Театр в театре. Зарубежные авангардные пьесы 1940–1970-х годов

Действие четвёртое

Сцена погружена в полумрак. Входят Кассий и Сципион.

Кассий идёт направо, затем налево и возвращается к Сципиону.

С ц и п и о н (отчуждённо). Чего ты от меня хочешь?

К а с с и й. Время не терпит. Мы не должны колебаться, пришла пора действовать.

С ц и п и о н. С чего ты взял, что я колеблюсь?

К а с с и й. Ты не пришёл на вчерашнее собрание.

С ц и п и о н (отворачиваясь). Верно.

К а с с и й. Сципион, я старше тебя и не привык просить о помощи. Но в тебе я по-настоящему нуждаюсь. Для этого убийства нужны люди, внушающие уважение, а среди всех этих оскорблённых честолюбцев и жалких трусов только у нас с тобой мотивы, ведущие к убийству, бескорыстны. Я знаю, ты нас не выдашь, но дело не в этом: я хочу, чтобы ты остался с нами.

С ц и п и о н. Понимаю, но остаться не могу.

К а с с и й. Так ты – с ним?

С ц и п и о н. Нет. Но и не против. (Пауза, затем глухо.) Если бы я его убил, моя душа была бы с ним.

К а с с и й. Но ведь он ведь казнил твоего отца!

С ц и п и о н. Да, с этого всё началось. И этим, по сути дела, кончилось.

К а с с и й. Он отрицает всё, во что ты веришь, осмеивает всё, что ты почитаешь.

С ц и п и о н. Да. И тем не менее, что-то во мне напоминает его. Одно пламя сжигает наши души.

К а с с и й. Настало время выбирать. Я заглушил в себе всё, что напоминает его.

С ц и п и о н. А я выбирать не волен: помимо своих я страдаю его страданиями. (Пауза.) Моё несчастье в том, что я всё понимаю.

К а с с и й. Иначе говоря, ты признал его правоту.

С ц и п и о н (кричит). Кассий! Никто не может быть прав!

Пауза. Они смотрят друг на друга.

К а с с и й (наступая на Сципиона, страстно). Так знай же, за то, что он сделал с тобой, я ненавижу его ещё больше!

С ц и п и о н. Он научил меня быть требовательным.

К а с с и й. Нет, довёл до отчаяния! А ввергнуть юную душу в отчаяние – преступление, с которым не может сравниться ни одно, совершённое им. Оно вполне оправдывает его убийство.

Кассий направляется к выходу. Входит Геликон.

Г е л и к о н. Кассий, я тебя искал. Калигула устраивает небольшую приятельскую встречу. Ты должен присутствовать. (Поворачивается к Сципиону.) А ты, голубчик, не нужен. Можешь быть свободен.

С ц и п и о н (оборачивается в дверях к Кассию). Кассий!

К а с с и й (очень тихо). Да, Сципион?

С ц и п и о н. Попробуй меня понять.

К а с с и й (очень тихо). Нет, Сципион.

Сципион и Геликон уходят.

За кулисами раздаётся лязг оружия. Справа появляются два стражника. Они ведут двух дрожащих от страха патрициев.

1 – й п а т р и ц и й (стражнику, пытаясь взять себя в руки). Послушай, чего от нас хотят среди ночи?

С т р а ж н и к. Садись!

Указывает на ложе справа.

1 – й п а т р и ц и й. Если нас собираются убить, к чему эти сложности?

С т р а ж н и к (старому патрицию). Садись, старый осёл!

С т а р ы й п а т р и ц и й. Придётся подчиниться. Вероятно, этот человек ничего не знает.

С т р а ж н и к. Вероятно, милашка, вероятно.

Уходит.

1 – й п а т р и ц и й. Я же говорил, что надо действовать быстрее. Теперь нам не избежать пытки.

К а с с и й (садится, спокойно). В чём дело?

1 – й п а т р и ц и й и с т а р ы й п а т р и ц и й. Заговор раскрыт.

К а с с и й. А дальше?

С т а р ы й п а т р и ц и й (дрожа). Пытка!

К а с с и й (бесстрастно). Однажды Калигула дал 80 000 сестерциев рабу, который даже под пыткой не сознался в своём воровстве…

1 – й п а т р и ц и й. Немногого же мы добились!

К а с с и й (продолжает). …явное доказательство того, что мужество ему по душе. Полезно иметь это в виду. (Старому патрицию.) Может быть, хватит стучать зубами? Нашёл время!

С т а р ы й п а т р и ц и й. Дело в том, что…

К а с с и й (невозмутимо). Вам известна любимая фраза Калигулы?

С т а р ы й п а т р и ц и й (почти плачет). Да. Он сказал палачу: «Убивай медленно, дай ему почувствовать, как он умирает».

К а с с и й. Нет, другая, получше. После одной казни он, зевнув, произнёс: «Больше всего меня восхищает собственная бесчувственность».

1 – й п а т р и ц и й. Слышите?

Лязг оружия.

К а с с и й (продолжает). Что раскрывает слабую сторону его психологии.

С т а р ы й п а т р и ц и й. Может быть, хватит философствовать? Нашёл время!

В глубине сцены появляется раб, который приносит оружие и кладёт его на ложе.

К а с с и й (не замечая раба). Нельзя не признать, что этот человек оказывает на всех положительное влияние. Он заставляет думать. Опасность – вот что принуждает думать, и вот почему его так ненавидят.

С т а р ы й п а т р и ц и й (дрожит). Смотри!

К а с с и й (замечает оружие, его голос несколько меняется). Ты, кажется, прав.

1 – й п а т р и ц и й. Надо было действовать. Мы слишком долго выжидали.

К а с с и й. Пожалуй. Но сейчас говорить об этом поздно.

С т а р ы й п а т р и ц и й. Какой ужас! Я не хочу умирать!

Он встаёт и направляется к двери. Входят два стражника и силой возвращают его на место. Первый патриций съёживается на своём ложе. Кассий говорит что-то неразборчивое. Внезапно из глубины сцены раздаются резкие дребезжащие звуки цитр и цимбал. Патриции замолкают и оглядываются. Позади занавеса появляется тень Калигулы в короткой тунике танцовщицы, с цветами в волосах. Калигула делает несколько нелепых танцевальных движений и исчезает. Чуть позже стражник торжественно объявляет: «Представление окончено!» В это время незаметно входит Цезония. Услышав её ровный голос, все вздрагивают.

Ц е з о н и я. Калигула велел мне передать, что если прежде вас вызывали сюда для обсуждения государственных дел, то сегодня вы приглашены для общения посредством искусства. (Пауза. Прежним тоном.) К этому он добавил, что нежелающим общаться подобным образом будут отрублены головы. (Патриции молчат.) Прошу простить за настойчивость, но мне поручено узнать, понравился ли вам танец.

1 – й п а т р и ц и й (нерешительно). Да, Цезония, понравился.

С т а р ы й п а т р и ц и й (признательно). Конечно!

Ц е з о н и я. А тебе, Кассий?

К а с с и й (хладнокровно). Это высокое искусство.

Ц е з о н и я. Отлично, я передам ваши мнения Калигуле.

Входит Геликон.

Г е л и к о н. Кассий, ты действительно считаешь это высоким искусством?

К а с с и й. В определённом смысле.

Г е л и к о н. Понятно. Ты – мужественный человек, Кассий. Двоедушный, как любой патриций, и вместе с тем – мужественный. А я – нет. И всё же я вам пальцем не позволю коснуться Кая, даже если он сам этого захочет.

К а с с и й. Не собираюсь устраивать с тобой дискуссий, однако замечу, что твоя преданность заслуживает всяческих поздравлений. Меня восхищают преданные слуги.

Г е л и к о н. Да, я служу безумцу, а кому служишь ты? Добродетели? Послушай меня. Я родился рабом и сперва, как подобает честному человеку, добросовестно плясал под плетью. Кай не устраивал со мной дискуссий, он просто освободил меня и взял к себе во дворец. И здесь я увидел вас, добродетельных и благородных. Увидел пошлые и мерзкие лица тех, кто никогда в жизни не страдал и не подвергался опасности. Увидел, что под вашими парадными одеждами скрываются ничтожные, трусливые и скупые души. И вы – смеете его судить? Вы, лавочники добродетели, мечтающие о безопасности, как молодые девицы о замужестве, вы, которые умрёте от страха, так и не узнав, что лгали всю жизнь – вы смеет судить того, страданию которого нет конца, того, кто ежедневно истекает кровью из тысячи новых ран? Так знайте же, сначала вам придётся убить меня! Кассий, можешь презирать раба, но его преданность выше твоей добродетели, потому что он ещё способен любить своего несчастного хозяина и защитить его от ваших вероломных речей и благородной лжи…

К а с с и й. Милый Геликон, ты ударился в красноречие. А ведь когда-то у тебя был неплохой вкус.

Г е л и к о н. Зато вам всем вкус изменяет! Как старые супруги, вы до последнего волоска похожи друг на друга! Не бойся, я возьму себя в руки. Просто я… Взгляни мне в лицо! Гляди внимательно! Вот так. Ты видел сейчас лицо врага.

Уходит.

К а с с и й. Пора действовать. Побудьте пока здесь.

Уходит.

С т а р ы й п а т р и ц и й. Побудьте, побудьте! А может, мне хочется уйти. (Сопит.) Здесь пахнет смертью.

1 – й п а т р и ц и й. И ложью. (Грустно.) Я сказал, что танец мне понравился.

С т а р ы й п а т р и ц и й (примирительно). Так оно и есть. В определённом смысле.

Быстро входят несколько патрициев и всадников.

2 – й п а т р и ц и й. Не знаете, что случилось? Император велел нам явиться.

С т а р ы й п а т р и ц и й (рассеянно). Наверное, посмотреть его танец.

2 – й п а т р и ц и й. Какой ещё танец?

С т а р ы й п а т р и ц и й. Ну, одним словом, общение посредством искусства.

3 – й п а т р и ц и й. Мне сказали, что Калигула тяжело болен.

1 – й п а т р и ц и й. Так оно и есть.

3 – й п а т р и ц и й. Что с ним? (С восторгом.) Клянусь богами, он умирает!

1 – й п а т р и ц и й. Вряд ли. Его болезнь смертельна только для других.

2 – й п а т р и ц и й. Я тебя понял. Но ведь существуют болезни менее тяжёлые и не столь опасные для нас?

1 – й п а т р и ц и й. Увы, его болезнь не терпит конкуренции! Прошу прощения, мне надо повидать Кассия.

Уходит. Появляется Цезония. Непродолжительное молчание.

Ц е з о н и я (с безразличным видом). Калигула тяжело болен. Только что у него началась кровавая рвота.

Патриции окружают её.

2 – й п а т р и ц и й. О всемогущие боги, клянусь, что в случае выздоровления Калигулы внесу в государственную казну двести тысяч сестерциев!

3 – й п а т р и ц и й (театрально). О Юпитер, возьми мою жизнь вместо него!

Входит Калигула.

К а л и г у л а (направляясь ко 2-му патрицию). Луций, я с благодарностью принимаю твой дар. Завтра к тебе придёт мой казначей. (Подходит к 3-му патрицию и обнимает его.) Октавий, ты не можешь себе представить, как я растроган! (Молчание. Нежно.) Значит, ты меня любишь?

3 – й п а т р и ц и й (убеждённо). Цезарь, нет ничего на свете, чего бы я ни отдал ради тебя!

К а л и г у л а (снова обнимает его). Ах, Октавий, я не заслужил твоей любви. (3-й патриций протестует.) Нет-нет, уверяю тебя, я не достоин. (Подзывает двух стражников.) Уведите его! (3-му патрицию, тихо.) Иди, друг. И помни, что Калигула отдал тебе своё сердце.

3 – й п а т р и ц и й (начиная догадываться). Куда меня ведут?

К а л и г у л а. На казнь. Ты ведь отдал свою жизнь вместо моей. Представь, я чувствую себя гораздо лучше. Исчез отвратительный привкус крови во рту. Октавий, ты меня излечил. И счастлив, наверное, что отдаёшь жизнь за своего императора? А я вновь здоров и готов вкусить все радости жизни.

Стражники хватают 3-го патриция, он сопротивляется и кричит.

3 – й п а т р и ц и й. Не надо! Не надо! Я пошутил!

К а л и г у л а (мечтательно). Скоро вдоль дороги к морю расцветут мимозы. Женщины оденут лёгкие туники. И надо всем – просторное холодное небо. Ах, Октавий! Какая ирония судьбы!

Стражники тащат 3-го патриция к двери. Цезония легонько его подталкивает.

К а л и г у л а (поворачивается, неожиданно серьёзно). Друг мой, если бы ты по-настоящему любил жизнь, ты не играл бы с ней так безрассудно.

Стражники и 3-й патриций удаляются.

К а л и г у л а (возвращаясь к столу). Проигравший расплачивается. (Пауза. Он поворачивается к остальным.) Кстати, мне пришла в голову замечательная мысль, которой спешу с вами поделиться. До сих пор моё правление было слишком благополучным. Ни тебе эпидемии чумы, ни изуверской религии, ни даже государственного переворота, короче говоря, ничего такого, что сохранилось бы в памяти потомков. Так вот, я в какой-то степени компенсирую чрезмерное благоволение судьбы. Не знаю, понимаете ли вы меня… (Со смешком.) Одним словом, я заменяю вам чуму. (Меняет тон.) Но тише, тише! Идёт Кассий. За дело, Цезония.

Быстро уходит. Появляется Кассий, с ним 1-й патриций.

Цезония торопливо подходит к Кассию.

Ц е з о н и я. Калигула умер.

Она отворачивается, как бы в слезах, и пристально глядит на патрициев. Все молчат и имеют довольно подавленный вид.

1 – й п а т р и ц и й. Ты… ты в этом уверена? Не может быть! Он только что танцевал.

Ц е з о н и я. Танец его и сгубил.

Кассий быстро переходит от одного патриция к другому и возвращается к Цезонии. Все молчат.

Ц е з о н и я (медленно). Кассий, почему ты молчишь?

К а с с и й (так же медленно). Какое великое несчастье.

Быстро входит Калигула и направляется к Кассию.

К а л и г у л а. Отлично сыграно, Кассий! (Поворачивается и смотрит на остальных. С раздражением.) Ну ладно! Не вышло – и не надо. (Цезонии.) Не забудь о том, что я сказал.

Цезония молча смотрит вслед Калигуле.

С т а р ы й п а т р и ц и й (неутомимо). Цезония, не болен ли он?

Ц е з о н и я (со злостью глядит на него). Нет, милашка, не болен. Но если хочешь знать, он спит всего два часа в сутки и целыми ночами бродит по коридорам своего дворца. Тебе никогда не догадаться, о чём он думает в эти изнурительные ночные часы. Болен? Нет, он не болен. По крайней мере до тех пор, пока не придумают название для его болезни и лекарство от язв, покрывших его душу.

К а с с и й (задетый). Ты права, Цезония. Мы знаем, что Кай…

Ц е з о н и я (быстро). Да, знаете. Но, как и все, кто лишён души, не в силах помочь тому, у кого её слишком много. Слишком много! Вас это, кажется, беспокоит? Ну что ж, назовите это болезнью – всё сразу станет на свои места. (Другим тоном.) Кассий, ты когда-нибудь любил?

К а с с и й. Я слишком стар для этого, да и не уверен, что Калигула даст мне время для подобных занятий.

Ц е з о н и я (овладев собой). Пожалуй. (Садится.) Я чуть не забыла про указания Калигулы. Вам, наверное, известно, что сегодняшний день посвящён музам?

С т а р ы й п а т р и ц и й. Согласно календарю?

Ц е з о н и я. Согласно Калигуле. Он велел позвать сюда поэтов, которым предложит тему для импровизации, и высказал пожелание, чтобы те их вас, кто пишет стихи, тоже принял участие в конкурсе. В частности, рекомендовал Сципиона и Метелия.

1 – й п а т р и ц и й. Но мы не готовились.

Ц е з о н и я (как будто не расслышав, безразличным голосом). Естественно, будут награды. Будут и наказания. (Патриции несколько отступают.) Могу сказать по секрету: не слишком тяжёлые.

Входит Калигула. Он выглядит мрачнее обычного.

К а л и г у л а. Всё готово?

Ц е з о н и я. Всё. (Стражнику.) Введи поэтов.

По-двое входят поэты и, шагая в ногу, направляются в правый конец сцены. Их около десятка.

К а л и г у л а. А остальные?

Ц е з о н и я. Сципион! Метелий!

Сципион и Метелий присоединяются к поэтам. Калигула садится слева, в глубине сцены, рядом с ним – Цезония и остальные патриции. Короткая пауза.

К а л и г у л а. Тема: смерть. Время: одна минута.

Поэты принимаются торопливо писать на своих табличках.

С т а р ы й п а т р и ц и й. А кто входит в жюри?

К а л и г у л а. Я. Этого недостаточно?

С т а р ы й п а т р и ц и й. Нет, почему же, почему же!

К а с с и й. Кай, ты участвуешь в конкурсе?

К а л и г у л а. Это излишне. Я давно уже создал композицию на эту тему.

С т а р ы й п а т р и ц и й. С ней можно познакомиться?

К а л и г у л а. Я повторяю её ежедневно.

Цезония тревожно смотрит на него.

К а л и г у л а (грубо). Тебе не нравится моё лицо?

Ц е з о н и я (тихо). Прости.

К а л и г у л а. Ради бога, оставь это смирение! Я и без того с трудом тебя выношу, а тут ещё смирение!

Цезония медленно поднимается.

К а л и г у л а (Кассию). Я продолжаю. Композиция, созданная мной, доказывает, что я – единственный поэт, слышишь, Кассий, единственный поэт, у которого слова не расходятся с делом.

К а с с и й. Всё дело во власти.

К а л и г у л а. Совершенно верно. Тем, кто лишён власти, приходится творить. А я не нуждаюсь в творчестве: я живу. (Грубо.) Ну что, готовы? 1 – й п а т р и ц и й. Кажется, да.

В с е. Готовы.

К а л и г у л а. Тогда слушайте. Каждый из вас будет по очереди выходить из общего ряда. Первый начнёт чтение. Когда я свистну, он замолчит, и начнёт следующий. И так далее. Победителем окажется тот, кого я не прерву. Приготовились! (Поворачивается к Кассию, доверительно.) Во всяком деле необходима организация, даже в искусстве. (Поэтам.) Начали!

Свисток.

1 – й п о э т. О смерть, когда за чёрною рекой…

Свисток.

Поэт отходит налево. Остальные будут делать то же самое. Механическая сцена.

2 – й п о э т. Три мойры в глубокой пещере…

Свисток.

3 – й п о э т. Тебя я призываю, смерть…

Яростный свисток.

4-й поэт принимает позу декламатора, но не успевает раскрыть рта, как раздаётся свисток.

5 – й п о э т. Когда я был ребёнком малым…

К а л и г у л а (кричит). Послушай, какая может быть связь между смертью и детством идиота? Отвечай!

5 – й п о э т. Кай, я ещё не кончил…

Пронзительный свисток.

6 – й п о э т (откашливается). Неумолимая, она бредёт…

Свисток.

7 – й п о э т (загадочно). Бесцветная и многословная молитва…

Прерывистый свисток.

Сципион выходит без таблички.

К а л и г у л а. Твой черёд, Сципион. Ты – без таблички?

С ц и п и о н. Обойдусь без неё.

К а л и г у л а. Тогда начинай.

Он перебирает во рту свисток.

С ц и п и о н (стоит совсем рядом с Калигулой, но не глядит на него. Устало.)

К а л и г у л а (тихо). Довольно. (Сципиону.) Ты слишком молод, чтобы по-настоящему знать о смерти.

С ц и п и о н (глядя на Калигулу). Я был ещё моложе, когда потерял отца.

К а л и г у л а (внезапно отвернувшись). Эй, стройся! Плохой поэт – слишком тяжёлое испытание для моего вкуса. До сих пор я надеялся, что мы – союзники, и думал о вас как о последнем отряде моих защитников. Всё тщетно, отправляйтесь в стан моих врагов! Поэты – против меня, и это конец. Выходите строем. Проходя мимо, лижите таблички, чтобы стереть с них следы своих безобразий. Внимание! Шагом марш!

Ритмические свистки. Поэты, шагая в ногу, уходят направо, облизывая по пути таблички.

К а л и г у л а (очень тихо). Уйдите все.

У двери Кассий трогает 1-го патриция за плечо.

К а с с и й. Пора!

Сципион слышит это, в нерешительности останавливается на пороге и возвращается к Калигуле.

К а л и г у л а (зло). Ты можешь оставить меня в покое, как это сделал когда-то твой отец?

С ц и п и о н. Я знаю, Кай, что всё бесполезно – ты уже принял решение.

К а л и г у л а. Уйди.

С ц и п и о н. Ухожу. Кажется, я всё понял. Ни у тебя, ни у меня, так на тебя похожего, нет никакого выхода. Я уеду отсюда, чтобы открыть причину всего этого. (Пауза. Он смотрит на Калигулу. С ударением.)

Прощай, друг! Когда будешь кончать со всем, не забывай, что я любил тебя.

Уходит. Калигула смотрит ему вслед. Движение. Однако он резко встряхивается и возвращается к Цезонии.

Ц е з о н и я. Что он сказал?

К а л и г у л а. Тебе этого не понять.

Ц е з о н и я. О чём ты думаешь?

К а л и г у л а. О нём. О тебе. Впрочем, это одно и то же.

Ц е з о н и я. Что?

К а л и г у л а (глядит на неё). Сципион ушёл – с дружбой покончено. Одному теперь удивляюсь: почему ты ещё здесь?

Ц е з о н и я. Потому что я тебе нравлюсь.

К а л и г у л а. Не поэтому. Если бы я тебя убил, то, наверное, понял бы, почему.

Ц е з о н и я. Прекрасный выход, можешь им воспользоваться. Но не лучше ли позволить себе хоть недолго жить свободно?

К а л и г у л а. Уже несколько лет я живу свободно.

Ц е з о н и я. Я имею в виду другое. Пойми же меня! Как, наверное, прекрасно жить и любить, оставаясь невинным.

К а л и г у л а. Каждый обретает свою невинность по-своему. (Пауза.) Однако убить тебя не помешает. (Смеётся.) Твоя смерть станет вершиной моей жизни.