Эпоха крови и пурпурных слез

– Я ввел его в курс дела по телефону, – вполголоса пояснил Пак на ухо Мирэ, когда мужчина в халате им поклонился.

– Славно, – так же тихо сказала она Сон-Хо и поприветствовала врача поклоном. По крайней мере, не придется сейчас тратить время и пересказывать слова Джина.

Отпустив Сонга со специалистом, Мирэ плюхнулась в потертое кресло и вытянула гудящие ноги. Вздохнув, она достала телефон и увидела уведомление от Но Йунг. Открыв мессенджер, Мирэ прочитала неутешительное сообщение: «Госпожа Вон, я пригласила специалиста из отдела аналитики, но нам так и не удалось восстановить данные по делу Ким Ханьюла. Судя по всему, систему атаковал вирус. Мы пытаемся выяснить, как это произошло и есть ли возможность восстановить данные».

– Просто потрясающе… – пессимистично прошептала Мирэ и сложила телефон. Упрятав его в нагрудный карман пиджака, она подняла глаза к экрану телевизора, где на беззвучном режиме крутили какую-то историческую дораму. Время шло, картинка на экране не торопилась меняться, и Мирэ не заметила, как задремала.

Ветер, прорываясь через распахнутые двери и окна, разгонял по помещению мерный перезвон колокольчиков. Ханок[16], как шкатулка с сушеными листьями, полнился запахами эфирных масел, благовоний и краски. Рулоны шелковой материи и свитки рисовой бумаги лежали кипами на полках, куда падал солнечный свет. Вдоль одной из стен стояли натянутые холсты. Одни были совершенно чистыми, другие покрыты подмалевками, готовые произведения стояли лицом к стене, чтобы изображения не выгорели на солнце.

Перезвон колокольчиков вдруг прекратился, будто ветер поймали в ловушку. Солнечный свет очертил чьи-то множественные тени. С появлением неизвестных воздух затрещал от напряжения, тишину вспорол громкий чиркающий звук…

Манящий запах эфирных масел стал отдавать горечью и резать легкие, весеннее тепло показалось чрезмерным. За считанные мгновения вспыхнул огонь. Он неистовым ураганом распространился по комнате, пожирая рулоны шелка и картины. Кто-то громко закричал.

Тихий звонок лифта показался ударом в гонг. Вздрогнув от испуга, Мирэ проснулась и почувствовала странную боль в районе солнечного сплетения. Тихо шикнув, она выпрямилась и прижала руку к груди, пытаясь понять, чем вызван болезненный приступ, но тот прошел так же быстро, как и появился. В этот момент вернулся врач. Выглядел он озадаченным, что заставило Мирэ быстро подняться на ноги, к тому же хотелось поскорее отделаться от странного ощущения удушья. Не отставая от нее, Сон-Хо вскочил с дивана и скоро оказался рядом.

– Ваши слова подтвердились… – вздохнул главный врач, машинально спрятав руки в карманы халата. – Господин Сонг действительно утверждает, что он из одна тысяча восемьсот двадцать четвертого года, более того, он и правда считает себя ангелом-хранителем, – скептически признался врач, озвучивая то, что Мирэ было и без того известно: эту ерунду она услышала в числе первых. – Честно признаться, это нехорошие симптомы, и тут явно нужна компетентная помощь узконаправленного специалиста. Подобное объяснение, которое нам представил господин Сонг, может являться последствиями посттравматического стрессового расстройства… Поэтому я вам рекомендую немедленно обратиться к психиатру. Желательно выйти из этого состояния как можно скорее. Направление для пациента выпишут на стойке регистрации, госпожа Вон…

– Постойте, – не привыкшая оставлять спорные моменты без разъяснений, Мирэ вежливо привлекла внимание врача к себе. – Нельзя ли поручить это родственникам господина Сонг Джина?

– Боюсь, что нет, – прямо ответил главный врач и замолчал. Мирэ показалось, что обстановка накалилась до предела. Притих даже Сон-Хо. Сделав глубокий вдох, главный врач продолжил:

– Пока мы общались с господином Джином, медсестра пробила его по базе данных и… нашла приличное количество мужчин в возрасте от двадцати пяти до сорока лет по имени Сонг Джин, но ни один из них не был вашим подопечным. Судя по всему, у нашего друга нет никаких документов, он невидимка. И мы не обнаружили никого из его потенциальных родственников.

«Проклятье…» – у Мирэ подгибались ноги от усталости, но теперь все тело готово было рассыпаться, как фальшивая ваза. Очевидно, главный врач догадался, о чем она подумала, поэтому сразу перешел к делу:

– Госпожа Вон, поскольку вы привели к нам Сонг Джина, я имею все основания предложить вам закрепиться за ним как попечителю до выяснения всех обстоятельств.

Недолго думая, Мирэ уверенно покачала головой:

– Нет, – отрезала она. Пусть врач признал Джина не вполне дееспособным из-за отсутствия банальных документов и пережитого стресса, Мирэ не собиралась становиться чьим-то попечителем, хотя прекрасно знала, что подобная процедура не была редкостью и активно использовалась на западе.

– Одну секунду, – вклинился в диалог Сон-Хо и потянул Мирэ в сторону.

Извинившись перед врачом, Вон отошла за угол вместе с ассистентом и непонимающе развела руки.

– Только подумай, – начал Пак, опережая ее шквал негодования. – Подобный жест доброй воли поднимет шум вокруг твоей персоны, совет директоров еще пристальнее обратит на тебя внимание! К тому же господин Сонг пообещал вернуть ценные бумаги. Бросать его сейчас по меньшей мере неправильно.

– Сон-Хо, это не шутки. Я готова вытерпеть вранье насчет Чосона, насчет амнезии и прочего, но подумай сам – все это выглядит слишком подозрительно. Тебе не кажется странным, что Джин появился именно в тот момент, когда председатель фонда и совет директоров решили сместить действующее руководство аукционного дома?

– Ты думаешь, в этом как-то замешана Чин?.. – Сон-Хо упер руки в бока и задумчиво закусил губу.

– Разумеется. Кому еще есть выгода в том, чтобы перехватить дело Ким Ханьюла и приставить ко мне своего человека? – Мирэ пораженно вздохнула. – Я согласилась посотрудничать с Джином без каких-либо особых договоренностей, но подпускать его настолько близко к себе – это перебор.

– Ты утрируешь, – простонал Сон-Хо. – Я ведь не заставляю вас спать в одной кровати!

У Мирэ зачесались руки из-за желания врезать своему ассистенту, но он вовремя выставил перед собой ладони и для пущей безопасности отскочил назад.

– Ляпнул! Прости, босс! – Сон-Хо выждал момент, а после продолжил: – Я это к тому, что в данный момент держать Джина вблизи не самый плохой вариант. Если он действительно работает на Чин, то у тебя появится шанс через него влезть в дела Минджи. Он сейчас инструмент, который можно использовать, – разумно добавил Сон-Хо. – Предложение врача – это отличный повод для дополнительной огласки и плюс к рейтингу в гонке за кресло директора.

– Куда же без публичной огласки в преддверии выборной кампании… – обреченно признала Мирэ и подавила желание завыть. Как бы она ни упиралась, Сон-Хо не зря получил должность ее доверенного лица и хороший оклад – он знал свое дело и делал его грамотно.

– Прости за давление, босс, – стушевался ассистент. – Но я считаю, что нам нужно использовать возможность.

– Ты прав, Сон-Хо, – Мирэ кивнула. – К тому же я не из тех, на кого можно давить. Идем.

Они вернулись к врачу, в тот же ярко освещенный до рези в глазах коридор. Мирэ подписала необходимые бумаги, но так и не обнаружила Джина в холле. Его что, уже облачили в белую рубашку? Поняв, чем вызвано непонимание у нее на лице, главный врач вогнал ручку в нагрудный карман и указал большим пальцем себе за спину.

– Господин Сонг в отделении хирургии, ему зашивают рану. Порез, который вы видели у него на руке – ножевой. Судя по краям и глубине раны, это было вовсе не кухонное лезвие, а нечто значительно большее.

Врач ушел, а Мирэ снова услышала звонок лифта.

Просто потрясающе! Донельзя красивый раненый ангел-хранитель из Чосона в двадцать первом веке. Мирэ вдруг показалось, что проблемы с головой были не у Джина, а у нее самой… Она едва успела сесть на диван, как к ней подскочил Сон-Хо и протянул телефон.

– Началось… – доложил он, показывая новостной пост.

Нахмурившись, Мирэ забрала из рук Сон-Хо телефон и несколько раз просмотрела сводку. От прочитанного стало не по себе. Вон обернулась к лифту, видя, как на дисплее показался этаж парковки. Вот ведь…

Неужели тот репортер, которого она встретила возле аукционного дома, преследовал их, надеясь сделать сенсацию? Вот она – публичная огласка. Новостной блок, который Сон-Хо показал Мирэ, принадлежал небезызвестному скандальному журналисту. Вон рассчитывала на подобное, но не в таком негативном ключе.

Оставив телефон Сон-Хо на диване, Мирэ бросилась к лифту и нажала кнопку вызова. Кабина быстро поднялась на девятый этаж. Выбрав уровень парковки, Вон напряженно застучала носком туфли, видя перед собой не закрывающиеся двери лифта, а информационный блок, который успел выложить репортер на новостной портал:

«Из карьеристки в альтруистки. – Крупным шрифтом гласил заголовок. – Вон Мирэ, претендентка на должность директора аукционного дома, стала попечителем душевнобольного господина, считающего себя парнем из прошлого. Видимо, Вон Мирэ сочла его очередным экспонатом? Встает вопрос, у кого большие проблемы с головой. Как решение госпожи Вон повлияет на результаты гонки за престижную должность?»

С умиротворяющим звонком двери лифта открылись, выпуская Мирэ на безлюдную парковку. Быстро шагая, она стучала каблуками и оглядываясь, пытаясь обнаружить следы репортера. Лифт остался далеко позади, парковочное место 13А – тоже. После безрезультатных поисков Мирэ тяжело вздохнула – очевидно, разыскать автора статьи уже не получится. Она остановилась возле секции с моргающей лампой, как вдруг душераздирающий вопль заставил ее вздрогнуть.

Болезненный крик волной прокатился по парковке, эхом отдаваясь от высокого потолка. Мирэ раскрыла рот, не понимая, кто это был и чем вызван настолько мучительный вопль. В одном она была уверена наверняка – оставаться на месте было глупейшим решением. Быстро выудив из нагрудного кармана телефон, Мирэ бросилась к машине в секции 13А и дернула ручку, но ключи от авто остались у Сон-Хо.

– Ч-черт!.. – процедив сквозь зубы, Мирэ стала лихорадочно искать номер ассистента в списке контактов. Только обнаружив его, она нажала на вызов, но связь внезапно оборвалась из-за отсутствия сигнала на подземной парковке.

В этот момент раздался глухой хруст, затем кто-то издал булькающий всхлип, и Мирэ услышала, как что-то грузно упало на землю. Сразу же наступила гудящая тишина, в которой хрипуче трещала мигающая лампа. Страх когтями вцепился в Мирэ. Отступив от черного седана, она медленно двинулась в сторону, надеясь скрыться за высоким джипом и перебежками добраться до лифта.

Мирэ обошла высокий автомобиль и прижалась к его задней двери, аккуратно выглянув из своего укрытия. Кто орудовал на парковке, она не знала и не хотела в это вникать, ей просто хотелось вернуться в здание, светлое и безопасное. Потянуло же ее пойти за репортером… Не увидев никого вблизи, Мирэ, ступая на носочки, перешла к другой машине и скрылась за ней. Попытка рассмотреть что-то за пределами укрытия с треском провалилась – все стекла машины были тонированными. На свой страх и риск Мирэ пригнулась и двинулась дальше, как вдруг совсем рядом услышала хлопанье ткани и тихую поступь.

Прижав обе руки ко рту, она опустилась на землю и притихла, не зная куда деваться. Бегом Мирэ могла выдать себя, оставшись на месте – рисковала попасться. Надеясь использовать последнюю возможность проверить обстановку, она наклонилась к земле и выглянула из-под днища автомобиля. В этот момент Мирэ увидела в проходе между машин полы чего-то черно-бурого и трухлявого. Ткань легко хлопала на несуществующем ветру, судя по звуку шагов, человек передвигался босиком. От увиденного Мирэ бросило в холод. Она быстро оттолкнулась от земли и скрылась за колесом.

Зарывшись в сумочку, Вон извлекла оттуда телефон и еще раз проверила показатель антенн – ничего. Проклятье!.. Как такое может быть в центре города? Мирэ обреченно убрала бесполезный гаджет обратно. Почему Сон-Хо и Джин так задерживались? Понимая, что нужно выбираться своими силами, Мирэ снова прижалась к земле и выглянула из-под днища машины. Больше никого поблизости не было.

Сделав решительный вдох, Мирэ не спеша поднялась на ноги, опираясь на автомобиль. Бесшумно переступив, она сместилась в сторону, как вдруг за спиной расслышала тихий скрип камушков на земле. Все внутри стянулось в тугой узел, а время, казалось, замедлилось. Мирэ медленно обернулась и выронила сумку. Та рухнула на землю, и оттуда вывалились телефон, помада, ручка и пропуск. Но это было совсем не важно.

Увиденное вогнало Мирэ в такой ужас, что она пришла в себя, когда услышала вой машинной сигнализации, которая сработала от ее крика. Развернувшись на месте, Вон побежала.

Боковым зрением Мирэ едва видела, как друг друга сменяли цветные пятна и очертания машин. Она бежала, слыша за спиной стрекочущий рокот преследователя. Инстинктивно обернувшись, Мирэ увидела мешанину черно-бурых тканей, которые трухлявыми лоскутами образовывали подобие классического ханбока. Существо, облаченное в массу хлопка, было не назвать человеком – у него не было лица. Вместо глаз и носа – ужасная натянутая кожа трупного цвета, а изо лба в три ряда росли рога. Рот выглядел как ужасный порез от уха до уха с рядом тонких клыков, которые блестели от слюны и крови. Вязкая алая жидкость струнами летела в разные стороны, как пена из пасти бешеной собаки.

Вытянув уродливые когтистые руки, существо звучно защелкало челюстями. Мирэ снова сорвалась на крик и свернула в сторону, уходя в другую парковочную секцию. Она бежала не глядя и споткнулась обо что-то мягкое и скользкое. Потеряв равновесие, Мирэ упала на землю, в лужу, которой не должно было быть на крытой парковке. Руки погрузились во что-то склизкое и липкое.

Опустив взгляд, Мирэ увидела знакомый бейдж на теле мертвеца. На нее невидящим взглядом глядели выпученные глаза репортера. Шея мужчины была переломана в двух местах и напоминала зигзаг. Под несчастным образовалась большая кровавая лужа, а грудная клетка репортера была вскрыта, как консервная банка.

Благодаря урокам рисунка Мирэ прекрасно знала анатомию, но она никогда не видела вживую богатое и еще горячее нутро человека: вся передняя часть грудины убитого, от рукоятки до мечевидного отростка, была вырвана из тела и, как сороконожка с переломанными лапами, лежала неподалеку в луже крови. Из алого месива на Вон глядели травмированные легкие, порванные вены и аорта сердца, которое вовсе отсутствовало в этой кошмарной массе.

К горлу подкатили тошнота, вопль и слезы, но Мирэ не пошевелилась, парализованная увиденным. Чудовище в ветхом ханбоке вскрыло человека голыми руками и вырвало ему сердце! Все это походило на кошмарный сон, от которого не получалось проснуться…

Мирэ торопливо поднялась на ноги, но не смогла сдвинуться с места: перед ней на расстоянии десяти шагов возникло чудовище, стрекоча, как ядовитая змея перед броском. Из рукавов, черных, дырявых и блестящих от крови, выглядывали длинные белесые руки с такими же уродливо вытянутыми когтями. Собираясь в вязкие капли, алая жидкость стекала с пальцев монстра на голый асфальт.