляют, и я что-то говорю в ответ…

Августовское утро продолжается… Я сижу на встрече, о которой чуть было не забыла…

Сижу напротив того, что случилось сейчас в моей жизни…

Серые, серо-голубые глаза. Как море, бесконечное море. Проницательное, сосредоточенное, внушающее непоколебимое спокойствие…

Высокий лоб. Правильные, очень правильные черты лица…

А ещё сила. Огромная сила в широких плечах, скованных синей костюмной тканью. Генетическая сила. Как воплощение силы предков, живших в суровых лесах и в одиночку ходивших на зверя…

В каждом взгляде, в каждом движении умеренное напряжение, такое, что задает тон всей беседе, не даёт ей пойти на самотёк и остаться без результата.

Невозможно не чувствовать энергию Его эго. Она наполнила всю переговорную комнату, как только Он зашёл. И каждый, кто находится рядом, ощущает эту Его безусловную уверенность в себе и невольно ей подчиняется…

Физическое совершенство, ум, сила… Всё это удивительном образом соединилось в одном человеке.

И я сижу напротив Него, и не верю, что это происходит не во сне…

А Он продолжает говорить и лаконично подводит резюме встречи:

– Да, коллеги, у нас имеются обоюдные противоречия. Думаю, что нашими собственными усилиями в текущем составе разрешить их не удастся, и давайте не будем тратить здесь на это время. Предлагаю каждой стороне привлечь своих экспертов из взаимосвязанных блоков, которые детально рассмотрят механизм присоединения, и с точки зрения учёта, и с точки зрения налоговых рисков. На следующей неделе соберемся в расширенном составе с их участием и вместе постараемся найти компромиссное решение.

Встреча подошла к концу. Прощаемся. Руки Он не подал. Я долго смотрела Ему вслед, пока его исполинская, но стройная фигура не скрылась из виду.

Потом задумчиво шла по коридору. Сбоку от меня наш финансист Анечка.

– Анечка, а ты случайно не знаешь, Таранов, он – экспат? Он откуда к нам приехал?

– Нет, он местный. Вообще, он достаточно известный в наших кругах. Успешно закрыл несколько крупных проектов.

– Странно. Я думала, у нас таких нет. Он такой… какой-то нереальный.

– Угу, это точно, – согласилась Анечка.

…Вечером долго смотрела на спящего мужа. С каким-то невнятным чувством вины. Чтобы избавиться от этого нового чувства, стала целовать его в лицо. Целовать выдающийся нос, лоб, начинающие седеть волосы. Вспоминала, как когда-то давно безоглядно влюбилась в эти черты. Как мечтала о том, чтобы он тоже меня полюбил.

Но чувство немого вопроса внутри всё равно не покидало. Выключила свет. Смотрела в темноту. Странное ожидание чего-то нового сдавило грудь.

«Что это? Что же это?»

***

В четверг нагрянул аудит от акционеров. Очень предметный. Только по проекту «N». Аудиторов интересуют абсолютно все данные, касающиеся проекта. Они сверлят нас недоверчивыми взглядами, а мы честно предоставили им всё, что есть, и рассказали всё, что знаем. Чем глубже они исследуют, тем сложнее становятся вопросы, и в атмосфере офиса зарождается беспокойство. От одной случайной мысли оно словно выросло в мрачное серое облачко, которое блуждает в воздухе и заражает наши нетронутые умы.

Чем больше общения с аудиторами, тем яснее становится одно: акционеры недовольны проектом. Недовольство это развивается в двух противоположных направлениях. Первое – все считают, что нам не нужно было ввязываться в этот проект, что нести сейчас такие затраты нецелесообразно, и поэтому гипотетически лучше было бы соглашение расторгнуть. Второе – «почему реализация проекта происходит настолько медленно, раз мы в него ввязались, пора бы начать реализовывать согласно графику». Складывается довольно странная установка: «реализуйте проект оперативно, в соответствии с заданными сроками, но при этом понимайте, что он нам всё равно не нравится, мы бы лучше его прекратили, и денег на реализацию дадим вряд ли». Мне никогда не приходилось работать в столь противоречивых условиях. Мотивации к прогрессу ноль, средств и ресурсов для реализации тоже. Но при этом задачи по проекту никто не отменял.

Серое облако сомнений прочно обосновалось в наших головах.

Понимая, что конструктивного решения в ближайшее время не предвидится, мы принимаем своё скромное операционное решение: будем двигаться по проекту до тех пор, пока нам его точно не отменят, или пока его не остановит отсутствие денег. Прекрасная отправная точка для слаженной проектной работы. Лучше, что называется, не придумаешь.

***

Сегодня день расширенной встречи с нашим партнером по проекту «N». Сегодня я точно про неё не забуду. Я отогнала от себя мрачные мысли и с удовольствием смотрю на своё отражение в зеркале.

Нет, сегодня я точно не буду блеклой офисной мышью. Я надела своё самое лучшее платье, и даже позволила себе украсить его красивым ожерельем. Оно серое с голубыми камнями, и деликатно подчёркивает цвет моих серебристых линз. Макияж наложен идеально. Волосы, завитые в локоны, свободно спускаются ниже плеч.

И ещё что-то особенное во мне, что отличает меня от меня обычной. Это особенное выражение глаз – смесь адреналина и радости. Его нельзя создать искусственно. Оно непостижимым образом возникает откуда-то изнутри, и им невозможно управлять.

Отражение в зеркале получилось прехорошеньким, и одно это обстоятельство поднимает меня на градус настоящего удовольствия.

Уставшие аудиторы, недовольные акционеры. Всё это кажется чем-то далёким и не важным. Сегодня я увижу Его, только это и имеет значение.

***

Девять тридцать утра. Просторный конференц-зал. Шум автомобильных пробок доносится из открытых окон.

Мы с Владимиром слегка взволнованы, и оба чувствуем себя, слово родители молодоженов на свадьбе. Ведь это мы – организаторы события, и мы очень надеемся, что наконец-то две непримиримые партнерские стороны «поженятся» и сойдутся в спасительном компромиссе. Но, кажется, торжественность момента ощущаем только мы вдвоём. Все остальные сидят с удрученными лицами. Да, мы понимаем, что слухи об аудите растеклись широко по холдингу, и уже никто не верит в успех «предприятия», и уж тем более никто не стремится брать на себя ответственность.

Мне хочется обратиться к ним с вдохновенной речью. Что-то вроде этого: «Уважаемые коллеги! Позвольте Вам напомнить, что сегодня мы собрались не для того, чтобы отсидеть очередное совещание, как Вы привыкли это делать. И не для того, чтобы просто пролетели быстрее рабочие часы до обеденного перерыва. И эта встреча – не площадка для того, чтобы Вы продемонстрировали, как хорошо Вы умеете дискутировать, и не место для очередного поединка амбиций. Нет, сегодня мы находимся здесь, чтобы в сложной совместной работе принять долгожданное решение. Мы Вас призываем, коллеги! Мы Вас очень призываем!».

Понятно, что ничего из этого я вслух не произношу. Наоборот, тихо наблюдаю за «экспертами», и мне начинает казаться, что сегодня они поведут себя именно таким образом, каким бы мне хотелось призвать их себя не вести.

Минутная стрелка постепенно поднимается вверх. В проёме двери показывается исполинская фигура. Как обычно, пунктуален. В идеальном костюме. Со шлейфом пульсирующей энергии. Конечно, это Он. Таранов. В сопровождении Его экспертов. Только в отличие от наших, у них более вдохновенные лица.

Он садится прямо напротив меня. Кладёт кейс на стол. Вдыхает полной грудью и расправляет широкие плечи. И кажется, что наша хрупкая офисная мебель вот-вот рухнет под всей этой, снизошедшей на неё физической мощью.

Но самое удивительное, что, устроившись на месте встречи и оглядев аудиторию, Таранов начинает… смотреть мне в глаза. Под Его пристальным взглядом я… сначала слегка теряюсь, потом оглядываюсь по сторонам, пытаясь распознать, вдруг совсем не ко мне, а к кому-то другому приковано Его внимание. Но нет, других вариантов нет. Он смотрит прямо на меня, и в Его взгляде изучающий интерес. Я периодически отвожу глаза, но, когда возвращаюсь, то обнаруживаю всё тот же Его взгляд, всё так же сосредоточенный на мне… Смущение, восторг… Вся эта гремучая смесь эмоций настигает мою отвыкшую от впечатлений голову. И мне стоит невероятных усилий, чтобы продолжать строить из себя равнодушного участника встречи. Он же сидит совершенно спокойный и невозмутимо продолжает изучать меня. Страшно, не по себе, но хочется, чтобы это длилось как можно дольше…

Неожиданный звук отрезвил в секунду. Натянутый и неестественный женский смех. Это Елена, наш архитектор приложений. Никто и не понял, как эта нехрупкая женщина ворвалась в зал, оказалась рядом с Тарановым и уже закидала его массой приветствий и комплиментов. Не ожидал, видимо, и Таранов, и впервые за всё время выглядит смущенным.

Я вопросительно смотрю на Владимира: «Что она здесь делает?»

Взгляд Владимира выражает только одно: «Понятия не имею, что она здесь делает».

Эта женщина, Елена – фигура, о которой стоит упомянуть отдельно. Бывают такие неоднозначные личности, хотя, признаюсь честно, за всю мою жизнь такая мне пока встретилась только она. Вроде «стерва», но не во всей полноте этого слова. Вроде и поддерживает тебя, но ты всё равно постоянно ждешь от неё какого-нибудь подвоха. На первый взгляд, жутко умная, но временами выдает ерунду, напрочь лишенную здравого смысла. Обычно кажется серьёзной и матёрой, но сейчас так порхает около Таранова, что очевидно – хочет казаться лёгкой и кокетливой «бабочкой».

Ей где-то сорок пять лет. Сбитая, с широкими костями, в мешковатом бесформенном балахоне. Маленькие серые глазки, вздернутый носик, узкие сухие губы. И симпатичной её не назовешь, и на уродину не тянет.

Её роль в проекте N особая. Она стояла у самых истоков проекта, была чуть ли не ключевым участником при переговорах и подписании соглашения. Она знает о проекте больше, чем мы, вместе взятые, включая наших партнеров с Тарановым во главе. Однако, в последнее время она стала заявлять, что её функционал изменился, она не имеет никакого отношения к проекту и «разбирайтесь со всем этим сами».

Поэтому, когда она сейчас удивительным образом возникла на встрече, на которую её никто не приглашал, мы с Володей оказались, мягко говоря, в недоумении. Дама, которая почти убедила всех в своей непричастности к проекту, восседает напротив нас и, по всей видимости, приготовилась к роли хэдлайнера…

«И они сошлись в жестокой схватке…»

Но нет, схватка таковой не была. Она даже не была собственно схваткой. Просто обычное подтверждение, что все привыкли держать себя в рамках собственного комфорта. Как только нужно принять решение, выходящее за пределы этих границ, начинается пустая демонстрация ораторских способностей. Слушая их, хочется внести поправки в Трудовой Кодекс: «Оплате подлежат достигнутые в ходе работы результаты, а не амбиции работников. Работодатель вправе уменьшить ежемесячную заработную плату работнику, пропорционально количеству непринятых работником в оплачиваемом месяце решений».

Кстати, это касается не только наших экспертов, но и «Тарановских». Оказалось, что их вдохновенные лица в начале встречи означали только одно: что они готовы «вдохновенно» рассказывать нам о том, как они безапелляционно правы, и как не правы мы. Наши слушали их молча, серые и угрюмые. Однако, молчание это было упрямым, протестующим и уж точно не знаком согласия. «Тарановские» же эксперты всё больше воодушевлялись тишиной своих оппонентов, что их уже просто несло в экстазе от собственного красноречия…

В какой-то момент я просто не выдержала и попыталась вернуть встречу по направлению к хоть какому-нибудь результату:

– Коллеги, мы уже ранее знакомились с данной Вашей позицией. И в имэйлах, и на встречах. Это было неоднократно. И позиция Ваша нам достаточно ясна. Точно также, как и Вы достаточно осведомлены о том, что предлагаемый Вами механизм присоединения для нас неприемлем. Цель этой встречи – не рассказать ещё раз друг другу о том, какие позиции у сторон. Цель этой встречи – разработать иное, альтернативное решение, допустимое с точки зрения закона и с точки зрения каждой стороны. Мы пригласили Вас, чтобы Вы с учетом Вашей экспертизы дали своё видение по альтернативному механизму…

– Рената! – прерывая меня, Елена почти взвизгнула, – о каком альтернативном решении ты ведешь речь? Зачем придумываешь новый механизм, если «велосипед» уже придуман и «зашит» в нашем соглашении?! Наши партнеры уже достаточно убедительно сейчас рассказали, что другого варианта быть не может. И, насколько я вижу, наши коллеги не имеют к этому каких-либо серьезных возражений!

Я в надежде смотрю на наших коллег: «Ну скажите хоть что-нибудь!». Но они упорно молчат. А завтра, я точно знаю, ни один из них не поставит свою согласительную визу на документе, предлагающем механизм партнеров. И Елена, которая сейчас так рьяно защищает интересы нашего партнера, завтра «вспомнит», что она не имеет никакого отношения к проекту N.

– Вот видите, – продолжает наша «star», – коллеги тоже не возражают. Так что можно сказать, что мы пришли к единому мнению.

Я смотрю на неё и думаю, что иногда эта женщина нуждается в проверке на адекватность. Я понимаю, что встреча «провалена», наш результат на отметке «ноль», словно опять вернулись назад, к отправной точке.

Неудача делает меня смелее. Я смотрю Ему прямо в глаза. Просто погружаюсь в бесконечное серое море. И мой взгляд говорит: «Мне не удалось. Я не могу исправить того, что произошло. Простите, но кажется, это провал».

Он смотрит на меня и считывает всё, что я мысленно говорю Ему, словно тонкая, невидимая сеть протянулась между нами, над переговорным столом.

И Таранов попытался исправить ситуацию:

– Коллеги! Это всё, конечно, хорошо и замечательно, если бы мы, действительно, достигли единого мнения. Но, учитывая, насколько серьёзные противоречия имелись между нами, можно предположить, что при реализации все эти противоречия всплывут заново, и мы опять окажемся в тупике. Чтобы как-то предотвратить это, я предлагаю обратиться к третьей стороне – независимым внешним консультантам. Пусть они рассмотрят ситуацию и представят своё экспертное компетентное мнение. Их заключение и станет для нас совместным алгоритмом.

Все тут же охотно согласились с этой идеей. Потому что устали и хочется на обед.

Это Он, конечно, хорошо придумал. Он знает, как у нас любят обращаться к внешним консультантам, чтобы перевести на них бремя юридической ответственности. Только здесь нужно понимать специфику бюрократических процессов. И я заранее знаю, как в итоге всё произойдет (и на самом деле так оно и произошло). Сначала наша сторона будет думать о том, готовы ли мы оплатить услуги консультантов, чтобы в итоге, через целых две недели, решить, что не готовы. В этой ситуации нашему партнеру ничего не останется делать, как взять оплату на себя. Таранов будет «выбивать» у себя бюджет на консультантов. Сделает Он это достаточно оперативно, но с учётом процедур самих консультантов договор с ними заключит не сразу. Итого, ещё плюс две недели. Затем консультанты начнут планомерно раскачиваться. Неделю будут запрашивать документы для изучения, затем неделю будут изучать их. И ещё через неделю (наконец-то) предоставят своё заключение. Казалось бы, настал момент, когда преграды позади, и можно приступать к реализации. Но не тут-то было. Наши, ознакомившись с заключением, начнут серьёзно сомневаться: «А почему мы должны доверять и принимать заключение, оплаченное противоположной стороной? Они же заказчики. Наверняка это заключение сделано специально под них, а не для нас!» На что резонно парируем: «Но это же Вы отказались платить за консов!». На это они с невозмутимым видом ответят: «Да, отказались. Но это совсем не значит, что теперь мы должны принимать любое заключение!»