- -
- 100%
- +
Лето пролетело, словно один день, и тусовка переместилась в столицу. Маня не выносила автомобильных пробок, и по её просьбе Гриня арендовал на осень и зиму ещё и двушку на Садовом кольце, где они стали проводить большую часть времени.
Неожиданно объявился Манин брат, Пётр Лесков – теперь уже не офицер (а если быть точнее, теперь уже не прапорщик) Кантемировской дивизии, а работник какого-то мутного частного охранного предприятия. Он снимал квартиру неподалёку и, увидев случайно младшую свою сестрёнку, понял, что она отнюдь не бедствует, как он себе представлял. С этого момента Пётр стал частым гостем Грини и Мани. Хорошо бы он приходил один, так он ещё приводил с собой своих многочисленных друзей, таких же, как и он, обжор и поддавальщиков.
Особенно им нравилось, взяв у Грини ключи, выезжать с девками «на шашлыки» в дом, снимаемый им в Барвихе. После одного из таких посещений Грине позвонили из Барвихи соседи и сообщили, что дом горит. Гриню пробил холодный пот – под одной из половиц этого дома лежала сумка со всеми их деньгами. Гриня давно уже собирался перевезти её в московскую квартиру, но постоянно что-то мешало. Гриня прыгнул в «Форд» и понёсся в Барвиху, нарушая все дорожные правила.
Когда он приехал, пожарные уже сворачивали шланги. По мокрому пепелищу бродили хозяин дома и представитель страховой компании. Гриня тоже поковырялся в золе, но не нашел никаких остатков ни денег, ни сумки…
Гриня возвращался в Москву в беспредельном отчаянии. Невозможно было представить себе, как он сообщит Мане про утрату денег. Гриня всерьёз опасался, что вслед за деньгами он потеряет и её любовь. Считая брата Мани если не прямым, то косвенным виновником постигшего их несчастья, Гриня заехал к нему домой в надежде получить хоть какую-то компенсацию. Пётр заявил, что не даст ему ни копейки, так как ни он, ни его друзья не имеют никакого отношения к пожару, а что касается пропавших денег, то он бы на месте Грини так не убивался, потому что такую красоту, какой обладает его сестра, очень легко конвертировать в любую валюту. Он, Пётр, может хоть сейчас дать Грине телефон одного очень богатого и влиятельного человека, готового за ночь с Маней выложить весьма кругленькую сумму.
Гриня, возмущённый цинизмом Петра, набросился на него с кулаками, но тот, будучи физически гораздо крепче Грини, смеясь отбил все его наскоки и предложил другой вариант: самому Грине найти себе богатую старуху – с Грининой-то красотой и молодостью это будет совсем несложно. Гриня ответил, что он скорее умрёт с голоду, чем начнет торговать своей любовью.
«Я знаю ещё один красивый и немозолистый способ зарабатывать бабки, – сказал Пётр. – Карточная игра. У моих друзей есть знакомые, которые только этим и живут. Но имеется один нюанс: какой бы ловкостью рук ты не обладал, если станешь действовать в одиночку – попадёшься рано или поздно и будешь жестоко бит».
Гриня спросил, не может ли Пётр свести его с этими людьми, чтобы они взяли его в свою компанию. Петр ответил, что это не так просто, но он попробует.
Гриня покинул Петра несколько приободрённый, попросив его пока ничего не говорить сестре о несчастье с деньгами. Чтобы Маня ничего не заподозрила, он вынужден был срочно, – а потому недорого, – продать свой «Форд», объяснив ей, что сдал машину в ремонт. Чтобы растянуть вырученные деньги, он максимально сократил свои расходы (даже втайне от Мани стал обедать в «Макдональдсе»), в то же время ни в чём не ограничивая её. Она же, как нарочно, пристрастилась к игре в рулетку и спускала порой за ночь сумму, которой могло бы им хватить на месяц скромной жизни.
Настал день, когда Гриня остался с несколькими сотнями рублей в кармане. Размышляя, к кому бы он мог обратиться за помощью, Гриня вспомнил о Тимофее. До Сергиева Посада Гриня добирался на простом рейсовом автобусе. Через одного из семинаристов, бывших на послушании в Лавре, Гриня передал Тимофею записку о том, что ждёт его в парке, с внешней стороны монастырской стены.
Вопреки опасениям Грини, Тимофей пришёл сразу же и встретил его очень приветливо, ни словом не попрекая побегом из семинарии. Гриня чистосердечно рассказал ему обо всём, что с ним приключилось, о своей любви, с которой он не в силах совладать, добавив в заключение, что, как это ни прискорбно, служение Богу – видно, не его стезя. Тимофей ответил, что Бог милостив и прощает ещё и не таких грешников, но сейчас, как он понимает, Гриня больше нуждается не в Божьей, а в его, Тимофеевой, помощи, только он не представляет, какого рода помощь он мог бы Грине оказать. Гриня знал, что у Тимофея нет других доходов кроме скромной стипендии семинариста, и ему неловко было признаться, что он желает получить от Тимофея деньги. Наконец Тимофей по стыдливому молчанию Грини понял, какая помощь от него ожидается, и сказал, что у него есть небольшие сбережения, около десяти тысяч рублей, и он готов их дать Грине с надеждой, что они не будут потрачены на какое-нибудь небогоугодное дело. Гриня клятвенно заверил Тимофея, что траты будут самые богоугодные…
Когда Гриня вернулся в Москву, Маня сказала ему, что его разыскивает Пётр. Гриня помчался к Петру. Манин брат, преисполненный важности, сообщил, что ему удалось договориться с группой честных шулеров, готовых принять Гриню в свою компанию с испытательным сроком; только для начала хорошо бы их как следует угостить.
На ресторан денег явно не хватало, поэтому Гриня набрал различной еды и выпивки в «Пятёрочке» и пригласил будущих коллег к себе домой. Смотрины прошли успешно. Шулера остались довольны приемом. Они были в восторге от красоты Мани, а про Гриню сказали, что с таким честным и располагающим к себе лицом его, несомненно, ждут очень большие успехи в их высокоинтеллектуальном деле.
Обучение и тренинги начались на следующий день. Гриня и здесь оказался замечательным учеником. Он с необыкновенной лёгкостью освоил различные трюки с подменой карт и колод, а также разучил множество условных знаков, которыми подельники обмениваются за карточным столом, используя направление взгляда, мимику, позы и жесты.
Дебют прошёл более чем успешно. За один вечер Гриня заработал около ста тысяч рублей. Проснувшись назавтра в объятиях любимой Мани, он снова почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. В этот же день он накупил Мане множество подарков и вернул долг Тимофею.
Фортуна сопутствовала Грине и в последующие дни. Уже через два месяца они купили новый автомобиль, снова сняли загородный дом на Рублёво-Успенском шоссе, обставили его по Маниному вкусу самой дорогой мебелью, завели домработницу и наняли шофёра-охранника.
Вечерами, свободными от основной работы, Гриня тусовался вместе с Маней на самых модных вечеринках. Однажды Маня показала ему их фотографию в популярном глянцевом журнале. Под фотографией была надпись: «Маруся Лескова, креативный дизайнер-декоратор, правнучка писателя-классика и её бойфренд».
Между тем, бизнес стал пробуксовывать: всё новые и новые московские казино, почуяв неладное, заносили Гриню и его компаньонов в чёрные списки и не допускали за игорные столы. Доходы резко упали. Впрочем, Гриня уже сделал достаточно большие накопления, а со временем можно было перенести деятельность в провинцию, где народ, конечно, не столь денежный, но не менее азартный.
Выйдя однажды поздней ночью из клуба, Гриня и Маня обнаружили, что шофёр-охранник не ждёт их, как обычно, на клубной стоянке. Теряясь в догадках, они наняли такси и помчались по ночной Рублёвке, не особо волнуясь и не предполагая, что жизнь их уже круто изменилась. Ни машины, ни охранника не оказалось и дома. Также пропали все ценные вещи и все деньги. Исчезла и домработница…
Маня забилась в истерике, осознав, что они разорены. Гриня бестолково хлопотал около неё, бормоча, что он всё отыграет в ближайшие же дни, сам, однако, в это не веря. Потом он сделал панический звонок её брату. Пётр сказал, что он сейчас к ним приедет, что в милицию лучше не обращаться, так как проку всё равно не будет. Этот совет как раз и натолкнул Гриню на мысль, что с обращения в милицию и следовало бы начать. Он начал туда звонить, но «02» всё время было занято. Уверив Маню, что милиция вмиг поймает подлых воришек, он вызвал такси и поехал в ближайшее отделение.
В милиции, вместо того, чтобы по горячим следам организовать поимку похитителей, сонный лейтенант подверг Гриню нудным расспросам: кто он такой, на каком основании живёт по этому адресу, откуда у него такие деньги, кто проживает вместе с ним в этом доме, где находилась его сожительница Мария Лескова в момент совершения кражи и тому подобное… В конце концов Гриня сказал, что он передумал подавать заявление, и уже по свету поехал домой.
Там его ждала новая пропажа – теперь исчезла Маня. Повсюду в доме были видны свидетельства её спешных сборов, а на столе в гостиной лежала записка.
Маня писала, что, несмотря на безумную её любовь к нему, в нынешнем их положении верность – совершенно излишняя и глупая добродетель. По совету брата теперь она возьмёт на себя заботу об их счастье и благополучии, потому что она не представляет себе, как они смогут сохранить свою любовь, если будут жить в нищете и голоде. Она просила Гриню не совершать никаких опрометчивых действий и не искать её, пока не получит известий о ней от Петра. Гриня тут же начал звонить Мане на мобильный, но он был отключен… Не отвечал и телефон Петра.
Трудно описать чувства, которые охватили Гриню. Он был убит горем, он был взбешён, он страдал от нестерпимой ревности, он, как никогда, ненавидел свою Маню и… любил её. Утомившись от переживаний, выпавших на его долю за последние часы, он, не раздеваясь, свалился в постель и заснул.
Гриня проснулся в три часа пополудни, и сразу весь ужас постигшего его несчастья снова завладел им. Он решил немедленно ехать к Петру и без всяких объяснений убить на месте этого негодяя. Едва он собрался выходить из дома, как Пётр Лесков явился сам. Гриня схватил с каминной полки увесистую бронзовую статуэтку и со словами «прощайся с жизнью, подлый сутенёр!» бросился ему навстречу.
«Гриня, – спокойно сказал Пётр, даже не пытаясь защищаться, – убей меня, но сначала всё-таки узнай хорошие новости, которые я тебе принёс».
«Говори, – вскричал Гриня, – но знай, что бы ты не сказал, это не спасёт тебя от смерти, ублюдок!»
«Хорошо, хорошо… – согласился Пётр, удобно располагаясь в кресле. – Вот послушай… Есть один очень достойный человек, я как-то о нём упоминал, он положил глаз на Маню, когда она ещё жила с Ковалёвым, и его люди, зная, что я её брат, тогда выходили на меня с очень выгодным предложением… Сегодня я устроил совместный обед Мани с этим господином в его особняке в Жуковке, кстати, недалеко отсюда. Да зачем скрывать? Это депутат Каипов! Слышал о таком?.. Это не просто депутат, это сказочно богатый депутат! Вдовый!.. Правда, уже в солидном возрасте, но для нас ведь это неважно, не так ли?.. Так вот, сегодня Маня за обедом так его очаровала, что он решил с ней не расставаться! Он пообещал ей очень приличное содержание, а также в полное распоряжение особняк, где мы обедали, со всей прислугой. Я намекнул ему, что в связи с переездом у Мани возникнут немалые затраты, и Каипов, представь, сказал, что Маня сегодня же получит десять тысяч долларов для компенсации этих расходов… Так как я никогда не бросаю друзей в беде, даже несмотря на их чёрную неблагодарность, – тут Пётр покосился на статуэтку в руках Грини, – я решил не останавливаться на достигнутом и сообщил Каипову, что у Мани есть некоторые обязательства перед семьёй: на ней лежит забота о младшем брате, она не может оставить его одного без средств к существованию. Каипов сказал, что это не проблема, пусть ребёнок, то есть ты, Гриня, также живёт в особняке и находится на полном его содержании. Он хочет сегодня же с тобой познакомиться и ждёт нас к ужину… Теперь можешь меня убить, неблагодарный мой младший братишка!»
Гриня, с трудом сдерживавший себя во время монолога Петра, по окончанию его пришёл к выводу о необходимости отложить казнь на некоторое время. Он подумал, что только с помощью Петра можно встретиться сегодня с любимой, чтобы попытаться отговорить её от гибельного шага. От одной только мысли, что уже сегодня его Маня окажется в постели с этим толстомордым депутатом и старый потаскун водрузит на его хрупкую и нежную крошку своё жирное тело, он едва не терял сознание.
Гриня настоял на том, чтобы ехать в особняк Каипова загодя, надеясь до ужина поговорить с Маней с глазу на глаз. Действительно, когда они приехали в Жуковку, депутат ещё не вернулся с заседания Думы.
Увидев Маню, Гриня набросился на неё с упреками, обвиняя в предательстве их любви. Маня поначалу уверяла его, что так будет лучше для всех, что надо смотреть на дело шире, без предубеждений, но видя, что Гриня всё больше и больше распаляется, что он, пожалуй, и в самом деле наложит на себя руки, если она разделит ложе со стариком, пошла на попятную. С чего он решил, сказала Маня, что она собирается ему изменить? Она вовсе и не собиралась спать с Каиповым, она только хотела получить от него обещанные подарки и десять тысяч долларов, а затем сбежать, оставив с носом. Наверно, это Пётр неправильно истолковал её намерения…
Гриня пришёл в восторг от таких её слов и попросил извинения за необоснованные упреки. Договорились, что после того, как они поужинают с депутатом, Пётр и Гриня не уедут домой, а будут ждать её в машине неподалёку от особняка.
Каипов приехал к девяти вечера, и Гриня был ему представлен. Депутат хотя и заметил, что он воображал себе мальчонку несколько помладше, отнёсся к Грине весьма благосклонно. Перед ужином старик вручил Мане пачку денег и шкатулку с украшениями, попросив их надеть. Когда Маня вышла к столу, сверкая бриллиантами и изумрудами, Каипов сказал: «Ну, разве не царица?!», и Маня зарделась от удовольствия.
Ужин прошел весело. Гриня изображал деревенского недотёпу, депутат очень остроумно над ним подшучивал, и все смеялись. Пришло время гостям раскланиваться. Каипов выразил надежду, что Гриня скоро переедет к ним с Маней, и они будут видеться чаще.
Проводив гостей, Маня и Каипов разошлись по своим ванным комнатам. Маня, едва услышав, что у депутата зашумела вода в душевой кабине, прихватив деньги и шкатулку с драгоценностями, не торопясь покинула дом. Она приветливо кивнула охраннику, стоявшему у ворот, и скрылась в темноте. Гриня и Пётр ждали её у дома опального олигарха Ходорковского в машине с погашенными огнями.
Вернувшись домой, Гриня и Маня, наученные горьким опытом, прежде, чем отметить шампанским успешное завершение дела, под покровом темноты надёжно спрятали деньги в тайнике за пределами дома. Уже утром выяснилось, что эта предусмотрительность была не лишней: они ещё не встали с постели, как к их дому на трёх чёрных джипах подъехали суровые мускулистые ребята. Выбив двери, они связали Гриню и Маню, не отошедших ещё от сна, и перерыли весь дом. Драгоценности лежали на виду, а денег незваные гости не нашли, поэтому молодых любовников погрузили в один из джипов и привезли в дом, где они славно поужинали накануне.
Маню поволокли куда-то наверх, в спальные помещения, а Гриню заперли в подвале. Вскоре к нему спустился разъяренный Каипов в сопровождении двух мордоворотов-охранников.
«Молокосос! – заорал он. – Ты кого решил провести?! Ты разве не знаешь, что подо мной вся московская милиция?! Дурачка из себя тут вчера строил, клоун! Ты и твоя маленькая потаскушка, вы мне дорого заплатите за этот Камеди Клаб! Я вас на Колыму упеку!.. Где мои деньги?!»
«Спроси у своих дебилов – деньги лежали в шкафу!..»
«Какой ты, оказывается, трудный…» – вздохнул Каипов и кивнул охранникам.
Один из них сделал короткий шажок вперёд и резко ударил Гриню в челюсть. Гриня свалился на бетонный пол. Охранники подняли его и посадили на стул.
«Послушай меня, мальчик, – сказал депутат, – пока я ещё добрый… Давай разойдёмся по-хорошему: ты возвращаешь мои бабки, а я отпускаю тебя и твою подружку на все четыре стороны. В противном случае тебя посадят за кражу, а её – за проституцию, но предварительно она… даст мастер-класс всем моим мальчикам!..»
«Хорошо, – ответил Гриня, – я согласен. Поедем, я покажу, где деньги».
Грине развязали руки, вывели его во двор и посадили в джип на заднее сиденье между двумя охранниками. Каипов устроился рядом с водителем. Садясь в машину, Гриня бросил взгляд на окна верхних этажей, и в одном из них он заметил бледное лицо Мани. Ему даже показалось, что она махнула ему рукой…
Вручив Каипову извлечённый из тайника пакет с деньгами, Гриня стал садиться в джип, но депутат остановил его:
«А ты куда? Всё, ты свободен!»
«Я за Машей» – ответил Гриня.
«Знаешь, приятель, я передумал… Всё-таки она мне должна, по крайней мере, одну ночь, да и мальчикам я уже пообещал… А утром я передам её милиции – пусть эта сучка похлебает тюремную баланду!»
«Подлец!» – закричал Гриня и бросился на Каипова, готовый задушить его, но охранники сбили Гриню с ног, дверцы джипа захлопнулись, и автомобиль, обдав лежащего на земле Гриню выхлопным чадом, выкатился за ворота.
Надо было как-то немедленно выручать Маню. Собрав все деньги, какие ещё оставались в доме, Гриня остановил частника и поехал в Жуковку, не имея пока никакого чёткого плана. В Жуковке Гриня высадился у кафе и отпустил машину. Со вчерашнего вечера он ничего не ел – немного перекусить совсем не мешало. Гриня сделал заказ и стал ждать.
Неожиданно к нему подсел мужчина в форме каиповского охранника. Гриня хотел тут же уйти, но мужчина сказал, что Грине нечего его бояться. Он сообщил, что он тот самый охранник, во время дежурства которого Маня ушла вчера вечером из дома. Разозлённый Каипов уволил его с сегодняшнего дня. Ему осталось только сдать форму и забрать в доме кое-какие личные вещи. Охранник сказал также, что очень тронут красотой и молодостью его девушки и готов помочь в её освобождении, он даже знает, как это можно сделать. Он готов это выполнить совершенно бескорыстно, но если Гриня заплатит ему, это будет очень кстати, так как Каипов уволил его без выходного пособия и даже без зарплаты за последний месяц.
Гриня чистосердечно признался, что сию минуту у него денег нет, но они появятся в ближайшие дни, и тогда он сразу выдаст охраннику не выплаченную Каиповым зарплату, а кроме того, может впоследствии взять его к себе на работу. Охранник, которого звали Михаил, вполне удовлетворился обещаниями Грини. Договорились, что через час Михаил выйдет вместе с Маней на просёлочную дорогу, идущую позади каиповской усадьбы, а Гриня в это время будет ждать их там с нанятой машиной.
Пробыв в кафе после ухода охранника ещё с полчаса, Гриня вышел на шоссе и остановил первое же свободное такси. Следуя указаниям Грини, водитель по пыльному просёлку проехал к нужному месту и загнал автомобиль в заросли придорожных кустарников. Таксист нервничал, ему явно пришлись не по душе эти манёвры.
Вскоре со стороны усадьбы показались Маня и Михаил, переодетый в штатское. Они шли быстро, чуть ли не бежали, и поминутно оборачивались.
Гриня вылез из кустов и замахал им руками. Тут таксист заявил, что, судя по всему, дело тут нечисто, приключения на свою задницу ему не нужны, в гробу бы он видел таких пассажиров, поэтому он никуда их не повезёт за сумму, меньшую, чем десять тысяч рублей. Деваться было некуда, Гриня пообещал заплатить ему десять тысяч, надеясь взять их у Петра Лескова, к которому они и направились.
Пётр, к счастью (так казалось вначале, а потом выяснилось, что – на беду), был дома. Гриня позвонил ему по мобильному и попросил выйти к машине. Лесков спустился и пришел в ярость, узнав, что таксист хочет получить десять тысяч рублей за двадцать километров пути.
«А этого ты не хочешь?!» – закричал он и ударил водителя по лицу, а когда тот, не дожидаясь нового удара, полез в машину, ещё и пнул его вдогонку.
Этим, однако, дело не закончилось. Таксист снова вышел из автомобиля, но уже с пистолетом в руке, и выстрелил прямо в грудь Петру. Лесков свалился, как подкошенный. Таксист бросился в машину, завизжала резина, такси сорвалось с места и умчалось по Сретенке в сторону проспекта Мира.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.