Яд минувшего

3

Удар. Страшный, непонятный, будто сердце выдрали… Больно. Что же это такое, твари вы закатные?! А, что бы ни было… не умирать же.

Откуда и как взялся холод, разом выморозивший все, и даже солнце, Алонсо не понимал, просто он должен был согреться. Немедленно. То бишь схватиться с врагами и их убить, но сгрудившиеся в баталии сине-зеленые пехотинцы не годились. Не то. Нужны другие.

Маркиз Алвасете впился взглядом в поле боя и почти сразу увидел, что искал. Большой генеральский штандарт, под ним – компания разодетых «павлинов», а чуть впереди около сотни всадников. Охрана? Плевать. Как смог разглядеть? Тем более плевать, но если немедленно не добраться до этих красавцев и не отправить их в Закат, тебе конец – или с ума сойдешь, или душа разорвется, а может, и всё разом.

Ни свихнуться, ни сдохнуть до победы Алонсо себе позволить не мог, значит, он не свихнется и не сдохнет. А то, что добыча прячется чуть ли не в самой середине вражеских построений, не беда, достанем.

Где он и что и зачем творит, Алва осознавал полностью, и при этом от него не осталось ничего, кроме спелёнатой холодом боли и рассудка, пока еще живого. Привычное к передрягам тело действовало безупречно. Бережно, но быстро направляло жеребца вниз по склону, подавало знак эскорту, вглядывалось в разрыв между своими, для начала своими, пехотинцами…

Пора. В правой руке поводья сменяются клинком, ноги отдают нужный приказ, и ставшие единым целым человек и конь несутся вперед. Там промежуток в линии сражающихся баталий и почти такой же – у гайифцев. Это дорога вглубь чужих порядков, если не медлить, выйдет добраться до ничего не подозревающих мерзавцев и убить.

Яростно ржет, заводясь на скаку, Лирио, но это кстати; впереди блестит вода, бьет по глазам ядреная болотная зелень. Прыжок через ручей и дальше диким галопом по затопленному войной и солнцем полю. Те, кто мелькает по сторонам и мгновенно исчезает позади, не нужны. Это люди, но могли быть и камни, и деревья… Они есть, их нет, они не важны, сами не лезут, не мешают, и ладно.

Взгляд выискивает и безошибочно находит дорогу. Лирио рвется изо всех сил, вытягивается почти в струну, огибает очередную толпу паонского сброда, и на пути встает шеренга белых с золотом всадников. На одинокого чужака имперцы смотрят сперва с любопытством и удивлением, потом начинают беспокоиться, но осознать происходящее не успевают, а смерть уже рядом.

Ближайшие двое. Левый лишь тянется к ольстре, правый уже ухватился за эфес, только поздно. Мориск привычно чуть укорачивает шаг, чтоб хозяину было сподручней, клинок очерчивает сияющий круг, во все стороны брызжет кровь. Тела неудачников еще падают, а Лирио уже проскочил дальше, и словно бы чужое сознание бесстрастно отмечает – вот она, цель. Добрался.

Ветер шевелит полотнище с синим павлином и золотыми розами, под ним несколько пестро-блестящих господ да свора господ поскромнее-помельче. Таращатся на вынесшийся из ниоткуда смерч, кто-то тычет вперед подзорной трубой… Сзади накатывает знакомый рев. Молодцы парни, вовремя догнали. Теперь не нужно прорываться, и выбирать не нужно, так что, друг мой гривастый, помедленней, хозяину нужны все.

Галоп Лирио становится короче. Кинувшаяся спасать начальство охрана сшибается с подоспевшими эгуэстрос. Не осилят, куда им… Это так странно – рубить наотмашь, не чувствовать отдачи и при этом видеть, как некто в вороненых доспехах крутится посреди гайифского птичника, рассыпая смертельные удары, серебристый мориск, чем может, помогает хозяину, а рядом мелькают родные синие плащи.

Он не может этого видеть, он это видит. Как? Потом, все потом! А «павлины» не были готовы к встрече с таким зверьем чуть ли не в середине своих порядков, они чувствовали себя в безопасности. И умирали, не успев узнать, кто принес им смерть. Жаль, лучше бы поняли, особенно вот тот, с орденской цепью… Кавалер Большой Паонской Звезды бесславно и безропотно отправляется в Закат, к тварям, зато осанистый полковник шарахается за флагшток. Прикрыться знаменем – это так по-имперски…

Лирио сносит сразу двоих, и знаменщика-часового, и труса, наперерез выскакивает кто-то тощий в белом! Развернуться, насадить на острие, оглянуться в поисках следующего… Что, все? Так и есть – последняя жертва, какой-то адъютантик, соскальзывает с клинка и валится вниз, подведенные на паонский манер, уже незрячие глаза таращатся на полуденное солнце. Вокруг только свои, зато дальше…

Пехотные командиры гайифцев, поначалу обалдевшие от столь наглого вторжения, похоже, очнулись. Зашевелились и начали смыкаться ближайшие баталии, затрещали первые выстрелы, но прорубаться сквозь чужие ряды Алонсо больше не собирался. Исступление ушло, быстрота взгляда и мысли – нет. Остался и въевшийся в грудь холод, но он почти не мешал.

Идти лучше там, где тебя не ждут. Выкинуть зрительную трубу было несусветной глупостью, но то, что путь назад перекрыт, видно и так, а вот впереди проход еще остается. То ли не успевают, то ли медлят со страху.

Трепануть по шее коня, бросить подоспевшему адъютанту:

– Зови!

Переливчатый алвасетский свист разрывает шум боя, не додравшийся Лирио встает в свечку и коротко, громко ржет, дескать, вперед, за мной! Ну давай, дружище… Жеребец легко перемахивает расфуфыренные трупы, походя топчет чужое знамя, не нарочно, но так Великому Павлину и надо.

Эгуэстрос, на ходу подбирая немногих своих раненых или спешенных, мчат за вожаком. Сине-зеленые баталии сдвигаются, но медленно, мушкеты раз за разом выдыхают дым, свистят пули, но свою ты никогда не услышишь, только чужие.

Вновь ставшее горячим солнце уходит за спину, в лицо бьет ветер. Хорошо, что он вернулся, как и запах дыма, грохот копыт, треск выстрелов… Когда война вдруг перестает кричать, становится жутко.

4

По-настоящему сломать вражеский строй и в этот раз не получилось, но отбросили «павлинов» изрядно. Смешав ряды, сине-зеленые убрались на «свою» сторону ручья, и теперь имперские офицеры спешно наводили порядок в упавших духом баталиях.

У талигойцев с духом к полудню выровнялось, но отдых требовался и им, да и насчет порядка… В последнем натиске рота Хейла, слава Создателю, в толпу не превратилась, но позлился и поорал капитан изрядно, а некоторых особо дурных пришлось и затрещинами в себя приводить. Ничего, опомнились, но вот ведь насмешка какая – в этой битве больше приходилось своих гонять, а с имперцами хорошо, если полудюжиной ударов обменялся. Даже непонятно, убил кого или так… подранил. Пожалуй, того тощего сержанта с алебардой получилось приложить как следует. Сначала по локтю, а потом и в бок достать – ну невзлюбил с некоторых пор Стивен алебарды и их обладателей. Потом был пикинер без пики, зато с тесаком, но этот как-то быстро канул за спины товарищей…

– Ты как? – Варден, о котором Хейл уже начинал беспокоиться, вывалился откуда-то слева и теперь созерцал командира, словно мерку снимал. – Живой?

– Похоже на то, – хмыкнул Стивен, вытирая пот с лица и одновременно размазывая по нему же пороховую копоть.

– Не врешь? Выглядишь, прямо скажем, не очень.

На такое можно лишь отругнуться, и Хейл отругнулся, заодно убедившись, что не сорвал на своих остолопов голос. Проверить по-быстрому, не случилось ли в горячке боя чего незамеченного, правда, тоже решил. Голова, шея, плечи, руки, торс, ноги… Вроде бы цел, хотя крепкая кожаная куртка на плече и продрана. Спасибо, сама рука в порядке… Кто и когда сумел зацепить, и вообще, имперцы это или свои в толчее, было решительно непонятно. Ладно, это не так уж и важно, раз собственная шкура даже не поцарапана.

– Не вру, – подвел итог капитан. Пересохшее, нахватавшее пыли горло напомнило о себе; чтобы его промыть, пришлось выхлебать последнюю воду из фляжки. – Уф, хорошо! Давай, что ли, потери прикинем…

Варден не возражал, но судьба в лице начальства распорядилась по-своему. Приказ немедленно явиться к полковнику передал один из полковых барабанщиков, видать, никого другого под рукой у Пуэна не оказалось. Выпалив, что велено, гордый своей важностью и нужностью юнец развернулся и помчался назад, пришлось оставлять Вардена приглядеть за ротой и лезть следом.

Господин полковник вырядился в чистый плащ, но выглядел откровенно раздраженным. Это несколько удивляло – дела и у полка, и у всего центра шли вполне прилично, так чего он таким сычом смотрит?

– Ну, капитан, что там у тебя?

Вопрос тоже озадачивал. Все и так прекрасно видно, тут и полсотни шагов не наберется! Но раз спросили, положено отвечать.

– Затишье. «Павлины» отошли за ручей, мы стоим на месте, прихорашиваемся, ждем продолжения. Воду подтащили, выбывших унесли… Вот заряды у стрелков почти закончились.

– Варден с ротой управится?

– Должен, – вот и ответ. Кого-то из соседей ранило, а то и убило… – Да, управится.

– Спрашивать, управишься ли ты с полком, не буду. Ты у меня лучший, значит, должен. В новой шкуре придется меньше скакать и больше смотреть, так что в наследство оставляю свой окуляр.

– У меня есть, – выпалил вконец растерянный Стивен и под хмурым выжидающим взглядом уточнил, – нашел.

– Совсем хорошо, мне грабить никого не придется. Ладно, удачи тебе. Странно все, конечно, но Манрику видней.

– Простите, что видней? – неожиданное и, прямо скажем, странное повышение повлияло на способность говорить членораздельно, зато добавило нахальства. – И куда вы… То есть почему так?

– Я получил предписание маршала, – для вящей убедительности Пуэн хлопнул по поясному футляру для бумаг. – В отсутствие Ожери временно принять командование над всем центром нашей позиции.

– Господин полковник, а что случилось с генералом Ожери?

– Вроде сейчас в ставке, и его прибытия не ожидается. Маршал, как я понял, приболел, Ожери у нас выходит следующим, а за центром следить надо с места. Свободных генералов нет, так что до возвращения маркиза Алвасете выдернули меня. Ничего особенного ждать вроде бы не приходится, но кто его знает…

– «До возвращения…» – дикие глаза на заострившемся лице, бешеный галоп куда-то вглубь вражеских позиций. Пусть кэналлиец и не один, эскадрону сквозь дюжину баталий не прорваться, даже если это эквестры.

– Ах, да… – Пуэн истолковал слова Стивена на свой лад. – Тебе как временному полковнику надо знать. Манрик до конца боя передал маркизу Алвасете большую часть своих полномочий, но сейчас он со своими парнями, похоже, в рейд ушел.

В рейд? Ну, можно сказать и так.

5

Пронеслись сужающимся «коридором», разогнав группу попавшихся по пути мушкетеров, тут же едва не налетели на пики, но вовремя свернули, обтекая некстати оказавшуюся на пути роту, и вот оно, чистое поле с парой обычных в этих краях пологих холмов.

Бой гремит слева, справа, за спиной, но здесь тихо, смело можно потратить пару минут и оглядеться, оценивая, куда кривая вывезла. А вывезла она удачно! Талигойская пехота, отрезанная сплоченными рядами имперцев, осталась далеко позади, зато правее должны вовсю резвиться эскадроны Бласко, проскочившие между «гайифским» центром и «уэртским» крылом армии Каракиса.

Так может, воспользоваться случаем и поискать господина стратега, благо кони еще и не думают уставать, да и зверь в душе не умолк окончательно, пусть и притих? Заманчиво, только место временного командующего Южной армией при этой самой армии. Пусть вредить сейчас и некому – все дураки согнаны в ставку под Манриково крыло, теряться надолго все равно нельзя. Без поводьев сегодня не засбоит лишь Арно, так что лучше поторопиться. Если повезет, они сразу выскочат на Бласко, если повезет не слишком, выскочат не все.

Сколько времени сожрал скрутивший его холод, Алонсо знать не мог, но здравый смысл подсказывал: вряд ли больше получаса. Как раз добраться до распоряжавшегося пехотой центра павлиньего генерала, отправить его к Леворукому и карьером насквозь пролететь чужие порядки. Что ж, выходка была сумасшедшей, но обошлась почти без потерь. Задним числом от таких приключений становится весело, а что пока не стало, так ведь и день, и сражение разве что за половину перевалили…

Выбрать нужную дорогу помог ветер. Смирно стоящий Лирио втянул ноздрями прилетевшие запахи, извернулся и слегка прихватил зубами хозяйский сапог. Почуял чужих лошадей, причем много, но вся гайифская кавалерия на левом фланге. Остается Бласко или, в крайнем случае, алаты.

Когда семейный девиз требует того же, что и здравый смысл, остается лишь броситься навстречу ветру, жаль, скачка вышла короткой. Сразу за дальним холмом под аккомпанемент знакомого пересвиста навстречу вывалилась едва ли не половина резервного эскадрона, оставленного Бласко присматривать за тылами.

– Рэй Алонсо, – поспешил доложить старший, – пока все идет хорошо. Рэй Бласко атакует пеших агаров. Мы несем охрану сзади, но видим лишь тени от облаков.

– Скоро увидите больше.

Безошибочно отыскивать в круговороте атакующих, отходящих, перестраивающихся для нового захода сотен того, кто нужен, в доме Алва умели всегда. Бласко появлению крови соберано не удивился, хуже, что сам Алонсо не обрадовался очередной удаче. Судьба не любит неблагодарности, но крыльев не было, только ветер.

– Ты здесь, – свои в бою не здороваются, к тому же, они сегодня говорили. – Что-то изменилось?

– Ничего, – в самом деле ничего. – Я возвращаюсь к большой армии. Путь свободен?

– Да, но ты здесь, поэтому посмотри и реши, – в руки ложится труба, родная сестра сгинувшей. – Ты ведь о них предупреждал?

Под ударами эгуэстрос агарийская пехота сбивалась в одну большую и нестройную толпу, но внимание Бласко было приковано к движению, что обозначилось в прямо противоположной стороне. Вторая линия уэртской части союзной армии?

– Слева.

– Уже вижу.

Большой конный отряд, тысячи две, не меньше, на рысях подходил к месту боя. Ярко-алые плащи и узкие красные с желтым флажки говорили сами за себя.

– Да, это алаты.

И их вполне можно убить, как того генерала под знаменем, сил хватит, только нужно ли? Затаившийся, но не ушедший ледяной зверь молчит, дескать, думай сам. Алонсо думал. С того мгновенья, как побагровевший Манрик сунул ему записку Арно. То, что против эгуэстрос двинут единственную свободную конницу, напрашивалось, только имелась у наследника соберано еще одна мыслишка. Сбудется или нет?

Бласко, не дожидаясь дополнительного приказа – зачем приказ, если и так все ясно? – разворачивает половину своих навстречу новой угрозе. С этим вопросов нет и быть не может, а вот второй шаг…

– Раз ты здесь, говори, что делаем.

– Ты смотришь.

– Атаку лучше встречать на ходу.

– Спасибо, я знаю. Одолжи плащ.

– Я тоже могу к ним выехать.

– Можешь, но это дело соберано или мое.

Эгуэстрос безмолвно расступаются, давая дорогу. То, что рэй Алонсо здесь, никого не удивляет, он и прежде был с ними, а не стоял на холмах, это придет позже, вместе с короной. Или не придет.

Позади – кэналлийская синева, впереди – алое и золотое. Еще можно бросить коней в галоп, еще можно ударить навстречу. Момента лучше для атаки не подгадать, и все же ждем. Стоим на месте и ждем. Алаты умеют драться, и храбрости им не занимать, но здесь они не по своей воле и вряд ли рвутся в бой, тем более с разгромившими ненавистного Максимилиана кэналлийцами.

Осенняя красно-желтая стена все ближе. Чужаки надвигаются быстрой рысью, а ты стоишь, как стоит встречающее осень дерево. Лирио начинает беспокоиться – еще бы, ведь впереди столько чужих жеребцов. Эгуэстрос за спиной тоже тревожатся, но с места они не двинутся, пока кровь соберано не отдаст приказ или не прольется. Алаты – подданные Уэрты, а Уэрта – вернейший союзник Гайифы. Алаты ненавидят оседлавшую их чужую династию, но ненавидеть – еще не значит сбросить.

Из первых рядов галопом вырывается кто-то на рыжем белоногом коне и в шлеме с соколиными перьями. Один, ни знаменщика, ни сигнальщиков рядом нет. Подчиняясь приказу, рыжий резко переходит на рысь, затем на шаг, но не останавливается. Ты тоже один, и твой клинок спит в ножнах, так почему бы не двинуть Лирио навстречу? Первый шаг, второй, третий… Двое съезжаются, словно отражая друг друга. Еще немного и можно будет скрестить клинки или пожать друг другу руки. Ну, что?

Одинокий алат резко, не оглядываясь на своих, вскидывает руку, и осенние всадники, не сбавляя хода, тут же начинают заезжать вправо. Всё так, они действительно не атакуют. Рыжий встает на дыбы, отшагивает назад, в чужую кирасу ударяет солнце. Вежливость на вежливость, Лирио с готовностью выдает отличную свечку, он бы предпочел драку, но решают люди.

Несколько мгновений, и весь алатский отряд кентером несется вдоль строя эгуэстрос, держа направление куда-то в гайифский тыл. Кэналлийская кровь им не нужна, вернее, нужна не кэналлийская. Когда-нибудь Алат спросит с Уэрты, ну а Талиг спросит с Гайифы прямо сегодня.

Глава 3