Лик Победы
- -
- 100%
- +
Гран-дукс Гампана выждал, когда все рассядутся, и тронул золотой – здесь все было золотым – колокольчик. Толстый эсператист с эмалевым голубем на груди пробормотал молитву о благоденствии и процветании великого Фельпа и его жителей, благословил присутствующих, и понеслось!
Ливио Гампана начал с представления Первого маршала Талига и добрый час его расхваливал не хуже продающего редкий камень ювелира. Наконец зануда заткнулся, однако легче не стало: за дело взялся другой дукс, худой как щепка, но с низким утробным голосом. Этот принялся расписывать, как счастливы он и его собратья зреть столь великого полководца, который, вне всякого сомнения, посрамит супостатов славного города Фельпа.
После дукса худого поднялся дукс ушастый. Талигойская прическа могла бы скрыть этот недостаток, талигойская, но не фельпская! Подобных ушей Марсель еще не видел, они живо напомнили виконту о кошмарах, связанных с уроками геометрии, когда злобный ментор объяснял, что есть круг и перпендикуляр. Наследник Валмонов понял и теперь ясно видел, что уши дукса Андреатти являют собой два круга, перпендикулярных к голове. Стоило удирать из Олларии, чтоб вляпаться в эдакую тоску!
Марсель покосился на Рокэ – герцог, похоже, дремал с открытыми глазами. Еще бы, если умудряешься спать в седле, почему б не уснуть на удобной лавке? Валме так не умел, пришлось вновь во всех подробностях рассматривать птице-рыбо-деву. На этот раз с сочувствием. Просиди тут парочку веков и послушай всю эту муть – еще и не такой хвост вырастет! Да и желания расстаться с девственностью поубавится. Уж лучше на потолке в одиночестве, чем в кровати с такими вот… дуксами.
Задумавшись о хвостах, виконт почти позабыл об ушах и не заметил, когда Андреатти уступил место седому толстяку. Этот, хвала Леворукому и его кошкам, не стал лить воду, а принялся представлять адмиралов и генералов:
– Командующий армией вольного города Фельпа генералиссимус Титус Ва́нжи.
Генералиссимус выглядел весьма внушительно, почти так же, как почтенный родитель Марселя, но папенька казался бодрее и… умнее.
– Вице-командующий генерал Проспе́ро Фра́ки.
Просперо носил совершенно роскошный мундир и был недурен собой, хотя против Рокэ не выгребал. Марсель готов был поклясться, что местный красавец свою несостоятельность уже осознал и сие его заботит сильней всех бордонов мира.
– Вице-командующий генерал Массимо Варчеза.
Варчеза казался довольным. В отличие от вице-командующего генерала Кро́тало, вызвавшего у Валме живейшее сочувствие. Судя по всему, хмурый вояка последний раз выспался тогда же, когда и сам Марсель, то есть недели три назад.
Главный инженер господин Гра́кка походил на плохо выбритого ежа, но ежа умного, хитрого и веселого. Главный артиллерист господин Ка́нцио сиял не хуже Варчезы. Марсель решил, что они приятели и их тошнит от гран-дукса и генералиссимуса. Парочка явно ожидала, что Рокэ примется вытаскивать из-за пазухи кошек и девственниц. Марсель, впрочем, ждал того же.
– Старший адмирал Ба́рбаро Кимаро́за.
Любопытно, когда старший адмирал в последний раз выходил в море, до рождения Рокэ или все-таки позже?
– Адмирал Фо́ккио Джи́льди.
Обветренный хмуро кивнул. А чего радоваться – сражение проиграно, и наверняка все свалили на адмирала.
– Адмирал Му́цио Сква́рца.
Скварца был молод, весел и бесшабашен. С ним стоило познакомиться поближе. Наверняка знает, где в этом городе найти красивых женщин, хорошее вино и сносного портного.
Муцио был последним, кого назвали. Толстый дукс, отдуваясь, плюхнулся в кресло, зато вновь поднялся Гампана.
– Господа, – произнес он, с отеческой укоризной глядя на военных, – мы должны поведать нашему гостю подробности постигшего нас несчастья.
Генералиссимус Титус важно наклонил огромную голову. Что он, что старший адмирал вполне могли сойти даже не за отцов города Фельпа, а за его дедов.
– Будет говорить Фоккио Джильди.
Разбитый адмирал встал и подошел к высокому столику, на котором красовалась еще одна хвостатая хранительница Фельпа. Джильди было хорошо за сорок, и он как нельзя лучше соответствовал облику морского волка. Подходящим был и голос – хриплый, низкий и зычный.
– Нас разбили, – просто сказал моряк, – иначе и быть не могло. Пятьдесят наших галер против почти сотни бордонских, не считая десятка галеасов. Не знаю, говорит ли это что-нибудь нашему гостю, ведь раньше он воевал на суше…
– Господин адмирал, – ровным голосом осведомился Рокэ, – знаете ли вы, чем отличается мул от коня?
Джильди озадаченно воззрился на маршала, тот лукаво улыбнулся:
– Знаете, хоть вы и не кавалерист. А я знаю, чем отличается галера от галеаса.
Адмирал шумно втянул воздух и неожиданно громко расхохотался. Шутка явно пришлась ему по вкусу.
– Что ж, тем лучше! Значит, вам не нужно объяснять, почему я сижу в бухте, а «павлины» и «дельфины»[20] хозяйничают на берегу.
– Дельфины на берегу – это извращение, – заметил Рокэ. – Адмирал, как по-вашему, деблокировать бухту извне можно?
– Еще бы, сотня крабов им в… – Джильди осекся и смущенно оглянулся на птице-рыбо-деву. – Только в нашем море парусным тяжко.
– Да, место для города вы выбрали странное, – согласился Рокэ. – Что ж, раз о море можно забыть, поговорим о суше. Что «дельфины» и «павлины» в количестве тридцати тысяч хвостов гуляют вокруг Фельпа, я знаю. Равно как и то, что они действуют по всем правилам военного искусства.
– Дорогой друг, – гран-дукс приложил руку то ли к сердцу, то ли к желудку, – мы уверены, что осаждающая армия не намерена штурмовать город, так как этому противится сама природа, бывшая первым фортификатором Фельпа.
– О да, – генералиссимус хлопнул по столу пухлой ладонью. – Командующий бордонами маршал Ка́прас полностью раскрыл свои намерения. Он хочет замкнуть кольцо осады и вынудить нас сдаться под угрозой голода, но у нас достаточно сил и припасов, чтобы дождаться подхода деблокирующей армии. Тем не менее, если мы позволим противнику перерезать Приморский тракт, наше положение станет… м-м-м… сложным. Это понимает и Капрас.
Еще бы не понимать! Странно, оказывается, воинские премудрости не такие уж и сложные. Марсель с ходу разобрался, что имеют в виду военачальники, и это доставляло виконту истинное наслаждение. В самом деле, штурмовать расположенный на обрывистом прибрежном холме Фельп трудно, а вот перерезать единственную ведущую к городу дорогу весьма соблазнительно, хотя тоже непросто.
– Будущей ночью мы улучшим наше положение, – заключил Титус. – На примыкающей к основному вражескому лагерю территории находится Паучий холм. Мы его захватим и установим на нем пушки, после чего сможем обстреливать вражеский лагерь и отвлечем противника от защищающей тракт стены.
– Прошу простить мою неосведомленность, – Рокэ вежливо улыбнулся. – Почему этот холм носит столь неприятное название? Там водятся пауки или же он формой напоминает паука?
– Киркоре́ллы там водятся, – буркнул Варчеза.
– Да они здесь везде водятся, – громыхнул адмирал Джильди, – брюхо с кулак и волосатые, как моя жизнь!
– Будем надеяться, они осчастливят своим присутствием бордонский лагерь, – улыбнулся Рокэ. – Жаль, Капрас не взял на войну супругу. Женщины обычно не дружат с пауками.
– Киркореллы не совсем пауки, – растянул губы кто-то из дуксов, – а что до жен бордонов… Капрас явился без супруги, а сестра одного из самых влиятельных дожей не взяла на войну мужа. За неимением такового. Спросите при случае Джильди, кто потопил его галеру.
– Мне скрывать нечего, – ноздри адмирала угрожающе раздулись, – дожиха и потопила. Дожили, бабы на корабле!
– Дама командует кораблем? – поднял бровь Рокэ. – Какая пошлость!
– На «Морской пантере» три десятка дам. Все офицерские должности прихватили, да еще и называют себя на мужской лад.
– Чего только не бывает… – задумчиво протянул Алва. – Как я понимаю, вы намерены взять Паучий холм?
– Да, – кивнул генералиссимус. – И мы возьмем его. Это упрочит наше положение.
– Я против, – поднял руку фортификатор. – Холм слишком близко к лагерю, и если маршал Капрас не даст маху, «павлины» появятся раньше, чем мы успеем его укрепить, кроме того, Паучий обращен к осаждающим пологой стороной, а к городу – крутой. В итоге Капрас холм легко отобьет, а мы только зря потеряем людей.
– Не согласен, – сверкнул покрасневшими глазами генерал Кротало. – Где сказано, что нельзя оборонять пологий склон? Нам нужно укрепить дух горожан. После разгрома на море многие усомнились в победе и не верят ни Дуксии, ни слугам города. Это дурной признак.
Просперо Фраки поднял руку, и генералиссимус важно кивнул. Марсель знал фельпского генерала всего полчаса, но уже понял: бедняга при виде Ворона изревновался, как стареющая красотка при виде семнадцатилетней блондинки.
– Я возьму Паучий, господа. Порукой тому моя репутация.
– Я хотел бы узнать мнение нашего гостя, – не сдавался фортификатор.
Рокэ пожал плечами:
– Судя по тому, что здесь прозвучало, я не советовал бы атаковать. Конечно, если ваше предприятие увенчается успехом, граждане города обрадуются, но что будет, если оно провалится?
– Решение принято, но я удивлен, услышав такие слова от вас, господин маршал. – Фраки попытался испепелить Алву взглядом, но неудачно. Марселю пришел на ум свечной огарок, бесславно угасший в лохани с водой.
Рокэ опять улыбнулся:
– Когда мои советы перестанут удивлять, я подам в отставку. Успешной охоты на киркорелл, господа.
Глава 3
Фельп
399 год К.С. 3-й –4-й день Летних Скал
1Оморском деле Марсель имел весьма смутное представление – в отличие от Герарда, знавшего и то, что Фельп начинался как центр мелкой прибрежной торговли, и то, что флоты в Померанцевом море были по большей части галерными. Сначала потому, что «негребных» кораблей просто не придумали, потом из-за местных особенностей. Летом и зимой парусникам мешали штили, весной и осенью – бури.
Мелководье, изрезанное побережье, множество островов, островков и островочков, не дающих крупным судам маневрировать. Морские гиганты могли разве что добираться до внешнего рейда, а дальше за дело брались плоскодонные трудяги. И, несмотря на это, город и порт процветали, а на противоположной стороне Урготского полуострова, где и климат получше, и море поглубже, отчего-то никто не селился. По мнению Марселя, это было глупо, но в жизни глупостей хватает, а виконт придерживался мнения, что везде следует выискивать розы, а не жаб. В данном случае талигоец вознамерился раздобыть куафера и портного, что и проделал с помощью Бенито и его приятеля Луиджи Джильди. Старший сын разбитого адмирала и капитан «Влюбленной акулы» возлагал на талигойского маршала кучу надежд и пытался говорить с Валме как с моряком. Марсель чувствовал себя совершеннейшим дураком, но прогулка все равно вышла отменной.
Приведя шевелюру в пристойное состояние и заказав полдюжины рубах, виконт почувствовал себя почти хорошо и с удовольствием принял предложение посмотреть город. Наутро Бенито отбывал в Урготеллу с известием об очередной выходке Алвы, но вечер был в его распоряжении. Порт в Фельпе имелся лишь один, зато трактиров и харчевен хватало, так что до палаццо Сирен офицер для особых поручений добрался лишь к вечеру. Подмигнул хвостатой красотке на фронтоне, едва не сбил с ног усатого варастийца и ввалился к Рокэ. Тот пристально посмотрел на виконта, но ничего не сказал.
– Да, – заявил отчего-то обидевшийся Марсель, – я выпил. Ну и что? Мы в Фельпе, а в Фельпе можно.
– А кто говорит, что нельзя? – пожал плечами Алва. – Как вам местные красоты?
– Красоты? – возмутился Марсель. – Эти колонны и дуры с крыльями?
– А дуры без крыльев здесь разве не водятся?
Марсель захохотал и рухнул на роскошный диван. Рокэ тоже усмехнулся:
– Идите спать, капитан.
– А вы? – Виконту показалось несправедливым, что маршал лишает себя прорвы удовольствий. Они сейчас вполне могли бы…
– Мне надо разобраться с этим, – Алва тряхнул кипой каких-то бумаг, – и дождаться, чем закончилась схватка за киркорелл.
– А, – вспомнил виконт и зевнул, – холмик…
– Он самый. Что-то мне подсказывает: взять его не удастся, а жаль. Пауканы – твари полезные, они бы нам пригодились.
– Зачем? – потряс стремительно тяжелеющей головой Марсель. – Гран-дуксу за шиворот сунуть?
– Лично я бы посадил их в чашу для сортэо, – возразил Алва.
– Тогда дуксы разбегутся. С визгом…
– Именно. Идите спать, Валме, – Рокэ склонился над бумагами, – а то еще свалитесь. Вы, конечно, малость похудели, но таскать вас на руках я тем не менее не намерен.
2Алва – и кто бы сомневался? – оказался прав: Паучий холм взять не удалось. Высота оказалась укреплена, кроме того, нападения явно ждали. Красавца Просперо встретили мушкетным огнем и гранатами, бравый генерал, поняв, что с наименьшими затратами выиграть не получается, решил победить красиво. Он лично возглавил атаку, под барабанный бой добежал до середины склона, нарвался на рогатки и отошел, чтоб не сказать – отлетел, назад. Уже без барабанного боя.
На сегодняшнем совете Фраки выглядел отнюдь не столь уверенно, как на вчерашнем, а генералиссимус и гран-дукс относились к побитому красавцу куда менее отечески. Скорее наоборот.
– Вы обманули Дуксию, – гремел Ливио Гампана, – вы обманули граждан города, которые из-за вашей самоуверенности и непродуманности ваших действий решат, что Дуксия и слуги города не способны их защитить…
Ну, положим, они и не способны, странно, что при таких правителях Фельп до сих пор никто не захватил. Хотя бордонские дожи вряд ли лучше.
– Вы не вняли совету нашего гостя, – не мог успокоиться гран-дукс, – хотя лучший полководец Золотых Земель недвусмысленно дал понять, что атака на Паучий холм лишена смысла и обречена на провал!
– Я не генералиссимус, – огрызнулся Просперо, – а талигойца слышали все.
– Отцы города Фельпа склонны доверять своим слугам, – вывернулся Гампана, – а вы поклялись, что возьмете высоту.
– И ваша клятва сыграла роковую роль, – внес свою долю генералиссимус, – ибо плох тот командующий, который не верит своим генералам.
– Господа, – поднял руку кто-то рыжий и носатый, – случившееся ночью весьма прискорбно, но надо смотреть вперед. Наш гость обещал ознакомиться с положением вещей и высказать свое мнение.
– Город Фельп будет счастлив принять совет Рокэ из Кэналлоа, – провозгласил гран-дукс, с обожанием глядя на Ворона. Тот поднялся и коротко поклонился присутствующим. Синие глаза смотрели прямо и жестко, почти так же, как в Нохе перед дуэлью. Марсель непроизвольно поджал ноги, хотя понимал, что это глупо и лично ему ничего не угрожает.
– Господа! – ровный голос обдавал зимней стужей. – Я не хотел бы обсуждать дальнейшую кампанию здесь и сейчас. Вчера у меня возникло подозрение, что нас слушает предатель, и хорошо, если только один. После ночного происшествия я в этом уверился окончательно. Здесь про меня было сказано много лестного, так вот, господа, один из секретов моих побед в том, что я не подпускаю к себе шпионов. Тайна на войне – половина успеха, а то и две трети. У меня нет сомнений, что генерал Фраки взял бы высоту, если б врага не предупредили о готовящейся вылазке.
Мысль о предателе Просперо понравилась, хотя красавец выглядел смущенным. Любой сквасится, приди ему на помощь человек, которого хочется убить.
– Маршал, – прервал молчание гран-дукс, – вы имеете в виду кого-то конкретного?
– Возможно, – Рокэ тронул черно-белую перевязь, – но я могу и ошибаться, к тому же предатель вряд ли действует в одиночку. В любом случае я посоветовал бы до окончания войны сосредоточить воинскую власть в одних руках. Это может быть наш уважаемый гран-дукс, может быть генералиссимус или старший адмирал. Или кто-нибудь еще, облеченный всеобщим доверием.
На лицах отцов города отразилось замешательство, затем вскочил тощий дукс, тот самый, что вчера помогал Гампане приветствовать Рокэ:
– Как можно вручить командование кому-то одному, не зная имени предателя?
– Конечно, предатель во главе обороны – это плохо, – утешил кэналлиец, – но, уверяю вас, непредвиденное возвышение причинит ему массу неудобств. Обычно изменники и шпионы предпочитают находиться в свите, разумеется, если у них нет сил захватить престол. Но в вашем городе трона нет, а военачальник, отдающий заведомо дурные приказы, очень скоро познакомится с палачом. Если же он будет все делать правильно, но раз за разом проигрывать, ему тоже не поздоровится. До бесконечности списывать неудачи на неумех и предателей невозможно, а тайные посланники имеют обыкновение попадаться. Особенно если их ловить. Нет, господа, изменник во главе обороны рискует весьма сильно, а я еще не встречал продажных шкур, которые не ценили бы собственных голов.
Гран-дукс вопросительно глянул на генералиссимуса, тот откашлялся и веско произнес:
– Первый маршал Талига прав. Военную власть следует сосредоточить в одних руках, и эти руки должны знать, как обращаться с оружием. Я – верный слуга города Фельпа, и мой долг вынуждает меня сказать: при всем моем уважении к отцам города, они не могут возглавлять оборону.
– Действия генералиссимуса и старшего адмирала тоже не свидетельствуют об их способностях, – обиделся желтолицый дукс.
– Город держится, – с достоинством отпарировал Титус, – и не наша вина, что узнавший тайну мерзавец выдал наши планы врагу. Хотел бы я знать, за сколько.
– Город держится благодаря стенам, а не благодаря генералам, – бросился в бой обладатель выдающихся ушей, – я уж не говорю о конфузии, приключившейся с нашим флотом. Я далек от того, чтобы обвинять адмирала Джильди, который, кстати говоря, вчера после совета таинственным образом исчез. Я понимаю, что разбитому флотоводцу хочется побыть в уединении, допускаю, что наше общество ему неприятно, но…
Джильди начал медленно подниматься, на его скулах заходили желваки. Он весьма напоминал человека, собравшегося кого-то убить. Массимо Варчеза положил руку на плечо адмирала.
– Господин Андреа́тти, – Варчеза изо всех сил старался говорить спокойно, – лично я не сомневаюсь, что предатель носит на поясе не шпагу, а чернильницу. Ваше воображение делает вам честь как сочинителю, и оно уже обошлось городу в круглую сумму…
– Военные мало понимают в том, что составляет истинную ценность, – обиделся ушастый. – Потомки будут помнить моего «Изливающего воды», даже когда забудут ваши поражения.
– Наши поражения растут из вашей жадности, – взорвался Варчеза, – у вас нет денег на оружие, но есть на бездарные вирши.
– Прекрати, Массимо, – перебил адмирал Джильди, – дукс Андреатти сказал, а я услышал. Значит ли это, что Фельп разрывает договор?
– Нет, – зачастил Андреатти, – вы, Джильди, понимаете мои слова слишком буквально. Я вас не осуждаю, вы еще не оправились от поражения…
– Поражение было неминуемым, – бросился в бой молодой адмирал… Как же его? А, Муцио Скварца. – И все потому, что Дуксия жалеет денег на флот. А может, это не жадность, а предательство?
– Выбирайте слова, адмирал! – возвысил голос гран-дукс.
– Выбирать слова пристало дуксам, а не военным! – Скварца не выдержал и вскочил. – Нам наносят оскорбление, потому что слуги города не могут бросить перчатку его отцам. Что ж, я разрываю договор и с удовольствием потолкую с Андреатти, и не только с ним.
– Муцио! – прикрикнул Гракка. – Мы воюем с Бордоном, а не друг с другом.
– Да, друзья мои, – произнес обретший былое красноречие гран-дукс, – и мы, исполняя свой долг, должны подняться над личными обидами. Прошу забыть, что мы в сердцах сказали друг другу. Многие из нас слишком остро восприняли ночную неудачу. Надеюсь, дальше этого зала сказанное не пойдет.
– Вы полагаете, сегодняшние слова окажутся тяжелее вчерашних и не доплывут до «дельфинов»? – скривил губу желтолицый дукс. – Наш высокий гость прав. Тайну может сохранить один, но не шестьдесят восемь и тем более не сто семьдесят шесть. Генералиссимус, вы готовы принять на себя всю полноту власти?
– И всю ответственность, – ввернул жирный дукс.
Толстый старик в роскошном мундире часто задышал. Титус очень хотел власти и очень боялся после первой же неприятности оказаться в тюремном замке.
– Отцы города Фельпа, – на лице генералиссимуса застыла мука обжоры, по совету врача отвергающего лакомое блюдо, – десять лет назад я бы принял предложенное мне бремя и безропотно понес его, но я стар и нездоров. И я не вижу среди слуг города Фельпа никого, кому по силам эта ноша, но среди нас находится первый воин Золотых Земель.
– Маршал Алва – подданный талигойской короны, а не слуга вольного города Фельпа, – перебил гран-дукс. – До подхода союзной армии он может помочь нам лишь советом.
– Слугой города вправе стать любой, подписавший договор, – произнес желтолицый, с неприязнью глядя на гран-дукса.
– Вряд ли Первый маршал Талига согласится. – Гампана постарался придать своему голосу сожаление, но не слишком успешно. – Талигойские аристократы служат лишь своему королю.
– Пусть это скажет сам Рокэ Алва! – выкрикнул Муцио.
– Требую голосования! – громыхнул доселе молчавший лысый дукс со шрамом над бровью.
– Дукс Рабе́тти, – лицо Гампаны пошло красными пятнами, – нельзя требовать голосования по неявному вопросу. Герцог Алва не просил славный город Фельп принять его службу.
– Хотел бы я знать, почему гран-дукс Гампана не желает видеть защитником Фельпа лучшего из ныне живущих полководцев, – вкрадчиво осведомился генералиссимус.
– Я слежу за исполнением законов! – с достоинством произнес Гампана, но Марсель не сомневался – гран-дукс с наслаждением бы придушил генералиссимуса. – Желают ли отцы города Фельпа знать, намерен ли Рокэ из Кэналлоа предложить свои услуги Дуксии?
Рокэ поднял голову, поочередно обведя взглядом и дуксов, и генералов с адмиралами, и замерших тестиго.
– Я не намерен, – отчеканил Ворон, – я их предлагаю. Иначе зачем бы я был здесь?
Странные слова. С одной стороны, они приехали воевать, с другой… Рокэ Алва согласен стать наемником, которому платят торгаши? Невероятно! Он разобьет бордонов, но что скажут в Талиге? Допустим, Алве на чужое мнение давно плевать, но ведь говорить будут не только о маршале, но и о его людях. Наследник графа Бертрама – адъютант фельпского наемника?! Мерзость.
– Рокэ из Кэналлоа предлагает свои услуги вольному городу Фельпу, – упавшим голосом произнес Гампана. – Принимает ли город Фельп его службу?
Шестьдесят пять рук поднялось вверх. Трое воздержались, против не выступил никто.
– Вольный город Фельп нанимает Рокэ из Кэналлоа, – провозгласил гран-дукс, – и труд его будет вознагражден. Какую плату Рокэ из Кэналлоа почитает приемлемой?
Марсель с надеждой глянул на герцога. Возможно, тот решил пошутить и сейчас потребует луну с неба или дуру с хвостом. Впрочем, птице-рыбо-деву дуксы могут и отдать.
– Я согласен получать ту же плату, что и командующий армией, – равнодушно произнес Рокэ.
Сколько у них получает генералиссимус? Две тысячи восемьсот золотых урготских «пташек»![21] Хорошие деньги, но не для Рокэ и даже не для виконта Валме!
– Вольный город Фельп принимает условие Рокэ из Кэналлоа. Чем Рокэ из Кэналлоа подтвердит договор?
Алва усмехнулся и сунул руку в карман. Эта фельпская традиция выросла из купеческого обычая подтверждать честность залогом. Третью сотню лет генералы, инженеры, строители, фортификаторы, становясь слугами города, бросали на покрытый белым сукном стол золотую монету, которая торжественно опускалась в сафьяновый кошель, висящий на поясе мраморной покровительницы Фельпа. Когда слуга города, исполнив свою работу, получал плату, ему возвращали и залог.
– Чем я отвечу на доверие города? – Ворон что-то бросил на стол, на белом бархате вспыхнула звездная россыпь. – Принимает ли торговый город Фельп мой залог?
Сапфиры! Сапфиры немыслимо чистой воды, десятки сапфиров, и среди них кровавый дразнящий огонь. Алая ройя! Камень, цены которому нет и быть не может. Теперь ни одна собака не посмеет тявкнуть, что Ворон продал свою шпагу!
– Мы… мы не можем… Мы должны быть уверены…
– В том, что Бордон не заплатит мне больше? – подсказал Алва. – Не заплатит.
– Но, – глаза гран-дукса не могли оторваться от сгустка закатного пламени, – этот камень не имеет цены…
– Он будет прекрасно выглядеть на шее хранительницы Фельпа, – заметил Рокэ. – Господа, если я исполнил все, что положено, я вас покину. Прошу отпустить со мной генерала Варчезу, адмирала Джильди и господ Гракку и Канцио.
– Сударь, – руки дукса так и тянулись к драгоценностям, – вечером Дуксия дает пир. В честь вашего вступления в должность.
– Благодарю. Я буду обязательно, но сейчас мы едем на верфи.
Марселю страшно хотелось поглядеть, что дуксы сделают с камнями, но не отставать же от Алвы! Валме бросился за герцогом и догнал его на лестнице, утыканной неизбежными хвостатыми красотками. Рядом с кэналлийцем топал взволнованный Варчеза.